Пламя и мрамор

Дино хотелось то ли орать, то ли биться головой об стену. Ни то, ни другое он сделать не мог, а потому вынужден был сидеть по несколько часов в библиотеке и глотать пыль из старых книг. И больше всего орать хотелось на Люцифера, сидящего за соседним столом и делающего вид, будто он чем-то занят. В руках у него будто книга. Сидит будто серьëзный и с серьезным видом листает страницы, нахмурив брови. Волком смотрит на всех мимопроходящих, как обычно. Саркастически приподнимает бровь с потрясающим презрением во взгляде на тех, кто хочет к нему обратиться, чуть ли не рычит на них, сплëвывая своë бесконечное недовольство миром так, что у них и желания к ним подходить (даже смотреть) больше не появляется. Может, в этом и был его план — остаться в одиночестве навсегда. Для таких, как они, одиночество — это плевок в сторону вечности. Одиночество — это человеческое. А высшие не нуждались в стаде. Дино это знал не понаслышке. Он понимал, чего добивается Люцифер. И всë же его грубость заставляла поджимать губы и закатывать глаза. Кретин. Вальяжная поза. Настоящий принц ада. Дино хотелось тяжёлым фолиантом у него в руке по голове самодовольной долбануть, но все, что он мог, — это кинуть один-единственный хмурый взгляд и снова уткнуться в книгу. Сосредоточиться на чтении. Как никак, это то, что он должен делать, учиться отлично без единых промахов. Отец и так едва последние волосы не потерял. Спина у Дино до сих пор болит. А татуировка варварских земных богов почти сошла. Он потратил много времени, пытаясь выяснить, что же это такое, в библиотеке башни света, и ничего не нашëл, пока однажды Вики, которая обнаружила его зарисовки, не обронила что-то вроде: «О, похоже на Кришну! А ты что не знал? Это индийские боги. Ну, из индуизма, то есть, буддизма». И он моментально понял свою ошибку — искать о земных богах в небесных источниках. Если кто и мог о них знать помимо людей, то это демоны, известные сплетники. Дино хотел спросить об этом Люцифера. И он спросил, скрепя зубами, выдавливая слова еле-еле, бесконечно терпя его насмешливый взгляд («Ты что-то хотел спросить, ангел? Не томи. Не бойся»), чтобы получить презрительный ответ: «Ну, разумеется, Шепфа и ваша команда беложопых не напишет о земных богах. Шепфа даже признать их не может. Думаешь, почему в них перестали верить? Думаешь, почему даже большинство из нас считает это сказками? Ангелы». «Ангелы». Он фыркнул это так… презрительно, насмешливо глядя на Дино. Ему внезапно захотелось спрятать глаза. И надо бы укоризненно посмотреть, осадить наглеца (впрочем, вряд ли бы это помогло), но он не стал. Слышать это было неприятно, но отрицать не хотелось. И он просто ушëл, чувствуя задумчивый взгляд Люци на спине. Они всë ещë на разных сторонах. Просто… просто. Он понял, что искал не в тех источниках. В земных об этих существах, должно быть, больше информации. Можно было бы, конечно, спросить Люцифера. Можно. Но второй раз Дино эту ошибку не совершит. Пусть подавится. Чёрт. Люцифер заметил его мимолётный взгляд, едва-едва поймал его, когда Дино уже почти его спрятал. Взгляд вороватый, мазнувший, тихий — почти в тишину библиотеки, почти такой же шелест страниц и едва слышный вдох… и всё же заметил. Будто почувствовал. Вцепился глазами насмерть, с таким выражением лица, будто выиграл джек-пот или поймал Дино за неприличным занятием — что, в принципе, одно и то же. Чёрт-чёрт-чёрт. Дино уткнулся в книгу, но строчки начали расплываться перед глазами. Так, важно не подавать виду, сосредоточиться, сосредоточься уже, Дино… «В 1235 году в Жемчужном городе состоялось пятнадцатое заседание Великого совета серафимов, на котором были определены основные направления в тысяча десятой войне с Адом, а также определено расположение пяти легионов архангела Михаила…» — Ты настолько сосредоточенный, ангел, что мне даже захотелось изучить, как вы там бахвалитесь своими жалкими двумя победками, — издевательски тянет Люцифер, и краем глаза Дино замечает, как он отбрасывает от себя книгу и с усмешкой откидывается на стуле, тянет шею и глядит на него через левое плечо. Дино лишь прищурился, поджал губы и начал беззвучно шептать: «В 1235 году в Жемчужном городе…». — Ой, да брось, ангел, это комплимент. А я эти ваши книжки лет четыреста не открывал… кажется, это был первый класс. Видишь, насколько ты… вдохновляешь. Прибедняется. Естественно, что он не мог не знать всё досконально — как и Дино. Тот фыркнул, не удержавшись. — Заткнись и не отвлекай меня. Люцифер закатил глаза и вальяжно-грациозно погрузил пятерню в тёмные волосы. — Да ладно, я думал, мы теперь друзья. Я спас тебя и вроде как знаю твою самую страшную тайну, ну знаешь… — и расширил глаза, понизив тон. Дино даже поднял голову и саркастически уставился на него. Бровь полетела вверх. Он даже может быть забавным и говорить смешные вещи. — Друзья? — и даже издал пару механических смешков. Дино не умел смеяться искренне — он всегда звучал неестественно, будто его заставили. — Я ошибался, ты