Скандал в Хогвартсе

Джон действительно устал откладывать важные вещи на потом. Они поступили так с Молли, и если бы она месяцами не сходила с ума из-за того, что не знала, кто её проклял и почему, возможно, она бы не согласилась на что-то столь решительное. И теперь они возвращались в замок, рядом с ним шёл очень взволнованный Шерлок, притворяющийся, что он в порядке, хотя он явно не был даже близок к этому. Он, вероятно, думал, что хорошо играет, но Джон слишком хорошо его знал. Он был слишком стоическим — будь он в порядке, он бы не отказался взять Джона за руку, пока они шли, не стал бы бесконечно избегать зрительного контакта. Шерлок‚ которого любил Джон, больше не боялся такой близости, так что же его пугало? Судя по его виду, ему было очень плохо. Он надеялся, что Джон не узнает, что его всё ещё трясёт, если не почувствует этого, не увидит мертвенного взгляда в его глазах, если не сможет хорошенько взглянуть. Но Джон знал Шерлока. И тот факт, что Шерлок не знал, насколько слабы его попытки скрыть своё горе, на самом деле означал, что ему сейчас хуже, чем когда-либо видел его Джон. Но блять, как обычно, Джону пришлось игнорировать это. Всё, что он мог себе представлять, это Шерлок плачущий, дрожащий, умоляющий воздух унять его страдания, и ему пришлось притвориться, что ничего этого не произошло, и вернуться к делу. И да, по крайней мере одна жизнь была в опасности — возможно, многие были — но Джон чувствовал себя эгоистом, и жизнь, о которой он сейчас заботился больше всего, принадлежала Шерлоку. Что с ним сделали пытки? Что, если ему был нанесен непоправимый ущерб? Что, если чем дольше они игнорируют это, тем хуже? Что, если пытки невиновного сломали бы вашу душу, как убийство? Джон знал, что им придётся иметь дело с Мориарти, но все они были просто детьми. Шестнадцатилетнюю девочку не следовало мучить, но и пятнадцатилетнему мальчику не следовало её мучить. Джон не должен был видеть всего этого, никто из них не должен был здесь замерзать и страдать, но всё же, они здесь. Шерлок снова взял его за руку только тогда, когда они приняли зелье невидимости, а когда он это сделал, он держал его безвольно, словно крепкое сжатие показало бы слабость. Когда они подошли к кабинету директрисы, в котором, по словам Шерлока, был Омут памяти, Джон покачал головой, глядя на иронию: Шерлок целую вечность искал предлога, чтобы показать Джону Омут памяти. Теперь оно того не стоило. Он не осознавал, пока они не поднялись на несколько этажей, что в школе на удивление нет Филча. Они никогда раньше не были так близко к восходу солнца — может, он прекратил патрулирование к этому времени. В конце концов, он должен спать хоть когда-нибудь. Может быть, школу оставили без присмотра на некоторое время, прежде чем профессора проснутся. Шерлок наверняка воспользуется этим знанием, чтобы в будущем попасть в массу неприятностей. Знаете, если бы его душа сейчас не горела словно в аду или что-то в этом роде. Молли всё ещё держала Джона за руку. Её пальцы были слишком холодными, но она казалась достаточно вменяемой. Шерлок не сводил её с ума, и это было единственное, что Джон просил его сделать. Он ничего не сказал о благополучии Шерлока. Возможно, он знал, что это произойдёт, и, поскольку Джон не запретил Шерлоку вред, только Молли, он решил, что это нормально. Он снова сжал пальцы Молли, прикусив щёку изнутри так сильно, что почувствовал вкус крови. — Я в порядке, Джон, — сказала Молли ему на ухо. После паузы она добавила: "И Шерлок тоже". Ему хотелось быть хоть наполовину таким уверенным, как она. Тогда они дошли до горгульи. — Сочное масло, — сказал Шерлок. Горгулья отпрыгнула с дороги. — Что за сочное масло? — спросила Молли. — Понятия не имею, — ответил Шерлок. — Не уверен, что это вообще значит что-то. Может, она использует бессмысленные слова, чтобы люди не могли угадать пароль. — Это было бы умно, — хотя она не спросила, как сам Шерлок узнал код, если это так. Они ступили на лестницу, от которой горгулья только что отпрыгнула в сторону. Затем они поднялись наверх и открыли вторую дверь. Джон никогда не видел кабинета директрисы, но это было не то, что он ожидал. МакГонагалл большую часть времени была краткой, чистой и вежливой. Он полагал, что