Пламя и мрамор

Шрамы иногда чесались. Иногда зудели фантомной болью, но Дино знал, что это не по-настоящему. Это всего-то понарошку, игра — цепочки белых рубцов, хаотичные молочные линии издевались над ним: «А ты помнишь? Не смей забывать, ублюдок». И было это довольно смешно, потому что Дино и так никогда не забывал. Удар. Удар. Кнут, разрывая воздух, свистит перед тем, как впиться в кожу Дино, и он успевает уловить этот звук, чтобы подобраться. Удар. Он держится за парту, взглядом цепляется за белоснежную ткань рубашки, висящей на стуле. В глазах мутится. Костяшки пальцев белеют. Спина жжётся, но изо рта не долетает ни звука. Челюсти сжаты до хруста, и Дино прикусывает язык — во рту у него теперь точно такой же вкус соли, как и на спине. Удар. Крылья абсолютно неподвижны, никаких взмахов; Дино приучил себя оставаться в такие моменты камнем. Он камень. Ему не больно. Ему не больно. В классе полная тишина — слышно только свистящее дыхание Дино и удары кнута по плоти, которая трескается, разрывается, превращается в распотрошённое мясо. Поверх старых белых рубцов течёт малиновая кровь. Ангел всё ещё стоит неподвижно, когда отец отходит (слышны медленные шаги, размеренные, с одинаковыми интервалами, Фенцио никогда не спотыкается) и смотрит на результаты своих действий. Даже холодный воздух, обдающий голое мясо, кажется жгучей отравой. Дино чувствует, как слегка трясутся колени, как начинают трястись руки и как тело вибрирует — оно только осознаёт, что с ним произошло. «Только не отключайся, не отключайся», — думает умоляюще Дино и втягивает воздух носом. Сердце стучит так бешено, что толчки отдаются болью во всём теле — особенно в тех местах, где содран слой кожи — и голова начинает кружиться. — Ты сам знаешь, за что, — холодно говорит Фенцио. Гнева в его голосе не осталось. В глазах — Дино уверен — удовлетворение. Дино хочется зашипеть, заорать, сделать, что угодно («Потому что я не виноват, потому что это всё он, он, он»), но другая его часть видит склонённых к фигуре Шепфе ангелов, сложивших ладони вместе в умоляющем жесте, и внутри что-то отмирает. Картина (что на Земле называется «икона»), ловя на себе лучи из витражных окон, преломляется в разные оттенки, переливается красным, жёлтым, но больше — голубым. Цвет неба. Он смотрит на их опущенные покорно веки. Ему больше не хочется орать, лишь содрать с себя ещё больше кожи. Он затыкает кляпом ту бесноватую его часть, которая назойливо зудит под кожей: «Убить, убить Люцифера, это он виноват». Оставляет в голове звенящую тишину и заставляет себя опустить голову. На скулах ходят желваки. Он сглатывает — в горле так сухо, что слюна будто катится по наждачной бумаге, и это больно. — Да. Я виноват. «Уйди, уйди, только уйди». — Отлично, что ты это понимаешь. Если такое повторится — получишь в двадцать раз больше ударов. Дино закусывает губу. Перед его лицом появляется маленький белый пузырёк, и отец уходит, хлопая дверью. Он не сразу заставляет себя подняться — лихорадочная дрожь в теле не прекращается. В голове всё мутится, и он поспешно хватает трясущимися руками пузырёк и выпивает всё до капли. Остановка кровотечения и небольшое уменьшение боли (большая её часть так и нахлынывает волнами, чуть не сбивая с ног) — вот для чего он предназначен. Дино садится на корточки и обнимает колени руками. Веки слипаются, дышать тяжело, кровь в жилах будто замораживается, как и время вокруг. Ему кажется, он может просидеть так всю жизнь. Фенцио никогда не бьёт сына по лицу. Дино знал, почему, и от этого было смешно. Все об этом знали, потому