умеешь шутить. Люцифер приподнял уголок рта, как-то странно выдохнув. Дино даже нахмурился. — Ты пялился на меня так, что я подумал, что ты хочешь, чтобы я разделся прямо сейчас. Тебе надо было всего лишь попросить, — голос его звучал слишком томно. Слишком странно. Но Дино фыркнул. Едва слышно — на этот раз искренне — и всё же он заметил. На его лице промелькнуло какое-то удовлетворение, в его взгляде, так пристально следившем за Дино, — тоже будто маленькие смешинки. Дино и правда было смешно. Кошмар. И он… не то чтобы возражал. Пружину будто отпустило. Что-то изменилось, что-то стало не так. Дино не мог с этим разобраться, но оно приводило его в смятение, растерянность. Оно даже немного пугало. Это было чертовски странно, запутанно и непонятно — просто смотреть друг на друга, сдерживая смех. В этом взгляде было что-то до боли знакомое. Ангел всё ещё помнит, как он орал на него, тряся за плечи, помнит, как шёл за ним, словно привязанный, потому что другого маяка не было. И он привёл его к спасению. Помнит его глаза, скользящие по его шрамам, с этим дурацким, пугающим выражением. Всё это нельзя, но… похоже, он единственный, кто мог ему помочь. Господи, Дино, ну ты и влип. Вдруг лицо Люцифера исказилось от какого-то неопределённого чувства, и он едва слышно выдохнул, с полустоном. Дино в замешательстве моргнул, а потом опустил глаза в книгу. Он не мог смотреть долго в красные глаза. Всё ещё. — Эй, дружище, не хочешь присоединиться? — К че… И он всё моментально понял, когда из-под стола с другой стороны показались женские чёрные туфли. Люцифер всё так же дьявольски ухмылялся, наблюдая за реакцией Дино. А тот… просто потерялся, скользя взглядом от этих ног и до Люци. И эти характерные хлюпы… ну разумеется. Кто бы сомневался. Ну конечно. Что же ещё. Этот сукин сын просто не может быть нормальным. С ним просто нельзя сохранять спокойствие. Дино вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты покраснел, ангел мой, — протянул Люцифер едко и довольно, облизнув губы. Дино резко поднялся с места. Его всего обдало жаром, и он окинул Люцифера свирепым взглядом. Как он смеет? — Я не твой, — прошипел он и, схватив книгу, поспешил к выходу взбешённым размашистым шагом. Его бы всё равно выгнали после того, как он набил бы ему морду. Лучше опередить события. Нельзя допустить очередного прокола. И он не покраснел. — Ты хоть понял, что происходит, святоша? — выкрикнул он ему вслед и засмеялся низким, глубоким смехом. Он ещё и смеётся. Замечательно. Список причин ненависти к Люциферу всё пополняется и пополняется. Когда-нибудь Дино его точно убьёт. Ещё месяц назад эти извечные подколы Люци (пусть и не такие неприличные) его бы не задели никоим образом — он бы и бровью не повёл на эти глупости. Что с ним происходит сейчас? Неужели стигмата действует? Это слишком по-человечески для них обоих. А для Дино ещё и тупо до безобразия. Но думать об этом не хотелось; он устал копаться в себе. Есть проблемы поважнее, чем какое-то спокойствие и даже… Спокойствие и теплота. Вот что это было. Это странное изменение, будто поменявшее набор признаков в его коде, — и теперь он больше не тот, кем был, кем привык быть всё своё существование. Орган, что бился в груди исступленно, будто упал в разверзнувшуюся бездну. Дино прикрыл глаза. Плевать. Всё под контролем. Всё должно быть под контролем. Урок физической подготовки, который под руководством демоницы Клэрины, превращался в какой-то балаган с летающей по всему полю сферой, проходил как обычно. Демоница скучающе чистила ногти и читала какие-то бумаги, изредка крича на каких-то особенных громких учеников, пока ангелы и демоны вцепились в схватке насмерть — закинуть сферу в выемку на золотом и серебряном деревьях. Ади кокетничал с Сэми глазами и отдельными фразочками и думал, что этого никто не видит; Мими искушающе улыбалась ангелам из другой команды, чтобы потом зарядить им острым каблуком чёрного сапога между ног; но обе команды были схожи в одном — в оре на Непризнанных, которые не понимают, что происходит, и не успевают следить за сферой, с тихим жужжанием молниеносно летающей по полю. Вики как-то сказала Дино, что эта игра бессмертных похожа на человеческий футбол, а Дино с удивлением ответил, что вообще-то Геральд научил этому людей, когда был ещё молод. «А, ну да, конечно, я же забыла, где я», — обречённо выдала Вики. — У меня чувство, будто я попала снова на урок физкультуры в средней школы, а это мне до сих пор в кошмарах снится. Ну, снилось, — со страдальческим лицом простонала покрасневшая Вики, останавливаясь рядом с Дино. Она еле дышала и пыталась выпрямиться. Её крылья мучительно медленно складывались. Глядя на неё, Дино улыбнулся. Другим же глазом он продолжал напряжённо всматриваться в кучу людей, готовый в любую секунду сорваться с места. — У меня болит спина, я устала летать, — жалобно пролепетала Вики. — Попроси у Клэрины отдохнуть. — В прошлый раз она наорала на меня, сказала, что я так и останусь Непризнанной ещё