Скандал в Хогвартсе

В конце концов, Шерлок и Джон стали официальной парой так же публично, как Майкрофт и Грег, но Шерлок даже не угрожал всем молчать об этом, поэтому Джон ожидал, что это будет огромная новость, от которой он не сможет уйти. Однако оказалось, что люди почти не упоминали об этом. При дальнейшем рассмотрении это имело смысл. Во-первых, они всё время были вместе, так что на самом деле ничего не изменилось. Во-вторых, то, что Холмс мог состоять с кем-то в отношениях, было уже давно известно, Майкрофт доказал это первым. В-третьих, в то время как Грег был старостой, Джон был просто Джоном. Его статус в отношениях был не совсем новостью. Это не означало, что все их игнорировали — все отношения, которые начинались в Хогвартсе, быстро становились горячими новостями и оставались такими некоторое время, но это не было темой каждого разговора, как Грег и Майкрофт. Гомофобы, конечно, должны были высказать своё мнение по этому поводу, но те, кто теперь называл его педиком , уже раньше называли его грязнокровкой, так что он не терял друзей. Салли, похоже, здорово разозлилась, но в этом не было ничего нового. Она всегда была недовольна Шерлоком — хотя Джон никак не мог понять, что её так обидело. Не то чтобы он навязывал ей свою компанию. Их дружбе пришёл конец из-за появления Шерлока в его жизни, так что какая разница, были ли отношения Джона с ним платоническими или нет? Большинство людей, которые поднимали эту тему, не обижались. Они были просто сбиты с толку — даже не полом, а выбором человека, несмотря на пол. В те редкие моменты, когда Шерлока не было рядом, кто-то иногда подходил к нему и спрашивал, что он нашёл в Шерлоке, как он может встречаться с кем-то подобным. Он никогда по-настоящему не знал, как правильно ответить на эти вопросы, не говоря им вещей, которые не были их делом. Он обычно говорил что-то очень умное, например: "не знаю" или "это просто работает по какой-то причине". Или, если Шерлок выводил его из себя в тот день, он мог сказать что-то вроде: "это чертовски хороший вопрос" или "я даже не знаю, почему". Потому что их официальность не меняла того факта, что Шерлок иногда был бесчувственным придурком. Однако хорошие времена значительно перевешивали плохие. Они ходили по коридорам, которые, как знал Шерлок, обычно они были свободны и подходили для поцелуев, держались за руки под столами в классе. Во многом всё не так уж сильно изменилось, но Джон дорожил тем, что поменялось. Больше всего Джону нравилось, что теперь они с Шерлоком всегда спали в Выручай-Комнате. Даже в те дни, когда Джон настаивал на том, что у него слишком много работы или он сердится на Шерлока, он всё равно тащился в комнату, находя, что легче отдохнуть рядом с Шерлоком, а гром убаюкивал их обоих. Джон не хотел уезжать на каникулы, так как уже привык к тому, что Шерлок по ночам рядом с ним. В конечном итоге, по чистой случайности, это не оказалось проблемой.

