Месть

Платформа 9¾ гудела, как улей: дети носились между вагонами, родители давали последние наставления, совы в клетках недовольно ухали, а коты лениво поглядывали на суету с верхних полок чемоданов. Клубы пара от «Хогвартс‑экспресса» окутывали фигуры провожающих, создавая ощущение волшебной дымки, сквозь которую мерцали разноцветные искры заклинаний — кто‑то проверял защитные чары на сундуках, кто‑то накладывал водоотталкивающие на мантии. Воздух был пропитан смесью запахов: горячего шоколада из тележки торговца, кожи старых чемоданов, свежей краски на вагонах поезда и едва уловимого аромата волшебных трав — видимо, кто‑то из родителей положил в багаж ребёнка защитные амулеты. Малфои прибыли заранее — Люциус, как всегда, предпочитал контролировать ситуацию, а Нарцисса хотела убедиться, что дети взяли всё необходимое. Они стояли чуть в стороне от основной толпы, возле массивной колонны с выгравированным номером «9¾». Чемоданы из тёмного дуба с монограммой «М» в серебряной оправе стояли у ног, а Крисс, ручная кобра Гермионы, мирно дремала в специальной переноске из полированного дерева с зачарованными стёклами — сквозь них было видно, но нельзя было достать рептилию. Вокруг кипела жизнь: группа девочек в одинаковых мантиях хихикала, разглядывая новую палочку одной из них — та светилась мягким голубым светом; мальчик в очках пытался удержать вырывающегося хорька, которого, судя по всему, собирался взять в качестве питомца; два отца спорили о преимуществах разных производителей мётел, размахивая журналами; мать утешала плачущую дочку, уверяя, что сова будет присылать письма каждый день. Люциус Малфой стоял прямо, как статуя, в безупречном чёрном пальто с серебряной застёжкой. Его трость с набалдашником в виде змеиной головы покоилась на плече, а серые глаза внимательно следили за происходящим — он отмечал прибытие других влиятельных семей, оценивал наряды, запоминал детали. Нарцисса, в элегантной мантии цвета слоновой кости и с жемчужной заколкой в волосах, выглядела как воплощение аристократической грации. Она то и дело поправляла воротник мантии Драко или проверяла, хорошо ли закреплена переноска с Крисс. — Драко, держи осанку, — тихо напомнила Нарцисса, поправляя воротник мантии сына. — Ты Малфой. Даже здесь, среди толпы, ты должен выглядеть достойно. — Да, мама, — Драко выпрямился, но в глазах плясали озорные искорки. Он с любопытством разглядывал других детей, особенно тех, кто уже демонстрировал простые заклинания — один мальчик заставлял свой чемодан парить в воздухе, другая девочка превращала конфетные фантики в бабочек. — Гермиона, милая, — Люциус повернулся к девочке, — если ты попадёшь на Слизерин, это будет очень почётно. Но главная задача — сдружись с Мальчиком‑Которым‑Выжил. Это наш приоритет. — Конечно, папа, — Гермиона кивнула с серьёзностью, не свойственной её возрасту. — Я очень хочу на Слизерин. Я наследница этого факультета, и я не подведу вас. — Милая, — Нарцисса подошла ближе и вложила в руку племянницы небольшое зачарованное зеркало в серебряной оправе, украшенной гравировкой в виде переплетённых змей. — При помощи него вы сможете связаться с нами в любой момент. Просто скажи: «Малфой‑Мэнор», и мы услышим тебя. И помни: факультет — не помеха. Гарри Поттер — наша цель. Используй всё, чему мы тебя учили. Гермиона сжала зеркало в ладони, чувствуя тепло металла и едва уловимую пульсацию чар. Она незаметно сжала руку Драко — тот в ответ подмигнул ей, давая понять, что они в этом вместе. В этот момент мимо прошла группа старшекурсников в слизеринских галстуках — они громко обсуждали предстоящий матч по квиддичу и бросали высокомерные взгляды на первокурсников. Один из них, высокий парень с бледным лицом, кивнул Люциусу: — Лорд Малфой. — Мистер Нотт, — Люциус слегка склонил голову в ответ. — Передайте отцу мои наилучшие пожелания. Парень кивнул и двинулся