if i could be certain

      Юнги потерялся.       Или не совсем потерялся. Ну, он точно пьян. И он менее чем наполовину уверен, в каком клубе сейчас находится, он потерял счет после третьей или четвертой смены локации, и седьмого или восьмого напитка.       Значит, он по определению потерялся в каком-то смысле. Он потерялся, но Хосок тут. Хосок определенно тут, перед с ним, позади него, сбоку. Он продолжает двигаться, танцевать, скользить около него. Но ему не нужно четко смотреть, чтобы почувствовать присутствие Хосока где-то рядом, сквозь размытую улыбку и хихиканье ему в ухо.       Они в основном занимаются своими делами посреди танцпола, танцуют по собственным определениям, держатся близко, и проверяют друг друга, пока играет очередная новая песня. Что-то из топ-40 играет сейчас, предполагает Юнги. Ему не нравится. Хосок продолжает шептать ему слова песни, когда они ловят взгляды друг друга, ухмыляясь, когда Юнги начинает смотреть на него в ответ.       Юнги не ужасен в танцах, но редко делает это на добровольной основе. Ему нужна уверенность, которую алкоголь и поддержка Хосока дают ему. И то, и другое необходимо для того, чтобы он оказался на танцполе любого рода. Хосок знает это. Он продолжает улыбаться Юнги, как будто он так счастлив, что он вышел сегодня. — Я так рад, что ты выбрался сегодня! — кричит Хосок, подтверждая этот факт, когда легко подлетает к Юнги, чтобы схватить его за талию и прижать их близко друг к другу. Как он делает это, удивляется Юнги. Как кто-то вообще может так увлекать. — Как ты умудряешься так увлекать? — удается ему выбросить вопрос, невнятно произнося прямо в ухо Хосоку.       Хосок морщит лицо, пытаясь прислушаться. Песня меняется. На что-то более медленное. Такой тип песен, которые делают пьяного Хосока распущенным и сексуальным. — Ты вроде как- все в том, как ты двигаешься.       Юнги пытается показать, но Хосок крепко держит его, как будто не хочет позволить ему отойти слишком далеко. Он все равно что-то бормочет, что не имеет никакого смысла. Он обвивает руками шею Хосока, позволяя Хосоку вести себя, когда они начинают двигаться в такт друг с другом. — Потанцуй со мной, — говорит Хосок, щекоча горячим, пьяным дыханием ухо Юнги. Юнги кивает. Открывает глаза. Хосок присоединяется, следует за головой Юнги, стараясь поддерживать зрительный контакт. Его руки крепко лежат на талии Юнги. И Юнги вроде как хочет, чтобы они были пониже. Было бы странным это спрашивать?       Они продолжают танцевать. Это приятно. Хорошо. Это не совсем так, как Хосок танцует обычно, со всей стремительностью и резкостью. Танец мягкий и одурманивающий. Пару раз Юнги казалось, что он вот-вот упадет, но Хосок крепко держал его, притягивая все ближе, грудью к груди. Юнги крепче обнимает Хосока за шею, ничего не может с собой поделать. Их лица так близко. — Хён, ты–       Их лбы сталкиваются друг с другом. Глаза Юнги продолжают трепетать, закрываясь и снова открываясь, фокусируясь на Хосоке. — Ты хороший танцор.       Юнги фыркает. Хосок пьян. Хосок не понимает, что говорит. — Тебе хорошо.       Он понятия не имеет. — Ты выглядишь так, будто хочешь поцеловать меня.       Юнги застывает на секунду, но Хосок заставляет его двигаться дальше. Он был пойман. Разве это возможно? Он смотрит на Хосока, глаза стали более открытыми и внимательными, чем ранее. Ты хоть представляешь, насколько сильно я хочу поцеловать тебя? — Я бы не был против, — продолжает Хосок. Пьян. Он так пьян.       Он пьян, и понятия не имеет, что говорит.