её кабинет будет таким же... в основном так и было. Но ещё там были странные предметы. Они кружились, выпускали дым и свистели. Он видел подобные вещи в туристических достопримечательностях Хогсмида и Косого переулка. Некоторые из них, вероятно, делали что-то, но большинство из них было для галочки. «Не то, что обычно бывает у таких людей, как МакГонагалл,» — подумал Джон. — Зачем МакГонагалл хранить такие вещи? — прошептал Джон. — Потому что они когда-то были моими. Все трое подпрыгнули, и Шерлок, наконец, крепче сжал руку Джона. Они так испугались внезапной реплики, что стали видны все трое. Это говорила не Макгонагалл. Но кто тогда? Глаза Джона, наконец, остановились на виновнике. На стене висело множество портретов всех прошлых директоров школ — и все они спали, кроме одного. Он был самым большим и богато украшенным, с изображением человека с длинной бородой, в очках в форме полумесяца и остроконечной шляпе. Он улыбался, и его бледно-голубые глаза игриво мерцали. Затем картина заговорила снова: – Минерва, как бы она ни старалась быть суровой, у неё есть сентиментальность. Она держала этот стол здесь, потому что эти вещи когда-то были моими, точно так же, как Северус в своё время. Все уставились на картину. Впервые со времен леса Джон был чем-то отвлечён от своих размышлений. — Вы Альбус Дамблдор, — сказал Шерлок нетипично тупым голосом. — Да, — согласилась картина. — А ты Шерлок Холмс. Джон моргнул: — Откуда вы... — Знаю его? Что ж, мистер Холмс бывал тут раньше — у него неприятная привычка прокрадываться сюда, — но я узнал его имя немного раньше. Видишь ли, Джон, у тебя есть несколько моих карточек из шоколадных лягушек в сумке, о которой ты забыл много лет назад. Я просматриваю другие мои фотографии, чтобы поговорить, и, надо признать, ваши разговоры с мистером Холмсом интересны настолько, насколько это возможно. Джон знал, что портреты из шоколадных лягушек столь же разумны, как и любой другой портрет, но ему никогда не приходило в голову, что они способны подслушивать. Он нервно сглотнул: — Итак... вы слышали, как мы говорим о... — Нарушении почти каждого школьного правила? Определённо. — Вы никогда не рассказывали о нас, — сказал Шерлок. — Почему? — Потому что я, как и Джон, сам когда-то был гриффиндорцем. Думаешь, я не сбегал ночью один или два раза? Джон усмехнулся, не зная, что даже сказать на это: — Так значит ли это, что вы не злитесь на то, что мы пробрались сюда? — Не очень-то мило врываться в чужой кабинет, — задумчиво заметил Дамблдор, — но вы здесь для чего-то важного, и я уважаю это. Омут памяти находится там в шкафу. Джону пришло в голову, что Дамблдор мог слышать весь их разговор по дороге сюда — мог слышать всю ночь. Его сумка была перекинута через плечо весь сегодняшний день. Он клал туда книги, вынимал их, но никогда не возился с карточками. Кто знает, сколько слышал Дамблдор. Не сказав больше ни слова, они направились к Омуту памяти. — Молли, — сказал Дамблдор. Все трое снова повернулись, — у тебя всё будет хорошо, знаешь ли. Твоё сердце чисто и полно любви, и с этим мы сможем вынести все. И Шерлок, — добавил он, — ты тоже сможешь, если не будешь закрывать глаза на тех, кто заботится о тебе. У тебя доброе сердце, если бы ты только не боялся показать это. Если раньше он закрывался, то сейчас нет – любой, кто смотрел на Шерлока и видел то, что видел Джон, мог понять, что он был словно открытая книга. — А теперь поторопитесь. Минерва вернётся меньше чем через час. При этом Дамблдор прислонился головой к раме картины и закрыл глаза, притворившись, что снова засыпает. Шерлок поспешно вытащил Омут из шкафа, инструктируя Молли, как вытащить воспоминания из её головы. Джон нашёл время, чтобы хорошенько осмотреть каменный бассейн, изучить странные символы, выгравированные на его боку, так как он не знал, получит ли он ещё один шанс увидеть один из них лично. К тому времени, как он снова поднял глаза, Молли медленно отводила свою палочку от виска, извлекая серебряную нить, которая не была ни жидкостью, ни воздухом, свисавшую с её наконечника. — Хорошо, — похвалил Шерлок, — теперь просто направь это в миску, да, вот так. Поверхность засветилась и начала закручиваться. «Мы все должны вставать лицом к