на пятьсот лет, и заставила убираться в её кабинете. — Эй, ангел, хочешь поймать? — вдруг из толпы вышел как победитель Люцифер, державший в руках сферу. Он небрежно откинул какого-то демона так легко, будто тот ничего не весил, — а он ударился телом об дерево. Но ничего не посмел сказать, лишь тихо зарычал. Дино встряхнул с плеч скуку. В крови загудел адреналин. В голове пронеслось миллион ходов, который мог предпринять Люцифер. Он все их знал досконально. Люцифер оскалился — словно неукротимый хищник — и поманил его пальцем. Дино не нужно было повторять два раза — он устремился вперёд, к нему. Взмахом мощного крыла он всполошил воздух так, что Люцифер едва не отлетел к тому демону возле золотого дерева, но всё же удержался. И усмехнулся, смахивая невидимые пылинки с плеча, признавая силу противника. Дино усмехнулся в ответ. Сфера в руках Люцифера, и он небрежно ею поигрывал. Пристальный взгляд Дино, у которого перехватывало дух почему-то. Пространство вокруг них очищено, и даже воздух стал гуще, накалившийся от двух вибрирующих тел, понимающих только язык битвы. Так было всегда. Но сейчас оба наслаждались неизбежным поединком (всё вокруг них всегда становилось полем битвы, после которой лишь неумолимая гибель) больше, чем обычно. Они кружили друг против друга, зная приёмы противника лучше, чем свои; предвидя каждое движение — и оттого было лишь напряжённее, потому что ни один из них не был победителем. — Попробуй поймать, — с гортанным смехом Люцифер замахнулся рукой со сферой на противоположную сторону поля, но Дино, который мог знать всё, что происходит на поле, даже не осматривая его — чувствуя кожей, отточенными за годы инстинктами, устремился ровно к Ади в правой стороне поля, который уже ожидал сферу. И не прогадал — через доли секунды сфера оказалась у него в руках, горячая после рук демона, меняя цвет с золотого на серебристый. Он летит прямо к золотому дереву, чувствуя, как ветер свистит в ушах, огибая нерасторопных ангелов и демонов, зная, что равных по скорости ему нет — даже крылья Люцифера не такие сильные, как вдруг позади него слышится глухой звук. Он оборачивается, чтобы заметить упавшего на землю демона, а в небе на той же высоте — Люцифера, невозмутимо рассматривающего ногти. Дино останавливается, потому что метка на плече, к которой едва не прибились на полной скорости, начинает гореть фантомной болью. Люцифер спас от его столкновения. Дино словно бьют по голове. Ему словно ломают кости. Что-то внутри него разгорается неконтролируемо, резко и страшно; что-то обдаёт жаром, а потом тянет болью, слегка отдающей сладостью. Люцифер его спас. Дино словно ударили в солнечное сплетение, ослепили и оставили оглушённым. В животе, под сердцем, рождался тёплый шар. Который от мимолётного, но такого осязаемого, электротоком по коже, взгляда Люцифера, тут же опустившего глаза и улетевшего в разгар игры («Смотри в следующий раз перед собой, ангел»), щекочет внутренности лишь больше. И это настолько новое, ошеломительное чувство, что он теряется. Это ненормально — что он слышит во взгляде Люцифера его несказанные слова. Сферу из его рук всё же выбивают. После урока Клэрина свистит сквозь два маникюренных пальца, подзывая учеников к себе. Потные, еле дышащие, они встают перед невысокой демоницей, и она морщит нос в отвращении, махая рукой перед лицом. Красные волосы в беспорядке, круглое веснушчатое лицо женщины лет тридцати пяти, мешки под глазами. В отличие от молодых демониц, любивших обтягивающее, кожаное и шнурованное, она предпочитала длинные винтажные платья, расшитые чёрным кружевом, множество колец, какие-то странные цветные шали и радужные носки. Она была очень странной, и кто доверил ей преподавание физической подготовкой — никто не знал. Неизвестно было, к какому роду она принадлежит, какие у неё силы. Все знали лишь, что она обожала воровать у людей всякие забавные вещицы. Вот и сейчас она крутила в пальцах какую-то штуку. Ангелы и демоны с интересом уставились на завораживающую вещь — она крутилась вокруг своей оси и меняла цвет. — Пресвятой Сатана, вам лучше помыться, дети, — сказала она. — Смотрите, какую штучку нашла — спиннер называется. Забавно, правда? Мне её одолжил человеческий детёныш в местах, где людишки приобретают пищу. Мне всё ещё не совсем понятно, зачем им есть и как работает их кишечник — понимаете ли, их организм почему-то избавляется от еды… — Так вот почему вас не было на прошлом уроке — вы снова сбегали на Землю, — засмеялся кто-то. — Что-о? Да как вы смеете про меня говорить такое? — возмутилась она, и, кажется, даже потеряла дар речи, открывая рот, как рыба на суше. Её глаза засверкали красным, и она взмахнула чёрным крылом, заставив часть существ отлететь на три метра. — Вы, мистер Сильвестр, мне не сдали ещё сто миль, но почему-то думаете, что у вас есть право открывать свой рот! — Вы хотели нам что-то сказать? — Ах, да, да… Мне поручили сказать вам, что сегодня всех учителей вызывают на всеобщее собрание в Жемчужный