10 головорезов и младенец

Лидер встал на излюбленный пьедестал и обвел взглядом присутствующих. - Итак, граждане алкоголики, убийцы, отщепенцы, кто хочет поработать? Заебанные жизнью наемники вяло пошевелились, но смолчали. Сасори и Дейдара шепотом вели спор о современном искусстве, друг другу объясняя на пальцах почему марионетки – говно и прошлый век, а глиняные фигурки занятие для дегенератов. Какузу на коленке подбивал квартальный отчет, а Хидан ему мешал, обзывал нудным старикашкой и клянчил деньги на новую полироль для косы. Итачи пристроился на плече Хошигаки и нагло дрых, а мечник в свою очередь отрешенно теребил кончик его хвоста, распушив его до состояния метелки. Тоби сидел будто лом проглотил, примерно сложив лапки на коленках, как ученик начальной школы. Зецу кем-то смачно чавкал в уголке и выглядел вполне довольным. Не было только Конан, но ей Пейн сам все потом расскажет. Кашлянув, чтобы хоть как-то привлечь всеобщее внимание, Лидер продолжил: - На сегодняшний день задания: Госпереворот в Стране Пончиков – два человека, диверсия в Стране Чудо-Травы – два человека, прием продовольствия – один человек… - Огласите весь список, пожалуйста! – вякнул с места Тоби. Лидер пошуршал свитком и принялся зачитывать. - Сопровождение каравана на острова. Ловля биджу на живца. Сбор шишек. Укладка в спячку мишек (в июле? Ну-ну.). Похищение с целью выкупа. Похищение с целью выеба (это еще что за херня? Кто вообще такое прислал?). – в зрительном зале послышались шепотки и смешки, готовые перерасти в неконтролируемый гогот. Лидер продолжил: - Шпионаж. Шиномонтаж. Обрушение карьера. Нападение на делегацию из Ветра. Сопровождение делегации из фетра (страна такая, что ли?). Сбор слив. Слив конкурентов. Международная конференция любителей в макраме. Проведение ярмарки для ветеранов первой мировой войны шиноби (еще живые остались?). – Пейн перевел дыхание. – Так, что там дальше… так-так, бордель «Красная орхидея»… Тут все притихли, навострили уши и на всякий случай вскинули руки, чтобы застолбить за собой задание от борделя. Даже Кисаме приподнял руку спящего Учихи. -… на сегодня наряд не прислал. По залу прокатился разочарованный вздох – наемники опустили руки и снова занялись своими делами. Пейн еще раз пересмотрел список и нашел приписку в конце «Лидер – хуй» выполненную корявым почерком джашиниста, понял, что список безнадежно испорчен и скатал его обратно. Преступник же сам себя сдал и особо не парился над этим. - А на винокурни есть? – подал голос Хидан. - На винокурни нет. На галеры есть. Брать будешь? – злобно оскалился Пейн. - Фу, так там же работать надо! – А теперь заслушаем начальника транспортного… эээ, тьфу бля! Главного бухгалтера. Под дружный стон непередаваемого восхищения в центр вышел Какузу и принялся зачитывать. Через пять минут спали все - ведь нет колыбельной лучше, чем финансовая отчетность. Когда бывший ниндзя водопада закончил, в зале стоял храп. Даже Пейн отрубился, хотя надо сказать, что выглядело это жутковато: тело стояло с открытыми глазами, запрокинутой головой и широко открытым ртом, из которого на подбородок набегала слюна. - Дилетанты, - прорычал Какузу и очень невежливо ткнул Лидера в печень. Тот встрепенулся и бодро зааплодировал, за что заработал уничижительный взгляд со стороны финансиста. Остальные, расслышав хлопки, тоже повскакивали с мест, отбивая бурные овации. Кто-то крикнул «браво» и «бис», но тут же был заткнут – жаждущих второй серии не находилось. Когда все успокоились и расселись по местам, Лидер утер рот и продолжил собрание. - И последний, но немаловажный, пункт сегодняшней повестки. Народ протер заспанные зенки и постарался изобразить внимание. Пауза затягивалась, отступники переговаривались, пытаясь угадать, что же начальник оставил «на сладкое». Томить их долго не стали. Пейн, присел на свой пьедестал и свесил ноги. - Что с ребенком делать будем, мужики? Ответа никто не знал. На самом-то деле в заботах о малышке все как-то дружно забыли, что собирались найти ее родителей, слупить вознаграждение и продолжать дальше со спокойной совестью морально разлагаться на задворках общества. В первую же неделю роли были распределены и каждый успел почувствовать себя в родителем хотя бы немного. Самый цимес их ждал ночью… *** День появления Кико-тян в Акацки.       