лицу». Джон про себя думал, что это не выглядит особо безопасно, но он настолько привык к опасностям, что едва остановился, прежде чем окунуть голову в потенциальную жидкость. Его живот, казалось, был вывернут наизнанку, и всё его тело, казалось, будто переворачивают. На мгновение он был уверен, что будет больно, но прежде чем он успел даже подумать об этом, он резко приземлился на ноги, яркий свет светил сквозь его закрытые веки. Он открыл глаза и обнаружил, что стоит на земле перед Молли Хупер, которая прислонилась к дереву и читала книгу. Что ж, казалось, она читала, но то, что он услышал, громко и ясно, было разговором в полдюжине метров от него. Если бы вы посмотрели в лицо Молли, то увидели, что она на чём-то очень сильно сосредоточена. Она подслушивала эту пару. А парой были Джон и Шерлок. Смотреть на себя, не будучи в зеркале или на фотографии, уже не дезориентировало. Вот Джон, живущий, дышащий и делающий что-то совершенно отличное от того, что делал другой Джон, который был таким же Джоном, как и другой Джон. От одной попытки обернуть мысль вокруг этого заболела голова. Он пробовал недолго. Вместо этого он начал слушать. —Хорошо, тогда мы можем отправиться в следующее приключение, — сказал Шерлок. Даже при помощи déjà vu нельзя было описать это безумие. —Уже? — спросил Джон. — Ладно, это пиздец странно, — сказал Джон из настоящего. — Это мягко сказано, — ответил Шерлок. — Сейчас — лучшее время, — сказал Шерлок из прошлого. Джон вздохнул: — Хорошо, тогда что нам теперь делать? — Перво-наперво мы возвращаемся в Выручай-Комнату. Молли автоматически заинтересовалась, а затем встала и последовала за ними. — Как мы этого не заметили? — спросил Шерлок. — Обычно люди не замечают таких вещей, — ответила Молли. — Пошли, там мне и стерли память. За мной. — Это может быть одна из самых странных вещей, которую я когда-либо слышал от тебя, — ответил Джон. — Ой, заткнись. Идём, мы потеряем меня. — Неважно, это самое странное. Она закатила глаза, но пошла без них. Парни последовали за ней. Молли шла за Джоном и Шерлоком, достаточно далеко позади, чтобы они не заметили, когда она остановилась, глядя в сторону. Она заметила другой разговор. Она спряталась за угол и прислушалась. — Это Мориарти и Слизнорт, — сказал Джон. — Да, очевидно, — сказал Шерлок. — А теперь заткнись, чтобы я мог их послушать. — Так о чём же ты хотел поговорить? Мне нужно проверить все бумаги, — коротко спросил Слизнорт. — Ну, вообще-то я хотел поговорить с тобой о руководстве. Молли внезапно вынула из кармана пузырёк и проглотила его содержимое. Она стала невидимой. — Хорошая идея, — сказал Джон. — Ты всегда носишь это с собой? — Обычно, — ответила Молли. — Заткнитесь! — прошипел Шерлок. Джон снова сосредоточил своё внимание на разговоре. — ...Мы можем говорить друг с другом открыто? — говорил Мориарти. — Конечно, можем, Джим. — Ты же слизеринец, как и я. Ты же глава факультета. Во всяком случае, ты заботишься о благе слизеринцев даже больше, чем я. — Да, я всегда стараюсь делать то, что лучше для студентов, — осторожно ответил он. — Значит, ты сделаешь всё, что нужно, чтобы сделать то, что лучше для них? — Я не понимаю, к чему ты клонишь, Джеймс, — раздражённо сказал Слизнорт. — К чему я клоню, — сказал Мориарти, — так это к тому, что мне интересно Ваше мнение о том, как Минерва вела дела в последнее время. — Это про МакГонагалл? — спросил Джон. — Если ты заговоришь ещё раз... — пригрозил Шерлок. — Ладно, ладно, — Джон заткнулся. — Ты знаешь, что я думаю об этом, я уверен, — сухо сказал Слизнорт. — Да, я так и думал. Я только хотел услышать это от тебя, Гораций. — Ну что ж, — сказал Слизнорт, — я думаю, что есть студенты, которые преуспеют, а есть и те, кто не преуспеет, и новая политика Минервы, состоящая в том, чтобы все факультеты смешались, заставляет более впечатляющих студентов... отвлекаться. — Особенно наших собратьев-чистокровок? — спросил Мориарти. Слизнорт больше не выглядел расслабленным. Он знал, что с Мориарти что-то не так. Может, он знал какое-то время. — Я... я признаю... не пойми меня неправильно, я не ненавижу маглорождённых. Я не сторонник Сам-Знаешь-Кого, Джим. — Я понимаю, Гораций, но всё же... Они просто не такие, как чистокровные