город. Но, — и она грозно обвела всех ярко накрашенными глазами, — не думайте, что вам дана полная свобода для ваших непристойных делишек. Вы всё ещё под арестом в школе, и за вами будут следить архангелы и архидемоны. Займитесь лучше полезным делом. Придумайте, как взорвать землю, например. Людишкам давно нужна встряска. — Как это — всех вызывают в Рай? Даже вас и Геральда? — Дело первостепенной важности, — гаркнула Клэрина. — И оно не про ваши детские умы. — Но… — Пришло письмо от Верховного серафима, и это всё, что я могу вам сказать. Вот когда исполнится вам хотя бы тысяча, тогда и будете посвящены во все дела. Едва Клэрина ушла (своей странной походкой — то взлетая на несколько метров в воздух, то снова спускаясь к земле), демоны и ангелы (но громче и неприличнее, конечно, демоны) загудели, и Дино знал, что это означало. Они гудели, как улей возбуждённых пчёл, весь день — в парадной зале, в аудиториях, залитых солнечным светом, в холодных каменных коридорах, во дворе, даже в тиши библиотеки. От этого никуда было не деться. И в конце концов — до Дино дошли слухи о вечеринке, которую ученики, эти глупые и безответственные олухи, собираются устроить на земле, сбежав из школы под покровом ночи после того, как она будет свободна от гнёта учителей. По крупицам, по каким-то предвкушённым шепоткам уловил он это, то от одних, то от других групп, но сам держался в стороне, зарываясь в учебниках. Никаких проблем. В этот раз он точно не собирается ловить эти самые проблемы. Он будет оставаться в тени. Но то, что до него дошли слухи, ничто по сравнению с тем, что до него дошёл Ади и снова приложил к его лбу земную игрушку в виде пистолета. Дино даже не оторвался от учебника. — Мы уже это проходили. — Я не за этим сюда пришёл, старик. Ты наверняка знаешь о намечающемся мероприятии… — тут Ади понизил тон, оглянувшись (но в библиотеке кроме них никого не было). — Ах да, кто ещё мог быть его организатором, как не ты, — скучающе сказал Дино и перевернул страницу. — Ты идёшь с нами, чувак. Как заложник, — а вот эти слова заставили отложить книгу и уставиться на демона. Это было бы даже интересно, если бы у него не разболелась голова. Метка делала его более уязвимым. Заставляла чувствовать боль в тех местах, которыми он считал мёртвыми. Иначе как объяснить ту странную тянущуюся боль в грудине на игре после выходки Люцифера? — И с какой это стати? — С такой, что, если ты не пойдёшь, мы найдём тебя и исколотим до смерти, — никакой реакции от Дино — лишь приподнятая бровь. — Я так подозреваю, что если сам сынок Фенцио будет с нами (в случае, если нас обнаружат), то никого не исключат. Ты же знаешь, как твой папаша дорожит тобой, — это было самодовольно, с явным расчётом его задеть и достаточно обидно. Было бы, если бы не было так плевать. Вокруг кровоточащего нутра Дино — каменная броня, которую не смогут пробить ничьи глупые слова. Внезапно у него перехватило дух — будто с высоты самого Рая на него навалилось всё на свете, все несколько слоёв воздуха вместе с усталостью, лишая возможности двигаться и дышать. Как плевать. Плеватьплеватьплевать. Может, если он пойдёт, то хоть ненамного ощутит себя живым? Может, он (почувствует) это? То, что чувствуют другие, когда забивают на уроки, книги, учителей и просто напиваются глифтом, притворяясь пьяными и танцуя под глупую музыку. Он с усталым, безразличным любопытством посмотрел на Ади, вгляделся в него до самих костей. Какого это — быть им? У него же на лице написано: «Свобода». У него смешинки в глазах, заигрывания с Сэми на глазах у всех и никакой маячившей на горизонте смерти, которая отравляет страхом каждую секунду жизни. Он не выглядит как существо, которое боится. И это правильно. Они не были созданы как существа, знающие, что такое страх. Но Дино, кажется, — это какой-то сбой в системе. Внезапно он ощутил какой-то чересчур острый приступ зависти вперемешку с тоской, впивающейся иглой между рёбрами. — Да брось, может, тебе даже будет весело. Хотя сомневаюсь, что ты знаешь, что это такое. В этом-то и проблема — он не знал. * * * Ночной воздух бьёт прохладой в лицо, когда Дино вместе с достаточно большой группой учеников оказывается там, где он уж точно не ожидал оказаться. Они приходят к поезду, в котором всё началось. Весёлые крики, смех, — всё это проходит мимо Дино. Как и мимо Люцифера, задумчиво глядящего в лес поверх чужих макушек, но этого Дино не замечал. Он лишь заметил чёрного ворона, одиноко кружащего над лесом, что было странно, ведь в Междумирье не водится птиц. — У меня такое чувство, что архангелы ни на что не годны, кроме как стоять прямо и пялиться в одну точку, — выдаёт Ади, и демоны поддерживают его новой волной смеха. Сначала Дино недоумевал, зачем на небесах поезд. Недоумевал, зачем они сюда пришли. Но после того как Ади начал ходить вокруг вагонов и деловито осматривать начертанные руны, Дино внезапно прострелило. Это был портал. Один из тех заброшенных, которыми было запрещено пользоваться — поэтому здесь повсюду