21:10 - А чьи это у нас тут ручки? А чьи это ножки? А чьи щечки сладенькие? Съем тебя! Кико-тян хихикала от щекотки, болтала ручками и ножками в большом стальном корыте, которое ради нее приперли откуда-то из подвалов. Сасори утверждал, что эта посудина ему дорога как память и бесценный семейный артефакт, однако ему не поверили. В реликвиях обычно не хранят человечьи потроха после вскрытия. Корыто отмыли, продезинфицировали и приспособили под ванночку для ребенка. Кукольнику же приходилось только недовольно ворчать, глядя на свою собственность и приглашать Зецу на вскрытия в качестве утилизатора для биологических отходов. В кухне было жарко. На натянутой от стены до стены веревке сушились уныло поникшие пеленки. Больше это походило на капитуляцию Акацки. Все окна предусмотрительно закупорили, на две табуретки поставили ванночку, стол застелили одеялом и чистой пеленкой. Своего часа ждало мягкое махровое полотенце, перекинутое через мощное плечо туманника, в одной руке которого было детское мыло, в другой мягкая губка – прям ёкай Мойодо-Дыро. Учиха склонившись над корытом, сюсюкал и плескал на малютку теплой водой. Ему, как самому прошаренному доверили уход за младенцем, хотя по факту, он сам задавил Конан перечислением своих заслуг и регалий, званием старший брат тысячелетия и лучшая нянька всех времен и народов. Никто даже и пикнуть не посмел, когда Итачи после ужина выгнал с кухни Хидана и Дейдару вознамерившихся прибухнуть и поиграть в карты сначала на щелбаны, потом на раздевание. После четвертого литра они начинали играть на желания и в дебильные квесты оказывалась ввязана вся база, но не в этот раз. Учиху словно подменили. Он отобрал выпивку, надавал по шеям возмущенным картежникам и оккупировал кухню, царственно тыкая пальчиком и руководя взмыленным Кисаме: - Это ставь сюда, это клади туда, принеси то, унеси это… Кто же так делает?! Уйди чтобы глаза мои тебя не видели! Хошигаки злился, сопел, пыхтел, но молчал. Он даже не попытался загрызть Хидана в очередной раз назвавшего его подкаблучником, а только терпеливо сносил все капризы драгоценного Итачи-сана. - Я слышал, что с детьми не нужно сюсюкать, что они все понимают, если говорить с ними нормально. – Хошигаки переступил с ноги на ногу и с тоской посмотрел на табуретку. Присесть, что ли? Они уже полчаса плещутся. Мечник аккуратно подтянул к себе ближайший стул и только нацелился опуститься на него, как Учиха обернулся из-за плеча и изрек: - Не говори ерунды. В этом возрасте они ничего не понимают, только интонации улавливают. И сядь ты уже. Кисаме благодарно плюхнулся на задницу, продолжив смотреть за купанием маленького человека. Итачи действовал ловко и сноровисто, даже с учетом того, что давно не имел практики. Было легко представить его совсем юным, вот так же возящимся с мелким братишкой. Ему это удивительно шло, делало мягче и податливее. Сухой и суровый в обычной жизни и на войне, Итачи становился теплым и домашним, даже улыбался иначе, глядя, как крохотные ладошки хватают его пальцы и тянут в рот. Накупав малышку Кико, Учиха вынул девочку из воды и закутал в подставленное полотенце. Кисаме, который больше был не нужен, унес корыто. Дальше его помощь не требовалась: запеленать и накормить девочку Итачи может и сам.       21:50. Кисаме вышел из душа блаженно потягиваясь. Отмокнуть в горячей воде – настоящее блаженство, после хлопотного сумасшедшего дня. Даже голова