волшебники, не так ли? — О чём ты говоришь, Джеймс? — Я хочу сказать, что то, как Минерва управляет этой школой, идет вразрез с традициями создателей. Как ты думаешь, Гораций, что думает Салазар Слизерин о том, куда катится эта школа? — Он бы её презирал, в этом я уверен. Но я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь, Джеймс, — нетерпеливо сказал он. — Если ты хочешь избавиться от неё, тебе придётся обратиться в Министерство. — В Министерство? — Мориарти усмехнулся. — Им требуется целая вечность, чтобы что-то сделать. И они просто заменят её другой сентиментальной дурочкой. Нет, теперь нам нужно новое руководство... и чтобы сделать это, мы должны делать это сами. — Я... может быть, ты и прав, — сказал Слизнорт. А потом на лице Мориарти появилась широкая ухмылка, его глаза блеснули. Он начал хлопать в ладоши. — О, браво, Гораций. Это было замечательное шоу, — его голос сразу же вернулся к своему обычному, певучему звучанию. — Ч-что? Мориарти театрально рассмеялся. — Ты планируешь прямо сейчас пойти к директрисе и передать ей это воспоминание прямо из своей головы. — Что ты имеешь в виду, Джим? — спросил Слизнорт, но вид у него был ещё более встревоженный, чем прежде. — Неужели ты думаешь, что можешь мне лгать? — спросил он, всё ещё ухмыляясь как сумасшедший. — Я... послушай, Джим... — У тебя был шанс быть честным — ты солгал. Итак, настало время для плана Б. Империо. Заклинание подействовало, это было очевидно. Джон видел, как Мориарти использовал это заклинание на уроке Защиты от тёмных искусств. Это объясняло, почему он так хорош в этом. — Заткнись, — снова рявкнул Шерлок. Джон удивлённо взглянул на Шерлока: — Я ничего не сказал. — Ты думал, это раздражает. Джон впился взглядом, но не ответил из опасения, что Шерлок может его ударить. — Так-то гораздо лучше. А теперь мне просто нужно взять с собой на борт остальных профессоров. Но ты ведь можешь мне помочь, правда, Гораций? — он кивнул в ответ. — Хорошо. Начнем с Сибиллы. Она уже такая странная, что никто не заметит, если её заколдуют... Мориарти начал уходить со Слизнортом, но затем повернулся и посмотрел на то место, где стояла невидимая Молли. — Я вернусь за тобой через минуту, — прошептал он. — Просто оставайся тут, — добавил он, взмахнув палочкой. — Он сделал это, чтобы я не могла пошевелить ногами, — сказала Молли, — или говорить. И я поняла, что происходит, поэтому вытащила пергамент из кармана и написала себе записку. Я положила её в рубашку, и почему-то он не удосужился проверить это. На мгновение стало тихо. Потом вернулся Мориарти. — Молли Хупер, — сказал он. — Ну-ну, подслушиваешь, что ли? Как это нехорошо с твоей стороны. И я всегда считал тебя скучной. Я ошибся. — Мгновение он выглядел задумчивым. — Думаю, подойдут чары забвения. Обливио. Затем раздался стук, когда Молли упала на землю, и всё вокруг потемнело. После очередного тошнотворного движения, за которым Джон не мог уследить, он снова приземлился на другую поверхность. Они снова были в кабинете МакГонагалл. — Я думаю, что директриса должна это увидеть, — предложил Дамблдор. Они посмотрели на его картину, но его глаза были по-прежнему закрыты, как будто он спал. На его лице была лёгкая улыбка. — Я согласен с ним, — сухо сказал Джон. — Но мы не можем просто показать ей, — сказал Шерлок. — Почему нет? — Потому что она будет удивляться, почему мы так долго ждали. Как мы получили информацию, если ей стерли память? — Разве она не сможет сказать, что это воспоминания Молли? — Возможно, — согласился Шерлок. — Но если Молли расскажет об этом анонимно, я думаю, она сохранит это в секрете. Она должна знать, что эта информация может подвергнуть Молли опасности. И если мы добавим наши воспоминания из прошлого, то, что мы слышали в кабинете... — Что вы слышали в каком кабинете? — спросила Молли. — Вот почему мы пошли искать тебя, — объяснил Джон. — Мы слышали, как они говорили о том, чтобы убить тебя. Она издала тихий сдавленный звук: — И ты не думал, что должен сказать мне это раньше? Джон и Шерлок посмотрели друг на друга. — Не думал об этом, нет, — сказал Шерлок. Молли продолжала выглядеть обиженной, но Джон уже затронул новую тему. — Так как же тогда мы отдадим воспоминания? — О, у меня есть идея.

