10 головорезов и младенец

Ремонт - дело тонкое, нервное, требующее больших душевных сил, когда им заняты более одного человека, а уж если в этом участвует вся база - шум, гам, беготня словно на майском субботнике. Для детской выбрали комнату, равно удаленную от спален членов Акацки. Все равно в ней хранился всякий хлам, копившийся тут еще со дня постройки здания. Раньше комнату, не задумываясь, использовали как кладовку. За предыдущие сутки из комнаты вынесли: - пять разбитых марионеток, - двадцать комплектов драной одежды Хидана, - неполный скелет без пяти грудных позвонков, левой большой берцовой кости и нижней челюсти, - большой несгораемый шкаф с перекошенной дверцей, - три ящика тупых, в зазубринах кунаев, - десять связок пыльных свитков, - четыре сломанных стула, - одну проржавевшую железную кровать, - большой план здания со всеми подводками и коммуникациями, - чьи-то семейные трусы в ромашку (хозяин так и не признался), - пропавшую год назад швабру, - протухшую человеческую руку (забрал Зецу – доедать), - ящик просроченного печенья (Какузу вернул его на склад, несмотря на протесты), - четыре дохлых мумифицированных крысы, - жбан с неудачными прототипами ядов, - стопку эротических журналов (их тут же растащили по закромам), - сброшенную кожу Орочимару и каменный бюстик Хаширамы. Все ненужное выкинули, все нужное рассортировали и оставили, биологические отходы закопали за лесом в овраге, шкуру Орочимару набили тряпками и радостно сожгли на площадке перед зданием. Освободившееся помещение оказалось большим и просторным, за несгораемым шкафом обнаружилось большое окно - и комната сразу наполнилась светом. *** - Красить! – на кончиках пальцев Акасуны тускло блестели нити чакры, прикрепленные к банкам с краской, валикам и кистям. - Фактурная штукатурка, м! – подрывник гулко бухнул об пол два ведра с разведенной до нужной густоты глиной. - Обои! – высказалась Конан, чья кожа уже пошла сетью трещин, начиная распадаться на отдельные листки бумаги. Все трое столкнулись в коридоре и теперь сверлили друг друга взглядами. У каждого было свое видение дизайна комнаты для Кико и уступать конкурентам они не собирались. - Разойдись! – Тоби, пыхтя на бегу, волок разложенную стремянку, перекрыв ею все пространство от стены до стены. Он пронесся по коридору, сшибая с ног всех зазевавшихся. Сасори неловко взмахнул руками, выплескивая краски на всех и вся, Дейдара разлил штукатурку, Конан только и успела, что вжаться в стену – и то, ей лестницей чуть челюсть не свернули. Дейдара с досады кинул в Тоби глиняного паука, сложил печать и тут… бабахнуло! Оба деятеля искусства сидели на полу с ног до головы закопченые и такие красивые - с утра до ночи не налюбуешься. Конан повезло больше – только край плаща тлел да лицо забрызгало красной краской. - Ну, и где ты взял эту штукатурку? – с убийственной лаской поинтересовался Сасори, пытаясь уложить вставшие дыбом, чуть тлеющие волосы напарника. - Сам…ик… сделал, ага. Из глины, - глаза у террориста были что две голубые плошки. - Умница. Хозяюшка. А на кой хуй ты туда ручонками своими слюнявыми лазил?- свистящим шепотом приговаривал Сасори, с силой гладя несчастного по макушке, точно примерялся как бы ловчее ухватить того за голову и оторвать ее к чертям. - Данна, ну вы чего? - Дейдара вжимал голову в плечи и отползал, развозя цветную жижу еще больше по полу. - Сейчас узнаешь «чего», - прищурился кукольник и нащупал на полу валик на длинной ручке, намереваясь отходить им предприимчивого и экономного парня. Конан у стены победно улыбалась. - Все-таки обои! – она развернула каталог и показала коллегам образец. - В цветочек. Кукольник глянул на страницу, вырвал журнал из рук девушки, пролистал. - В бабочки, – из вредности воспротивился Акасуна, разворачивая к Конан свой вариант. - А мне эти нравятся, угу. На взрывы похоже, - ткнул грязным пальцем в каталог юный террорист, поддавшись любопытству. - Заткнись, Дейдара. Просто заткнись. – мрачно посоветовал Сасори, поднимаясь из лужи, и за шиворот потащил напарника отмываться. Из комнаты высунулся Какузу, осмотрел осыпавшуюся побелку коридора, заляпанные пол, стены, потолок, пятна