Ужас/Освобождение

      С тех пор как они начали своё путешествие с Вольтроном, Лэнс слышал, как Кит кричит от гнева, разочарования или азарта, так же он слышал боевые кличи красного паладина. Но Лэнс никогда не думал, что Кит издаст подобный вопль всепоглощающего ужаса. Теперь он был уверен, что ему будут сниться кошмары из-за этого. Это так раздражало и пугало, что он не знал, что можно было сделать, кроме как упасть на колени и сжать Кита в крепких объятиях. Кит вздрогнул, борясь из последних сил будучи таким напуганным, раненным и уставшим, он был напряжен и не мог перестать кричать.       Лэнс не знал, что делать.       Где-то там, на краю сознания, он ощущал Реда, который был куда более тише и спокойнее, чем за весь этот день, но он не был уверен, как сейчас ощущался Ред. Он подумал, что теперь тот похож на пепел или, может быть, на расплавленный воск от свечи.       (Наверху другие паладины тоже это почувствовали. Но именно Пидж умудрилась понять, что же это такое, и, смотря с затравленным выражением лица в пол, сказала:"Мне кажется, Ред плачет.»)       Лэнс не знал, что делать, лишь крепче сжимая Кита и раскачиваясь взад и вперед, шептал глупости, пытаясь успокоить друга, как если бы тот был одним из его маленьких братьев или сестричек. Но это было хуже кошмаров маленьких детей, и ничто не помогало, и Лэнс почувствовал, как тоже начал тихо плакать, потому что он был таким бесполезным.       Такими Аллура и Коран и нашли их. Кит всё ещё кричал и плакал, пока Лэнс баюкал его. Лэнс в отчаянии повернулся к ним, слёзы текли по его щекам, глаза были широко раскрыты и беспомощно горели, и когда он заговорил, его голос дрожал:       — Помогите ему.       На мгновение алтеянцы застыли. Было ужасно идти на крики красного паладина по тёмным коридорам, но ещё хуже было видеть, как двум паладинам было больно. Коран первым взял себя в руки, сделала глубокий вдох и шагнул вперёд. Когда он опустился на колени рядом с мальчиками, ему стало интересно, видит ли его Кит. Он подумал, что, скорее всего, Кит уже не мог нормально воспринимать действительность. Или, может быть, тот уже не мог кричать ещё громче.       Шприц уже был наготове, но ему с трудом удалось оторвать руку Кита от тела. Его мышцы всё больше напрягались и напрягались, когда тот пытался сделать себя ещё меньше. Аллура, наконец вырвавшись из бури эмоций, где преобладали печаль и боль, опустилась на колени, быстро помогая вытянуть руку Кита, чтобы Коран мог ввести успокоительное. Когда игла вошла в его кожу, Кит забился, пытаясь вырваться, а его крик стал ещё более пронзительным, но он не мог сбежать от всех троих. К счастью, успокоительное подействовало меньше, чем через минуту, и Кит наконец замолк, обмякнув в их объятиях.       Тем не менее, даже после того, как он заснул, им потребовалось ещё несколько минут, чтобы начать двигаться. Коран и Аллура ослабили хватку на руке Кита. Пожилой мужчина мягко положил руку на плечо Кита, пока принцесса держала его руку, проводя пальцами по запекшийся крови. Однако Лэнс не мог заставить себя расслабиться, крепко прижимая Кита к своей груди даже после того, как перестал плакать. Корану пришлось дважды позвать его по имени, чтобы привлечь внимание, и тихо предложил принести Кита наверх. Лэнс с большой неохотой позволил оттащить от себя товарища по команде, а старший алтеянец взял Кита на руки и пошёл обратно наверх.

***

      — С ним всё будет в порядке?       Голос Ханка был тих, но в наступивший тишине он прозвучал громко, как выстрел, заставив остальных вздрогнуть. Они стояли в разных уголках мед.кабинета, но всё равно каким-то не мыслимым образом умудрились окружить единственную занятую лечебную капсулу. Это было так невообразимо — поместить Кита в капсулу, потому что его тело было избито, покрыто кровью и синяками не из-за боя. В разгар межгалактической войны было что-то пугающие в том, чтобы видеть солдата, покалеченного собственным разумом.       Голос Корана были низок и тих:       — Его раны не были серьёзными. Они даже шрамов не оставят.       На мгновение наступила тишина.       — Это не то, что я имел в виду.       Голос Пидж не был низким или мягким. Он был острым, как осколок стекла. Вокруг зелёного паладина оставалось свободное пространство, в которое ещё никто не отважился войти, потому что она чувствовала себя прямо сейчас такой виноватой, была напряжена и холодна и плевалась словами, как кислотой:       — Ну, есть ещё три-четыре часа, прежде чем этот грёбаный яд прекратит кувыркаться* с ним, после чего самому закрытому человеку в нашей команде придётся мириться с тем фактом, что его самые близкие люди знают о нём то, о чём он не хотел говорить. Так что, Ханк, не думаю, что он будет в порядке.       — Пидж, — Широ попытался предать своему тону строгость, но в основном он прозвучал устало.       Лэнс был следующим, кто огрызнулся:       — Ну, нам следовало знать об этом! — воскликнул он. — Возможно, если бы мы узнали об этом пораньше, мы смогли бы помочь ему! Я имею в виду, мы же его друзья, товарищи по команде, мы вместе формируем Вольтрона, так почему бы ему было не доверить этого нам?       — Не тебе решать, кто что будет доверять кому-то, — Пидж шагнула вперёд, прищурив глаза, — мы вместе сформировали Вольтрона прежде, чем я сказала свой пол! Совершенно очевидно, что проблемы с Вольтроном и доверием намного сложнее, чем ты хочешь!       — Всё, хватит! — Широ встал между ними, закрывая их друг от друга собственной фигурой. — Пидж, — его голос был твёрд, — я знаю, что ты расстроена, но не отыгрывайся на Лэнсе. Он не тот, на кого ты злишься. — На мгновение всем показалось, что Пидж захотела наброситься на него. Но с видным усилием она всё же проглотила эти слова, развернулась и зарычала в отчаянии, сжав кулаки.       Вздохнув, Широ повернулся к Лэнсу, который выглядел ещё более потерянным. Его тон смягчился:       — Пусть Пидж и права, и мне бы тоже хотелось, чтобы всё было проще, но так не бывает. Я думаю, — Взгляд Широ метнулся по комнате, по полу, по Ханку, по Аллуре, по потолку, по недвижимой фигуре за матовым стеклом лечебной капсулы, и только потом вернулся к Лэнсу. — Кит действительно доверят нам. По логике. Но насчёт чего-то такого, как страх или тревога… это то, что не имеет ничего общего с логикой. Это то, что больше нас, и это не то, что мы или Кит просто могут взять и забыть. Это отстой, я знаю, но факт заключается в том, что потребуется намного больше времени, чтобы это окончательно исчезло.       На этот раз тишина казалась тяжелее, каждый был погружен в свои мысли и беспомощность. И так же, как и было до этого, Ханк сломал её.       — Как и яд? — нерешительно предложил жёлтый паладин.       Широ пораженно моргнул, прежде чем хрипло рассмеяться.       — Да, — сказал он, — да, как и яд.