***

В это субботнее утро Джон чувствовал себя особенно хорошо. Во-первых, это была последняя суббота перед окончанием семестра, и он был очень взволнован, ведь у них наконец было свободное время. Во-вторых, он только что узнал, что Рождественская вечеринка Слизнорта отменяется, как он и предполагал, и это было поводом для радости. Кроме того, это был уик-энд курсов трансгрессии для совершеннолетних и, хотя самому Джону не исполнилось семнадцати до марта, настроение всех кто достиг того возраста, было заразительным. Это то, о чём Грег говорил всю неделю, и даже Майкрофт был "слегка заинтересован" по поводу всего этого (его собственные слова). Однако Джон немного нервничал из-за того, что кто-то мог расщепить себя, но это заряжало его энергией. Он даже не мог расстроиться из-за того, что Молли снова отсутствовала на занятии, которое должно было бы её взволновать — ей недавно исполнилось семнадцать. Но в такое утро неприятные мысли вылетали у него из головы так же быстро, как и возникали. Шерлок, казалось, был в довольно неплохом настроении — вместо того чтобы молча сидеть рядом с Джоном или говорить людям гадости, он пытался заколдовать свой бокал с апельсиновым соком. Он, уже много лет знавший, как творить безмолвные заклинания, прилагал столько усилий, что невнятно бормотал что-то себе под нос. Майкрофт наблюдал за ним, время от времени закатывая глаза — было ясно, что Майкрофт не только знает, что он пытается сделать, но и считает довольно забавным, что ему это не удается. Но он, похоже, знал, что лучше не давать советов — или, возможно, не хотел их давать, ему было так же весело, как когда он наблюдал за борьбой своего брата. Джон и Грег болтали, но время от времени поглядывали на Шерлока, совершенно сбитые с толку его работой с заклинанием. Джон и Грег обсуждали сторожа Равенкло, когда пришла Утренняя почта, которую Джон проигнорировал. Мать писала ему примерно раз в месяц, но сейчас, ближе к концу семестра, она никак не могла ничего прислать. По крайней мере, он так думал, пока одна из школьных сов не приземлилась прямо перед ним, едва не задев картофелину и держа в клюве письмо для Джона. Джон вытаращил глаза. — Вы уверены, что нашли нужного человека? — спросил он, как будто птица могла ответить. Она просто смотрела, её глаза источали нетерпение, поэтому Джон взял письмо, и сова немедленно взлетела. Судя по надписи на конверте, письмо было адресовано Джону от матери, так как он уже знал её почерк и ярко-фиолетовые чернила. Когда он открыл его, первое, что он увидел, была фотография мамы. Но это было не маггловское фото — его явно заколдовали, потому что это была фотография, на которой она улыбалась, начинала смеяться, откидывала голову назад, а затем снова улыбалась. От этой картины Джону стало тепло — её одержимость магией в одни дни смущала, в другие раздражала, но то, что она так счастлива из-за таких простых вещей в волшебном мире, было несколько милым. После того, как он хорошенько рассмотрел его, он положил его и перешёл к письму. Джон Посмотри на эту фотографию, которую я получила! Маг заставил её двигаться за меня. Разве это не прекрасно? Я послала тебе одну, потому что у меня есть двадцать экземпляров. Движущиеся картинки, Джон! Маги замечательные! О, мама. Она была такой глупой. Я написала тебе, потому что только что разговаривала с Гарри. Не думаю, что ты в курсе, но она уже несколько месяцев в Америке. Не спрашивай меня почему, я не знаю, но я решила, что она уже взрослая и может делать всё, что захочет. Она даже нашла себе кого-то особенного! Она не сказала мне, кто это, но сказала, что я познакомлюсь с ним, когда приеду. Джон закатил глаза. Гарри всё ещё не сказала ей? Видите ли, Гарри начала переписываться с волшебницей из Америки по имени Клара... и они быстро стали намного больше, чем друзьями. Джон не знал, что Гарри серьёзно относится к этой девушке, но если она вдруг уехала в Америку, значит, так оно и было. Но, конечно же, Гарри не собиралась выйти к маме, просто представив девушку как её вторую половинку? С другой стороны, это было похоже на то, что она сделала бы. Как бы Гарри ни была взволнована встречей с этим человеком, она пригласила меня остаться с ней на Рождество. Итак, вот наши