Я тебя держу

      Баки ерзает под пристальным взглядом Стива, у него зудит все внутри, словно ему тесно в собственной коже, Стив смотрит с сожалением, но без осуждения, за это стоит сказать ему спасибо, прямо сейчас он не способен адекватно вынести эту эмоцию со стороны, тут же стечет в сабспейс, а никого кроме Миранды ему не надо.       Он не хочет, чтоб Стив поил его кофе, ласково придерживая за затылок, он, блядь, не заслужил, но пить хочется зверски, в горле пересохло кажется до самого пищевода. Сорвался все-таки, крыша ехала постепенно от напряжения последних дней и вместо того, чтоб позвонить Мир или хотя бы сказать Стиву, он терпел, ожидая, что выдержит. Пора было уже понять, что он сам ни хрена не может сделать нормально, он подвел Стива, который отвечал за него до заключения комиссии. Что было бы узнай кто-то, что он сорвался? Его б закрыли до конца дней его, свою пошедшею по пизде жизнь, он пережить в состоянии, но что со Стивом? Он отвечает за него, все бы решили, что Стив не справился, никто б так и не узнал, что единственный, кто здесь не справляется это Баки. И самое главное, он подвел ее, у нее свои проблемы, друзья, своя жизнь, он не может сидеть возле него вечно, чтоб решить последствия его очередного срыва.       Баки не хотел, что она уходила, только не хотел, чтоб она оставалась рядом, потому что без нее он впадет в амок и некому будет его вытащить, хотя, конечно, да, впадет, сегодняшний день лишнее тому доказательство. Он хотел быть частью ее жизни, просыпаться вместе, пить вместе кофе, держать за руку, поддерживать, просто любить. И решать ее проблемы, а не наоборот, он же вроде мужчина разве нет? Только он и свои проблемы решить не в состоянии, ему нечего ей предложить.       Мысли гудели в голове, как тысячи злых пчел, хотелось разбить голову обо что-нибудь, только пусть это прекратится, когда Миранда появилась в комнате, он почти решился содрать себе кожу на живой руке, только бы снять наручники и выбраться отсюда, уйти от взгляда Стива, который все равно не может никак помочь.       Когда она молча подошла прямо к нему, Баки тут же ткнулся носом ей в бедро, ее пальцы под волосами на затылке полностью пустили под откос поезд мыслительного процесса, жужжащий рой замер и внутри наступила полная, звенящая тишина, боже, он зависим. Только рука Стива на неживом плече ощущалась инородным предметом, она давила отвлекая от такого нужного ощущения, он дернул плечом, словно издалека раздался ее голос. - Убери руку, Роджерс, дружеские прикосновения последнее, что ему сейчас нужно. Ключ от наручников. - Мои отпечатки. – ответил Стив. - Сними. – давление наручников исчезло, но он все равно оставил руки за спиной, сцепив в замок. Мир несколько раз провела ногтями по коже под волосами, значит все правильно. Она потянула его за волосы, сильно, так было нужно, заставив запрокинуть голову. – Вставай и иди за мной.       Пока они шли по коридору, он ощущал себя словно в густом тумане, почти не осознавая себя в пространстве, не понимая кто он и где, видел только стройную фигуру впереди и хотел идти за ней, знал, что это правильно.       Он толкнула дверь собственной комнаты и сделал приглашающий жест, заходи. Баки вздрогнул всем телом от звука захлопнувшейся двери. Мир успокаивающе проводит ладонью вдоль спины по позвоночнику, подцепляет пальцами опущенный подбородок. - Ты мне доверяешь? – Баки не задумываясь кивает, как никому. – Раздевайся, полностью, одежду сложи в кресло. - Пальцы слегка подрагивали, пока он стягивает с себя одежду. – В центр кровати, на живот, руки вытяни над головой. Быстро.       Баки, занимая указанную позицию, успевает увидеть веревку, уже лежащую на кровати, его слегка потряхивает от напряжения. Она присаживается рядом и начинает обвязывать предплечья, от запястья к локтю правую руку, потом левую в обратном порядке, веревочный узор причудливо скрепляет вместе обе руки, свободный конец оказывается привязан к изголовью. - Не туго? – он отрицательно мотнул головой. – Отвечай вслух. - Нет, хорошо. - говорить громко почему-то не выходит, кажется можно разрушить этот покой внутри любым громким звуком.       