Пламя и мрамор

Когда Вики была человеком, сны были совершенно нормальным делом. У неё была вполне счастливая жизнь, и ей редко снились кошмары. Те кошмары, от которых просыпаешься с судорожно сокращающейся сердечной мышцей, испариной на лбу и висках. Бывало, что ей снилось, будто она приходит на экзамен без юбки; будто она убивает отца после ссоры. Но ей никогда не снились такие сны, от которых боишься засыпать вновь, потому что абсолютно всё в них кажется реальным, каждая молекула, каждое колебание воздуха, ощущающееся на коже. И тебя словно засасывает внутрь. О которых говорить немеет язык, и безмолвный крик сковывает горло, оставаясь гравием на пересохших губах. Бессмертным сны не снятся — Вики не знала, почему (должно быть, это побочный эффект их могущества, абсолютно чистое, лишённое каких-либо страхов и желаний сознание; она же себя вовсе не чувствовала бесстрашной). Не должны сниться. Когда ей впервые приснился сон, она ещё об этом не подозревала, думая, что это обычное дело. Она не сразу поняла, где находится. Что-то было не так. Она сидела на корточках, раскачиваясь на месте, перекатываясь с пяток на носки — ступни леденил каменный пол. Она почти не чувствовала кожи и выдыхала облачка пара. Было так темно, что глаз не различал ничего. Откуда-то издалека, словно из-за ваты в ушах, доносились чьи-то крики, рычания, стенания на незнакомом ей языке — что-то звериное, хтоническое, первородное, отчего кровь застывала в жилах. Вики попыталась дёрнуть руками и ногами, но железо впилось в кости. Она в кандалах. Словно со стороны она слушала своё хриплое дыхание, а в лёгкие входил холодный воздух. Всё тело колотило. Грязные спутанные волосы нависали со лба, прилипали к коже. Пахло чем-то гнилым, тухлым. Но блевать не хотелось; должно быть, она привыкла к этому. Вдруг она зарычала, как это делают дикие звери, загнанные в ловушку, как звери, у которых не осталось больше выхода, — это был больше вопль, ей словно не принадлежащий. А потом она дёрнула руками, не переставая кричать, и вырвала цепи из каменной стены с нечеловеческой силой. То же она сделала с кандалами на ногах, будто не прилагая особых усилий. Вики — та, которая была заключена во сне — с ужасом наблюдала за той Вики, которая сейчас дышала, двигалась, и совершенно ничего не могла сделать. Она была нечто эфемерное, не из этого мира, лишь видящая со стороны то, что происходит по чужому сценарию, но в то же время находящаяся в своём теле. Хрипло и учащённо дыша, она скинула с себя цепи, подошла босыми стёртыми в кровь ногами к массивной двери и влетела в неё своим телом. Дверь поддалась. Даже приглушённый свет из факелов на стенах резал глаза, и она прикрыла их локтём. На ней была серая холщовая сорочка, на которой в районе живота алело огромное пятно. Вики вдохнула воздух — на этот раз он был невыносимо обжигающим для её иссушенных, с содранной кожей губ — и в глазах вдруг встала красная пелена. В венах заструилось что-то жидкое, горячее, наполняющее тягучей силой, опьяняющее. Такое — что лёгкие будто жгло огнём; что хотелось рычать, бить стену, рушить города до пыли и праха, взрывать, ломать, разрушать; взорваться самой — до мелких атомов. Она схватила со стены факел, пламя которого не обжигало пальцы, а лишь нежно лизало их, и зашагала вперёд. Каждый шаг по тёмному коридору, полному дверей, из которых доносились те самые нечеловеческие звуки, был кошачьим, пружинистым и бесшумным, скрывающим за собой силу. Коридор по спирали спускался вниз, и с каждой секундой становилось всё горячее и горячее, пока она наконец не дошла до какой-то двери, покрытой древними золотыми символами, как и всё в этом коридоре — пол, потолок. Он был другим — светлее, ярче, с красивой обстановкой. На потолке — какие-то картины, до ужаса напоминающие эти библейские сказки, в которые она не верила, будучи ещё человеком. И возле двери стояли два огромных стражника в золотых латах. Они с бряцаньем скрестили свои копья прямо перед ней, даже не двигаясь. Вики почувствовала, как её губы раздвинулись в усмешке и треснули по уголкам. На языке остался вкус крови. Бросив факел на пол, она легко выхватила копья и воткнула им в незащищённое место между шлемом и латами на груди. Они схватились за глотки, из которых хлестала не кровь — клубящаяся тьма, но Вики, уже не глядя на них, отворила двери и вошла. Вслед за ней вошло пламя, опаляющее крылья, ступни и волосы. Но ей было плевать. Это был огромный зал, вдалеке которого стоял трон из костей, сейчас пустующий. На потолке висело что-то огромное, чешуйчатое, с крыльями… шкуры драконов. Зал был полон существ, что завизжали, когда пламя начало поглощать их. Но Вики шла, шла вперёд, не глядя по сторонам. Подойдя ближе к трону, она увидела женщину — в общей суматохе мелькнуло бельмо на глазу, шрам, пересекающий половину лица, рыжие волосы… Рядом стояло зеркало. Вики заглянула в него лишь мельком, прежде чем разбить кулаком и схватить острый осколок, вспарывающий кожу, но ту Вики — которая здесь чужая — это напугало до смерти. Ухмыльнувшись, она повернулась к женщине, и, прежде чем та успела слово сказать, вонзила осколок ей в грудь, что вошёл как нож в масло. Потекла тягучая тёмная кровь, послышались последние хрипы, которые заглушил её собственный голос, произносящий слова на каком-то другом, том самом древнем зверином языке, но который она нутром сейчас поняла: — Да воздастся вам кровью, железом и болью. В осколке отражались её собственные глаза — один багряно-красный, другой небесного цвета. Ровно через секунду цвет крови поглотил небо. На неё смотрели два её алых глаза. Она вырвалась из сна тяжело дышащей, с мокрыми щеками и криком, застрявшем в горле. От ужаса колотило; руки тряслись, а во влажных глазах всё было обострено до малейшей пылинки. Она чудовище. Боже, она чудовище! Была ночь, но Вики выворачивало наизнанку от одной только мысли, чтобы снова лечь спать. Что это было? Что это было, чёрт возьми? Думать об этом не хотелось. Господи, никаких мыслей об этом. Она начала делать то, что делала всегда, когда была человеком, при своей повышенной тревожности — убираться. Точнее, метаться по комнате, кусая ладони, сдерживая слёзы и крики, сбивая предметы. От истерики её колотило. Когда она задела зеркало, тут же упавшее на мраморный пол и разлетевшееся на осколки, внутри всё похолодело, и она застыла. — Вики? Что случилось? — сонный голос Мими заставил её, воспалённую, дёрганную, вздрогнуть. Подруга поднялась с кровати и очень удивлённо пялилась на осколки. Вики едва могла вдохнуть. — Я… боже… прости… просто мне такой сон приснился, господи… — пролепетала она, едва ли понимая, что говорит. Она всё ещё застывшими, мёртвыми зрачками смотрела на эти осколки. Неужели она и вправду… такая? — Что, прости? Тебе приснился сон? — Мими тут же проснулась. Её голос звучал осторожно. Даже настороженно. — Вики, нам не снятся сны. И это — то, что это аномально, неправильно — напугало Вики ещё сильнее. Стоит ли говорить о том, что она увидела в осколках? * * * Она не говорила никому. Ей казалось, что она методично и медленно сходит с ума, но она молчала. А ещё она старалась не спать, но это было невозможно — даже бессмертным нужно пополнять силы. А кофе и бодрящие напитки они не изобрели — ей приходилось жевать какую-то очень неприятную, с горьким вкусом и ядрёным запахом