варианты. Либо ты возвращаешься домой, и мы летим в Америку, чтобы увидеть Гарри, либо ты остаёшься в Хогвартсе на каникулы. Обычно я никогда не позволяю тебе уйти, не проведя Рождество со мной, но у Гарри действительно нет места для нас двоих, и я знаю, что ты, вероятно, хотел бы провести его со своими друзьями. В любом случае, меня это устраивает. Я обещаю, что нам будет очень весело в Америке, если ты решишь поехать! Просто ответь как можно быстрее, чтобы я знала, стоит ли покупать тебе билет на самолет. Я так люблю тебя и надеюсь, что у тебя будет хороший семестр. Расскажи мне всё об этом. С любовью, Мама Джон подумал, что сейчас спит, потому что это была мечта, ставшая явью. Он всегда хотел провести Рождество в Хогвартсе — не потому, что не хотел проводить его с мамой, а потому, что все его друзья остались. Мама знала об этом — Джон не раз упоминал, что Грег и Молли оба остаются там на каникулы, а в последнее время Шерлок и Майкрофт тоже, и он задавался вопросом, что же он упускает. Но он и представить себе не мог, что мать позволит ему остаться! — Похоже, я всё-таки останусь на каникулы. — Подожди, как? Что случилось? — спросил Грег, ухмыляясь. Шерлок, который уже почти час не поднимал глаз от своего кубка, немедленно обратил на Джона своё внимание. Он внимательно посмотрел на Джона, его глаза остановились на письме. Не дожидаясь, пока Шерлок что-нибудь скажет, Джон протянул ему конверт. — Последний абзац, — услужливо подсказал он. Шерлок читал всего пару секунд — то ли потому, что он действительно читал так быстро, то ли потому, что ему нужно было прочитать всего пять слов, чтобы понять, что происходит. Шерлок сунул руку под мантию, вытащил пергамент, перо и протянул их Джону. — Ты должен ответить. Джон решил, что это был самый большой энтузиазм, на который был способен Шерлок. Ватсон быстро написал ответ, упомянув, что она должна спросить волшебника, который зачаровал её фотографию, может ли она получить портключ вместо того, чтобы тратить деньги на билет на самолет. Чтобы успокоить её, он добавил, что во время каникул пошлёт более длинное письмо о своем семестре. Шерлок снова повернулся к своему кубку и, казалось, собирался снова приняться за работу, когда он заглянул в него, поднял бровь и убрал палочку. — Что, тебе надоело пытаться заставить свою чашку взорваться? — спросил Грег. — Нет, он это уже сделал, — ответил Майкрофт, — это заняло довольно много времени, — добавил он. Шерлок сердито посмотрел на брата, встал и зашагал прочь. — Майк... — если отношения Грега и Майкрофта были чем-то похожи на отношения Джона и Шерлока, так это тем, что ругать Майкрофта было постоянным занятием Грегори. — Ну, это просто глупо, что ему понадобилось так много времени. Я сделал это на третьем курсе. Майкрофт тоже встал и вышел из зала. — И что же он сделал? — спросил Грег. Джон поднял кубок и уставился в него. Он перевернул кубок вверх дном, чтобы показать Грегу, что ничего не прольётся. — Что, он заставил сок исчезнуть? — Нет. Он превратил его в золото, — он показал блестящее содержимое кубка Грегу. — Я не думал, что это возможно сделать без философского камня, — сказал Грег, когда обрёл дар речи. — И я тоже. Джон и Грег, которые всегда очень хорошо ладили, теперь, когда они оба встречались с Холмсами, понимали друг друга ещё лучше. Никто другой не мог понять тот непреодолимый трепет, который вызывали эти двое. Или как быстро можно было преодолеть изумление, когда они испытывали его ежедневно. Мгновение спустя Грег ухмыльнулся. — Майк сделал это первым. — О, заткнись.

***

Семестр закончился, и замок опустел. Так мало людей оставалось на праздник, что все они могли удобно расположиться за одним столом в Большом зале — даже если все профессора сидели с ними. Было приятно, что в Хогвартсе так пусто. Охрана была слабой — все, казалось, отдыхали от обязанностей, от старосты Лестрейда до Филча — так что Джон и Шерлок могли делать всё, что им заблагорассудится, с ещё большей лёгкостью, чем обычно. На самом деле Грег настолько забыл о своих обязанностях, что сам начал нарушать правила. Всё началось с того, что он вошёл в общую комнату, когда там собрались все гриффиндорцы —их было всего семеро, — и выглядел смущённым. — Я хотел