дальше, а Драко с восхищением посмотрел ему вслед: — Вот бы и мне так — чтобы со мной уже в первом классе так здоровались! — Всему своё время, — улыбнулась Нарцисса. — Главное — веди себя достойно, и уважение придёт само. — Поезд отправляется через 5 минут! — объявил машинист, и по платформе прокатилась волна суеты. Родители начали торопливо обнимать детей, давать последние наставления, проверять карманы на наличие носовых платков и волшебных монет. Люциус и Нарцисса обняли детей — коротко, но крепко. — Пиши каждую неделю, — напомнила Нарцисса, погладив Гермиону по голове. — И не забывай про хорошие манеры. — И не ввязывайся в неприятности без причины, — добавил Люциус с намёком, глядя на Драко. — Но если придётся — будь готов постоять за себя и за свою семью. Гермиона и Драко улыбнулись, подхватили чемоданы (Драко с лёгкостью поднял свой, а Гермиона на мгновение замерла, оценивая вес, но потом с помощью незаметного заклинания облегчила ношу) и весело зашагали к вагону, ища свободное купе. По пути они миновали тележку с угощениями — там пахло свежими пирожками с мясом, шоколадными конфетами и горячим какао. Драко на мгновение остановился, сглотнув, но Гермиона потянула его дальше: — Успеем ещё наесться сладостей. Сначала — дело. — Как скажешь, сестра, — усмехнулся Драко, и они вошли в вагон «Хогвартс‑экспресса», оставляя позади платформу, полную прощаний, слёз и надежд. Гермиона и Драко вошли в вагон «Хогвартс‑экспресса», оставив позади платформу, полную прощаний, слёз и надежд. Вагон встретил их приглушённым светом настенных светильников в виде волшебных фонариков и мягким скрипом деревянных панелей. По коридору уже сновали дети — кто‑то искал свободное купе, кто‑то знакомился с попутчиками, а пара мальчишек запускала бумажные самолётики с заклинанием левитации. — Смотри, — Драко ткнул пальцем в окно, — родители всё ещё стоят там. Гермиона обернулась. Люциус и Нарцисса действительно не спешили уходить. Отец слегка кивнул им, а мать подняла руку в прощальном жесте — её губы беззвучно произнесли: «Удачи». Гермиона незаметно коснулась зачарованного зеркала в кармане мантии, словно это был талисман, и улыбнулась в ответ. Ребята двинулись по коридору, таща за собой тяжёлые чемоданы. Драко, не удержавшись, прошептал заклинание, и его сундук послушно покатился следом, едва касаясь пола. Гермиона хмыкнула: — Ты же обещал не колдовать до школы. — Это не колдовство, а экономия сил, — парировал Драко. — К тому же, кто нас тут увидит? Они заглядывали в окна купе: в одном компания девочек обсуждала новые мантии, в другом двое мальчиков спорили, кто из них первым поймает снитч на тренировке по квиддичу. Наконец, в конце вагона они заметили одинокого мальчика у окна. Он смотрел на проплывающие мимо поля, но, услышав шаги, обернулся. — Можно? — вежливо спросила Гермиона, стараясь держаться так, как учила Нарцисса: прямо, с лёгким наклоном головы, но без высокомерия. — Конечно, проходите, — ответил мальчик и улыбнулся — открыто и дружелюбно. Его зелёные глаза блеснули за стёклами круглых очков, а на лбу, чуть выше бровей, виднелся шрам в виде молнии. — Я Гермиона Грейнджер, — она сделала небольшой книксен, как и подобает аристократке. — Очень приятно. Я Гарри Поттер. — А я Драко Малфой, — он протянул руку, которую Гарри с удовольствием пожал. Ребята расположились: Гермиона села у окна, Драко напротив, а Гарри — рядом с ним. Чемоданы подняли на багажные полки, Крисс устроилась в переноске рядом с Гермионой. — Никогда не думал, что поеду в Хогвартс вот так, — признался Гарри. — До одиннадцати лет я даже не знал, что я волшебник. — Что, правда? — удивился Драко. — И где же ты жил? — У дяди и тёти. Они… не очень любят магию. — О, понимаю, — кивнул Драко. — У нас в семье все волшебники, сколько себя помню. Но я рад, что ты теперь с нами. В этот момент дверь купе слегка приоткрылась, и в щель просунулась голова рыжеволосого мальчика. Увидев Драко, он замер, потом решительно распахнул дверь и вошёл. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — спросил он с явным недоумением. — Тебя никто не спрашивал, Уизли, — ехидно отозвался Драко, губы которого изогнулись в усмешке. — Вы что, знакомы? — вымолвил Гарри, который явно находился в шоке. — Да, наши отцы вместе работают в Министерстве, — пояснил Драко, чуть приподняв подбородок. — Только у моего должность намного выше, чем у этих предателей крови. — А кто такие «предатели крови»? — спросил Поттер, нахмурившись. Гермиона решила вмешаться — мягко, но уверенно: — Понимаешь, Гарри, в Англии всего 28 чистокровных семей. Уизли входят в их число, но они считаются «предателями крови», потому что не скрывают родства с маглами и даже дружат с ними. Мой крестный говорит, что это подрывает устои магического общества. — Ясно, — отозвался Мальчик‑Который‑Выжил и повернулся к явно разозлённому рыжику. — Как тебя зовут? — Рон Уизли, — буркнул тот, но всё же сел рядом с Гарри, бросив взгляд на Крисс. — У тебя змея? Настоящая? — Да, это Крисс, — улыбнулась Гермиона. — Она ручная. Хочешь погладить? Рон заколебался, но любопытство победило. Он осторожно протянул руку, и Гермиона позволила ему коснуться гладкой чешуи. — Круто, — выдохнул Рон. — У нас дома только старая крыса. — Зато она, наверное, очень верная, — заметила Гермиона. Драко хмыкнул, но ничего не сказал — даже он понимал, что сейчас лучше не дразнить нового знакомого. Тем временем разговор плавно перешёл на другие темы: ребята обсуждали, какие предметы будут изучать, гадали, кто станет лучшим ловцом в квиддиче, и даже поспорили, какой вкус у «Шоколадных лягушек» самый вкусный (Драко настаивал на мятном, Рон — на апельсиновом, а Гарри и Гермиона сошлись на классическом шоколадном). — Кстати, а что будет, если Шляпа не сможет решить, куда нас отправить? — вдруг спросил Гарри. — Тогда она даст нам испытание, — серьёзно ответила Гермиона. — Так было с моей тётей. Ей пришлось выбрать между Слизерином и Рейвенкло, и Шляпа попросила её решить логическую загадку. — Звучит страшно, — поежился Рон. — Не бойся, — подмигнул Драко. — Мы будем рядом. Гарри улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал, что у него появляются настоящие друзья. Внезапно по вагону прокатился голос машиниста: — Поезд подойдёт к Хогсмиду через 30 минут. Просьба всех надеть свою форму. — Ну что, пора переодеваться, — сказала Гермиона, доставая мантию. — И, кажется, я знаю, что мы сделаем первым делом в Хогвартсе… — Что? — хором спросили Гарри и Рон. — Пойдём в библиотеку, — торжественно объявила она. Все трое расхохотались, а Драко, вытирая слёзы от смеха, добавил: — Только после того, как проверим, правда ли в «Сладком королевстве» такие хорошие шоколадные конфеты, как говорят. Поезд мчался вперёд, унося четверых ребят навстречу новым приключениям, а в кармане Гермионы тихо мерцало зачарованное зеркало — напоминание о доме и о том, что за ними всегда кто‑то наблюдает. За окном уже виднелись очертания замка Хогвартс — его башни пронзали вечернее небо, а окна мерцали тёплым светом. Гарри прижался лбом к стеклу, затаив дыхание. Он не знал, что его ждёт, но впервые в жизни чувствовал, что наконец‑то оказался там, где должен быть. Оставшееся время ребята ехали молча. Гермиона лежала на груди Драко, а он нежно перебирал её каштановые волосы, иногда заправляя выбившуюся прядь за ухо. Гарри, сидя у окна, зачарованно смотрел на мелькающие пейзажи: густые леса, покрытые туманом, старинные каменные мосты, деревни с красными крышами — всё это казалось ему невероятно волшебным. Рон, устроившись напротив, уже доедал четвёртую порцию шоколадных конфет из тележки, время от времени предлагая угощение остальным. — Берите, тут ещё полно, — бормотал он с набитым ртом, протягивая