Скандал в Хогвартсе

Джон изначально не собирался подслушивать. Он собирался уйти с достоинством и пойти куда-нибудь хандрить. Но потом он услышал, как они начали разговаривать. Он был совсем рядом с Большим залом, поэтому повернул направо и встал за открытой дверью. Ему пришлось напрячься, но он определенно мог слышать их. — Извини, что так вышло, — едва слышно говорил Грег. — Не бойся. На самом деле, вполне возможно, что я это заслужил, — возможно? Джон закатил глаза. —Я всё ещё не уверен, что забота не опасна, — продолжал Майкрофт. — Но Джон ему полезен. Шерлок должен перестать отталкивать его. Джон был удивлен этим замечанием. Майкрофт считал, что Джон хорош для Шерлока? Кто бы мог подумать. — Извини, — сказал Майкрофт через мгновение. — Я здесь не для того, чтобы говорить о своём брате. — Все в порядке. Я тоже замечаю то, что происходит между Джоном и Шерлоком. Джон...не хочет признаваться в своих чувствах, — с чего это Грег начал говорить что-то подобное Майкрофту? Джон уже почти решил выйти из укрытия и ударить Грега по его глупой физиономии...но то, что Майкрофт сказал дальше, спасло его. — Как и мой брат. Он замолчал, что означало, что Грег, вероятно, был так же шокирован этим замечанием, как и Джон. Сам того не сознавая, он придвинулся ближе. — Погоди, — наконец произнес Грег, — ты же не хочешь сказать, что... — Что Джон завоевал романтические чувства Шерлока? Наверняка. Ни за что. Майкрофт подумал, что он нравится Шерлоку. Впрочем, Майкрофт ничего не знал о своём брате. Он не поверил бы этому только потому, что так сказал Майкрофт —учитывая, что вряд ли у них с Шерлоком был разговор по душам, а это означало, что он просто догадывался. — Я и не знал, что Шерлок способен на такие чувства, — ответил Грег. — Я и сам не был уверен, но вот мы здесь. — Затем последовала задумчивая пауза. — Грегори, — наконец сказал он, — ты можешь быть недоволен мной, когда я скажу тебе это, но я подвёл своего младшего брата, когда воспитывал его, — что? И Майкрофт только теперь признавался в этом? — он наклонился ближе. — Мне было шесть лет, когда я начал заботиться о нем. Я был таким же ребенком, как и он, и понятия не имел, какой вред могу причинить ему, но я знаю, что именно я — причина его боязни общения. Я всю жизнь избегал общения, потому что не хотел этого и считал опасным, и я навязал ему эту веру в таком юном возрасте, что она прочно укоренилась в нем. У меня есть выбор изменить свое мнение по прихоти, но из-за того, что я сказал Шерлоку, когда он был еще впечатлительным, ему будет гораздо труднее преодолеть это. Я бы никогда не сказал об этом Шерлоку, — добавил он. — Он и я... — Вы соперничаете? — Да. Если бы я мог вернуться и изменить то, что сделал, то, наверное, сделал бы, но я не могу. А Шерлок знает, что я сделал. Признаться ему в этом было бы бесполезно. Он меня ненавидит. Если я попытаюсь сказать ему, что ошибся и что он должен прекратить отталкивать Джона, он может оттолкнуть его еще дальше, просто чтобы досадить мне, — он снова замолчал. — Я надеюсь, что Джон сможет помочь ему там, где я потерпел неудачу. Ну, Майкрофт определенно не был старшим братом года, но Джон отчасти понимал его затруднительное положение. И еще была одна часть его теории о том, что Шерлок отталкивает Джона из страха. С того самого момента, как Шерлок сказал то, что он сказал, Джон понял, что это неправда. Ему никогда не было больно, потому что он верил в это — он был расстроен тем, что Шерлок получает удовольствие от того, что злится на людей. Но то, что говорил Майкрофт, подразумевало, что Шерлок вовсе не пытался причинить Джону боль. Он просто был напуган и из-за этого взбесился. Он надеялся, что если скажет, что Джон ему безразличен, чего он действительно боялся, то это может стать правдой. И он был