спросить, — начал он, сжимая в руках толстовку, — не будет ли кто-нибудь из вас возражать, если я приведу сюда кого-нибудь из другого дома. Я не скажу им пароль, и они не пойдут в общежитие. Джон подумал, осмелился бы он спросить, был ли кто-нибудь из них префектом, потому что тогда они могли донести на него. Но все только переглянулись и пожали плечами. Грег повернулся, чтобы пойти за Майкрофтом, но тут Джон встал и сказал: "Погоди, это значит, что я могу привести Шерлока сюда?" — Мне всё равно, — сказал Грег. —Ты не рассказываешь, я не рассказываю. Согласен? В тот момент, когда Грег ушёл, он использовал свою заколдованную булавку, чтобы сказать Шерлоку, чтобы он пришёл в общую комнату. — Но подожди, пока я открою дверь. Никто не должен узнать, что ты знаешь пароль. — Разумеется, — отрезал он в ответ. После этого они проводили большую часть времени в общей комнате с Грегом и Майкрофтом — обычно Грег и Джон проводили время вместе, а Холмсы отчаянно пытались игнорировать друг друга. Майкрофт много читал, а Шерлок недавно начал писать. Джон спрашивал, над чем он работает, но Шерлок всякий раз игнорировал его. Шерлок предпочел бы, чтобы они исчезли в Комнате требований на весь перерыв, но Грег от скуки стал любопытным и всегда хотел знать, приглашён ли он, куда бы они ни направлялись. Джон сказал, что они в любом случае могут пойти, но Шерлок не позволит Грегу последовать за ними, так что они по-прежнему шли только ночью, когда остальные двое уже спали. В Сочельник Грег был слишком взволнован, чтобы ложиться спать как обычно, поэтому Джон и Шерлок вернулись в Выручай-комнату только через несколько часов после полуночи. Они оба забрались в постель в одних пижамных штанах — постоянный огонь согревал комнату ровно настолько, чтобы было уютно, и Джон подумал, не нарочно ли Комната делает это. Сначала Джон почувствовал, что устал, и лёг с намерением поспать, но когда Шерлок забрался к нему в постель, он лег на бок, подперев голову рукой и глядя на Джона сверху вниз. Взгляд Шерлока был настолько пронзительным, что Джон перестал чувствовать сонливость под его взглядом, поэтому Джон просто смотрел на Шерлока, позволяя глазам рассматривать его лицо, обнажённую грудь, губы. Шерлок позволял своим пальцам легко скользить вверх и вниз по торсу Джона, казалось бы, бессознательно, и живот Джона покалывало от удовольствия, которое в любой момент могло перейти в возбуждение. Шерлок уже давно молчал, да Джон и не ждал от него ничего. Но в конце концов он это сделал. — Завтра Рождество. — Хочешь верь, хочешь нет, но моя наблюдательность это уловила, несмотря на то, что мне её не хватает, — ответил он легко, не нуждаясь в улыбке, чтобы Шерлок понял, что он шутит. — Время, когда люди обмениваются подарками, — уточнил Шерлок. Джон закатил глаза. —Мы уже говорили об этом в Хогсмиде, не так ли? Ты не должен мне ничего дарить. — Очень жаль, потому что я уже кое-что для тебя приготовил. Джон удивленно сел. — Ты что-то мне? — Я думал над этим с Хогсмида, —подтвердил Шерлок. — И лучше бы тебе больше ничего мне не покупать, — добавил Шерлок, — с тех пор как ты подарил мне скрипку, я подсчитал, сколько она должен была стоить, а это значит, что тебе запрещено дарить мне какие-либо подарки по крайней мере в течение шести лет. — Это мы ещё посмотрим, — Шерлок сверкнул глазами, поэтому Джон улыбнулся и сказал: "Не волнуйся, я больше ничего тебе не купил". Помолчав, он добавил: " Но ты действительно что-то мне подаришь?" — Сегодня Рождество, не так ли? — Рождество или нет, но на тебя это не похоже. — То, каким я был, и то, какой я есть, не одно и то же, Джон. Джон улыбнулся, от осознания честной попытки Шерлока быть чуточку добрее, и у него потеплело в груди. Хотя ему было интересно, что Шерлок решил ему подарить. Что по его мнению Джон хотел получить? В самом деле, чего хотел Джон от Шерлока? Он не мог придумать ни одной материальной вещи, которую он хотел бы получить от Шерлока, которая много значила бы для него, просто потому, что сам Шерлок не заботился о вещах. Но Джон был уверен, что Шерлок не стал бы беспокоиться, если бы не считал свою идею невероятно умной. Превосходный интеллект Шерлока, вероятно, вычислил то, что хотел Джон, прежде чем Джон понял это сам.

