Заговор портретов

      Гермиона отдавала себе отчёт, что ввязывается в опасную авантюру. Тем не менее отпустить в неё своего Поттера без поддержки не могла. Других же вариантов, способных подстраховать её зеленоглазого мальчишечку, не существовало. Невилл колдовал не слишком уверенно. Джастин и Энтони - домашние мальчики. Жидковаты они для осознанного ввязывания в рискованное дело. Взрослые маги точно всё испортят - в лучшем случае начнут отговаривать или тянуть время, а в худшем - пресекут всё на корню, запретив или обездвижив "затейников". И обязательно предадут дело огласке.       Прав Гарри, скрытные решительные действия - лучший вариант, чтобы разобраться с внезапно нависшей угрозой. Тем более, используя такой великолепный козырь - мантию-невидимку.       Умом Гермиона понимала, что Поттера не собираются сразу убивать - Квиррелл мог проделать это в любой момент прямо в коридорах школы и превратить тело в предмет обстановки, для чего хватило бы нескольких секунд. Магия всё-таки даёт злоумышленнику весьма неслабые возможности при использовании даже малой толики изобретательности. Тем не менее на душе было тревожно.       Заранее дети договорились, что девочка постарается не выдавать себя как можно дольше. В остальном пришлось положиться на импровизацию - о том, что их ждёт, они не имели ни малейшего представления.       Сначала всё шло в пределах ожидаемого: Поттера дождались в условленном месте и направили в подземный ход, проникновению куда препятствовали хлещущие во все стороны ветви Дракучей ивы. Каким образом Квиррелл эту дракучесть отменил, Гермиона разглядела отчётливо. И успела нырнуть вслед за Гарри до того, как ветви снова пришли в движение. Освещать себе дорогу, находясь под мантией-невидимкой, девочка не решилась - вместо неё это делал Гарри, следующий за профессором. А потом, оказавшись в освещённой комнате, мисс Грейнджер не дыша и стараясь ни на кого не налететь, тщательно выбрала позицию в углу, рассчитывая, что никто на неё там не наткнётся. Освободить привязанного к столбикам балдахина Гарри она могла в любой момент какими-нибудь чарами для нарезки сыра, но друг притворялся, будто находится под заклятием подчинения и послушно висел, растянутый за руки, не проявляя к происходящему никакого интереса. Разрежь она путы, он бы просто грохнулся.       Образовавшаяся картина почти не задержалась в статичном состоянии - морда из затылка Квиррелла проявила нетерпение, поторопив подручного, и события ускорились. Убийство толстячком казалось бы безобидного профессора, едва не заставило Гермиону выдать себя, возгласом. Зато позволило наблюдать за переходом души Волдеморта из трупа в мелкого уродца, явно заранее приготовленного для приёма её в себя. Маленькое существо, вероятно, гомункулус, сразу взяло в свою ручонку и волшебную палочку, и бразды правления.       Ненадолго - по приказу мелкого толстяк тут же спустил его в кипящий котел и принялся добавлять в варево сначала старую кость, потом собственную руку, только что добровольно отделённую от тела. А потом он вознамерился выпустить туда же кровь из её Поттера. Разбежался! Поттер нужен Гермионе весь, а не частями - Хвоста пришлось немедленно оглушить.       Странное возникло положение: Квиррелл мёртв, Хвост в отключке, гомункулус с душой Волдеморта варится в котле. А больше здесь никого не было и нет. И что дальше?       Гарри предложил продолжить процесс и досмотреть его до конца, добавив в котёл своей крови, и дождавшись результата. Чтобы не спугнуть Волдеморта, привести в чувство вырубленного подругой его приспешника как можно позднее, что и проделал в последний момент - вылезший из котла долговязый урод не видел слугу в бессознательном состоянии. Для него варка прошла планово от начала и до конца под непрерывным присмотром подручного. А сам этот подручный не успел доложить, что его оглушали - слишком быстро покатились события дальше.       Этот свежесварённый Волдеморт получился ничуть не краше гомункулуса. Только размером крупнее. Носа нет, глаза какие-то ненормальные, кожа напоминает змеиную, а тот писюнчик, что просматривается между ног, вызывает воспоминания о херувимчиках с живописных полотен на религиозно-мифологические сюжеты. Вряд ли это недоразумение найдёт понимание у женщин.       Гермиона успела ещё удивиться тому, что Гарри как-то колдует, ведь обе его руки обездвижены, а палочки лежат в карманах мантии, как вдруг начались изменения в составе присутствующих - в старый дом начала прибывать шайка воскресшего главаря. Зазвучали имена, и девочка испугалась - если Гарри их поубивает, многие слизеринцы лишатся отцов.