блокирующие руны поверх рун-проводников. Замечательно. Эти глупые существа решили воспользоваться тем, о чём они и понятия не имеют, потому что большинство занятий о рунах они пропускали. И зачем он только с ними пошёл? Детский сад. — Это лишь до тех пор, пока они не превратят тебя в кучку пепла, — говорит Дино, а потом оглядывается и хмурится. — Ты меня обманул: Вики здесь нет. — Я не обманывал, а сокрыл правду, это разные вещи. Обычно она соглашается, но в этот раз решила заняться учёбой. Твоё дурное влияние, — Ади прикасается к одному знаков на двери вагона с таким видом, будто он о них что-то знает. Но дело в том, что это была лишь руна сокрытия, с уже нарушенным узором к тому же. Ангелы и демоны скучающе прохаживаются мимо, кое-кто выражает своё недовольство, метая ножи в деревья. — Э-э, народ, я знаю, что делать. Думаю, нам надо зайти внутрь. — Думаешь? — спросил один из демонов шипяще, высунув раздвоенный язык. Глаза его полыхнули красным. — То есть, ты не знаешь, а только думаешь? — И ради этого мы сбегали из школы? — недовольно скривила рот какая-то темноволосая ангелица с вытянутым лицом. — Слишком много проблем. — Заткнитесь уже — у меня от вашего нытья в крыльях зудит, — презрительно выдаёт Люцифер, а потом подходит к двери, небрежно и грубо отталкивая Ади плечом. Тот лишь хмыкает, поправляя куртку. Люцифер легко находит блокирующую руну и ножом перечёркивает узор. Повторяет то же с остальными тремя, издавая противный скрежет металла. А потом открывает дверь, лишь слегка повернув голову назад, на толпу: — Вы идёте или предпочитаете попялиться несколько часов на пустой поезд? Ангелы, демоны и даже несколько Непризнанных заходят в поезд. Здесь всё было так, как в их последнее появление здесь — лишь кровь Энди была отмыта с сидений. Некоторые с улюлюканьем встречают несколько открытых бутылок выдохшегося глифта; повсюду стоит какой-то кислый запах, совсем не похожий на запах свободы. Дино аккуратно садится на одно из свободных мест, подальше от толпы, и безучастно смотрит в тёмное окно. В стекле отражается лишь его бледное лицо и отсвет ангельских крыльев. — Пристегните ремни, — говорит Люцифер откуда-то издалека, но даже сквозь шум Дино слышит усмешку в его голосе. «Шепфа, что я делаю?», — с ужасом проносится в его голове перед тем, как в уши ударяет нарастающий ритмичный стук колёс, перекрывая всё остальное. Сначала — медленно и неохотно, а потом так быстро, что это сливается в одну массу. Бессмертные начинают визжать, и поезд со скрипом по проржавелым рельсам, с каким-то жалким визжанием начинает путь, постепенно ускоряясь. В животе у Дино завязывается узел страха, и дыхание внезапно учащается от волнения перед неизвестностью. Он смаргивает прокисший спрелый воздух, а через секунду он уже оказывается в другом поезде. Всё вокруг изменилось слишком незаметно — теперь он сидит в каком-то светлом купе, и за окном постоянно меняются пейзажи — леса, поля, провода электропередач. Сначала Дино застывает, как всегда, оказавшись на Земле. Он бывал на ней тысячи раз за всё своё существование, но почему-то каждый раз его удивляет всё — деревья, солнечный свет, здесь согревающий кожу, огромное количество нитей-судеб, вплетённых в одну канву. Это завораживало и ошеломляло. Здесь даже воздух другой — не такой тесный, спёртый; им можно дышать и никогда не надышаться. Им можно опьянеть. Несколько секунд, длившихся гораздо дольше, чем в других измерениях, Дино смотрит в окно, на эти пейзажи, и его словно переполняет свет. Рядом с ним сидят двое мужчин в костюмах и читают газеты. Читают. Газеты. Ладно, это довольно странно. А ещё то, что ни один из них и головы не поднял при резком появлении человека. Если только… Да, портал работает именно так. Интересно. Дино встаёт с места и хочет уже выйти из купе, как вдруг замечает год на одной из страниц газеты — 1935. Он открывает рот, а потом внимательнее присматривается к мужчинам. На одном из них шляпа. Кажется, этого быть не должно. Определённо не должно. Их закинуло мало того, что на Землю, так ещё и на почти сто лет назад. Замечательно. Фенцио точно обрадуется. В коридоре он находит обеспокоенного Сэми, и вместе они находят небольшую группу ангелов и демонов. Видимо, остальные ещё не нашлись. — Люци, это было просто браво, — довольно тянет Ади, выглядя растрёпанным и взбудораженным. — Ты не только переместил нас на Землю, но и… — Какого хрена мы в прошлом веке? — спрашивает какой-то напуганный Непризнанный. — Ну всё, теперь нас точно отключат… — Да брось, малыш, будет весело, — Мими с горящими глазами треплет его по голове и гортанно смеётся. Проходящие люди странно на них косятся, стараясь торопливо обходить их стороной, и Мими с восторгом вскрикивает, совершенно по-человечески складывая руки в замок под подбородком: — О, вы посмотрите, какие они милые! Я скучала по тебе, Земля! — Какая-то девушка в твидовом пальто и бежевом берете недоумённо на неё косится, пока остальные ангелы и демоны поддерживают Мими смехом. Заметив