***

— Джон, просыпайся. Эти слова не доходили до Джона, пока его плечо не встряхнули с очень небольшой осторожностью, заставляя его прийти в сознание. Из-за тяжести в руках и ногах и невозможности открыть глаза он решил, что прошло всего несколько часов с тех пор, как он заснул. — Чго тбе надо? — вяло пожаловался он, шлёпая Шерлока по руке. — Дай ме пспать. Отстань. — Счастливого Рождества, Джон, — сказал Шерлок мгновение спустя, по-видимому, не смущённый отсутствием энтузиазма у Джона. — Ага тбя тоже, — пробормотал он, показав рукой в лицо Шерлока, прежде чем прижаться к его подушке. — Джон… — Нет. — Люди заметят, если нас не будет утром. Нам нужно в наши общие комнаты. Чёрт возьми. Он был прав. Как обычно, чёрт возьми. Он приоткрыл глаза и посмотрел на Шерлока. — Нельзя притвориться, что мы умерли? Шерлок улыбнулся ему. — Боюсь, что нет. — О, ладно, ладно, — простонал Джон, садясь и потирая плечо. — У тебя что-то болит? — спросил Шерлок. — Нет, просто пытаюсь проснуться. — Хорошо. У Джона мелькнуло в голове, что Шерлока гораздо больше беспокоит болезненность в мышцах Джона, чем обычно, но после минутного размышления он решил, что это паранойя. Джон наконец встал и накинул пижамную рубашку, и Шерлоку пришлось буквально тащить его в гриффиндорскую гостиную. Как только они пришли, Джон сразу же плюхнулся в своё любимое плюшевое кресло и попытался снова заснуть. Но безрезультатно. Похоже, их прогулка по замку разбудила его настолько, что он не мог сразу заснуть. Он открыл глаза, и по выражению лица Шерлока стало ясно, что он знает всё, о чём только что думал Джон, с первого взгляда — и его позабавило разочарование Джона. — Отъебись, — нерешительно пробормотал Джон. — Хочешь верь, хочешь нет, но я не пытаюсь быть злым. Я просто знаю, что Грейсон скоро проснётся и будет гадать, где ты, если не найдет тебя в постели. Имена,которыми Шерлок называл Грега, с каждым днём становились всё глупее. Должно быть, он делал это нарочно. — Шерлок, ещё и семи нет. Не может быть, что.. — Отлично, ты уже встал! — крикнул Грег со ступенек, ухмыляясь им сверху вниз. —Счастливого Рождества! — И тебе тоже, — сказал Джон, свирепо глядя на дерзко ухмыляющегося Шерлока. Неужели ему никогда не надоест доказывать людям, что они неправы? Но это был глупый вопрос. Конечно же не надоест. Грег принёс пару подарков и добавил их к стопке, которую Джон сложил перед тем, как они отправились в комнату накануне вечером. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что там были не только его и Грега подарки, но и ещё два. Одним из них был скрипичный футляр Шерлока, который Шерлок, вероятно, оставил, чтобы показать его — или, возможно, даже сыграть для них, если им очень повезёт. Но там было что-то, что Джон не видел, и именно на это он обратил внимание. Что-то было просто завёрнуто в коричневую бумагу, и на ней было написано что-то красным, что Джон не мог прочитать с того места, где сидел. Вот он. Подарок Шерлока. Он был такой маленький. Что бы это могло быть? — Майкрофт скоро будет здесь, — сказал Грег, придвигая к столу один из мягких стульев. Он не столько сидел на нём, сколько слегка подпрыгивал от предвкушения. Джон знал, что Грег считает Рождество самым лучшим днём в мире (его слова), но нужно было увидеть его, чтобы понять, насколько он ему действительно нравится. Он никогда не видел, чтобы кто-то старше пяти лет так радовался Рождеству... ну, никогда. Его весёлый нрав заставлял Джона чувствовать себя немного более воодушевлённым тем, что он встал так рано. На самом деле, он уже почти забыл о своей усталости — всё, о чём он мог думать, было то, что Шерлок мог бы ему подарить. Наконец появился Майкрофт, и хотя остальные трое всё ещё были в пижамах, он был полностью одет в свою собственную одежду. В то время как Шерлок носил маггловскую одежду, когда хотел, Майкрофт носил одежду волшебника. Она делала его намного старше и в то же время каким-то царственным. Но, может быть, это было потому, что мантия явно стоила больше, чем весь гардероб Джона вместе взятый. При виде