***

      Между тем Волдеморта потянуло на разговоры:       - Позвольте представить вам ребёнка, который, согласно пророчеству, способен победить меня. Встречайте - Гарри Поттер!       Висящий распяленным между столбиками балдахина мальчик отвесил учтивый поклон.       - Может быть ты что-нибудь хочешь сказать перед смертью? - издевательским тоном продолжил Тёмный Лорд.       - Я-то Поттер, а вот ты кто? Назови своё имя, - с отчётливой повелительной интонацией произнёс мальчуган, чем вызвал у безносого бурю ярости.       Гнев буквально наполнил комнату, заставив стены сотрясаться.       - Кру... - начал было Волдеморт, но в этот момент палочка выскользнула из его руки и отлетела в угол комнаты, где стукнулась о стену и упала на пол. Гермиона успела сделать быстрый шаг вправо и увернуться.       Комментировать произошедшее Гарри не стал - его встревожило, не обнаружат ли подругу те, кто бросится поднимать палочку и возвращать её хозяину. Но получилось значительно лучше - Волдеморт всё-таки очень силён и искусен в колдовстве: палочка сама прыгнула к нему в руку.       - Кру... - навёл он её на Поттера.       Вернее, попытался навести, но шинкующее заклинание, выпущенное мальчиком с "нижней палочки", искрошило тисовую палочку вместе с пером феникса в мелкие обрезки, осыпавшиеся на пол. При этом Гарри продолжал молча висеть, растянутый за руки, и выжидательно смотреть на Волдеморта. Комнату снова наполнила злоба. Стены задрожали. От страха и боли заскулил Хвост. Сцена затягивалась и делалась гнетущей. Надо было срочно кончать со всем этим бардаком.       Пользуясь тем, что Волдеморт смотрит не на него, а на Пожирателей, Поттер повернулся туда, где должна была прятаться подруга, и мотнул головой в сторону подземного хода. Сам же с "нижней палочки" разрезал путы на своих руках, приземлился на ноги и настоящей остролистовой палочкой обрушил балдахин и пару потолочных балок, для порядка мимоходом заавадил Волдеморта и нырнул в подземный ход. Впереди виднелся "Люмос" удирающей Гермионы.       Правильно они смылись, пока Варёный бурлил эмоциями и нагонял ужаса на присутствующих. Удирать-то надо под шумок, незаметно.       Так, чтобы уж совсем незаметно, смыться не удалось. Сзади за спиной кто-то поскуливал и кряхтел. Но не прямо за загривком, а на некотором расстоянии - Гарри поднажал, надеясь увеличить разрыв. Но подругу так и не догнал, та ждала его на выходе из лаза и сразу нажала на выступ, отключающий движение ветвей.       Выбежав из опасной зоны, дети затаились в тени кустов и не спускали глаз с места, откуда начинается подземный ход в дом, который они только что спешно покинули. Ведь там собралось немало серьёзных боевых магов, вступать с которыми в открытый бой очень опасно. Некоторые шансы на успешное нападение есть, если ударить в спины, что облегчает мантия-невидимка, укрывшись которой, дети обнялись и дрожали. Увиденное не то чтобы напугало их, но очень взвинтило. Вот они и унимали нервную дрожь, вцепившись друг в друга.       В течении получаса из лаза никто не появился, что не на шутку напрягало. Возможно, преследователь затаился у самого выхода и ждёт, пока они выдадут себя движением. От взрослых и сильных Пожирателей можно ожидать любой подлянки.