коробку. — Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, — улыбнулась Гермиона. — Иначе к моменту распределения буду слишком сонной. — А я не против, — Драко взял одну конфету и подмигнул Рону. — В конце концов, сахар помогает думать. Гарри рассмеялся: — Тогда нам с Роном точно нужно съесть побольше — вдруг Шляпа это учтёт? В этот момент поезд замедлил ход, и по вагонам прокатился голос машиниста: — Поезд прибыл! Все пассажиры, пожалуйста, покиньте вагоны! С улицы послышался зычный голос: — Первокурсники! Подойдите сюда, не отставайте! Драко взял Гермиону за руку, и они вышли на перрон, сопровождаемые пристальным взглядом Рона. Гарри, заметив это, слегка толкнул друга локтем: — Ты чего так смотришь? Они же брат и сестра. — Да я не… просто задумался, — пробормотал Рон, краснея. — Выстройтесь парами и идите за мной! — громко произнёс полувеликан Хагрид, возвышаясь над толпой первокурсников. Его бородатая улыбка и добрые глаза сразу внушали доверие. — Не теряйтесь, держитесь вместе! Все начали озираться по сторонам, и вскоре перед ними открылся величественный вид: на высоком холме, окутанный лёгкой дымкой, возвышался замок Хогвартс. Его башни пронзали вечернее небо, окна мерцали тёплым светом, а над зубчатыми стенами кружили стаи сов. Перед замком раскинулось Чёрное озеро, отражающее первые звёзды. — Садитесь в лодки по четыре человека, не больше! — распорядился Хагрид, указывая на ряд небольших деревянных лодок у берега. Гарри, Гермиона, Драко и Рон оказались в одной лодке. Пока они отплывали от берега, Рон что‑то шептал Гарри — скорее всего, делился последними новостями о квиддиче, — а Драко прижимал к себе Гермиону, защищая её от прохладного вечернего ветра. — Миона, — тихо произнёс Малфой, — тот замок вживую ещё лучше, чем на фото. — Правда, Драко, — девочка ещё сильнее прижалась к блондину, не отрывая взгляда от замка. — Он словно из сказки… Лодки плавно скользили по тёмной воде, а огни замка становились всё ближе. Гарри затаил дыхание — впервые в жизни он чувствовал себя частью чего‑то по‑настоящему волшебного. Через несколько минут раздался голос Хагрида: — Можете выходить из своих лодок! Осторожно, тут скользко! Драко, как истинный джентльмен, подал руку своей сестрёнке. Рон и Гарри переглянулись — первый с лёгким удивлением, второй с одобрением. — Видишь, — шепнул Гарри другу, — он её действительно любит. — Ну да, — кивнул Рон. — Хотя всё равно он Малфой… — А ты Уизли, — усмехнулся Драко, услышав последнюю фразу. — И что с того? — Ничего, — буркнул Рон, но уже без прежней враждебности. Вот новые ученики впервые поднимались по древней каменной лестнице, ведущей в Большой Зал. Ступени были вытерты сотнями ног за века, но всё ещё крепки. По бокам висели гобелены с изображением основателей Хогвартса, а факелы отбрасывали танцующие тени на стены. У входа их встретила профессор МакГонагалл. Высокий пучок, очки‑половинки, остроконечная шляпа и строгое выражение лица сразу говорили: на её уроках будет нелегко. Но в глазах профессора мелькнула едва заметная улыбка, когда она увидела восхищённые лица первокурсников. — Профессор МакГонагалл, все первокурсники доставлены, — отчитался Хагрид, слегка поклонившись. — Отлично, Рубеус, спасибо, — кивнула профессор. — Итак, ребята, добро пожаловать в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс! Сейчас вы пройдёте отбор на один из четырёх факультетов: Гриффиндор, Слизерин, Пуффендуй и Когтевран. Прошу всех пройти за мной. Она повела их через массивные дубовые двери в Большой Зал. Тотчас же все ахнули: потолок, заколдованный так, чтобы отражать небо, был усыпан звёздами, сотни свечей парили в воздухе без опоры, а столы факультетов уже были накрыты для пира. Профессор МакГонагалл остановилась у старого деревянного табурета, на котором лежала потрёпанная остроконечная шляпа. — Это Распределяющая Шляпа, — произнесла Минерва. — Давайте дадим ей слово. Шляпа