Ужас/Освобождение

      Кит упал с последних ступенек, ведущих в подвал. Он издал низкий гортанный звук, приземляясь на собственные ободранные руки, его тело все ещё сводило от судорог от удара электричеством из панели управления, мышцы были напряжены и болели.       Оглянувшись по сторонам, Кит был почти уверен, что попал в ад. Всё вокруг пылало красным, провода и трубы вились по стенам, отбрасывая тени, и казались змеями, а остальные машины гудели, слишком громко, слишком близко.       Поднявшись на ноги, Кит понял, что ему надо двигаться дальше. Они сзади него, они прямо позади него («Кто — «они»?»), и он не мог бороться с ними, даже если бы захотел. Он поковылял вперёд так быстро, как только мог, всё ещё крепко сжимая кинжал в руке и вздрагивая каждый раз, когда машина пищала или чирикала, прыгая в каждую тень, будучи уверенным, что что-то его ждало, а значит, ему нужно было спрятаться, он не мог вспомнить, от чего именно, но это было чем-то плохим, всё надвигающимся и надвигающимся. Боль в его теле усиливалась при каждом движении. Он так устал, был так измучен бегом, его руки пульсировали, а мышцы были напряжены. Он обнаружил, что прислонился к стене, а его тело тряслось. Неожиданно позади него раздался «лязг», а он вскрикнул от страха, поворачиваясь с вытянутым перед собой кинжалом, но он слишком ослаб, его ноги подкосились, а сам он рухнул на пол. Он столкнулся с чем-то, что посчитал чьим-то телом, но затем он услышал металлический стук. Стеклянная панель разбилась вдребезги, и Кит вскрикнул, отпрянув назад, думая, что кто-то бросил в него вещи. Это именно то, что сейчас происходит? Не потому ли так шумно и больно?       Он плакал и не мог дышать, а когда ему наконец удалось встать на ноги, он побежал, даже не глядя куда, не замечая, как его кинжал выскользнул из потных, скользких от крови рук. Он не смотрел, куда шёл, пытаясь убежать, убежать, убежать. Каждый раз, когда он с чем-то сталкивался, он думал, что кто-то на него нападал, а каждый звук, что он слышал — это снаряд, направленный в него. Повернув за угол, он, сквозь туман в своей голове, увидел зелёный свет, а зелёный значит открыто, и потому он побежал вперёд, стуча по кнопкам рядом с дверью, как будто таким образом он мог открыть её быстрее.       Оказавшись внутри, он упал. В комнате было темно, но Кит и не думал включать свет, а просто пополз вперёд, пока не нашёл угол и не свернулся калачиком. Комната была довольно пустой, за исключением нескольких стульев перед стеной с экранами, она, должно быть, использовалась как комната охраны несколько тысяч лет назад.       Кит подтянул колени к груди, уставившись на дверь, потому что это был единственный вход, единственный выход, а он сам себя загнал в угол, о Боже, о чём он думал, он умрёт здесь, всё так шумно, и здесь он умрёт, он не может дышать, он умрёт здесь, все либо хотят причинить ему боль, либо хотят, чтобы он ушёл, а его смерть сделает и то, и другое, он умрёт здесь, о Боже, он не хочет умирать здесь.       И тут дверь открылась.       Кит не мог даже вскрикнуть, его челюсть была словно обтянута проволокой, что не позволяло ей открыться, каждый его мускул в теле был напряжен. Он попытался забиться в угол ещё глубже, но деваться было некуда. Мгновение он видел лишь силуэт в дверном проёме, неясную фигуру, которая могла быть кем угодно.       Это был Лэнс.       — Кит?       Кит его не слышал. Он видел, как его губы шевелились, произнося его имя, но он слышал лишь кровь, стучащую в ушах, стук его сердца, и короткие, отчаянные вдохи, которые не приносили ему никакого кислорода. Лэнс сделал шаг вперёд, а зрение Кита сузилось по краям, и всё, что он видел было фигурой, приближающейся к нему. Он ожидал обещанной боли, от которой ему не удалось спастись.       Лэнс был в нескольких футах от него, когда Киту наконец удалось разжать челюсти. Первоначально, когда он открыл рот, он хотел извиниться. Он хотел объясниться, хотел пообещать Лэнсу что-нибудь, всё, что угодно, хотел договориться, хотел просить прощения. Он хотел молить о пощаде.       Но вместо этого он кричит.