трещать перестала. Хотелось поскорее завалиться к теплую постель к Итачи-сану, подтянуть сухощавую тушку себе под бок и выспаться. Другие же наемники тоже рассосались по комнатам, решив, что с них на сегодня хватит и полноценный сон в кои-то веки нужен даже им. Итачи уже лежал на кровати спиной к мечнику, только жилистое плечо торчало из-под одеяла. «Заебался за день. Спит.» - с грубоватой нежностью подумал Кисаме, повесил мокрое полотенце на дверь ванной комнаты, и забрался в постель со своей стороны. От Учихи приятно пахло травяным шампунем, чистотой и молоком. Мечник ткнулся в его темную макушку носом, осторожно подтянул парня к своей груди. Широкая мозолистая ладонь скользнула по теплому боку, подцепила резинку штанов и продолжила свой путь по бедру. - Кисаме, - не поднимая подушки от головы, прошептал парень, прижался крепким задом к мечнику и накрыл его ладонь своей, а потом убрал ее в сторону и строго закончил, - не сейчас. - Почему не сейчас? – мечник принял очередное попытку добраться до вожделенного тела, но схватил по лапе и только хмыкнул. Иногда у Итачи бывало игривое настроение, когда он начинал якобы ломаться, тогда секс случался грубым, яростным, но не сегодня. Что-то подсказывало Хошигаки, что сегодня ему не обломится и на полкарасика, и это что-то тихо заквакало из-под учиховской руки. Мужчина аж подскочил, свесился на другую сторону кровати через напарника и уставился на мордашку Кико. - Итачи-сан? – тихонько позвал он, кося темным глазом на бывшего ниндзя Конохи. – И как это понимать? Зачем вы ребенка сюда принесли? - Ей же надо где-то спать, - пожал плечом Итачи так просто, будто это все объясняло. - Но она же…. Детям со взрослыми не место! А если придавите ее во сне? – пытался воззвать он к голосу разума, но тот оказался глух. Уж Кисаме ли не знать, что Учиха любит раскинуться во сне, сложить руки-ноги на рядом спящего, перетягивать на себя одеяло или среди ночи проснувшись растолкать мечника ради секса. - Она весь матрас запрудит! – привел он последний довод. - Не запрудит. Я у Сасори клеёнку выпросил. - А чем ей корзина не подходит? – взбеленился туманник, но под строгим взглядом осекся и сбавил тон. - Всем, - веско подвел черту Учиха и устроился поудобнее. На этом разговор был окончен. Кисаме ничего не осталось, кроме как улечься, мрачно созерцая потолок. Не думал он, что все так обернется. Свет погасили. Настала тишина. Учиха с ребенком отрубились почти сразу, посапывая в два носа. Мечник же долго лежал на спине, прислушиваясь в тишине к ночным шорохам. За соседней стенкой приглушенно матерился Хидан, что-то бухало и падало, слышались восторженные вопли и по обрывкам фраз можно было заключить, что дуэт зомби развлекается во всю. То же самое он мог заключить и об остальных, за исключением Тоби (кто ему вообще даст?) и Зецу, но этому хорошо в компании с самим собой и едой. Хошигаки долго лежал и кусал губу, слушая неугомонных бессмертных любовничков, потом постучал кулаком в стену. Тише они быть не перестали, да и вообще вряд ли заметили. Мечник с завистью и тоской рыкнул и повернулся на бок.       02:27 Итачи (шипит змеей в ухо мечнику): Кисаме, Кисаме… Да проснись же ты. Кисаме (с трудом продирая глаза): Чего случилось, Итачи-сан? Напали? Зарплату подняли? Или Хидан наконец сдох? Итачи: Пеленку чистую принеси. И попить для Кико-тян. Кисаме (в сторону, тихо): Да блядь.       03:32 Кико (во всю глотку): Ааауууаууауааа! Итачи (лохматый, с нервно дергающимся глазом): Может она есть хочет? Кисаме (отдуваясь после исполнения зажигательного танца во славу Кико): Да не хочет она есть. И пить не хочет. Паразитка. Итачи (с тревогой за ребенка и вселенской усталостью): Уже полчаса орет. Может еще раз споешь ей. Кисаме: Фигушки. Сами пойте, Итачи-сан. Я уже пел, танцевал, стихи рассказывал – программу детского утренника выполнил, а она все заливается.