девушку, она подскочила к ней и схватила её за руку: — О, ты так стильно одета! Мне нравится одежда людишек в этом времени! Покажешь мне здесь ближайший магазин? — Э-э, извините, мэм, я занята, — девушка вырвала руку и поспешно убежала, боясь оглянуться, прижимая к себе руку, к которой прикоснулась Мими. Та лишь прищурилась, пристально наблюдая за ней, и попыталась повторить её летящую походку и нервные жесты, а потом умилённо захлопала в ладоши, не сдерживая эмоций. — Если вы продолжите себя так вести, люди что-то заподозрят, — взволнованно сказал Дино и поймал на себе насмешливый взгляд Люцифера. Ответил он ему раздражённым. Это из-за него, из-за того, что он их сюда привёл, они ведут себя как дикие звери, опьянённые свободой. — Нужно быть осторожнее. — Люцифер, ты что-то сделал не так. Почему мы переместились во времени? Как мы вернёмся? — недовольно спросила Ости, жавшаяся к руке Люцифера и постоянно оглядывающаяся. Она выглядела зажатой, словно была не в своей тарелке. Все галдели разное, все выглядели обеспокоенными и не совсем понимающими, что происходит. У Люцифера был такой же вид, как и всегда, — невозмутимый и абсолютно безэмоциональный, даже с лёгкой презрительной полу-усмешкой. Он скрещивает руки на груди, стоя прямо посередине прохода, и еле-еле протиснувшаяся проводница что-то испуганно пищит, когда он не сдвигается с места. Он лишь кидает на неё мимолётный, слегка отвращённый взгляд сверху вниз, будто увидел какую-то неприятную букашку. — Я не мог сделать «что-то не так», — холодно и самоуверенно говорит Люцифер, и Дино закатывает глаза. — «Что-то не так» с порталом. Видимо, он сломался из-за того, что им долго не пользовались. — Или он изначально задумывался с этой целью, — задумчиво произносит Дино, а потом обречённо вздыхает. Поезд останавливается, а за окном — оживлённый вокзал. Где-то вдалеке видны высокие здания. — Ну и в каком мы городе? * * * Людской алкоголь, который демоны радостно спёрли из магазинов, оказался горьковатым на вкус. Дино не понравилось — к тому же, он не дал абсолютно никакого эффекта. Их метаболизм слишком быстрый, чтобы опьянеть. А вот другим понравилось. Сначала они всей кучей шатались по городу, заходя во все магазины по пути. На кучку людей, выглядящих как подростки, в странной одежде пялились, но ничего не говорили — подростки же. Демоны пугали людей красными глазами, а потом хохотали. Кое-кто внушал совершить убийство («О, ты же хочешь зарезать того толстяка, просто посмотри на его отвратительные ботинки»), чтобы потом подраться с ангелами, которым это не нравилось. Всё это было глупо — разнузданное веселье в хаосе, но ничего страшного не происходило. Они заходили в бары, брали выпивку, гипнотизируя барменов, приставая к людям и танцуя под какую-то нудную музыку из саксофона и фортепиано. «Мда, в следующем веке наконец-то додумаются сочинять что-то более весёлое», — говорил Ади, опрокидывая стопку, а потом улыбаясь Сэми: «У-у, а вот горяченькое у них ничего!». Они целовались в каком-то тёмном углу. Дино, обнаруживший их, лишь неловко закашлял и поспешил выйти на улицу, пропахшую сигаретным дымом и выхлопными газами, полную этими странными, загадочными существами — людьми. В этом времени всё было так, как Дино помнил, и это тёплое чувство ложилось легко на грудь. Он смотрел на людей, которые совсем не изменились, — они всё так же ходят по улицам, погружённые в свои дела, всё так же улыбаются друг другу. Обернувшись, он посмотрел в пыльное окно того бара — Мими и Ости обольстительно улыбались какому-то мужчине, окружив его с двух сторон, оглушённые Непризнанные пили, шокированно оглядываясь вокруг. Они не делали свою работу. Они просто были на Земле как люди, занимаясь людскими делами — то есть, бесцельно прожигая время, которого у них было полно (но всегда было интересно узнать, как это, — когда у тебя его почти нет). Среди людей. И сейчас бессмертных даже не отличить от них, если не обращать внимания на крылья. Будто все века их жизни стёрлись с лиц, окаменелость слетела, обнажив точно такую же жажду, как у людей. Обнажив что-то другое, более мягкое, дышащее и живое. Любопытное и почти счастливое. Потому что они завидовали людям. Они любили подражать человеческим существам шутки ради, но, может, они не такие уж и разные? А потом они пришли на какой-то пустой из-за холода пляж, когда солнце начало садиться. Здесь воздух стал совсем другим — солёным, влажным, прохладным. Солнце с багряного неба оставляло дорожку из бликов на спокойном море. Это Дино нравилось — смотреть на море, слушать шум волн. На секунду ему показалось, что в небе парит знакомый чёрный ворон, но он тут же исчез за облаками. Ангел не принимал участия во всеобщем веселье. Мими, нацепив на себя какое-то платье из магазинов и раскуривая тлеющую сигарету, танцевала, тихонько напевая себе что-то под нос. Кто-то падал в море с высоты, а потом выпрыгивал, хватая ртом воздух, волоча за собой мокрые, отяжелевшие крылья. У Дино было чувство, что он