просто человеком. Джон представил себе Шерлока где-то одного. Думал ли он вообще о Джоне? Шерлок на самом деле не был бессердечным — и теперь, когда гнев Джона поутих, он мог признать, что Шерлок выглядел довольно расстроенным из-за того, что Джон убежал. Джон не хотел, чтобы это продолжалось и дальше. Используя невербальные заклинания, которые он практиковал всю ночь, пока не мог заснуть, он постучал по булавке и сказал в неё: — Шерлок, прости, что я так разозлился. Я просто не спал всю ночь. Может, встретимся у озера? Джон не был уверен, что именно он собирается сказать — поскольку он был далеко не готов противостоять тому, что действительно происходило между ними двумя — но он также не хотел ссориться с ним. Поэтому он пошёл и сел у озера. Прямо сейчас оно сверкало жёлтым и зелёным в солнечном свете — Чёрное озеро было каким угодно, но только не чёрным ранним утром. Шерлоку потребовалось так мало времени, чтобы прийти, что, должно быть, уже был за территорией замка. Он сел рядом с ним, подтянув колени к груди в особенно детской позе — но Шерлок вел себя не как ребенок, это уж точно. Он был сама грация и интрига. — Мне не следовало говорить то, что я сказал, — начал Шерлок сразу же после того, как сел. Джон честно думал, что ему придется быть выше этого и извиниться, так как Шерлок скорее окунет себя в горячее масло, чем признает свою неправоту, но было очевидно, что Джон ошибся. — Все в порядке, — сказал Джон. — Я знаю, что на самом деле ты этого не хотел. Ты просто...иногда так себя ведёшь. — А почему ты не спал? — спросил Шерлок как бы между прочим. Джон посмотрел на него, удивленный этим вопросом: — Тебе не нужно постоянно извиняться. Я тебя прощаю. Я знаю, что тебя такие вещи не волнуют. Все в порядке. Брови Шерлока сошлись на переносице, и он сказал расстроенным тоном: — Если бы мне было все равно, я бы не спрашивал. Иногда Джон вообще не понимал Шерлока. Временами он был настолько бессердечен, что от его поведения тошнило, а иногда его волновали такие глупые вещи, о которых даже Джон не спрашивал. Джон никогда не мог сказать, какую сторону Шерлока он увидит в той или иной ситуации. Но в этот момент он казался искренним, поэтому Джон ответил честно. — Я должен был работать над эссе, но не мог его закончить, пока не отправился на встречу с тобой, — он сделал паузу. — В основном я просто очень боялся, что задену твои чувства. Я не мог перестать думать об этом. — С моими чувствами все нормально, — вежливо ответил Шерлок. — Шерлок... — пробормотал Джон. Может быть, это была просто удача, но в данный момент Шерлок выглядел довольно открытым. Возможно, он сумеет вытянуть из него еще немного. — Тебе не обязательно притворяться со мной, ты же знаешь. Я знаю тебя. — Я ни на что не претендую, — сказал Шерлок. — Мои чувства действительно в порядке. — Но вчера вечером были не в порядке? — догадался Джон. Он молчал, избегая взгляда Джона и сжав губы в жесткую линию. — Ничего непоправимого, Джон. И я уже их наладил. Так можем ли мы просто забыть, что это произошло? Да, определенно что-то давит на него. Джон сам сказал это Грегу: он ничего не может вытянуть из Шерлока. Всё это должно было произойти в своё время. Но это не означало, что Джон всё ещё не задавался вопросом… Даже проведя всю ночь в раздумьях об этом, он все еще не понимал, почему Шерлок был расстроен в первую очередь. Почему пребывание там так много значило для него? Джон боялся, что никогда этого не поймет. Но в данный момент не было никакого смысла пытаться, поэтому он ответил: — Хорошо, — сказал Шерлок. — Тогда мы можем отправиться на следующее приключение. — Уже? — Нет лучше времени, чем сейчас. Джон ухмыльнулся: — Хорошо, тогда что же нам теперь делать? — Прежде всего, — сказал Шерлок, — мы вернемся в Выручай-Комнату.

