Заговор портретов

      Когда в доме гостит парень дочери, для матери наступает тревожное время. Особенно тревожное, если взаимная приязнь детей просто бросается в глаза. Да тут ещё у Эммы обострилось восприятие - четвёртый месяц беременности давал о себе знать. Она приметила, что у их маленького гостя отмечается типичная мужская реакция на дочурку. Ведь в доме не наблюдалось сквозняков, отчего и дети, и взрослые предпочитали одеваться легко, облачаясь в тёплые одежды только перед выходом на улицу.       Гермиона всегда была наблюдательна и поощряла своего мальчика, тайком от родителей попадая к нему в объятия. Эмма не первый год замужем - поняла, что дочке нравится чувствовать напряжение, возникающее у Гарри - она не отстранялась от него, а прижималась теснее. Надвигалась катастрофа, неизбежная, как только дети окажутся в своей школе.       Пришлось проводить с девочкой обстоятельную беседу о сотрудничестве мужчин и женщин, показывать ей видео, комментировать, пояснять, делиться собственными впечатлениями от того, что происходило на экране - Гермиона всегда была дотошна и в этот раз задала очень много неудобных вопросов.       Обниматься со своим Поттером она после этого перестала.

***

      Безлошадные кареты доставили школяров от поезда прямиком к накрытым столам. В Большом зале состоялся праздник чревоугодия.       - Вот мы и снова на военной тропе, - напомнил Гарри подруге.       - А я думала, что мы здесь дома, - удивилась Гермиона.       - Дома мы везде, - улыбнулся мальчуган. - Если присматриваем друг за другом и держимся начеку. Не стоит забывать, что мы всё ещё новички, да ещё и потерявшие бдительность, потому что пообвыкли здесь за полгода.       Девочка нахмурилась - находясь в доме её родителей, Поттер не был так сосредоточен на вопросах, связанных с опасностями.       Уже на следующий день начались занятия, жизнь пошла по накатанной колее. Ничего примечательного не происходило до урока Защиты От Тёмных искусств. Само занятие прошло обыкновенно.       - Поттер, задержитесь, - остановил Квиррелл собирающего учебники Гарри.       - Да, сэр, - ответил мальчик, отдавая свою сумку Гермионе.       Соображала Грейнджер очень быстро. Она не мешкая покинула класс и вернулась обратно ещё до того, как из него вышел вечно копающийся Рон. Вернулась, накинув мантию-невидимку прямо в коридоре за ближним поворотом. Мантию, которая как раз и находилась в сумке Поттера. Вернувшись в класс, подруга отошла с прохода, пропуская Уизли, и замерла.       Профессор движением палочки заставил дверь закрыться и мгновенно наложил на Гарри "Империус":       - Иди ужинай, - приказал он без малейших признаков заикания. - Потом ступай в библиотеку, садись заниматься вместе с друзьями. В половине восьмого скажи им, что тебе надо отлучиться, а сам приходи к Дракучей иве.       - Слушаю и повинуюсь, - ответил Поттер, повернулся и двинулся к двери.       Выйдя из класса, он направился в сторону Большого зала.       - "Фините", - прошептала подруга, едва он миновал поворот коридора.       - Спасибо, - в ответ шепнул мальчуган. - Знаешь, а подчиняющее заклятие меня не проняло. То есть было поначалу радостно, хотелось слушаться и делать то, что велят, но вскоре это улетучилось. Я и не знал, что способен противостоять "Империусу".       - А как ты понял, что профессор затеял недоброе? - спросила Гермиона.       - Он назвал меня без заикания. Всегда спотыкался на букве "п", а тут вдруг "забыл" заикнуться.       - Ну ты и параноик! - восхитилась Гермиона.       - Не хотел тебя преждевременно беспокоить, но меня насторожило нападение легиллимента в день нашего первого приезда в Хогвартс осенью. Мой щит ударил Квиррелла. Ударил в затылок. Получается, что у него на затылке глаза, потому что легиллименты предпочитают действовать, имея с целью зрительный контакт.       Ума не приложу, как такое возможно, но это же мир волшебства, в котором мы только начинаем осваиваться. Поэтому профессор Защиты От Тёмных Искусств воспринимается в качестве угрозы. Неизвестной, непонятной и от этого очень опасной.       - Расслабилась я с мамой и папой, - посетовала Гермиона.       - Не очень-то ты и расслабилась, - хмыкнул Гарри. - Мигом сообразила и вовремя подстраховала.       - Но это же не понадобилось!       - Заранее было неизвестно, нужна ли страховка.       - Пойдёшь к Дракучей иве? - заволновалась девочка.       - Похоже, без этого не обойтись. Иначе упущу момент, когда Квиррелл считает, что я под "Империусом". А это даёт мне преимущество. Я смогу притворяться покорным до тех пор, пока не разберусь с его замыслом и не пойму, что предпринять.       - Ты не понял, Гарри. Тебе лучше не ходить туда совсем.       - Лучше, - кивнул мальчуган. - Но тогда противник сообразит, что заклятие подчинения не сработало, и атакует меня не у Дракучей ивы, а прямо в школе. В спину.       - Но ведь ты можешь пожаловаться директору или какому-нибудь преподавателю! - воскликнула Гермиона.       - Могу, - кивнул парнишка. - Но сомневаюсь, что от этого будет польза. Подобное не помогало мне даже в нормальном мире. А уж здесь и подавно. Ты прикинь! О нашей с Драко дуэли был предупреждён завхоз. И что предприняла администрация?       - Ничего, - прошептала девочка.       - Не то чтобы уж совсем ничего, но согласись, предоставить сквибу ловить волшебников - это несерьёзно.       - Думешь, Дамблдор знал о предстоящей дуэли? - засомневалась Гермиона.       - Как бы он мог не знать, если проводил Рональда до самой гостиной!       - А может - посоветуемся с портретами?       - Оно бы неплохо, но нет времени.