траву, которую ей дала Мисселина. Вики много тренировалась, много училась и старалась не оставить себе ни одной свободной минуты. Она убеждала себя, что этот сон — полный бред, что это больше не повторится, что глупо шугаться каждого шороха и бледнеть от вида крови; в конце концов, она делает это только для собственного развития, потому что, если она и попала в эту школу каким-то магическим образом, это не значит, что можно расслабиться (ведь по факту всё стало ещё хуже, и тебе дана вечность, которую ты проведёшь в работе, что-то делая, когда мог полёживать в раю — Вики всегда знала, что ей особенно везёт). Иногда ей хотелось упасть замертво теперь уже навсегда, потому что она никогда не была трудяжкой (на Земле она была обычной прокрастинаторшей, если быть откровенной). Ей хотелось просто перестать функционировать в системе, которую она не до конца ещё понимала, которая её пугала; в системе, где каждый взгляд, направленный на тебя, оценивает твою потенциальную силу — а ты априори слаба. Но у неё не было другой дороги, кроме как вперёд. У неё подкашивались ноги, но под ними лишь раскалённая лава; и приходилось стискивать зубы, сдерживать рыдания и идти. Кое-как, едва чувствуя ступни, но шагать. И её успеваемость действительно улучшилась. Она научилась обходиться без Дино. Раньше она могла лишь беспомощно хныкать, ожидая его помощи, когда он подойдёт, объяснит, где нужный кабинет, проведёт за ручку, расскажет что-то, что она не понимает. Теперь же она всерьёз взялась за книги, изучая историю, культуру, быт бессмертных, начала даже язык ангелов учить (правда, с переменным успехом). Она удивилась, когда узнала, что существует столько книг для Непризнанных — буквально энциклопедий по миру высших для чайников, объясняющих все закономерности, связи, психологию людей. Ей открылся целый мир, который казался огромным. Столько белых пятен в жизни человечества объяснялось вмешательством бессмертных. Это было невероятно. Едва она начала переваривать это, свыкаться с новой реальностью, у неё тут же снова закружилась голова. Всё ещё человеческое сознание пребывало в шоке. Она стала сильнее физически. Открытием для Вики стало и то, что у высших — вот это удивление! — мышцы наращиваются гораздо быстрее. Крылья перестали казаться непосильной ношей. Постепенно она научилась держаться в воздухе дольше получаса. Сэми и Ади с радостью согласились обучить её силе, борьбе, а Мими — ловкости. Эти уроки больше напоминали их обычные посиделки с бесконечной болтовнёй и смехом и только взращивали в ней комплексы, когда её обходили, как младенца (тем более смехотворным казался тот сон). Но она была упряма. Она была очень настойчива в изнурении себя и находила удовольствие в боли. В своих слезах. Подсознательно ей казалось, что она заслужила это. Это всё давало результат. Она стала одной из лучших Непризнанных. Фенцио всё ещё не хвалил её, лишь недовольно поджимал губы и кивал, признавая её успехи, но Геральд как-то намекнул, что был бы рад видеть её в рядах демонов. Тогда эти слова заставили её похолодеть. На любую похвалу Вики лишь опускала глаза, бледнела, кусала губу, потому что ненавидела находиться в центре внимания (из презрительных взгляды ангелов и демонов стали на чуточку другого уровня — оценивающими) и потому что не заслужила этого. Она не хотела становиться лучше. Она хотела лишь не сойти с ума. Конечно, Вики очень много читала и о снах у высших. Все великие в один голос твердили, что бессмертным не снятся сны; а если снятся, то это их способности. Либо заглядывание в прошлое, либо перемещение в пространстве и времени, либо предсказание. А так как первые два варианта отметались, оставалось