что это никогда не было чем-то порицаемым и обсуждаемым, но у Фенцио всё равно ни один шов из идеальной картины не должен торчать. Всё ровно. Всё правильно. Только Дино был на этой картине аляпистым пятном, но это ничего, ведь даже самое дурацкое пятно можно стереть или прикрыть более красивым узором. Шрамы Дино на спине — те самые более красивые узоры, призванные перекроить его. На закрытых веках танцует пламя, и в этом пламени навязчиво мелькает образ тех ангелов перед Шепфой. В болящее горло вбивается колом тошнота, заставляя задыхаться, и Дино приказывает себе подняться, подойти к раковине, взять грязную тряпку для доски. Он шипит с каждым прикосновением влажной тряпки к коже. Заставляет себя дышать ровнее. Он не смотрит в зеркало, потому что собственное лицо напоминает ему лицо отца, и от этого тошнит ещё сильнее. На секунду внутри вспыхивает что-то — что-то, что причиняет секундную боль, даже острее, чем боль от кнута. Но Дино, как сорняк, выдёргивает из себя это. Он — камень. Камень. Ему не больно. Ему не больно. Таким, как он, не может быть больно. Мраморная маска на лице трещит по швам, но пока он в кабинете, защищённый, спрятанный и почти беззащитный в витражном свете, — можно. За дверью, в круговерти разноцветных крыльев, — нельзя. Тело всё ещё трясёт, и винт боли вкручивается в спину, и крылья мучительно трепыхаются. Дино в агонии смыкает ресницы. Он камень. Камень. Камень. Когда тело полностью очищается от следов преступления, ангел надевает рубашку. Три раза вдыхает. Мышцы лица расслабляются. Плечи — расправлены. Мысли о боли загнаны на дальний угол сознания. Он делает три ровных шага к двери и выходит. Люди и бессмертные со всех уголков кидают любопытные взгляды, и они пытаются прожечь его кожу, но на коже у Дино стальная броня. Ему по барабану. Его лицо спокойно, доброжелательно, походка ровная и твёрдая. Никто не смеет подходить к нему, его тело буквально — ядовитый, ядерный сталактит, излучающий: «Не подходи, не подходи, я один», но один придурок, как всегда, нарушает всё, что можно. Люцифер с настырным непробиваемым лицом врезается в него на полном ходу, прямо каменным плечом в спину — там, где были раны, словно он с точностью до миллиметра знал, где они были на его теле впечатаны. Дино хочется взвыть, заорать, и эта ухмылка у него уже в печёнках сидит. Но он лишь с шумом втягивает в себя воздух. Отойди, блять. — Что с твоим лицом, ангел? — глумится Люцифер, считывая пристальным взглядом любое изменение выражения лица Дино. Но он лишь приподнимает бровь. Никаких провокаций. Больше он не поведётся. — Что с тобой, демон? Освободи дорогу. Люцифер щурит красные глаза, ухмыляясь, и Дино, не дожидаясь, пока вспыхнет пламя, отпихнув его плечом, идёт вперёд. Спину жжёт, и не только от боли — взгляд Люци сверлит его между лопаток. Он не позволяет себе раскрыть крылья, спрятавшись. Это было бы слабостью. К скулам приливает жар, потому что Люци смотрит слишком пристально, явно зная все места ударов, и от этого было… неуютно. От этого хотелось заорать. Он побыстрее примыкает к разношёрстной компании, успев выцепить лишь улыбающуюся Вики. В компании ещё были рыжий демон Ади, ангел Сэми (вполне неплохой парень, они ладили), черноволосая демоница Мими, окинувшая его насмешливым взглядом — Дино в ответ лишь раздражённо сверкнул глазами («Демоны»), и один странный Непризнанный, имени которого он не знал. Вики невинно, слегка округлившимися глазами, смотрит на Дино. Ади, пихая локтём Сэми, усмехается и тянет: — Ого, кто к нам явился. «Придурок», — думает Дино и, не