***

      Заводить разговор о том, чтобы подруга прикрыла его во время ночной вылазки к Дракучей иве, Гарри не стал.       Он хотел идти один и не подвергать Гермиону опасности. Но отдавал себе отчёт в том, что его мнение по этому вопросу не будет учтено - успел понять характер этой девочки. Поэтому проследил только за тем, чтобы мантию-невидимку она не забыла. А сам покинул библиотеку через десять минут после её ухода. Шёл открыто и остановился, когда приблизился к ожидающему его у дерева Квирреллу.       - Следуй за мной, - профессор махнул рукой.       Подобрал с земли длинную палку, которой нажал на что-то в нижней части узловатого ствола и нырнул в подземный ход, светя себе палочкой. Гарри тоже зажёг "Люмос", чтобы освещать дорогу следующей за ним Гермионе. Было низко, пахло землёй, под ноги попадались комья. По расчёту времени выходило, что прошли они не меньше мили, но потом впереди показался свет, падающий сверху на нижние ступени деревянной лестницы. По ней поднялись в жилую комнату со старой кроватью, холодным камином и большим котлом, установленным на трёхногой подставке.       Здесь находился толстячок с бегающим взглядом, который варил что-то в котле. Рядом на верёвках, опущенных с потолочной балки, висела детская колыбелька, в которой лежал уродливый младенец.       - Привяжи его, Хвост, - распорядился профессор.       Миг, и волшебные верёвки примотали запястья Поттера к столбикам балдахина, нависающего над кроватью.       - А теперь, Квиринус, дай мне возможность пообщаться с Поттером, - сказал Квиринус и принялся разматывать тюрбан на собственной голове. На затылке профессора начало проступать лишнее лицо, по мере удаления слоёв ткани становящееся всё отчётливей и омерзительней. Гарри начал опасаться за нервы подруги, которой всё это прекрасно видно.       Урод из затылка упёрся взором в глаза Поттера - того аж до копчика пробрало - так стало страшно. Но дерзить или куражиться в ответ было не время - сначала торжественное выступление победителя. Гарри ждал, что мерзость из затылка сейчас всё расскажет, а то пока происходящее вызывало только недоумение.       - Десять лет неприкаянных скитаний в виде бесплотного духа наконец-то закончатся, - торжественно произнёс затылок. - Сегодня я обрету тело. - Хвост! Выполняй!       - "Авада Кедавра" - сказал толстячок.       Из его палочки вылетел зелёный луч и убил профессора Квиррелла. Мерзкая харя с затылка улетучилась, собралась в дымное облачко и вошла в уродливого младенца.       - Мою палочку, Хвост! - противным высоким голосом приказал мелкий уродец. - Фините, - махнул он палочкой в сторону связанного мальчугана. - А иначе ты не сможешь сопротивляться, когда мне потребуется твоя кровь, взятая силой.       Сообразив, что официальный "Империус" с него снят, Гарри обрадовался, что теперь может не опасаясь выдать себя, задавать вопросы, но не тут-то было:       - Скорее, Хвост! Не медли, - заторопил младенец.       И толстячок начал торопливо действовать: он бросил этого младенца прямиком в кипящий котёл. Следом бросил туда же старый ветхий мосол и торжественно произнёс:       - Кость отца, отданная без согласия - возроди своего сына!       