зашевелилась, затем слегка приподнялась, будто прислушиваясь, и издала тихий скрежет. Затем она начала свою песню — глубоким, мелодичным голосом, который заполнил весь зал: Может быть, я не красива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждёт Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй — ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш за стол — Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надёжные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой! Песня закончилась, и зал взорвался аплодисментами. Шляпа слегка поклонилась, насколько это было возможно для шляпы, и затихла, ожидая первого кандидата. — Сейчас пройдёт распределение, — произнесла профессор МакГонагалл, строго оглядывая первокурсников. — Тот, чьё имя я назову, сядет на стул и наденет шляпу. Итак, начнём. Все приготовились. В Большом Зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом старшекурсников и потрескиванием свечей. — Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом спотыкаясь подошла к трёхногому табурету. Её руки слегка дрожали, когда она надевала шляпу — та опустилась так низко, что закрыла не только лоб, но и глаза Ханны. Несколько долгих секунд — и: — ПУФФЕНДУЙ! — выкрикнула шляпа. За крайним правым столом раздались громкие аплодисменты и радостные возгласы. Ханна, облегчённо выдохнув, сняла шляпу и поспешила к своему факультету. Там её тут же окружили старшекурсники, похлопывая по плечу и приветствуя. — Боунс, Сьюзен! — произнесла профессор МакГонаглл. — ПУФФЕНДУЙ! — снова выкрикнула шляпа, и Сьюзен, улыбнувшись, прошла к своему столу и села рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева. Терри, проходя к своему месту, успел пожать руку нескольким новым однокурсникам и обменяться с ними парой слов. Мэнди Броклхерст тоже отправилась к Когтеврану, а Лаванда Браун стала первой на Гриффиндоре. Крайний слева стол взорвался от аплодисментов — гриффиндорцы хлопали особенно громко, приветствуя новую сокурсницу. — Финч‑Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! — Грейнджер, Гермиона! Гермиона сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Она расправила плечи и уверенным шагом подошла к табурету. Драко и Гарри неотрывно следили за ней — в глазах обоих читалось волнение. Рон же лишь с презрением смотрел на девочку, скрестив руки на груди. Гермиона села и надела шляпу. Та опустилась на её голову, почти закрывая уши. «Давно я к Слизеринам в голову не заглядывала», — пронеслось в мыслях у Гермионы. «Тебе все факультеты будут рады, — прошелестел в её сознании голос шляпы. — Трудолюбива ты, и умна, храбра. Выбирай». «Слизерин», — мысленно произнесла Гермиона, сжимая кулаки под мантией. — СЛИЗЕРИН! — шляпа выкрикнула в тот же момент. Северус Снегг, сидящий за профессорским столом, едва заметно одобрительно кивнул девочке. Центральный стол, за которым все сидели в зелёно‑серебряных галстуках, взорвался от аплодисментов. Драко радостно захлопал, а Гарри улыбнулся, показав большие пальцы. — Малфой, Драко! Драко, горделиво выпрямившись, подошёл к табурету. Он едва успел надеть шляпу, как та выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! Блондин подбежал к своей сестрёнке и крепко обнял её. — Я знал, что мы будем вместе! — прошептал он. — Поттер, Гарри! В зале мгновенно повисла тишина. — Она сказала «Поттер»? — послышался шёпот с Гриффиндора. — Тот самый? — подхватили с Когтеврана. — Мальчик‑Который‑Выжил? Гарри, стараясь не показывать волнения, подошёл к табурету и сел. Он надел шляпу, и та почти сразу: — СЛИЗЕРИН! Стол змеек взорвался от аплодисментов и восторженных криков. Слизеринцы хлопали, свистели и даже топали ногами — у них теперь будет учиться сам Гарри Поттер! Мальчик, сняв шляпу, поспешил сесть рядом со своими новыми друзьями. Драко хлопнул его по плечу: — Отлично, Гарри! Теперь мы все вместе! Профессор МакГонагалл