обращая на них ровно никакого внимания, смотрит лишь на Вики: — С тобой всё в порядке? Ты ходила к Мисселине? — Н-нет, у меня ничего не болит, — лепечет она, опуская глаза. Дино нравится, как она смущается. Хочется улыбнуться. Он даже немного забыл о боли, но она тут же напомнила о себе, накатив снова. Но он не подал вида, потому что все смотрели на него слишком пристально. Слегка удивлённо. Как на… чужого. Словно он вторгся на их территорию без приглашения. Инородное тело в налаженном механизме. Это слегка сбивало с ног, но он продолжал улыбаться в лицо Вики. — Получил от папки а-та-та? — снова вклинивается Ади, и Дино переводит на него взгляд сквозь. Фирменный ледяной взгляд, предназначенный только для надоедливых демонов. Нет, он не презирал их всех поголовно. Есть и вполне нормальные представители их вида. Дело в том, что он не общался ни с ангелами, ни с демонами. Потому что они были… другие. Их не интересовало то, что интересовало его, а у Дино по большей части и времени свободного не было. Им было друг с другом скучно, а иногда и раздражительно, потому что с какого-то чёрта его считали заносчивым. Но в сравнении с заносчивостью Люцифера он был паинькой. — Советую заткнуть свой рот, — говорит ему Дино. — А то что? Наваляешь мне, как Люциферу? О, мы видели, — ухмыляется Ади, подавшись вперёд. Дино сжимает зубы, непроницаемо глядя на него. Этот чёрт вовсе не стоил его внимания. Но по роже ему съездить хотелось, просто чтобы угомонить эти сплетни, которые ходили по школе (просто только Ади решился их озвучить). Однако он знает, что так он лишь распалит огонь. К щекам снова приливает жар. — Ади, замолчи, — шипит Сэми, дёргая своего друга за куртку к себе. Дино почувствовал бы благодарность, но внутри что-то жжётся, и он, глядя невидящим взглядом перед собой, поворачивается на сто восемьдесят градусов и идёт по коридору. Но чьи-то пальцы вцепляются ему в рукав, и он останавливается. Вики. Зачем она сделала? На её лице какое-то отчаяние, и она поспешно выпаливает: — Дино, мы говорили о том, что пойдём в поезд сегодня вечером… Может, ты пойдёшь с нами? Мими вдруг кашляет, выпучив глаза, а потом смеётся, ударив по плечу Вики. Та недоумённо смотрит на неё. — Вики, подруга, ты думаешь, отличнички вроде твоего дружка ходят в такие места? И взгляд из-под ресниц — вызывающий, насмешливый. Дино вспыхивает. Мими его раздражает. Слишком наглая. Спокойная, милая Вики ему больше по душе. Он уверен, что она не ошибётся и выберет вместо этих отбросов сторону ангелов. — А, может, ты не будешь решать за «отличничков», куда они ходят, а куда нет? — язвительно спрашивает Дино. — Ты к этой категории никогда не относилась. Мими цокает и закатывает глаза. Ади хохочет. Сэми смотрит на него так, будто просит прощения за своих невоспитанных друзей. Всё-таки он ему нравился. И не только ему — у Ади взгляд рыжей псины, которая увидела перед собой косточку. Все в школе знали, что эти двое неразлучны. — Дорогой, это не мешает мне представить себя на их месте, — сладко поёт она. — Ты, конечно же, не пойдёшь, это нормально… Пойдёт Люцифер. Он не пугается таких мест. Глупая, неумелая провокация, — звенит в голове. Это абсолютно ясно, прозрачно, как дважды два. Демоны всегда используют грязные приёмчики и любят бесить. Но это не дало нужного эффекта. Это его не выбесило. Однако эти слова подняли внутри шквал тревоги, и его завертело, закружило. «Мими, прекрати» от раздражённой Вики проходит мимо его ушей, лицо его каменеет. Мысли мечутся взбудораженным ворохом в голове. Люцифер пойдёт. Вики тоже