Затем проделал запредельную глупость - ножом отчекрыжил себе руку, бросил её в то же варево и провозгласил:       - Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина.       Было видно, что толстячку больно, но он продолжил:       - Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага, - и потянулся лезвием окровавленного ножа в сторону Поттера.       Вот на этом моменте Гермиона не выдержала - оглушила Хвоста заклинанием.       - Жаль, - заметил Гарри. - Не досмотрели всё до конца.       - А если бы он тебя зарезал? - возмутилась подруга из-под мантии-невидимки.       - Тогда я тоже бы не досмотрел, - согласился Поттер. - Но идею мы уже уловили. Можем продолжить и сами, - он заклинанием с "нижней палочки" нанёс неглубокий порез на ту руку, часть которой оказалась над котлом. Дождался, когда в варево упадут три капли и закрыл ранку:       - Хватит ему, - сказал он подруге.       - Хватит, - согласилась та. - Учитывая, что кровь ты отдавал добровольно, что никак не следует считать "без согласия", то избыток может оказаться вредным для конечного результата варки.       - А три капли вряд ли повредят, - заключил Гарри. - Прячься. Поглядим, что из этого выйдет. Хвоста я сам в чувство приведу в подходящий момент.       Действительно, из котла начал выбираться долговязый дядька без единой нитки на теле. В этот момент Гарри с нижней палочки привёл в чувство вырубленного подругой Хвоста. Толстячок резво поднялся и подал воскресшему мантию Квиррелла. Очень хорошо. А то девочкам не стоит смотреть на голых дяденьков.       - Мою палочку, Хвост! - манерно протянул длинный. - Дай мне твою руку. Да не обрубок давай. Целую, - и сразу ткнул палочкой в метку на уцелевшей руке своего слуги.       Постоял немного, словно чего-то ожидая и разглядывая, как слуга катается по полу, держась за обрубок. И дождался - зазвучали хлопки аппарации, и в хижину начали прибывать взрослые маги в чёрных мантиях с капюшонами и масками на лицах.       - Мой Лорд, - говорили они в очерёдности прибытия и опускались на колено.       Лорд же, как уже понял Гарри, Тёмный - называл каждого по имени. Сплошные пожиратели, избежавшие Азкабана - у Гермионы есть список. И вся эта толпа дружно привалила на праздник жизни Гарри Поттера!       Привязанный к столбикам кровати мальчуган чувствовал себя одновременно и хозяином положения, и заинтересованным наблюдателем. Заинтересованным, потому что новая информация поступала к нему мощным потоком. Шутка ли сказать - тёмномагический ритуал! Да ещё и с убийством для затравки! Потом - создание тела для умершего десять лет назад мерзавца. А потом и сборище отморозков, считающих недавнего покойника кем-то из высших сущностей.       А хозяином положения, потому что собравшиеся полагали его безоружным и беззащитным. Воспринимали деталью интерьера. А у него, кроме надёжно укрытой невидимостью подруги с двумя палочками, наготове есть ещё и собственная нижняя палочка, которой он способен приготовить собравшихся к запеканию в духовке. То есть - выпотрошить. Или нарезать тонкими ломтиками к подаче на стол.       Но торопиться не хочется - ведь осталось ещё столько невыясненного! Плюс - половина слизеринцев останется без пап, если он поторопится.