продолжила распределение. Ещё десять человек были зачислены на разные факультеты, но больше всех — на Гриффиндор. — Уизли, Рональд! — произнесла профессор МакГонагалл. Рон, нервно сглотнув, подошёл к шляпе. Он бросил взгляд на Гарри, Драко и Гермиону, сидящих за слизеринским столом, и тяжело вздохнул. Его руки слегка дрожали, а веснушчатое лицо покраснело от напряжения. — Уизли значит, — задумчиво сказала шляпа. — Все из вас на Гриффиндоре, но ты рвёшься на Слизерин, за друзьями. — Но я… — начал было Рон. — СЛИЗЕРИН! — выкрикнула распределяющая шляпа. В зале повисла короткая пауза — словно весь Большой Зал замер на мгновение. Затем раздались редкие аплодисменты слизеринцев, смешанные с удивлёнными возгласами с других столов. Рон застыл на мгновение, а затем поспешил к слизеринскому столу. Он сразу увидел удивлённые взгляды своих старших братьев с Гриффиндора — Фред и Джордж переглянулись, а Перси нахмурился и что‑то шепнул близнецам. Драко, до этого радостно улыбавшийся, резко помрачнел. Он крепче прижал к себе Гермиону и зашептал ей на ухо так, чтобы Рон не услышал: — Ты видела? Этот рыжий всё‑таки пролез к нам. Как будто нам мало проблем! Гермиона слегка сжала руку Драко в успокаивающем жесте и тихо ответила, сохраняя ровный тон: — Драко, давай не будем делать поспешных выводов. Рон — просто мальчик, который хочет быть с друзьями. Мы не должны отталкивать его из‑за фамилии. — Фамилии — это не просто буквы, — прошипел Драко, не отрывая взгляда от приближающегося Рона. — Семья Уизли открыто презирает традиции! Его отец дружит с маглами, выставляет это напоказ… — Я понимаю твои чувства, — мягко перебила его Гермиона. — И я тоже выросла с уважением к нашим устоям. Но разве Слизерин — это только про родословную? Разве он не про хитрость, умение добиваться цели, про расчёт? Может, Рон сможет научиться этому. Внутри Гермиона, конечно, разделяла опасения Драко. В глубине души она прекрасно понимала его позицию: Уизли действительно считались «предателями крови», их поведение бросало тень на репутацию чистокровных семей. Но она считала, что проявлять открытую враждебность — не лучший способ показать силу. Рональд плюхнулся рядом с Гарри. Тот дружелюбно улыбнулся: — Добро пожаловать, Рон. Теперь мы все в одном факультете! — Да, — пробормотал Рон, всё ещё чувствуя на себе взгляды братьев. — Надеюсь, это не ошибка… Драко демонстративно отодвинулся от Рона, скрестив руки на груди. Гермиона решила вмешаться — дипломатично, но твёрдо: — Рон, — обратилась она к рыжему мальчику, — мы рады, что ты с нами. Но ты должен понимать: Слизерин — это не Гриффиндор. Здесь ценят не только храбрость, но и осторожность, расчётливость, умение просчитывать шаги. — Я… я постараюсь, — неуверенно кивнул Рон. — И ещё кое‑что, — добавила Гермиона, чуть понизив голос. — Если хочешь заслужить уважение здесь, тебе придётся научиться держать язык за зубами. Никаких громких заявлений, никаких опрометчивых поступков. Понял? — Да, — Рон сглотнул, но кивнул. — Я всё понял. Гарри, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся: — Думаю, мы сможем помочь Рону освоиться. Верно, Драко? Драко помолчал, потом неохотно кивнул: — Ладно. Но если он начнёт позорить факультет… — Мы разберёмся, — быстро вставила Гермиона. — Но сначала — дадим ему шанс. Драко вздохнул и слегка расслабил позу: — Хорошо. Но только из‑за тебя, Миона. — Спасибо, — она благодарно сжала его руку. Тем временем Дамблдор поднялся со своего места. Его длинная серебристая борода сверкала в свете свечей, а глаза за очками‑половинки поблескивали. — Хммм… — громко прокашлялся Дамблдор. — Прежде чем начать семестр, я бы хотел сказать ещё несколько слов… Пир начался, и Большой Зал наполнился гулом разговоров, смехом и звоном посуды. Гермиона незаметно бросила взгляд на Рона — тот с аппетитом ел пирог, оживлённо что‑то обсуждая с Гарри. Она улыбнулась уголком