копоти там, где куда не прилетела краска и изрек: - Премии в этом месяце не будет. И до конца года не будет. И зарплаты тоже. *** Хошигаки и Учиха зачищали стены от старой краски. - Тоби съеби отсюда с лестницей. - Куда ее поставить? - Тоби крутился за спиной мечника, то и дело тыкая металлической ножкой того под ребра. Откуда я знаю, куда ты ее денешь?! В задницу себе, - нервно дернул плечом голый по пояс, потный мечник, сколупывающий со стены шпателем старую краску. - Хотя стой, можешь вон там поставить. Да не там, а там. Вот же ты тупой. Сюда неси. Ставь. Блядь! Падла! Прямо на ногу! Руки у тебя из жопы. И голова. - Так куда ее ставить-то?! – уныло протянул Тоби, уворачиваясь от пинка и выбегая за дверь. Ну его, сами с Учихой разберутся с этой лестницей. Тоби посчитал свой долг исполненным и умотылял грабить холодильник. Итачи нехотя колупал уже минут пятнадцать одно место на стене. Большую часть уже ободрал Кисаме. Из пола «вырос» Зецу. Попробовал кусок старой покраски на зуб и сплюнул. - Помочь? - Пол нужно застелить, чтобы не уделать. Пленка нужна, - без энтузиазма ответил Учиха. Ему вообще сейчас хотелось затулиться куда-нибудь с чаем и печеньками, а не вкалывать как гастарбайтеру. Может Зецу припахать к обдиранию стен? Толку с него явно больше будет, чем от того же Тоби. - У нас только мешки для трупов, - моргнул двуединый. Он вовсе не понимал, к чему вся эта суета. Ему как существу самодостаточному койко-место было не нужно – растворился в любой поверхности и спи себе на здоровье, если уж так хочется. - Тащи сколько есть, - решился Итачи, тщетно прикидывая сколько нужно мешков, чтобы устелить весь пол. - Потом сдадите все мне, - тут же влез Какузу, который за любую крошку удавится. А уж тем более за такую нужную в хозяйстве вещь, как мешки. - И попробуйте только порвать хоть один. Итачи отвернулся и закатил глаза, Зецу же молча втянулся в пол. Время перевалилось за полдень, когда на базе радостно насвистывая появился Хидан. Его еще утром отправили в Аме, чтобы он нашел и купил для Кико-тян новую кроватку и кое-какую мебель. Судя по тому, что возвращался он налегке, хозяин единственной на всю округу столярной мастерской сбежал просить политического убежища в Стране Огня, едва завидев вальяжно расхаживающего по улице наемника. Тем не менее, вид у Хидана был чрезвычайно довольный. От него пахло выпивкой и барбекю, в рту торчала зубочистка, а весь его вид говорил о том, что выданные ему деньги он успешно потратил на себя любимого. - Вкалываете, сволочи? – с улыбкой заглянул он в комнату. – А че там такое в коридоре случилось? Выглядит, как бред сумасшедшего. Будто кто-то заблевал все вокруг, а потом решил это сжечь. - А это концептуальное искусство и полет дизайнерской мысли, - ответил Кисаме, который чуть не наебнулся на скользком полу, когда пошел отлить. - О, Джашин-сама! - Тебе не понять. – рассмеялся мечник. - Да куда уж мне, - весело оскалился жрец и нехотя перевел взгляд на Какузу, уже минут пять сопящего над его ухом. - Ну чего тебе, жадина? - Купил? – прохрипел финансист, готовый если что вцепиться напарнику в горло за то, что тот потратил сильно много. - Нет, не купил. Чего и следовало ожидать. Какузу даже не удивился, только кивнул сам себе и повернулся поднять со стула бухгалтерскую книгу. - Толку от тебя никакого. Впрочем, как всегда, - с видимым удовольствием произнес он. - Деньги возвращай. - Какие деньги? – удивленно воскликнул жрец. В воздухе запахло смертью. - Та-а-ак, - Какузу развернулся к нему всем телом и уставился на Хидана с прокурорским прищуром. – Я тебе денег дал? - Дал, - согласился джашинист. - За кроваткой послал? - Послал. - Кроватки не было? - Не было. - Деньги! - Какие деньги? Какузу ощутил, что у него под маской дрожит щека. Вечно этот беспечный идиот доводит его до белого каления. Итачи и Кисаме оторвались от работы и стали с интересом наблюдать. После третьего повторения Какузу уже орал, нависая над язычником. Кисаме, тихо хрюкал от смеха, уткнувшись в свое же плечо. Даже Учиха с интересом наблюдал за продолжением. - Спорим, он его не доведет, - хмыкнул Кисаме, аккуратно толкая Учиху в бок. - Этот кого хочешь