лишь предсказание. И оно не было радужным. Но как бы она ни отрицала того, что с ней происходило, она всё ещё избегала смотреть в отражающие поверхности, (потому что всё ещё видела в них глаза разного цвета — один голубой, а другой красный.) Они преследовали её. Они заставили сжиматься в комок, смотреть лишь на свои руки, притворяясь, что всё нормально, и безмолвно кричать, сжимая зубы, до спазма в горле. Там будто стояла вода, и её штормило, и в груди был камнепад. Ей всё ещё казалось, что она рассыпается при каждом неожиданном прикосновении. Как бы она ни старалась не спать — она всё ещё неконтролируемо засыпала за учебниками. Не всегда ей снились сны — и тогда она просыпалась тревожной, уставшей, но облегчённой. Но иногда всё же снились. Это был взрыв снов. Неизвестно, что послужило катализатором, должно быть, «общение» с Мечом Лжи. Вики была премного ему благодарна за свои нервные срывы, истерики и постоянное дёрганое состояние. Ей виделось то, отчего кровь стыла в жилах — причём в самых ярких красках, оттого и пугающее. Ей снились крылатые воины, убивающие детей, снились горящие храмы, сносящиеся в пыль незнакомые города и замурованные тела, восстающие из могил. Снились кричащие люди в цепях и странные, страшные существа с оторванными крыльями, пожирающие землю. Снился мужчина в чёрном костюме и с чёрными крыльями, надевающий золотую корону, в полумраке. И как он смеялся — боги, она ни разу не слышала такого смеха. Вики не могла никак вырваться из этих видений — она просыпалась лишь, когда они отпускали её. Это они ею управляли. И глаза. Ей снились те самые глаза. Они не были похожи на те видения, они словно… оторваны от этих кошмаров, лишь задумчиво за ней наблюдающие, в эти кошмары вторгающиеся и впитывающие её страхи. Она не могла сказать, что видела два плывущих в темноте глаза, это было просто… ощущение. Будто она знала, что они есть, мурашками на коже, лёгким холодком. И полупрозрачным, размытым отражением в зеркале. Что им нужно? Она просыпалась с чувством, будто её сломали несколько раз тяжестью всего мира, убеждала себя, что это просто воспоминания о каких-то земных фильмах, с дрожью в измученном теле, с остервенением жевала бодрящую траву, борясь с желанием расплакаться, и, обняв себя за трясущиеся плечи, снова садилась за учебники. Это не предсказания. Это не дар. Так продолжалось до тех пор, пока она не убедилась в обратном. * * * На Вики никак не повлияло то, что почти вся школа собралась сбегать в тот вечер. Она не пошла по той причине, что у неё не было сил — хотелось лишь вырубиться. Ещё одна причина — она не хотела проблем, а с её везучестью она обязательно на них напорется, даже если всем остальным удастся их избежать. И ещё одна — теперь у неё строгий распорядок дня, которую она до сих пор наивно считала программой перевоспитания. Когда-нибудь у неё точно перестанет всё валиться из рук, и она станет хоть немного приближенной к идеалу. А пока что она всё ещё сталкивается с существами в коридорах, едва не сбивая их дверью в библиотеку и роняя все свои книги. Какой-то парень в белой одежде и с белыми крыльями наклоняется, чтобы ей помочь. Она начинает молиться, чтобы он её не узнал, но всё летит в известное место, когда он всё же приглядывается, а потом-таки задаёт злосчастный вопрос: — Это ты Вики Уокер? Дочь той самой Ребекки Уокер? — Да, это я, — неловко улыбается Вики и прячет глаза. Чёрт бы побрал эту Ребекку с её известностью. — Слышал, ты делаешь успехи. Хочешь пойти к нам после учёбы? — его голос звучит… уважительно? Отбой, Вики определённо нравится внимание. — М-м, да, — она робко смотрит ему в глаза. Они добрые, и он кажется вполне