наблюдает за людьми, и от этого хотелось улыбаться. Но не присоединяться к ним, нет. Он всё ещё не чувствовал себя живым. Он всё ещё не чувствовал себя частью этого мира. Поэтому он просто пошёл вдоль берега, пока не дошёл до мостовой. Она была вдалеке от города, — лишь рядом с небольшой деревушкой, поэтому людей здесь не было в такое время. Ветер, отдающий запахом моря, колыхал его белую рубашку. Они не знали точно, как смогут вернуться назад, и это было достаточно страшно. У Люцифера были лишь предположения, как и у Дино. Наверное, стоит вернуться на вокзал, сесть в поезд и начертить нужные руны — Дино специально запомнил их. Но что будет, если они не смогут? Сейчас об этом думать не хотелось. Он будто был оторван от той жизни, того времени, отца и стигматы. На секунду, в поезде, он подумал: а вдруг, когда он переместился во времени, в котором у него ещё не было метки, она исчезла? Но нет, она всё ещё прожигала плечо. Однако сейчас было так спокойно, что Дино позволил себе об этом забыть. Вдруг к нему подъезжает старомодная чёрная машина, каких в двадцать первом веке не встретить. Открывается дверь, и Дино замечает усмехающегося Люцифера. — Садись, подвезу обратно. — Дино с сомнением оглядывает и его, и эту машину, очевидно, угнанную; до одури хочется укорительно нахмуриться, но ему ведь плевать абсолютно на все эти правила. Ему не хочется возвращаться. — Или ты боишься, а, ангел? Вот теперь Дино хмурится и поджимает губы. Губы Люцифера раздвигаются в самодовольной усмешке, обнажая ровные белоснежные зубы. Он перестаёт себя понимать, когда садится к нему в машину, в которой витает лёгкий запах кожи и чего-то ещё, что хочется вдыхать почему-то. Оно свежее и острое, как ветер в снежных горах. И Дино незаметно делает прерывистый тихий вдох носом. Лёгкие опутывает холодом. Тогда почему всему телу так жарко?.. Он понимает только, что это была ошибка. «Ошибка-ошибка-ошибка», — бьётся внутри; пока сердце стучит бешено, не справляясь с напряжением. Пружина затягивается в животе, когда Люцифер кидает на него мимолётный взгляд — и его словно царапает что-то изнутри, до того резко это ощущается. Несмотринесмотринесмотри. Он зашёл на враждебную территорию, и уже хочется скрестить ноги, руки, закрыться, сбежать. Но Люцифер протягивает ему бутылку глифта, и он почему-то делает глоток. В желудке становится горячо. Люцифер с чересчур пристальным вниманием следит за тем, как его губы обхватывают горлышко; как ходит по шее кадык, когда он запрокидывает голову, и этот взгляд жжётся, заставляет дёргаться. Взгляд — словно кость поперёк горла, и всё в груди так невыносимо, незнакомо сжимается, что хочется орать. Но Дино сидит неподвижно и невозмутимо. Он не смотрит на Люцифера, пялится лишь, как идиот, на свои пальцы, ровно лежащие на коленях. Что он делает, Шепфа? И уйти почему-то не хотелось. И это — самое пугающее. Машина резко срывается с места. Шины визжат, сцепившись с мостовой, и сквозь открытое окно в лицо Дино бьёт порыв ветра, трепля пучок, и волосы светлым облаком лезут в глаза. Люцифер водит резко и бесшабашно. Для людей слишком рискованно. Огромная скорость — почти такая же, на которой Дино рассекает небеса. На такой можно и разбиться и умереть, как если бы комета столкнулась с Землёй. Дино почему-то смотрит на его татуированные руки. Длинные пальцы обхватывают руль. На кистях вздуваются зеленоватые вены, по которым внезапно хочется провести пальцами. Боже, боже, боже. Боже. Он откашливается, едва справляясь с удушливой волной жара по шее. А потом в панике, торопливо и оттого слишком раздражённо говорит: — Сбавь скорость, сейчас же. У тебя мозги отбило? Люцифер искоса смотрит на него и лишь сильнее вдавливает ногу в педаль газа. Снова насмехается. Как это похоже на него. — Ты угнал машину? А что, если ты её разобьёшь? Безответственный придурок. — То у смертных разобьётся машина, что непонятного? — легкомысленно хмыкает он. — И зачем они учатся этому по несколько месяцев? Водить оказалось легче, чем я думал. Дино на секунду закрывает глаза и глубоко вздыхает. Как назло — в него снова проникает тот свежий запах. Он всё делает назло ему. И это напоминает о том, почему он так бесит. — Ты едешь не к морю. Куда ты, чёрт возьми, едешь? — никакого ответа. Дино начинает закипать. — Остановись сейчас же. Он лишь смешливо смотрит на него, продолжая ехать в неизвестном направлении, всё ещё гоня так, что приходится орать из-за шума ветра в ушах. Дино хочется ударить его по лицу; но он ничего не может сделать. И от этого злость только сильнее заставляет сжимать кулаки и выдыхать кипучее бешенство. Он невыносим. Никогда и ни в каких условиях. Они останавливаются возле какой-то заброшенной церкви, вокруг которой хаотично растут деревья и высокая трава. Едва затихает рычащий мотор, Дино словно пуля вылетает из машины. Вся злость отражается в излишне громком хлопке дверью. Он идёт к церкви, не спрашивая, зачем и почему они оказались здесь. Но слышит за спиной тихие, шуршащие шаги Люцифера