***

Молли сидела на соседнем дереве, когда услышала разговор Джона и Шерлока. Она не ожидала от этого разговора ничего серьёзного, поскольку он начался с того, что они помирились после какого-то спора, но это было до того, как они начали говорить о приключениях и решили вернуться в Выручай-Комнату. Затем они встали и медленно направились к замку. — Вернёмся? — удивилась Молли. Она не удивилась тому, что эта комната была интересной темой для этих двоих, которые обычно выглядели так, как будто они собирались попасть в неприятности вместе с тех пор, как они встретились в начале учебного года, но если они собирались вернуться, это означало, что они действительно нашли её. Она очень быстро подумала, не последовать ли ей за ними, но спор в её голове был рекордно коротким, прежде чем она встала и засеменила за ними. Видите ли, для Молли Хупер жизнь была постоянно скучной. Так было всегда. С самого раннего возраста она поняла, что если хочет испытать что-то интересное, то должна делать это косвенно через других. А значит, Молли была неисправимой подслушивательницей. Удивительно, сколько всего можно услышать, когда большую часть времени она проводит в одиночестве. И это было до того, как она научила свой слух работать лучше, до того, как она начала использовать зелья, чтобы помочь этому... это было не полезно для здоровья, и она знала это, но она не могла остановиться. Это было слишком весело. И не похоже, чтобы она что-то делала с этой информацией. Конечно, это было вторжение в частную жизнь, но она никогда не говорила об этом и не упоминала, что слышала. Она просто смотрела, как проходит жизнь у других, зная, что сама никогда ничего подобного не испытает, и вынуждена была смириться со своим вуайеризмом. Обычно ей нравилось следовать за людьми на достаточно близком расстоянии, чтобы слышать их разговор, но она не могла рисковать с Шерлоком. Он был слишком наблюдателен, и она не хотела, чтобы он заметил её до того, как они войдут в Комнату — первый кусочек украденной информации, который она использовала. Жаль только, что она их не слышит, потому что то, что Шерлок и Джон стали друзьями — самое лучшее, что может случиться с подслушивающим. Они были самой интересной парой в Хогвартсе. Слава богу, Шерлок едва ли знал о её существовании, иначе он давно бы заметил, что она была рядом с ними так часто, как только могла — она нечасто их находила. Она интересовалась Джоном и Шерлоком по отдельности ещё до того, как они встретились, так что не было ничего удивительного в том, что ей нравилось слушать их вместе. Она знала Джона почти всю свою жизнь, и он всегда очаровывал её, потому что замечал незаметное. Ему всегда нравилась Молли, даже когда все остальные находили её скучной и неуклюжей. Было время, когда они почти встречались, но это довольно быстро прекратилось — слишком неловко. Всегда слишком неловко. Честно говоря, он был всем, о чем она всегда мечтала — добрым, но интересным. Скромным, но его было невозможно игнорировать. А теперь он был лучшим другом Шерлока и, возможно, объектом его нежных чувств, так что у Молли появилась реальная причина восхищаться им... А Шерлок...Боже, она не могла припомнить ни одного случая в Хогвартсе, когда бы ей не нравился Шерлок. Когда они сели в экипаж в первый день этого года, она сразу же увидела его, хотя никто больше не обращал на него внимания. Она смотрела на Фестралов вместе с ним — она всегда могла видеть зверей, но никогда не упоминала об этом, потому что считала себя сумасшедшей. Но потом Шерлок объяснил этот феномен, и все встало на свои места — она была в комнате, где умерла её бабушка, когда ей было четыре года. Он всегда так поступал. Он говорил такие мелочи, которые разрушали её восприятие всего и даже не подозревал, что он это сделал. Она никогда не переставала любить его, каким бы подлым он иногда ни был. Большинство людей недолюбили его, и если бы она когда—нибудь доверилась кому-то и рассказала, они никогда бы не поняли-она сама едва ли понимала. Конечно, он был умен, но в то же время и жесток...но, может быть, именно так и было. Та его часть, которую Джон пробудил...она ощутила это. В своём воображаемом мире она была единственной, кто мог открыть его. Но она действительно была рада этому, даже если это была не она. — Так о чем же ты хотел поговорить? Мне нужно проверить все бумаги. Молли услышала этот голос и остановилась как вкопанная. Разговор шепотом всегда привлекал ее внимание — шепот означал, что она может получить что-то пикантное, но это было даже более интригующим, чем обычно...