брата Шерлок тут же изобразил недовольство. — Ты выглядишь потрясающе, — усмехнулся Шерлок. Губы Майкрофта раздражённо дёрнулись, бровь приподнялась, словно призывая его продолжать. — Я старался, — ответил Майкрофт с натянутой улыбкой. — Ладно, ладно, девочки, успокойтесь, — сказал Джон. Прежде чем оба брата успели сказать Джону, чтобы он заткнулся, Грег сказал: "Сегодня же Рождество! Неужели вы не можете прекратить хотя бы на один день?" Они уставились друг на друга, словно решая, возможно ли это. Затем Майкрофт прервал зрительный контакт, эмоционально положив конец противостоянию. Шерлок выглядел немного самодовольным, как будто это означало, что он выиграл или что-то в этом роде, но Майкрофт был слишком занят, вытаскивая какие-то свёртки из своего плаща, чтобы заметить это. Все они были завёрнуты в серебристую и зелёную бумагу, что заставило Джона задуматься, нашлась ли в замке обёрточная бумага, которая была бы оформлена в стиле факультета, или Майкрофту прислали её совой. Там было три свертка, значение которых Шерлок понял гораздо раньше, чем Грег или Джон. "Ты, мне что-то?" — недоверчиво переспросил Шерлок. Майкрофт ухмыльнулся. Теперь он выглядел торжествующим, и Джон пожалел, что не понимает правил игры, в которую они постоянно играют. — Именно. — Ну, прости меня, я не отплатил тебе тем же, — равнодушно ответил Шерлок. — Я так и понял. Дарить подарки — это не один из твоих талантов, брат мой. Шерлок закатил глаза, но ответа не последовало. Джон, чувствуя необходимость встать на его защиту, сказал: "Он приготовил что-то для меня!" Майкрофт, казалось, заинтересовался: — Неужели? И что это? Окровавленная конечность? — Не думаю, что сюда поместится хоть одна конечность, — сказал Джон, предпочитая это вместо множества грубых ответов, которые приходили на ум, чтобы избежать дальнейших споров. Потом Джон взглянул на подарок. Вероятно, он был слишком тонок, чтобы быть конечностью. — Я пригласил Молли, — сказал Грег, — но сомневаюсь, что она сейчас придёт, так что нам, наверное, пора начинать. Джону даже в голову не пришло что-нибудь ей подарить, учитывая, как давно он видел её в последний раз. Кстати об этом… — Погоди, когда ты её видел? Грег выглядел смущенным: —...Недавно? — Где? — Недалеко... — ответил Грег. Джон не был уверен, кто из них больше озадачен. Однако Шерлок всё прояснил. — Ты часто её видишь? — спросил он. — Э-э... я имею в виду, конечно, так часто, как я сталкиваюсь с кем-нибудь. — Зачем? — Я... болтаю, — Грег просто смотрел, ещё больше сбитый с толку, чем раньше, — больше не буду делать это. Грег, явно слишком ошеломлённый, чтобы даже попытаться понять, что произошло, начал раздавать подарки нужным людям, но Джон всё понял. Шерлок и Джон оба считали, что Молли избегает всех... но это заставило Джона задуматься, не избегает ли она только их. Но с чего бы? Что они сделали, чтобы вызвать нечто подобное? Не может быть, что это из-за того, что они теперь вместе, и она ревновала, потому что он проводил с ней меньше времени. Джон посмотрел на Шерлока, который бросил на него взгляд, ясно говоривший: "не сейчас". Джон знал, что он прав, но он слишком долго откладывал этот вопрос, и у него было предчувствие, что происходит что-то действительно плохое. У него было чувство, что он не может позволить себе избегать этого дольше. Но сейчас он снова отодвинул эти мысли в сторону. Поскольку Шерлок только что соизволил преподнести Джону подарок, перед Грегом и Майкрофтом лежали два подарка, а перед ним и Шерлоком — три. У Джона также был подарок от мамы, который лежал на его кровати, чтобы открыть позже. Интересно, Грег сделал то же самое, или он вообще ничего не получил от своей семьи? Он никогда не говорил о своих родителях, поэтому Джон боялся последнего. — Все сразу? — спросил Джон. Грег открыл рот, собираясь что-то сказать, но Майкрофт положил руку ему на плечо и приподнял бровь: — Ай, Майк... — Если вы предложите открыть их по очереди, уверяю вас, мой брат будет бесконечно жаловаться. Я полагаю, вы хотели бы избежать этого. — По