Она принимается за ноги, веревка обматывает голени, щиколотки, он оказывается почти в шпагате, каждая нога привязана к столбикам довольно широкой кровати. - Я думаю, ты заслуживаешь наказания за свое поведение, Джеймс. – Хозяйка медленно проводит ладонями по всему его телу, почти полностью отключившимся мозгом он никак не может сообразить где будет следующее прикосновение, и как у нее выходит прикасаться кажется везде сразу. – Бить тебя рукой по твоей мужественной заднице как-то не солидно что ли, поэтому будет ремень. – Баки замечает у нее в руках ремень, вытащенный из его собственных джинс. – Я думаю, двадцать ударов будет вполне достаточно, и ты будешь считать, каждый пропущенный счет – плюс один удар. Понял? – он лишь кивает. – Повтори. - Я заслужил двадцать ударов, я должен считать, пропущу счет, получу еще один. – она ласково проводит по взмокшим волосам. - Молодец. Стоп-слово? - Красный. – первый удар без предупреждения ложится на поясницу, он вскрикивает от неожиданности. – Раз. – второй, еще кажется сильнее, чем первый, приходится на бедра. – он дергает руками, ощущая, как веревка сжимается туже на запястьях. – Два. – третий - на задницу, которую он бесконтрольно напрягает, чем делает еще хуже.       К десятому удару он уже орет не сдерживаясь, не забывая считать. К пятнадцатому он уже не может даже орать, слезы скатываются по щекам вообще без его участия, в голове полностью пусто, только мысль о том, что нужно считать. К восемнадцатому удару у него стоит так сильно, что это больно, он начинает неосознанно тереться бедрами о шершавое покрывало кровати, от подушек пахнет Хозяйкой и это почти достаточно. - Остановись. - рявкает она, хлопая раскрытой ладонью по горящей заднице, тепло от удара разносится по всему телу, заставляя его дрожать так, что даже зубы стучат, он, конечно, тут же замирает. – Если будешь ерзать, я добавлю еще пять.       Последние два удара он неосознанно встречает на полпути, вскидывая бедра навстречу ремню, за звуком собственного сбитого дыхания, не слышно вообще ничего, поэтому он дергается, когда Хозяйка оказывается рядом, ногтями с нажимом проводит по горящей спине, он прогибается заходясь в протяжном стоне. - Давай, продолжай, что делал, можешь довести себя до оргазма. – шепчет она ему прямо в покрасневшее ухо. – Можно.       Она продолжает проводить ногтями по спине, бедрам, задница огнем горит, в таком состоянии хватает всего пару движений, он дергается, орет куда-то в измусоленную подушку, пальцы на ногах поджимаются, и он кончает так, как никогда до того, до разноцветных кругов перед зажмуренными глазами и, кажется, опять теряет сознание.       Медленно возвращаясь, первое, что он ощущает это свободу, ноги и руки больше не связаны, он лежит уткнувшись Миранде в бедро, она разминает затекшее запястье живой руки. Он вертится, чтоб перевернуться на спину. - Лежи, - говорит Мир, - у тебя сзади все похоже на Советский флаг.       Он все-таки смещается на бок и смотрит на нее, надо как-то начать разговор, только положение сейчас не очень выгодное, да и в голове пустота и легкость, как обычно после сессий. Она хмурится, напряженно смотрит прямо перед собой. - О чем ты думаешь? – аккуратно спрашивает Баки. - О тебе. – Миранда пожимает плечами. – Как якорнуть тебя на Роджерса, видимо твой якорь это я, а ты не хочешь от меня зависеть.       