дружелюбным. — Всё ещё лелею мечту попасть в рай. Он не смеётся, его лицо всё ещё неподвижно. Вики не удивляется, она привыкла к безэмоциональности подавляющего большинства бессмертных. Они не понимают шуток Непризнанных и над своими-то едва фыркают. Особенно ангелы. И куда она попадёт? — Хочешь пойти по стопам матери и увидеться с ней? И почему всем обязательно нужно это спросить? Почему всем нужно связать её с матерью? Он спрашивает так, словно в этом нет ничего удивительного — в том, что мать не хочет увидеть дочь. Обыденность для них, служить Большому Боссу, забывая о семье. Но у людей так не принято. Ребекка, кажется, об этом забыла. Тогда с какой стати Вики хотеть с ней встретиться? — Наверное, — уклончиво отвечает она, нахмурившись, а потом переводит тему. — Ты её видел? Какая она? Я помню её только по фотографиям — она умерла, когда я была слишком маленькой, чтобы что-то понимать. — По ней не скажешь, что она из людей, — не замешкавшись, отвечает парень. Ещё одна особенность высших — они никогда не теряются. Бекают, мекают лишь люди. В ответ на непонимающий взгляд Уокер, он поясняет: — Она никогда не колеблется с выбором, всегда знает, как правильно. Видел её однажды — очень решительная. Казалось, она не совершает ошибок. Ни разу нигде не провалилась, кажется, что никаких тёмных пятен у неё нет. И в то же время она всегда ратует за людей — никто ещё так не защищал их права в Совете. Наверное, у вас её бы назвали доброй. Чем больше Вики слушала, тем хуже ей становилось. Её мать похожа на типичного, лучшего в своём деле ангела. А она? Что она? В будущем маньяк-убийца с красными глазами? У неё скрутило внутренности. Она что-то промычала, собираясь уже встать, как перед ней появились чьи-то ботинки. Подняв глаза, она увидела какого-то ангела. И он был другой — презрительный взгляд, прямая осанка. Что-то в нём было неприятное. В изгибе пухлого рта с опущенными уголками. Он осмотрел сначала Вики, потом парня, а затем будто нечаянно наступил Вики на ладонь. Её опалило болью. Она вспыхнула от ярости, кровь с шумом бросилась в голову, но она не издала ни единого писка, сжав челюсти. Не дождётся. Она не покажет ему боли. — Ты планируешь передвигаться отсюда или так и будешь стоять? — сквозь стиснутые челюсти процедила Вики. Ангел ухмыльнулся, а затем обратился к сидящему рядом парню: — Встань с колен, Виар. Тебя воспитывали не так, чтобы валяться на полу с… людьми. Ты был рождён летать. Вики бы засмеялась, но её рука всё ещё была прижата к полу. — Шёл бы ты, Дориан, — сказал Виар. Он пожал плечами и наконец-то ушёл. Иногда, вот таким вот ангелам хотелось все перья поотрывать, но Вики не собиралась вступать с ними в конфликты. Не в эту сотню лет уж точно. — После таких экземпляров я сомневаюсь, что хочу в Рай. — Не волнуйся, у нас хорошо, — слегка улыбнулся Виар. Но лицо его всё ещё было неподвижно, будто он не дышал. Он не помог ей встать. Конечно, он явно отличался от Дориана, но всё ещё не был человеком. А Вики скучала по людям. — Во всяком случае, не в Жемчужном городе. Там живут ангелы от престолов до самих архангелов. В других местах гораздо лучше и более привычно тебе. Вики лишь кивнула и, словно пришибленная, поспешила в библиотеку на своё любимое место. В голове лишь роящаяся пустота, частично от усталости, частично от растерянности, в которую её погрузил этот эпизод. «Похоже, он из не очень знатных ангелов», — пронеслось эхом в голове, но тут же забылось. Едва открыв книги, она поняла, что её тошнит. От букв. От страниц. От какой-то непривычной духоты начинает рябить в глазах, звенеть в ушах, и… Уокер не заметила, как вырубилась. Ей снились коридоры школы. В