очереди? — спросил Шерлок, как по команде. — Мы пробудем здесь весь день. Грег сердито посмотрел на него: — Ладно. Все сразу. Джону пришлось прикусить щёку, чтобы не рассмеяться. Ему самому не очень-то хотелось открывать всё по очереди, но Майкрофт, который вёл себя так, будто это Шерлоку не нравится эта идея, был довольно умён. Шерлок подыгрывал ему, или их просто разыгрывали? Джон первым открыл подарок от Грега, потому что меньше всего нервничал — честно говоря, он вообще не ожидал подарка от Майкрофта и был почти так же озадачен мыслью о том, что получит от Майкрофта, как и от Шерлока. Грег принёс ему пакет тыквенных пирожков, "Берти Ботт", шипучек и шоколадных лягушек. Записка снаружи гласила: "Если ты получишь Грейнджер, я заберу её у тебя. В любом случае, Счастливого Рождества, Джон. — Грег" Джон посмотрел на Грега, закатив глаза, и увидел, что тот как раз открывает подарок от Джона — большой мешок шоколадных лягушек. — Если в этой партии нет Грейнджер, я, чёрт возьми, кого-нибудь убью, — решительно заявил Грег. Майкрофт тоже открывал свой подарок от Джона, за которым Джон наблюдал, стараясь не ухмыляться. Это были котловые лепёшки — Джон вспомнил неохотное пристрастие Майкрофта к пирогам и думал, что это будет в равной степени заботливо и подло, и это казалось уместным. Он уставился на них широко раскрытыми блестящими глазами, потом перевёл взгляд на Джона, который невинно улыбнулся. Затем он взял подарок Майкрофта. Он был маленький, и упаковка показала, что он странной формы — как галлеон, но вдвое больше. Оказалось, что это значок с «Пушками Педдл». Прежде чем Джон успел осознать значение этого подарка, Майкрофт заговорил: "Я знаю, что Шерлок наложил какое-то заклинание связи на значок с гарпиями, которую ты прячешь под мантией. Я подумал,что если бы это была твоя любимая команда, тебе не пришлось бы прятать её, так что Шерлок может зачаровать эту". За вычетом того факта, что Майкрофт знал о булавке, когда её никогда не было видно — к тому же знал, что она делает — это был довольно продуманный подарок. Джон немного беспокоился, что Шерлок может не захотеть наложить заклинание на эту, чтобы заменить гарпий, только потому, что это была идея его брата, в худшем случае он научится делать это заклинание самостоятельно, потому что этот значок на самом деле был довольно крутой — он показывал его любимого игрока спереди и в центре. Джон решил, что это не совпадение. Последний подарок теперь смотрел ему прямо в лицо. Его больше нельзя было игнорировать. Не то чтобы он не радовался этому, потому что его переполняло предвкушение... но он нервничал. Очень нервничал. Что было глупо. Это не похоже на то, что подарок будет гореть в огне или... Ой, погоди. Шерлок действительно сделал бы что-то подобное. Может быть, это было не так уж и глупо. Он взглянул на Шерлока, но выражение его лица было совершенно пустым и потому совершенно бесполезным. Он снова посмотрел на подарок и наконец прочитал записку. "Единственному, кто достоин такого подарка. - ШХ" Джон улыбнулся, глядя на записку, и его опасения немного рассеялись, уступив место искреннему энтузиазму. Некоторое время он держал его в руках, отмечая размер и вес. Он был тонкий, довольно лёгкий и немного согнутый — прежде чем открыть его, он понял, что это книга. Оторвав листок, он обнаружил, что был прав. Он был из мягкой чёрной кожи и без этикетки. Почему-то он показался мне знакомым. Но откуда? Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он действительно видел его много раз в последнее время. Всё то, писал Шерлок, было в этой книжке. Он не мог себе представить, что будет писать, но теперь, когда он понял, что это вещь Шерлока, он был ещё более озадачен. Он открыл его и снова обнаружил скомканные, торопливые каракули Шерлока — он всегда писал так, словно думал слишком быстро, чтобы его рука успевала за ним. Джону пришлось прищуриться, чтобы прочитать, потому что текст был довольно мелкий, как и сами страницы,—но разборчивый. Мой Дорогой Джон, Я знаю, что не умею показывать свои эмоции. Из многих