Внутри все сжимается в тугой, дрожащий комок, Баки чувствует себя маленьким и слабыми, как подобрать нужные слова? Описание собственный эмоций и выставление их напоказ никогда не было его сильной стороной, а после бытности холодного Солдата, он и вовсе не может найти в голове хоть что-нибудь. Стиву не нужны какие-то слова, они друзья, почти братья, он понимает его и так, а Мир не видит, не замечает и заслуживает полноценного предложения, хоть одного. Баки медленно садиться и, блядь, и правда больно, он морщится, улыбается ей. - Все нормально, завтра пройдет. – натягивает собственные штаны без ремня, этот ремень он в спальне повесит, над кроватью, но точно больше не будет использовать по прямому назначению. - Я не хочу быть привязанным к Стиву, - он садится рядом, берет ее за руки, - хватит ему зависящего от него Рамлоу. – она улыбается уголками губ. – Мне нравится быть зависимым от тебя, - прикусывает щеку изнутри, какое-то неподходящее начало разговора, - в смысле я бы хотел.., то есть, если ты хочешь.., - он злится, соберись, мать твою, - мне нечего тебе предложить, но я обещаю стараться, соответствовать, быть полезным, быть хорошим.. – голос под конец окончательно скатывается в едва слышный шепот. - Что ты несешь? – хмурится Миранда. – Быть хорошим для чего?       Он опускает взгляд на их сцепленные руки, глубокий вдох. - Для тебя. Я тебя люблю. – смотреть на нее страшно, ладони потеют, Баки ловит себя на том, что с силой сжимает ее руки, заставляет себя отпустить. Дергается, когда она убирает от лица прядь волос, заправляя ее за ухо. - Повтори, пожалуйста, еще раз то, что только что сказал. – Баки поднимает взгляд, Миранда улыбается, в приглушенном свете лампы ее карие глаза кажутся почти черными, двумя провалами в бездну. Баки ее не боится, несмотря на то, что она сильнее, быстрее, она не причинит ему вреда. - Я люблю тебя. – повторяет он уже громче. – Мне нечего предложить тебе, кроме сломанного себя.. - Мне ничего и не надо кроме тебя самого.       Оказывается, целовать человека, который любит тебя совсем не тоже самое. Теперь можно раздевать ее, не просить, а просто делать, что хочется, она просто зарывается пальцами в растрепанные волосы, откидываясь назад, утягивает его за собой, не противится, принимает любые действия, Баки вдруг немного не хватает кислорода от вседозволенности, он отрывается от ее губ, чтоб глотнуть воздуха. Миранда медленно гладит его по спине, шепчет: - Все хорошо, хочешь, я буду вести?       Он качает головой, нет, все в порядке, никто не ждет от него ничего сверхъестественного, никто не осудит его за поступки, можно не боятся сделать ей больно, она крепче его самого. Он счастлив.       Следующим утром они пьют кофе прямо посреди разворошенной постели, он хохочет над тем, как она пачкает кофейной пенкой нос, все норовит как-то дотронуться, чтоб ощущать, что она настоящая, что все это ему не снится.       Дверь в ее комнату распахивается, без малейшего предупреждения в виде шагов или стука, с такой силой, что ударяется о стену, Рамлоу, кажется, в бешенстве, только, что пар из ушей не идет, Баки изнутри окатывает чувством стыда, блядь, он забыл позвонить Стиву, то есть он, конечно, был немного занят и вообще вроде как не в себе, но Стив переживал и наверняка места себе не находил, пока он тут спал, а потом счастливо пил кофе.       Миранда молча смотрит на Рамлоу, чуть склонив голову к плечу. - Что будем делать вид, что все в порядке? – Шипит тот. – Он вчера чуть не оторвал голову Роджерсу, а ты все не вполне успешно делаешь вид, что он щенок лабрадора! - Ну, не оторвал же, - она пожимает плечами, - больше такого не повторится, я буду рядом. - Я, конечно, охуительно рад, что твой деревянный мальчик наконец-то стал настоящим, - саркастически начинает он. Мир вдруг одним неуловимым движением оказывается очень близко, заглядывая ему в глаза, она меньше ростом и смотрится такой маленькой по сравнению с ним, но Рамлоу все равно неосознанно делает шаг назад. - Не зарывайся, детка, - ровно говорит она, - пусть мое хорошее отношение не вводит тебя в заблуждение, я не обязана ничего тебе объяснять, не забывай, кто есть кто. – И честно сказать, Баки крайне в шоке, когда видит, как в глазах безбашенного наемника на секунду мелькает страх. – Присматривай за своим человеком, а к моему не лезь.       Мир аккуратно закрывает дверь, прямо у него перед носом. Баки ничего не говорит, они оба знают, что тот прав, только Баки, откровенно говоря, насрать, он ее не отпустит, а Стиву можно позвонить и сейчас, в конце концов Стив точно поймет, если сказать ему, что Баки был слегка занят.