Дверь распахивается, в комнате появляется голый Хидан с косой наперевес. Тоже взъерошенный, весь в следах недавнего секса.

Хидан (перекрикивая ребенка): Да вы охренели тут совсем? Чего дитё мучаете?! Кико: Аууыыыааа! Кисаме и Итачи (скорбно): Кто кого еще мучает… Хидан (воинственно потрясая косой и причиндалами): А чего она у вас вопит тогда уже полчаса? Итачи: Не знаю! Кисаме: Прикройся, псих. Нечего тут перед детьми мудями размахивать! Хидан (переключаясь на мечника): А тебе завидно? У самого-то килька, вот и на чужое смотреть не можешь.

Кисаме и Хидан орут друг на друга, назревает драка. В комнате появляется Сасори в плаще на голое тело, Дейдара в пижамке в меленький сюрикенчик и Какузу. Они растаскивают мечника и язычника, и обступают Итачи с малюткой на руках.

Дейдара: Может у нее зубы режутся, мм? Когда зуб мудрости рос, так я не так орал ночами, ага. А уж когда на правой ладони пульпит нашелся… Сасори (авторитетно): Рановато еще для зубов. Хотя, дети нынче - акселераты сплошные, с пеленок при чем. Кико (всем своим видом подтверждая что она ранняя, громка и вообще чудо как хороша, но ее не ценят): Ааааууууауууы!

В рот Кико-тян Сасори все равно заглянул, признаков никаких не обнаружил. Температура тоже нормальная. Стал думать дальше. Девочка все не унималась, покраснела от натуги и охрипла. В комнате стало людно и шумно. Пришли даже Конан и Пейн, прискакал Тоби, появился из пола Зецу. Нукенины ее и уговаривали, и качали по очереди, и игрушками отвлекать пытались, нестройно спели «Спят усталые шиноби», снова попробовали покормить – все без толку. Кико, казалось, это все только раздражало. Она вопила во всю мощь, напрягшись всем маленьким тельцем и сжав кулаки. Потом внезапно успокоилась, закряхтела, замычала и звонко пукнула. После чего с явно довольным видом расслабилась и принялась зевать.

Хидан: И все? Кисаме и Итачи: Все… Сасори (с умным видом): Колика и кишечные газы. Пейн (сатанея, но шепотом): А раньше не мог сказать? Сасори (безразлично): Вы и не спрашивали. Дейдара: Раз все, то пошлите спать, Данна.

И диверсанты уходят. Следом уходят Какузу и Хидан. Джашинист все еще бормочет в полголоса «Один мелкий пук, а крику-то было…» Уходят Тоби и Зецу, последними уходят Пейн и Конан. Куноичи останавливается в дверях.

Конан ( обращаясь к Итачи): Давай она у меня остаток ночи поспит?

Итачи нехотя, больше под давлением взгляда Кисаме, передает ей малышку. Лидер и его подруга уходят, а Учиха и Хошигаке валятся на кровать и тут же заходятся богатырским храпом.

*** Снова на собрании. Каждый вспомнил историю недельной давности, вздрогнул, чертыхнулся, но ни один не сказал, что ребенка надо сдать в приют. Привыкли. - Так что будем делать с ребенком? – снова задал вопрос Лидер. – Так дальше продолжаться не может. - Эти еженощные переполохи мне уже надоели, – подал голос Кисаме. Пусть теперь Учиха хоть в Цукуёми его, хоть Аматерасу шарахает. - И постоянные ночевки то у одних, то у других, - поддержал Сасори. - Никакой личной жизни, - возбух Хидан, которому ребенка на ночь не давали из принципа. Мало ли чего нахватается от него. - Детская нужна, угу, - озвучил общую мысль Дейдара. - И радио-няня. Какузу в приступе скаредности заскрипел зубами, но возражать не стал.