пойдёт. Дино всё ещё помнит тот странный интерес Люцифера к Вики, и это не даёт ему покоя. Беспокойство за Вики ноет где-то в солнечном сплетении. И можно было бы подумать: «Да какая, к чёрту, разница?», но она казалась такой хрупкой, с этими тонкими запястьями, трепетавшими крылышками и растерянным взглядом. Дино чувствовал за неё ответственность. А у Люцифера одна чертовщина в голове. — Что, хочешь поспорить, папенькин сынок? — предвкушающе спрашивает Ади и подмигивает. Они переглядываются с Мими с одинаковыми злорадными лицами. Дино снисходительно смотрит на него, чуть ли не закатывая глаза. — Спорить? Я похож на идиота? — терпеливо говорит Дино. — Я туда не пойду, и отчитываться, почему, не собираюсь. И тебе, Вики, идти не советую. Он отошёл от них, но между тем в голове сформировалось чёткое решение. Он пойдёт туда обязательно, если Вики пойдёт. * * * Вики отговорить от этого дурацкого посещения не вышло, и Дино пришлось, скрепя сердцем, пойти на это мероприятие. Отцу он сказал, что пойдёт летать. В желудке завязывается узел нервов, когда он подходит к старому поезду, который находился вдали от школы. Снаружи была абсолютная тишина, лишь высокая трава колыхалась от ветра. Уже было довольно темно и прохладно. Дино не знал, зачем на небесах поезд, — видимо, кто-то из тех, кто ходил на эти сборища, придумал такую маскировку. Вокруг были начерчены какие-то знаки; таких рун Дино не знал. Наверное, защитные заклинания — поэтому было так тихо. Не думая ни секунды (иначе будет только хуже), он стучит по дверям, но потом, опомнившись, просто отодвигает одну дверцу в сторону и заходит. И замирает. Его оглушает от шума голосов, смеха, каких-то криков. Грохочет музыка — Дино морщится. Ангелы и демоны вперемешку (несмотря на запреты!) танцуют, целуются, сидят за столиками. Всюду снуют официанты с подносами. Совершенно случайно он сталкивается взглядами с Люцифером, сидящим на столике в углу. Брови Люцифера на секунду приподнимаются, дёргаются: «Ты, ангел?». Дино чувствует непонятное торжество, непонятное гудение в крови; он выбил его из колеи. Люцифер явно удивлён, но тут же облизывает губы, растянутые в усмешке, не отрывая от него взгляда. Дино мгновенно чувствует желание дать ему по морде в зачесавшихся костяшках. Это желание выше его. У него активизируется блевотный рефлекс всегда, когда этот клоун на горизонте. На него смотрят с уважением, благоговением, страхом, и только Дино мог не стесняясь разбить ему нос. — О боже, он пришёл, — вдруг слышится расстроенный звонкий голос Мими сбоку, и Дино оборачивается. Рядом с ними — та самая компания за столиком прямо у двери. Радостная Вики, ухмыляющийся Ади, улыбающийся Сэми и нахмуренная Мими, пронзающая недовольным взглядом Дино. — Я думала, ты не почтишь нас своим присутствием, — бурчит она. — Дино, как хорошо, что ты пришёл, — тихо, но радостно говорит Вики. Дино стоит особняком с до жути прямой спиной; Мими, облокотившаяся о стену, кажется, готова вцепиться ему в шею — такой недовольный вид у неё. — Как замечательно, мы так рады, — ядовито говорит она. Дино не снисходит до ответа. — Да, мы очень рады! — восклицает Ади и смотрит на Мими. В его глазах пляшут злобные бесенята. — Давай, давай, подружка. Ты проспорила. Я говорил, что мы его развели. Мими закатывает глаза и, вдруг притягивая к себе Вики за шею, целует её в губы. Ади улюлюкает, Дино приподнимает брови, а Вики явно цепенеет — что-то пищит сквозь поцелуй, глаза широко открыты. Мими целует её в течение секунд десяти, а потом отпускает и с усмешкой смотрит на Ади: — Доволен? — Ты