губ, но в глубине души твёрдо решила: она будет внимательно следить за новым соседом по факультету. Если Рон не оправдает доверия — она первая напомнит ему о правилах Слизерина. Гарри, Драко, Гермиона и Рон переглянулись. — Ну что, — улыбнулся Гарри, беря тарелку, — начнём наш первый ужин в Хогвартсе? — И наш первый ужин как слизеринцы, — добавил Драко, но на этот раз в его голосе уже не было прежней враждебности. — Надеюсь, здесь вкусно кормят, — хмыкнул Рон, протягивая руку к пирогу. — О, ещё как, — рассмеялась Гермиона. — Но сначала — попробуй эти тарталетки. Они просто волшебные! Рон взял тарталетку, откусил и восхищённо закивал. Драко, наблюдая за ним, неожиданно усмехнулся: — Ладно, Уизли. Посмотрим, что из тебя получится. — Постараюсь не разочаровать, — серьёзно ответил Рон. Гермиона незаметно улыбнулась. Она знала: если Рон действительно захочет измениться, она поможет ему. Но если он предаст их доверие — она будет первой, кто напомнит ему, что в Слизерине ценят верность и расчёт, а не импульсивность и фамильную славу. Начался пир. Столы трещали от огромного количества еды: дымящиеся ростбифы, золотистые картофелины, горы свежих салатов, ароматные пироги, фруктовые тарталетки и множество других блюд. Напитки переливались всеми оттенками — от рубинового до янтарного. Все ребята с энтузиазмом приступили к трапезе. Гарри с восхищением накладывал себе всего понемногу, Драко выбирал самые изысканные блюда с аристократической разборчивостью, Гермиона ела аккуратно, соблюдая все правила этикета, которым её учили с детства. Рон же, не сдерживаясь, накладывал еду горками, время от времени бросая виноватые взгляды на своих новых друзей. — Ты ешь, как будто неделю не видел еды, — негромко заметил Драко, приподняв бровь. — Извини, — пробормотал Рон, слегка покраснев. — Просто дома у нас… ну, нас семеро детей, приходится успевать первым. Гермиона мягко коснулась его руки: — Ничего страшного, Рон. Просто постарайся есть медленнее и пользоваться приборами правильно. Смотри, вот так… — она продемонстрировала, как держать нож и вилку. Гарри, наблюдавший за этой сценой, незаметно повторил движения Гермионы. Он старался во всём подражать своим новым друзьям — их манерам, осанке, даже интонациям. Буквально через полчаса, наевшиеся ученики начали собираться. Старосты факультетов готовились вести первокурсников в гостиные. Слизеринцы отправлялись под руководством Грэйс Уильямс — высокой девушки с холодной красотой и безупречной осанкой. — Следуйте за мной, — властно произнесла она, и первокурсники послушно двинулись за ней. Подземелья школы оказались достаточно глубокими и холодными. В них и находилась гостиная Слизерина — мрачная, но величественная комната с зелёными факелами, каменными стенами и сводчатым потолком. Здесь же проходили уроки зельеварения, а неподалёку располагались покои Северуса Снегга. По пути Грэйс кратко рассказывала о традициях факультета: — Слизерин ценит хитрость, амбициозность и умение добиваться целей. Здесь нет места импульсивным поступкам. Помните об этом. Когда они вошли в гостиную, их ждал сюрприз — Кровавый Барон, призрак факультета. Он предстал перед ними во всей красе: в старинной шляпе и величественном костюме, с аристократичными манерами, которыми владели все, кто рос в чистокровных семьях. — Добро пожаловать в Слизерин, — произнёс он глухим голосом. — Помните: честь факультета — превыше всего. Рон невольно вздрогнул, а Драко едва заметно усмехнулся. Гермиона же склонила голову в уважительном поклоне — так её учили вести себя с призраками древних родов. Внутри Гермиона и Драко разделяли мнение о том, что семья Уизли, хоть и входила в список священных 28, на аристократов не походила совсем. Неряшливый вид, простая внешность, отсутствие этикета — всё это не воспринималось в высшем обществе, в котором воспитывались они. Воспоминания о воспитании всплывали