них обычно холодно настолько, что зуб на зуб не попадает, но сейчас она этого совершенно не чувствовала — скользила бесплотным духом, не касаясь пола и стен. Единственный раз в своём сне она чувствовала себя внутри — в самый первый раз, в остальные же она была лишь гостем. Коридоры пусты. Полумрак. Она не понимает, куда она движется — будто парит над землёй эфемерно, и ничего её не заботит… будто она воздушный шар, которого тянут за верёвочку куда-то. Её что-то манит… какой-то неразборчивый шёпот, больше похожий на дуновение ветра. Своим ускользающим сознанием она понимает, что прилетает к той самой высокой башне, где, как поговаривали, был кто-то заключён. Пару раз она видела там силуэт с крыльями и даже задумывалась об этом, но не более того. Она слегка пугается, когда проплывает сквозь дверь в эту башню. Её обдаёт холодом, и на секунду словно что-то разрывает… шёпот становится всё громче… и она словно в неге — ей так на всё наплевать… Сверху вниз она смотрит на фигуру в плаще, которая стоит посреди огромного пустующего зала. Вики боится, что существо её обнаружит, хочет спрятаться за колонной, но она совершенно не может себя контролировать. Просто мотается в воздухе. «Ви-ки…» «Иди… иди…» На полу нарисован белый круг с какими-то странными символами. Фигура в плаще, из-под которой выглядывают белые перья, что-то подрисовывает, ставит свечи, а в середине лежит человек. Вики не может его разглядеть сверху, но это парень с закрытыми глазами… Он не похож ни на одного из её знакомых. Ни на ангела. Ни на демона. У него нет крыльев, но на лбу два рога, слишком крупных для обычных демонов. Красивое лицо в расслабленном состоянии, светлые волосы до плеч, но что-то было не так. Что-то определённо было с ним не так. Вдруг Вики почувствовала необычайную тревогу. Словно что-то должно произойти. Непоправимое. Фигура в плаще, не обращая на Вики внимания, явно не зная, что она здесь, что-то бурчала мужским голосом, который невозможно было распознать. Вдруг он разрезал серебряным ножом свою сморщенную ладонь, и кровь закапала прямо на бледное лицо парня. Едва Вики в страхе подумала, что отсюда нужно убираться, парень резко поднялся. Два глаза — голубой и красный — уставились прямо на неё. Его голос звучал низко, рычаще. — Приди ко мне. Она резко вынырнула из сна, глотая ртом воздух, оглушённая, с огромными глазами. Так необычно и чудесно было снова оказаться в своём теле, почувствовать его, дотронуться до предметов, склониться к тяжести… Что это было? Она не понимала, что делает. Вики просто чувствовала, как сердце стучит в горле, чувствовала эту необъяснимую тревогу, чувствовала, что должна… Она резко поднялась с места и быстрым шагом пошла, не разбирая дороги, но зная точно, куда она движется. Её до сих пор словно притягивало что-то, и поэтому не нужно было задумываться о дороге. Лестница. Поворот. Переход в другую башню. Быстрее, быстрее. По пути она убеждала себя, что это всё зря, просто очередные глупости. Пыталась идти медленнее, твердя себе, что это прогулка, ничего более. Но все подробности пути, который она пролетала во сне, повторялись. Она помнила дорогу до мелочей. Но она ни разу здесь не была. Вики снова сорвалась на бег. Подходя к башне, она снизила темп и начала шагать тише, осторожнее, прячась за колоннами, постоянно оглядываясь. Сердце билось как сумасшедшее, разнося адреналин по крови. В здании была пустота. Дверь в башню оказалась полуоткрытой, и Вики прижалась к ней спиной, вытягивая шею и осторожно, едва-едва, заглядывая внутрь. Там никого не было. Никакой фигуры в плаще, никакого парня… лишь что-то на полу. Снова оглянувшись, Уокер проскользнула в зал и на