засмущала отличника, — смеётся Ади. — Он, кажется, даже ревнует. — Пойду возьму себе что-нибудь выпить, — бросает Дино и, кашлянув, отходит. Эта кучка раздражала его неимоверно. — Небось, встал, — в спину ему летит хохот Ади, и Дино сжимает челюсти. Он подходит к официанту и берёт один из бокалов. Он пробовал алкоголь. И не то чтобы видел в этом смысл — скорее, для вида, чтобы не совсем уж выделяться. Со всех углов на него пялятся, как на белую ворону; он лишь поднимает подбородок и стискивает зубы. Это порядком надоедает. — Папочка-то разрешил посещать такие грязные места, ангелок? — слышится вдруг знакомый ленивый голос справа. Дино, молниеносно дёрнув подбородком, видит Люцифера со сложенными руками на груди. На губах ухмылка; взгляд скользит по рубашке. — Не боишься испачкать рубашечку? Взгляд Дино падает в угол — какие-то парни молотят друг друга с особой жестокостью, используя посуду. Его лицо непроизвольно морщится, в то время как уголок рта Люцифера поднимается, а глаза вспыхивают тёмным удовольствием. Он снова переводит взгляд на Дино. — Как тебе обитель порока? Ещё не наложил в штаны? Вокруг — темень, в которой запрятаны лапающие друг друга парочки, и это не то чтобы нравилось Дино. Его тошнит. Но ещё больше — от лица перед его лицом. Он отводит взгляд вперёд, сжимая челюсти, твёрдо решая его игнорировать. Он больше не будет вестись на эти глупые провокации, за которые Фенцио порет его (спина до сих пор ныла). Он просто пойдёт прямо и вернётся к Вики. — А я знаю, зачем ты пришёл, — тянет Люцифер, вновь оказавшись перед ним. Дино начинает закипать. Цель его жалкого существования — вывести ангела из себя, заставить выйти из собственной шкуры. — Вдруг я решу пригласить твою ненаглядную Непризнанную на танец? — Отойди, — рычит Дино. Дыхание начинает учащаться. Нет, нет, только не это. Он камень. — А если я не хочу? — спрашивает Люцифер, наклоняясь к нему ближе, и его глаза опасно сверкают. Проверяет на прочность. Проверяет границы допустимого — вновь. У Дино в башке стучит вмиг вспыхнувшее бешенство, и он бьёт его лбом в нос. Люцифер хватается за кровоточащий нос и запрокидывает голову. — Дистанция, клоун, — говорит Дино и обходит его по дуге. — Мне как-то не улыбается нюхать адскую вонь. Вики с Мими танцуют — Мими, закрыв глаза, виляет бёдрами, а Вики двигается слегка неловко. Дино идёт прямо к ним, с бешено стучащим сердцем, но как раз именно в этот момент рядом с ними молниеносно оказывается Люцифер, утирающийся кровь с лица и с безумно свирепым лицом. Дино рычит, подлетая к ним — снова он. Снова, чёрт возьми, он! Люцифер смотрит прямо на него, обнимая Вики за талию. Та пугается, замирает и округляет глаза. — Потанцуем, детка? — мурлычет Люцифер, смотря прямо на Дино сверкающими глазами. Ангел видит в них бешенство и что-то очень маниакальное, безумное. Мими почему-то бледнеет, но Дино этого совершенно не замечает. — Убери, блять, руки, — рычит он, оказавшись рядом с ними. — А почему ты решаешь за даму? — спрашивает Люцифер и наклоняется к Вики. Она — ни жива ни мертва. Сжалась в комок. — Смотри на меня, Непризнанная, — его голос вдруг становится проникновенным, гипнотизирующим, и он приподнимает за подбородок девушку, заставляя смотреть в глаза. Дино тошно. Этот ублюдок использует убеждение. — Потанцуй со мной, Ви-ки. Она заворожённо глядит на него. Всё вокруг словно бы застывает, пока вдруг не появляется Ости. — Предлагаю сначала Непризнанной пройти испытание, — со злым огнём в глазах говорит она. И Дино видит — дьяволица готова сожрать Вики от