потому что это был профессор Слагхорн, говорящий за углом, где люди обычно прятались, чтобы поцеловаться. И он вел секретный разговор? Вдобавок ко всему, его голос звучал довольно раздраженно. Бросив последний тоскующий взгляд, она позволила Джону и Шерлоку войти в замок. Они должны были вернуться в Комнату в другой раз. Это, однако, звучало как единственный в жизни шанс. — Ну, — начал голос, который Молли узнала только по одному этому слову — профессор Мориарти. У него был такой дрожащий, певучий голос, что она могла различить его где угодно. — Вообще-то я хотел поговорить с тобой о руководстве. Она быстро расстроилась из-за того, что не могла читать язык их тел, поэтому полезла в карман, нащупывая нужный флакон зелья в своем арсенале подслушивания. Длинный и тонкий, это было зелье невидимости. Она старалась избегать этого, так как было почти невозможно быть пойманным с помощью усиливающего слух зелья, но было пугающе легко быть пойманным невидимым (особенно если вы становитесь видимым в общественном месте), но это казалось стоящим риска. Она проверила свою руку — так как всегда был небольшой шанс, что зелье не подействует — прежде чем выглянуть из-за угла, чтобы посмотреть на эту пару. Она могла видеть только лицо Слагхорна, так как Мориарти стоял к ней спиной, но Слагхорн выглядел довольно недовольным. Что? Эти двое не ладили друг с другом? Она никогда раньше этого не замечала. К тому же, слизеринцы обычно были очень дружны. Она решила, что если кто-то из профессоров всегда будет на одной стороне, так это пара слизеринцев. — Руководство? — спросил Слагхорн, приподняв бровь. — Я не имею ни малейшего понятия, что ты имеешь в виду. — Я имею в виду...— пробормотал Мориарти. — Мы можем говорить друг с другом открыто? — Конечно, можем, Джим. — Ты же слизеринец, как и я. Ты же глава факультета. Во всяком случае, ты заботишься о благе слизеринцев даже больше, чем я. — Да, я всегда стараюсь делать то, что лучше для студентов, — осторожно ответил он. — Значит, ты сделаешь все, что нужно? — настаивал Мориарти. — Чтобы сделать то, что лучше для них? — Я не понимаю, к чему ты клонишь, Джеймс, — раздраженно сказал Слагхорн. Она никогда не видела Слагхорна таким — обычно он был таким веселым. Может быть, иногда немного отстраненным, но в основном счастливым, даже под давлением. Теперь он защищался, злился, нервничал...по правде говоря, они оба казались сбитыми с толку. Мориарти, который обычно был слишком веселым, вдруг показался ей сдержанным и деловитым. Его голос был гипнотическим и тихим, и он не размахивал руками так выразительно, как обычно. — К чему я клоню, — сказал Мориарти. — Так это к тому, что мне интересно Ваше мнение о том, как Минерва вела дела в последнее время. Беспокойство Слагхорна, казалось, уменьшилось, но сменилось каким-то мрачным чувством. — Ты знаешь, что я думаю об этом, я уверен. — Да, я так и думал, — драматично согласился Мориарти. — Я только хотел услышать это от тебя, Гораций, — он сделал паузу и подождал, пока Слагхорн объяснит, что он имел в виду, что было полезно для Молли, которая теперь немного растерялась. — Ну что ж, — сказал Слагхорн после паузы. — Я думаю, что есть студенты, которые преуспеют, а есть и те, кто не преуспеет, и новая политика Минервы, состоящая в том, чтобы все факультеты смешались, заставляет более впечатляющих студентов...отвлекаться. — Особенно наших собратьев-чистокровок? — спросил Мориарти, обходя Слагхорна. Это означало, что Молли наконец-то смогла увидеть его лицо, и теперь ей пришлось прикусить язык, чтобы не задохнуться. Он выглядел...неправильно. Она не могла объяснить, как именно, но что-то в его глазах...внезапно он стал злым. И теперь, когда Мориарти не мог видеть его лица, Слагхорн выглядел по-настоящему испуганным. Он отказывался поворачиваться и смотреть на него, пока тот говорил. — Я...я признаю...не пойми меня неправильно, я не ненавижу Маглорожденных. Я не сторонник сам-знаешь-кого, Джим. — Я понимаю, Гораций, — сказал Мориарти. — Но все же...Они просто не такие, как чистокровные волшебники, не так ли? Теперь Гораций действительно нервничал. — О чем ты говоришь, Джим? — повторил он. — Я хочу сказать, что то, как Минерва управляет этой школой, идет вразрез с традициями создателей. Как ты думаешь, Гораций, что думает Салазар Слизерин о том, куда катится эта школа? — Он бы её презирал, в этом я уверен. Но я все равно не понимаю, к чему ты клонишь, Джеймс, — нетерпеливо сказал он. — Если ты хочешь избавиться от нее, вам придется обратиться в Министерство. — В Министерство? — Мориарти усмехнулся. — Им требуется целая вечность, чтобы что-то сделать. И они просто заменят ее другой сентиментальной дурочкой. Нет, теперь нам нужно новое руководство...