***

      Потихоньку дети успокоились, сообразили, что накинутая мантия делает их невидимыми, встали и пошли в направлении к замку - зимой вне помещений холодновато, что быстро чувствуется, если сохраняешь неподвижность.       - А ведь среди собравшихся по случаю возрождения господина не было Снейпа, - припомнил Гарри. - Пожирателя, между прочим. Он что - не получил сигнала через свою метку?       - И спрашивать профессора напрямую как-то неудобно, - посетовала Гермиона. - Так ведь недолго и умереть от любопытства.       - И у Волдеморта теперь не узнать. Я его заавадил напоследок.       - Правильно сделал - нечего было насылать на тебя пыточное, - одобрила девочка. - А чем ты его палочку искрошил? Руки у тебя были обездвижены, а твои палочки находились в карманах мантии.       - Это вроде того, как ты зажигала на пальчике "Люмос". Просто я отработал этим способом другие заклинания из числа тех, которыми часто пользуюсь. Палочку этого выродка я искрошил шинковочным.       - Здорово! - восхитилась девочка. - Покажи!       Она призвала с земли шишку и повесила её перед собой левитацией.       Гарри послушно нарезал шишку тонкими колечками.       - Не поняла! - воскликнула Гермиона. - Где движение пальцем?       - Этот палец не на руке. У девочек таких нет, - покраснел Гарри. Хорошо, что разговор происходил ночью - в темноте подруга смущения мальчика не заметила. - А движение им я выполняю мысленно.       - Очень любопытно! - воскликнула Гермиона. - Ты немедленно должен мне это продемонстрировать!       - Не думаю, что должен, - возразил Гарри. - Девочкам не положено видеть эти причиндалы.       - Боюсь, я не вполне готова разделить твою точку зрения, - возмутилась девочка. - Сам подумай! Ты вырастешь и станешь юношей. Я вырасту и стану девушкой. Тогда тебе придётся показывать своё секретное устройство мне, а я неизбежно его разгляжу. Это лишь дело времени. Если задуматься - без разницы, произойдёт это сегодня или пятью годами позднее. Так что не упрямься - показывай. И не надо стесняться - эти штуки имеются у всех пацанов, юношей и мужчин. Ничего уникального продемонстрировать ты не сможешь.       - Но так не принято! - воскликнул Поттер.       - Тебе что? Жалко показать мне какой-то отросток?! Обещаю, что ничего тебе не оторву и никому не расскажу, что ты мне это показывал. Не стоит меня бояться, - продолжила настаивать девочка. - А чтобы никто не увидел - спрячемся в сарай для мётел - вон он неподалеку.       Отвязаться от Гермионы не так-то просто. Пришлось укрываться в сарае, освещать этот сарай изнутри, накладывать на него согревающие чары, снимать штаны и, обнажив "нижнюю палочку", демонстрировать колдовство.        - Давай, Гарри, ещё одно "Репаро", - приободряла товарища Гермиона, наблюдая, как кончик пениса выписывает букву "си", добавляя в конце запятую. Как старые убогонькие школьные метлы приободряются и подтягиваются, и как увядает при этом "нижняя палочка".       - Принцип понятен, - заключила подруга, уловив закономерность. - Очень удобная палочка, но эффективна она во вполне определенных условиях, причем кратковременно. Думаю, придётся позаниматься изучением её свойств в плановом порядке и на регулярной основе.

***

      Войти в замок ребята смогли нескоро - дверь, ведущая со двора в холл, была заперта при отбое и не открывалась до самого утра.       Гриффиндорцы пытались проникнуть в здание верхом на метлах, но не смогли попасть даже на Астрономическую башню - ни в какую не долетали до площадки, на которой у них по ночам проходили уроки.       Зато удалось подрулить к башне Рэйвенкло. Через стекла гостиной было видно, что некоторые умники продолжают учиться, несмотря на поздний час. На стук в створку окно распахнула Пенни Кристалл.       - Гриффиндорцы! - воскликнула она. - На любой вкус, кроме одного-единственного, самого нужного.       - А который из нас, гриффиндорцев, самый нужный? - спросила Гермиона.       - Персиваль Уизли, разумеется. Его крыс пришел. Тот, что был без пальца, теперь остался без лапки.       Без пальца была Короста Рона, - возразила мисс Грейнджер, влетая в гостиную через окно.       - В прошлом году этот бедолага принадлежал Перси, и ему недоставало только одного пальчика, - возразила мисс Кристалл. - А сейчас владелец - Рональд. И теперь у животинки не хватает целой лапки. Но самого этого крыса я отлично помню. Он три года жил в кармане у Перси.       Пока девушки обсуждали грызуна, Гарри наложил на него "Петрификус Тоталус" и спрятал зверюшку в карман, отдавая себе отчёт в том, что это создание необходимо о многом расспросить.