в их сознании: личные домовики, выполнявшие любую просьбу; огромный особняк с библиотекой, где каждая книга имела вековую историю; уроки этикета с лучшими наставниками; чаепития с аристократами, где каждое движение имело значение. А Нора, место проживания Уизли, на приличный дом была совсем не похожа — тесная, захламлённая, полная суеты. Рон оглядывал гостиную Слизерина, и в его голове вихрем проносились мысли: «Нора… Как же она отличается от этого места. У нас всё такое… простое. Кухня, где вечно что‑то кипит, шипит и дымится. Полки, заваленные старыми книгами и склянками с зельями. Стены увешаны семейными фотографиями — все шевелятся, подмигивают, машут руками. В гостиной у нас старый диван, который уже не помнит, какого он цвета, кресла с дырками от случайных заклинаний, камин, из которого иногда выпрыгивают угли. На стенах — плакаты с командами по квиддичу, старые метлы в углу, а на подоконнике — коллекция волшебных шахматных фигур, которые вечно убегают. А здесь… Всё такое… правильное. Каменные стены, гладкие, без единой царапины. Факелы, горящие ровным зелёным светом. Мебель строгих форм, без лишних украшений. Даже воздух кажется другим — холодным, тяжёлым, наполненным древней магией. И эти правила… Этикет, манеры, «не делай так, не говори эдак». В Норе мы просто… живём. Смеёмся, шумим, толкаемся, помогаем друг другу. Мама кричит, папа рассказывает смешные истории про Министерство, Джинни дерётся, близнецы взрывают что‑то в соседней комнате… Но здесь всё по‑другому. Здесь нужно быть… другим. Я не такой, как они. Но я хочу научиться. Хочу быть достойным Слизерина. И друзьями. Они ведь правда мои друзья?» Он посмотрел на Гермиону, которая с безупречной осанкой стояла рядом с Панси и Асторией, на Драко, гордо осматривающего гостиную, на Гарри, который старательно копировал их жесты. «Я смогу, — твёрдо решил Рон. — Я научусь. Я не подведу их». Соседки Гермионы, Панси Паркинсон и Астория Гринграсс, с которыми девочка успела познакомиться ещё в далёком детстве, уже уснули. Миона лежала в серебристо‑зелёной комнате, приятной глазу, и думала о том, каким будет завтрашний, первый учебный день. Комната девочек находилась справа от гостиной, на небольшом возвышении с лестницей. Если по ней пройдёт девочка, то всё будет в порядке, а если мальчик — лестница превратится в горку, и нарушитель скатится вниз. В мужской части гостиной, к слову, такого не было — к ним можно было спокойно ходить. Спальня выглядела очень уютно: серебристо‑зелёные стены, три кровати и туалетный столик. Как ни странно, именно над кроватью Гермионы была выгравирована змея — словно знак особого предназначения. Ванная комната находилась рядом со спальней, по размерам она была явно меньше. В это время Драко тоже не мог уснуть. Он лежал в кровати, слушая, как Рон храпит на соседней кровати, а Гарри шепчет что‑то на парселтанге — видимо, разговаривал с какой‑то змеёй через стену. «Как мы вообще оказались в одном факультете с Уизли? — думал Драко. — Он же совершенно не подходит Слизерину. Но Гермиона права — нужно дать ему шанс. Хотя бы ради Гарри». Гермиона, в свою очередь, размышляла: «Рон действительно другой. Но, может быть, это не так плохо? Он искренний, пусть и не умеет вести себя как аристократ. Главное — научить его основам. А Гарри… он старается, и это впечатляет. Он быстро учится». Гарри действительно старался подражать манерам Гермионы и Драко. Он повторял их жесты, запоминал правила поведения, учился держать осанку. В глубине души он чувствовал себя немного чужим в этом мире аристократических традиций, но очень хотел стать своим. В общем, за эту ночь ни Гермиона, ни Драко глаз не сомкнули. Каждый думал о своём, но оба понимали: завтра начнётся новая жизнь — жизнь в Хогвартсе, где им предстоит не только учиться магии, но и учиться понимать друг друга, несмотря на различия в происхождении и воспитании.