и чтобы сделать это, мы должны делать это сами. — Я...может быть, ты и прав, — сказал Слагхорн. А потом на лице Мориарти появилась широкая ухмылка, его глаза блеснули — но это выглядело совсем не так, как обычно. Это было маниакально, пугающе. Он начал хлопать в ладоши. — О, Браво, Гораций. Это было замечательное шоу, — его голос сразу же вернулся к своему обычному, певучему звучанию. — Ч-что? Мориарти театрально рассмеялся. — Ты планируешь прямо сейчас пойти к директрисе и передать ей это воспоминание прямо из своей головы. — Что ты имеешь в виду, Джим? — спросил Слагхорн, но вид у него был еще более встревоженный, чем прежде. — Неужели ты думаешь, что можешь мне лгать? — спросил он, все еще ухмыляясь как сумасшедший. — Я... послушай, Джим... — У тебя был шанс быть честным — ты солгал. Итак, настало время для плана Б. Империо. Слагхорн внезапно выпрямился, и на его лице появилась мечтательная улыбка. Молли прикрыла рот рукой, её глаза расширились от страха. Мориарти только что совершил непростительное проклятие прямо в пределах Хогвартса. Это было очень плохо. Действительно плохо. Она должна была сказать об этом Макгонагалл. Но потом он снова заговорил. Она надеялась, что услышит еще немного, поэтому осталась. — Так-то гораздо лучше,— удовлетворенно сказал Мориарти. — А теперь мне просто нужно взять с собой на борт остальных профессоров. Но ты ведь можешь мне помочь, правда, Гораций? Слагхорн сонно кивнул и хихикнул. — Хорошо. Начнем с Сибиллы. Она уже такая странная, что никто не заметит, если ее заколдуют...Эй, Гораций, осторожно, — сказал он, ловя спотыкающегося Слизнорта. — Заклинание ощущается странно сначала. Ты почувствуешь лишь легкое головокружение. Вот, я провожу тебя до замка. Ты привыкнешь к этому, не волнуйся. Слагхорн снова кивнул и пошел прочь. Молли медленно отступила назад, не смея даже дышать. Ладно, с неё хватит. Ей нужно было добраться до Макгонагалл, но она должна была быть уверена, что не издаст ни звука. Если Мориарти услышит её...Ну, он собирался проклясть всех учителей в школе. Что он сделает с жалким студентом? Она начала медленно пятиться назад— Она застыла. Она уставилась на него, и по ее коже побежали мурашки. Мориарти остановился и уставился прямо на нее. — Я вернусь за тобой через минуту, — прошептал он. — Просто оставайся тут, — добавил он, взмахнув палочкой, и одновременно она почувствовала, как происходят две вещи. Во-первых, она не могла пошевелить ногами. Как будто они были приклеены к земле. А во-вторых, в горле у нее стояло какое-то странное чувство. Она открыла рот, чтобы что—то сказать, но ничего не сказала. О нет. О нет, о нет, о нет. Что он собирается с ней сделать? Он не мог убить её здесь и сейчас. Она миллион раз думала о том, что люди могут сделать, если поймают ее, что она сделает сама, но в ее голове это был студент — в худшем случае, плохой студент. Но сейчас все было по-другому. Это было опасно. Что ж, она могла сделать только одно. Она быстро достала из-под халата кусок пергамента, радуясь, что может шевелить руками. Она нацарапала что-то так быстро, как только могла, и засунула это в свой лифчик. Не то чтобы Мориарти был выше необходимости проверять лифчик, но это было безопаснее, чем карман. Он вернулся из замка всего лишь секунду спустя, и это была долгая минута, пока она смотрела, как он медленно приближается к ней. — Молли Хупер, — сказал он. — Ну-ну, подслушиваешь, что ли? Как это нехорошо с твоей стороны. И я всегда считал тебя скучной. Я ошибся. Молли просто смотрела на него, думая о цвете его глаз и погоде — о чем угодно, только не о том, что она только что сделала. Если он был опытен в Легилименции, ей нужно было думать только о ближайших деталях, иначе он бы знал. На его рубашке было пятно. У неё чесался нос, но она слишком боялась пошевелиться. — Я думаю, что заклинание забвения подойдет. Забвение. У нее было только мгновение, чтобы успокоиться, что она написала записку, прежде чем все стало черным.

***

Молли проснулась, прислонившись к своему любимому дереву рядом с озером, в полубессознательном состоянии. О, неужели она заснула? Черт возьми, она собиралась последовать за Шерлоком и Джоном, которые говорили о... чем-то... о да, о Выручай—Комнате. Но тогда ... как же она могла заснуть, услышав такой увлекательный разговор? Ну что ж. В следующий раз повезет больше. — Здравствуйте, Мисс Хупер. Она подняла глаза и увидела проходящего мимо профессора Мориарти. Она помахала ему рукой, одарив улыбкой. Он всегда ей нравился.