и шелест перьев, которых касается листва деревьев. Разрушенный белый камень пахнет холодом и какими-то отзвуками ладана — внутри. Дино вздрагивает, когда Люцифер сзади говорит (и в голосе слышна улыбка): — Да брось, ангел, тебе же понравилось, — его слова отдаются гулким эхом внутри стен церкви. Посреди разрухи золочёная статуя земного Иисуса, распятого на кресте, кажется странной, и Дино не может отвести от неё глаз. Они не кланяются. Не молятся. Он ни разу не видел Шепфу, но эта земная интерпретация наверняка была далека от жизни. Хотя никто не знает точно — спускался ли Шепфа на Землю или нет. Если и спускался, то очень умело скрывался от ангелов и демонов. — Нет, — выпаливает Дино, и почему-то сказать это было трудно — будто его что-то распирает изнутри. Сердцебиение снова ускоряется. Он любит скорость. — И ты не хотел возвращаться на пляж, к этим идиотам. Дино стоит на месте, глядя на статую, когда Люцифер протискивается мимо него. Это происходит так неожиданно, что Дино не успевает отойти или отпрыгнуть; он чувствует лёгкое прикосновение чужих крыльев к своим. Сердце подскакивает к горлу, и он вздрагивает. А Люцифер внезапно останавливается — совсем рядом, глаза к глазам. Напротив. Господи, проходи уже. И глаза у него становятся какими-то тревожными, ошалелыми, пьяными, когда он смотрит на Дино. — Что? — хрипло спрашивает Дино. Вдох застревает где-то в груди. Становится почти физически больно — пытаться вынести его в своём личном пространстве, дыхание к дыханию, так близко. Что происходит? — Ты пахнешь персиками. И… солнцем, — говорит Люцифер так, вжираясь в него потемневшими, теперь цвета тёмной крови, глазами, будто он открыл величайшую тайну; будто увидел перед собой какое-то чудо. Солнцем? Персиками и солнцем? У Дино чувство, что его ударили в живот. Он просто смотрит на Люцифера, пока это чувство, (то самое чувство тёплого шара) с урока Клэрины, разрастается внутри. Они стоят друг напротив друга как идиоты. И Люцифер до абсурда серьёзен, даже мрачен. Зачем он это сказал? Это заставляет потеряться окончательно. Дино опускает глаза в пол, со всё ещё не успокоившимся сердцем, и Люцифер всё же проходит мимо. Он делает глоток из той самой бутылки глифта, а потом поливает глифтом Иисуса: — За тебя, старина, — и усмехается, смотря на Дино, будто ожидая, что ему тоже станет весело. Будто думая, что это забавно. Раньше Дино сказал бы что-то вроде: «Это неуважительно». Но сейчас он просто смотрел, сплетя холодные пальцы. — Я думаю, что он реально был на Земле. Ну, понимаешь, это в его духе — издеваться над всеми смеха ради. — Не думаю, что он издевается. У него на всё есть план. Люцифер хрипло смеётся и снова делает глоток. — Да ладно? Заставить ходить нас в человеческом облике, среди людей — это ли не издевательство? Сделать нас ограниченными, — Дино молчит. Тогда Люцифер спрашивает: — Чем тебе нравятся люди? Это отвратительные… муравьи. От них одни проблемы. — В них есть свой шарм. Я не знаю, в чём именно он заключается, но не могу перестать смотреть. — Больше всего я боюсь стать человеком, — говорит Люцифер и не смотрит ему в глаза. Дино внимательно наблюдает за ним — за тем, как его пальцы держат горлышко бутылки, за тем, как он облизывает губы (от этого становится горячо — Шепфа, что творится?). У него чувство, что за все триста лет их знакомства он впервые посмотрел на него. Ощущение от этого ошеломительное и опьяняющее. — А ты чего боишься? Разве это нормально — задавать такой вопрос врагу? Разве это нормально — стоять вот так просто в какой-то заброшенной церкви, вдвоем, и разговаривать? Не драться. Не соревноваться в задании. Не в попытке схватить друг друга за горло и прокусить его. И когда всё пошло не так? У Дино ощущение нереальности происходящего. Будто, переместившись во времени, они спрятались, и всё вокруг переменилось. Он чуть не давится словами в горле. Он не может. Просто не может. Да и зачем задавать такие идиотские вопросы? Он просто издевается, как всегда. Это же очевидно. Но не похоже. Люци смотрит так, будто действительно ждал ответа. Но, не дождавшись, хмыкает и отворачивается. И тогда Дино, прерывисто выдохнув, зачем-то выпаливает ему в прямую спину и сложенные бордовые крылья: — Я боюсь воды. Мне нравится… смотреть на море, но, когда я думаю о том, чтобы… Люцифер оборачивается и внимательно смотрит на него. И от этого воспаляется кожа, воспаляются внутри органы в страхе, в чувстве, будто с него сняли кожу. Зачем он это сказал? — Почему ты мне помогаешь? — Просто будет скучновато жить, если ты откинешь копыта. Я тебя триста лет побеждал, — усмехается он еле-еле. Через окно на него попадают солнечные лучи, и на секунду Дино кажется, будто в красных глазах пробился свет, сделав их почти прозрачными. Как окровавленное стекло. Они просто смотрят друг на друга. И именно в этот момент, в этом месте, спрятанном от всех — даже от отца, в этом воздухе, пахнувшем отсыревшим камнем и немного морем, Дино настигает то самое чувство. Будто он живой.