цыпочках поспешила к тому кругу. Точно такой же круг с точно такими же знаками, как из видения, но ничего больше. На полу были следы крови. Подойдя ближе, она едва не закричала, но в последний момент сдержалась, заткнув рот рукой. На полу лежал парень. Вики сразу узнала его — это тот самый Дориан, который наступил ей на руку. У него было вспорото горло. Белая рубашка вся в крови, а стеклянные глаза с ужасом смотрели в потолок. Господи, господи. Господи. Нет. Вики попятилась, по-прежнему закрывая рот, и чуть не споткнулась. Обувь громко шаркнула по полу, и она вздрогнула, оглянувшись. По-прежнему никого. Слишком много трупов для неё в последнее время. Куда подевалась фигура в плаще и парень с разными глазами? Что происходит? Вики уже была готова впасть в истерику, но она услышала чьи-то отдалённые шаги и, не соображая, что делает, быстро юркнула в угол, за колонну. От страха всё мутилось в глазах. Дыхание шумно срывалось с губ, и она зажмурилась, пытаясь дышать тише. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Как она отсюда выберется? Зачем она вообще сюда попёрлась? — Это кровь? — спросил бесстрастный незнакомый голос, и Вики сразу узнала тембр — тот рычащий пугающий голос из видения. Это был тот парень. — Я вижу боль… а где же железо? — Будет тебе железо, — ответил второй голос, и Вики выпучила глаза. Он был ей знаком, и она судорожно начала перебирать в памяти все знакомые голоса, пока её будто не ударили в голову. Фенцио. Это был чёртов Фенцио. — Я не буду тебе служить. — Я тебя освободил. Будешь, — самоуверенно сказал Фенцио, и Вики начала молиться. Она уверена, что будет в шоке, когда окажется на свободе (если…), но сейчас у неё была лишь одна мысль в голове — как остаться живой. — Да, очаровательная жертва, — бархатно ответил парень. — Это нужно убрать? — Нет. Пусть видят. А сейчас тебе нужно убираться. Я отвлёк их, но ненадолго, и скоро все вернутся. Тебя сразу почувствуют и выследят. Господи. Фенцио убил кого-то. — И что? Тебе есть до этого дело, ангел? — скучающе вымолвил парень. — Я сидел взаперти тысячи лет, в полусне бродил я по этому месту, чувствуя их… их было так много. И вот ты меня пробудил. Зачем? Я не буду тебе помогать с чем бы то ни было — ни тебе, ни твоему роду. Что бы ты мне ни предложил. Этот голос звучал мелодично. Звучал завораживающе, хищно и… безумно. — Предложил? — издал жестокий смешок Фенцио, и вдруг — какой-то странный звук. Послышался рык парня. Вики побоялась выглянуть. — Ты думаешь, у тебя есть выбор, отродье? То, что я тебя не убью, — уже награда. А сейчас убирайся. Послышалось шипение и шаги. Тихие, почти бесшумные. Господи, скорее, скорее… Но Фенцио никак не уходил. Вдруг Вики услышала глухой стук и, прежде чем успела подумать, выглянула. Фенцио стоял в нескольких метрах боком к ней. С виска у него стекала кровь, а рядом валялся канделябр. Уходи, уходи, уходи. Наконец он ушёл. Вики, выждав несколько минут, считая про себя слишком громкие удары в груди, подошла к двери и посмотрела сквозь щель. Пусто. Она думала, что она упадёт замертво на каждом шагу, но каким-то усилием, одним «только бы дойти, только бы дойти», она всё же шагала. Внутри был такой ураган, что ей казалось, её сметёт. В башне ангелов ей полегчало — она в безопасной зоне. Но едва она увидела впереди светлую фигуру, снова всё стянулось в тугой узел. Поздно было отступать. Фигура её видела. Со сжатыми внутренностями, трясущимися коленями Вики пошла вперёд. Только бы не… Мисселина, ступая грациозно, мелодично, повернула на неё голову. Она пристально вгляделась в Вики, выглядя при этом неподвижно. Будто она совсем не дышала. Вики выдохнула, когда она прошла мимо.