Love never spoken here

      Прошел месяц, наполненный гремучей смесью из страсти, удовольствия и боли, любви одной и безразличия другого. За это время пленница успела забыть свое имя, теперь даже в мыслях называя себя Малышкой. Она окончательно покорилась, свыклась со своим положением и продолжала наслаждаться чувствами, крепнущими день ото дня. Постепенно любовь девушки стала настолько сильна, что она уже не могла представить жизнь без своего мучителя, Джонатана. Она хотела быть с ним всегда… или же не быть вовсе. Конечно, она иногда еще впадала у него в немилость за неправильные действия или реакции, но каждый раз старалась исправить ошибки, работать над собой.       Так и пролетел месяц. Короткий для кого-то промежуток времени стал для Малышки целой маленькой жизнью. Счастливой, в основном, хоть иногда и скучноватой, ведь разнообразие в нее вносил только Джон с его визитами.       Вот и сейчас он стоял в дверном проеме, внимательно глядя на бледную исхудавшую девушку с россыпью синяков и порезов на теле. Они накладывались один на другой, создавая причудливые переливы багрового, желтого, фиолетового и иссиня-черного. Девушка несмело улыбалась, чуть покачивая головой в такт песне, печальным переливами вплывавшей в подвал:

Born to push you around Better just stay down.[1]

      Мужчина молча направился к пленнице. Подойдя, он грубо поднял ее за локоть, оттаскивая к свисающей с потолка цепи.

Just keep them closed Keep praying.[2]

      Малышку лихорадочно затрясло. Джон использовал с ней эту цепь только в самом начале, потом же необходимость в ней отпала. Девушка ведь не пыталась сбежать и не сопротивлялась, послушно и благодарно выполняя всё, чего бы ни пожелал маньяк. Так, к примеру, он однажды приказал ей стоять и терпеть, пока он будет рассекать ее спину кнутом. И — пленница почувствовала досаду — если бы не слабое тело, подведшее ее, она бы в полной мере исполнила приказ. Но в какой-то момент ее ноги подкосились и она упала, теряя сознание. За это на ее животе теперь белели небольшие округлые следы сигаретных ожогов.

Push you cross that line Just stay down this time.[3]

      Сцепив запястья Малышки металлическими браслетами, Джонатан зашел ей за спину. Продолжая хранить молчание, он потрепал нервно подрагивающую девушку по волосам. Затем он склонился к ее шее, касаясь кончиками пальцев и обжигая горячим дыханием. Наконец, развернув ее лицо на себя, он почти невесомо коснулся ее губ своими.

But the sunshine never comes No, the sunshine never comes.[4]

      Не разрывая поцелуя, Джонатан вытянул руку, прижимая ее сгибом локтя к шее девушки. Второй рукой он крепко обхватил ее хрупкое тело, подавляя любую возможность сопротивления. После чего, не медля и не колеблясь, он резко сжал руку, перекрывая кислород.       Пленница задергалась и захрипела, но уже через несколько секунд ее ноги сделались ватными, а голову заполонило густое облако тумана. Потом в ушах зашумело и девушка обмякла, потеряв контроль над телом. Она только и смогла, что напоследок слабо дернуться, уносясь затем в мир причудливых галлюцинаций.       Лишенный кровоснабжения мозг подкинул ей образы счастливой жизни с любимым палачом. Тот же, еще немного подержав девушку в удушающих объятьях, достал из кармана платок, смоченный в хлороформе, и приложил его к ее лицу.

Love… is a four letter word And never spoken here.[5]

***

      Из дурманного сна Малышку вывел грохот проехавшего мимо автомобиля. Она дернулась, в первые минуты не понимая, откуда подобные звуки могли взяться в подвале, а затем ей попалась под руку влажная от росы трава. Нервно сжав ее в пальцах, девушка замерла, боясь открыть глаза. Неужели, ощущения не обманывали и ее мягкий матрас сменился сырой землей, спертый подвальный воздух — свежим и чистым, а тишина — стрекотом сверчков, шелестом листьев и едва слышным уханьем совы? Неужели, она теперь свободна… и брошена?       На Малышку налетел порыв ветра, заставив поежиться, и она, наконец, открыла глаза. Мельком скользнув стеклянным взглядом по громадам обступающих ее деревьев, она устремила его вверх. Туда, где в невообразимой дали над ней зияла черная бездна ночного неба с редкими точками звезд. Раскинув руки в стороны, девушка лежала, не делая попыток подняться, даже не шевелясь. На ее лице застыло странное обреченное выражение.       Теперь ей было очевидно, что, несмотря на все усилия, Джонатан так и не полюбил ее, что она была для него лишь игрушкой. Куклой, которую можно было выбросить, даже не попрощавшись, когда она надоела. А ведь девушка все это время в глубине души теплила слабую надежду на взаимность со стороны маньяка. Но, видимо, она просто обманывала сама себя, не замечая очевидного. Сейчас же, оказавшись выгнанной из своего адского рая, она ощутила такую острую боль в сердце, что по всему её телу прошла судорога. Ее рот распахнулся в безмолвном вопле, обращенном в равнодушную пустоту ночного неба. В чём она провинилась? За что судьба преподнесла ей такие страдания? Ответов не было, да они уже и не были нужны.       По трассе неподалеку пронесся очередной огромный грузовик, исчезая вдали. И Малышка поняла, почему Джон оставил ее именно здесь. Механически поднявшись, она пошла в сторону дороги.       Гудок. Визг тормозов. И удар, не слабый, как был чуть больше месяца назад, когда Малышка едва не попала под машину своего мучителя, а сокрушающий, вышибающий из тела жизнь. Девушка еще успела услышать хруст собственных ломающихся костей, прежде чем тьма поглотила её, захватив тело и разум.