доведет, - откликнулся Итачи. - Да ну… Старик должен был бы уже все его штучки знать. Итачи пожал плечами. - Он еще до Хидана терпением не отличался, а тут и вовсе сдерживаться не надо – все равно оживет. - Но все же. Спорим, что Какузу его сегодня не убьет? – мечник с зубастой улыбкой протянул ладонь напарнику. – На минет. - Ладно. Спорим, – хлопнул его по ладони нукенин Конохи. Забились, значит. Спор парочки зомби, между тем, выходил на десятый круг. Какузу уже не сдерживаясь орал, тесня язычника к стене. - Я тебе денег дал?! (Хидан кивнул.) За кроватью послал? (Еще раз кивнул.) Кровати не было? - Не было, - со вздохом искреннего раскаяния опуская голову, чтобы скрыть бесстыжие глаза, произнес он. - ДЕНЬГИ?! – раненым биджу взревел финансист. Казалось, его вот-вот от ярости разорвет. - Какие деньги? - жрец мигом вскинул кристально честное лицо. Несколько секунд они смотрели друг на друга: сама невинность с малиновыми зенками и налитые дурной кровью глаза древнего шиноби. Потом Какузу как-то странно всхлипнул, выдохнул и осел на табуретку, бессильно закрыв лицо руками. - Кузя, ну чего ты, а? – Хидан присел возле него на корточки, погладил по спине. – Не нервничай так, в твоем возрасте это вредно, давление скакать начинает. От нервов все болезни же. Перхоть там, подагра, простатит... Ну… - Уйди, изверг… - тяжело пробасил финансист. - Да ладно. Все же правильно, - ласково пропел Хидан, беря его голову руками и поворачивая к себе. - Смотри: ты денег мне дал? – дал; за кроваткой послал? – послал; кроватки не было? – не было. Деньги? – и протянул раскрытую ладонь. Итачи с Кисаме завороженно смотрели, как жадный финансист сам достает из-за пазухи пачку новеньких купюр, перехваченных банковской лентой, и отдает ее Хидану, а джашинист прячет ее в карман с довольной рожей. - Пошли, дорогой, я тебе чаю сделаю, - заботливо помогая встать еще не пришедшему в себя Какузу, Хидан потащил его на кухню. - Лучше саке. - Хорошо. - С лимоном. - Как скажешь, любимый. В спину им пялились охреневшие Учиха и Хошигаки. - А че, так можно было? – наконец выдавил Кисаме. - Только если ты бессмертный, - со вздохом произнес Учиха и принялся дальше колупать стенку. *** Нагато сидел на скамейке в тени здания. На руках мужчина держал запеленатую по всем правилам Кико. Ребенок мирно спал, посапывая во сне курносым носиком-кнопкой, лидер Акацуки расслаблялся, пока остальные вкалывали на общественно полезных работах, таская строительный и прочий мусор. Рядом присела Конан. Девушка молчала и улыбалась чему-то своему. Она заглянула в сверток, поправила уголок пеленки, закрывая лицо девочки от солнца. Лето было в разгаре, небо чистое, легкий ветерок колыхал кроны деревьев. Их жизнь менялась семимильными шагами с появлением этой крохи, к добру или к худу – пока никто не знал. Нагато удобнее перехватил ребенка и накрыл ладонь Конан своей. Куноичи подумала и придвинулась поближе. - Яхико точно был бы рад, что мы ее оставили, - спустя какое-то время сказала она. Нагато согласно кивнул, тихонько покачивая Кико-тян на руках. В безоблачном небе умиротворенно щебетали птицы, порхали бабочки. Из окна второго этажа вылетело тело и шмякнулось на землю перед входом, сверху змеистым серпантином опадали выпущенные из живота кишки. Хидан снова был мертв. Остекленевшие малиновые глаза уставились под ноги Нагато и Конан, голова была неестественно вывернута, из правой руки торчал желтый обломок кости. - Опять они за свое, - утирая кровь с лица, устало произнес Лидер и встал со скамейки. – Пойдем прогуляемся вдоль леса. У нас есть немного времени до кормления. Они поднялись и направились к воротам. Кисаме и Итачи, только что оттащившие к контейнеру очередной мешок строительного мусора, глянули на труп джашиниста без особого интереса. Все давно привыкли к «нежностям» зомби. Выкинув мусор, Итачи отряхнул ладони о штаны. - Ты проспорил, Кисаме. *** В свете закатного солнышка оживший Хидан, пошатываясь, поднялся в кровавой луже. Потер сломанную недавно шею, покрутил головой и посмотрел в окно, из которого он несколькими часами ранее вылетел. - Ну, и хуй с тобой, - сплюнул он в сторону. – Жмот! На диване переночую.