ревности. — Ч-что? — спрашивает Вики, округлив глаза. — А ты думала, всё будет так просто — попала на небо и будешь крутить шашни с самим сыном Сатаны? — зло хохочет Ости, и смех её похож на скрежет ножей по зеркалу. — Все Непризнанные, очутившись здесь, в этом месте, должны пройти испытание, если хотят и дальше приходить. И ты не особенная. Дино чувствует какой-то грандиозный подвох. Особенно когда Люцифер вдруг отстраняется от Вики и, будто вспомнив что-то, говорит: — Точно-точно, испытание, — и разводит руками, глядя вдруг на застывшего Дино. — Таковы правила. — Какие, к чёрту, правила? — вспыхивает Дино. Ему хочется схватить Вики и бежать отсюда. Но вокруг них уже столпился народ, ведомый одним только словом (оно доносилось практически из любого рта): «Испытание, испытание». — Хорошим мальчикам об этих правилах нужды знать нет, — ухмыляется Люцифер, и Дино вдруг чувствует отчётливо: он что-то об этом знал. Он это подстроил. Тут явно было что-то не так. — Ты можешь отказаться, — с тревогой говорит Мими, схватив Вики за руку. У той такой перепуганный вид, что самому становится страшно. Кто-то в толпе смеётся. — Да, Вики, пойдём, — Дино хватает её за руку и хочет отсюда увести. Но она вдруг вырывается и встаёт на месте. На милом личике, слегка покрасневшем, какое-то до странного решительное выражение. Дино хочется застонать: «Нет, не время показывать храбрость, пора валить!». Потому что он чует задним местом — с этим что-то не так. В животе затягивается пружина. — Нет. Я пройду испытание, — вдруг громко говорит Вики, и толпа взрывается криками и улюлюканьем. Дино становится жутко. Они похожи на животных. У одного парня, демона с чёрными крыльями, вокруг шеи обвита ядовитая змея со странным красным узором. Одна девушка смеётся, обнажив стальные, блестящие в тусклом свете, острые зубы. Все эти детали вдруг вбиваются Дино в сознание. — Что нужно делать? — Просто стой. Ты сама поймёшь, — говорит Ости, и её взгляд не представляет ничего хорошего. — Освободить место для испытания! Начертить круг! На небольшом свободном пространстве, вокруг которого собрались возбуждённые зрители, рисуют белым круг со знаками призыва. И Дино вдруг узнаёт эти знаки. От ужаса у него сердце падает. — Нет! Она не будет проходить это испытание! — кричит он, и Вики смотрит на него. — Поздно, — шипит Ости. — Успокойся, ангел. Мы её с пустыми руками не оставим, — она откуда-то достаёт светящийся клинок, на золотом лезвии которого руны защиты, и протягивает Вики. Дьяволица быстро отдёргивает руки так, словно он её жёг. — Вставай в круг, Непризнанная, и защищайся. Дино не может дышать. Он хочет пробиться к самому кругу, но толпа сжала его вокруг, как тиски. Он лишь может издалека смотреть, как ухмыляющийся Люцифер что-то шепчет себе под нос, поднимает вверх ладонь. И тут наступает полная тишина. А потом — откуда-то не из мира мёртвых, не из мира живых, где-то на грани — слышится яростный собачий рык. С каждой секундой он приближается. Вики замирает с огромными глазами. Все вокруг замирают, не дыша. Даже демоны в страхе еле дышат. И лишь на лице Люцифера впечатано предвкушение. Экстаз. Собачий вой и бешеный лай звучит где-то совсем близко. Вики начинает крутиться вокруг своей оси, крепко сжимая нож. Дино выпрыгивает из толпы к начерченному кругу прямо в тот момент, когда из воздуха приземляются огромные чёрные тела двух церберов — охранников врат Ада. Их красные глаза полыхают, с клыков капает слюна, доносится утробный рёв. Дино, не прерывая линии круга, становится рядом с Вики, закрывая её своим телом. Церберы стоят