навыков, которые мне удалось приобрести за эти годы, это не один из тех, которые я оттачивал... в основном из-за отсутствия опыта, а не из-за отсутствия способностей. Ты вполне благосклонно принимаешь тот факт, что я действую не так, как обычный человек, и я ценю это, но мне пришло в голову, что я также должен понимать тот факт, что ты также не похож на других людей в моей жизни, и поэтому я не могу относиться к тебе как к таковому. Ты заслуживаешь лучшего. Ты много раз говорил мне, что хотел бы знать, что происходит у меня в голове. Ты спрашиваешь, о чём я думаю, и я часто отвечаю, что ты этого не поймёшь, или я вообще не утруждаю себя ответом. Я знаю, как сильно ты это ненавидишь, поэтому мой подарок тебе — этот дневник. В течение последних нескольких недель — с тех пор как мы вместе побывали в Хогсмиде — я использовал этот дневник, чтобы записывать большинство вещей, которые приходят в мою голову. Конечно, я не мог вместить сюда всё, так как не мог писать каждую минуту дня (ты был бы более настойчив в получении объяснений, если бы я писал слишком часто), и из-за этого все мои мысли даже за три или четыре дня не поместились бы в дневнике такого размера. Сначала я думал, что это глупо дарить что-то подобное, потому что никто не может быть настолько заинтересован в другом человеке, чтобы хотеть знать каждую мелочь, которая приходит в голову, особенно менее блестящие вещи... пока я не понял, что мне нравится знать, о чём ты думаешь, даже скучные или глупые вещи, потому что это всё ты, Джон. Как ни неловко мне это признавать, но всё, что есть в тебе, мне дорого. Если я, не склонный к подобным чувствам, чувствую себя так... я могу только предположить, что это взаимно. Я очень на это надеюсь, потому что моя голова почти неузнаваема с тех пор, как я встретил тебя. Ты просто... значишь больше всего на свете. Я не знаю, как ещё это объяснить — и, учитывая мой огромный интеллект и отсутствие способности находить нужные слова, нелогичность этого утверждения сама по себе является утверждением. Я мог бы вечно анализировать свои чувства к тебе и никогда этого не понять. Это вне изучения или логики, рифмы или разума. Это одновременно пугает меня и даёт мне странное чувство спокойствия — потому что это означает, что я никогда не смогу убедить себя в этом. Ты здесь, ты рядом, чтобы остаться. Как бы то ни было, мне удалось продержаться почти три страницы, и именно столько места я отвёл себе для вступительного письма. Просто знай, что было время, когда я был уверен, что у меня никогда не будет романтического влечения ни к кому... и в первый и единственный раз я рад, что оказался неправ. С любовью, Шерлок Джон с трудом сглотнул, смущённо осознавая, что его глаза горят, как будто он вот-вот заплачет. Он потёр пальцами глаза так небрежно, как только мог, так что, возможно, они подумают, что он стирает с них сон или что-то в этом роде... но опять же, двое из его компании были Холмсами. Это маловероятно, что они были обмануты. — Шерлок, — сказал Джон, и его лицо вспыхнуло от жара, когда голос сорвался. Он откашлялся, прежде чем сказать: "Спасибо". Потому что что ещё можно было сказать? Шерлок улыбнулся ему одной из тех редких улыбок, в которых не было ни снисходительности, ни сарказма. — Не за что, — спокойно ответил он. Джон взглянул на Грега и Майкрофта, которые смотрели на них в замешательстве. Как только их поймали за этим занятием, они снова посмотрели друг на друга, делая вид, что разговаривают. Джон ещё раз потёр глаза, чтобы убедиться, что в них по-прежнему нет слез. Шерлок положил руку ему на колено, и Джон снова посмотрел на него. Выражение лица Шерлока было удивительно мягким, что контрастировало с его угловатыми чертами. Джон мысленно вернулся на несколько месяцев назад. Если бы сегодняшний Джон вернулся и сказал прошлому Джону, что Шерлок когда-нибудь сделает такое лицо, то Джон рассмеялся бы ему в лицо. И всё же они были здесь. — Я всё это имел в виду, — сказал Шерлок. Джон снова судорожно сглотнул, его глаза теперь горели по-настоящему. — Я знаю.