неподвижно, лишь точёные мускулы подрагивают. Они уже готовы к атаке. Дино начинает говорить слова изгнания прямо в тот момент, когда псы бросаются в атаку с громким лаем. В два прыжка они оказываются прямо перед ними. Дино задерживает одного, который вцепился зубами ему прямо в рукав, прокусив руку до крови, а второго откидывает мощным ударом крыла, не переставая кричать: — Создания ада, охранники врат ада, именем Шепфы, отца нашего, вашего породителя, я изгоняю вас… Создания ада, охранники врат ада, именем Шепфы… Он не успевает произнести заклинание до конца. Руку обжигает болью, и Вики вдруг выскакивает из-за его спины и втыкает райский клинок прямо псу в красный глаз. Звучит пронзительный визг, от которого стынет кровь в жилах. Пёс разжимает челюсти и отбегает назад, бешено вертя огромной головой и не переставая выть. Однако вдруг слышится и другой крик — в штанину Вики вцепился другой пёс. Дино отпихивает его ногой. Его голова откидывается назад, в зубах — клочок джинсовой ткани. По ноге Вики течёт кровь. Белый рукав Дино тоже окрашен в красный. Он встал впереди Вики в оборонительную позу, сдувая светлые локоны с мокрого лба, готовясь защищаться до последнего. Дыхание — ровное, с тихим хрипом, лицо сосредоточенное. Однако защищаться больше не приходится. Слышен громкий свист — Люцифер, перед которым все расступились, кричит: — Арес! Барес! Ко мне! Дино разрывает круг ботинком, и собаки, лая, бегут к своему хозяину и садятся. Люцифер вытаскивает клинок из головы одной собаки, похлопывает их по загривкам, а потом изгоняет их. В поезде звучит полная тишина. Дино зол так сильно, что готов воспламенить каждое существо, находящееся здесь. Это же надо додуматься! Это… это… — Нельзя считать, что Непризнанная прошла испытание, — говорит Ости, и Дино взрывается. — Да после ваших испытаний хоть кто-то остаётся жив?! — Не ворчи, — лениво тянет Люцифер, однако договорить не успевает, потому что вдруг прямо в толпу выпрыгивает какая-то огромная визжащая тень — прямо из того места, где из воздуха появились Церберы. В этот момент была заметна небольшая линия преломления света. Никто ничего не успевает сделать, как существо, что-то крича пронзительным голосом, пролетает по всему поезду, сшибая столы и существ. Вмиг начинается хаос — ангелы и демоны начинают метаться, взлетать, ломиться к выходу. Существо — просто бешено двигающаяся тень. Как бы Дино ни пытался разглядеть хоть что-то своим обостренным бессмертным зрением, она двигалась так быстро, что осталась лишь размытой визжащей тенью. Но существо вдруг вылетает сквозь окно, разбивая стекло вдребезги — так быстро, что никто не успел его рассмотреть. В поезде всё ещё царит хаос. А вдруг появятся ещё? Что это была за чертовщина? Дино твёрдо держит за руку Вики, с опаской озираясь по сторонам, а потом движется к выходу. Всеобщая паника не утихает. Вдруг во всей этой давке Дино замечает напряжённое лицо Люцифера, обращённое вверх, к тому месту, где в воздух, по всей видимости, всё ещё был открыт портал. Его губы что-то беззвучно шептали. Словно… заклинание. Как будто он знал, с чем бороться. Будто он знал, что это за тварь, вырвавшаяся прямиком за цербером из ада. — Энди! Энди мёртв! — завопил кто-то истошно. Дино молниеносно ринулся на голос. Вокруг уже столпились существа, гудевшие тревожно, испуганно. Отпихнув их, он вырвался вперёд. Его рот открылся сам собой. Энди, тот самый непризнанный из компании Вики, лежал на полу с выпотрошенными кишками. Глаза открыты и с ужасом смотрят перед собой. На него медленно падали белые перья.