***

Ещё через пять минут — в течение которых Шерлок попросил Молли сократить воспоминание, чтобы в нём не было доказательств того, что они нашли Выручай-Комнату, — Шерлок оставил пакет возле кабинета. Это были две винные бутылки, каждая с одной памятью внутри, с запиской. "Из-за вина я быстро пьянею". Шерлок объяснил, что это могло выглядеть как обычное послание, но МакГонагалл была достаточно умна, чтобы подумать об обратном. Она знала, что бутылки содержат воспоминания, а не алкоголь. К тому времени, когда они вышли из кабинета и прошли через замок, некоторые из жаворонков уже поднялись, и им больше не нужно было красться. Боже, сейчас была пятница. От них ожидали, что они пойдут в класс и будут жить нормальной жизнью после только что проведённой ночи. Джон не был готов к этому. Они спустились на первый этаж, и все трое стояли тесным треугольником, глядя друг на друга. — Шерлок... — начала Молли. — Я в порядке, Молли, — его рука, казалось, подсознательно потянулась к груди, на мгновение выражение его лица пересекла дрожь. — Я имею в виду... Не беспокойтесь обо мне. Он повернулся и пошёл прочь, оставив Молли и Джона смотрящими друг на друга. — Я беспокоюсь за него. — Мы должны беспокоиться о тебе, — ответил Джон, — или, знаешь, о злом плане по захвату школы. Она немного улыбнулась: — Это мило, но я знаю, что он всё , о чём ты можешь сейчас думать, — Джон открыл рот, чтобы возразить, но она не позволила ему. — Я в порядке в любом случае, так что беспокоиться обо мне бессмысленно. Я, в отличие от него, скажу тебе правду , если что-то произойдёт. Просто он держит всё в себе, и это причина, из-за которой я волнуюсь. Через мгновение Джон кивнул: — Я знаю. — А что касается школы, — добавила она, — нам нужно, чтобы все трое были здоровыми, чтобы что-то с этим делать. Так что сначала нужно починить Шерлока. Вероятно, она была права. Молли и Джон ничего не могли сделать в одиночку. Им нужен был Шерлок, который определённо был не в порядке. — Береги его, Джон. Дамблдор прав. С ним всё будет в порядке... если он перестанет быть глупым и откроется. Ты должен заставить его. — Я ничего не могу заставить его сделать. — Нет, ты можешь. Если кто и может, так это ты. Джон в изнеможении выдохнул: — Я сделаю всё возможное. Она кивнула и обняла его: — К счастью для меня, я могу притвориться, что меня тошнит с этим своим хриплым голосом. С другой стороны, у тебя урок через пару часов. Отдохни. В частном порядке Джон был почти уверен, что пропустит урок сегодня, но не собирался говорить ей об этом: — Ты тоже немного отдохни. Она улыбнулась: — Конечно. Увидимся. Джон поднялся в Выручай-Комнату, предполагая, что Шерлок будет там, и оказался прав. Он вошёл, и Шерлок стоял спиной к двери, просто чёрный силуэт, он смотрел на огонь. Джон прошёл в комнату и сел на кровать, так что теперь он мог видеть профиль Шерлока. Выражение его лица в мерцающем оранжевом свете было мёртвым, бесчувственным. — Шерлок. Пожалуйста, подойди сюда. Глаза Шерлока метнулись, и он послушно подчинился, усевшись рядом с Джоном. — Итак, мы собираемся поговорить о том, что произошло в лесу? — Нет, — ответил Шерлок. Он залез под одеяло и лёг, подтянув ноги к груди, спиной к Джону. Джон вздохнул: — Шерлок, ты слышал Дамблдора. С тобой всё будет в порядке, пока ты не будешь закрываться от людей. Пока ты не будешь игнорировать свои чувства. — Знаешь, Джон, я никогда в жизни не советовался с картиной и не думаю, что начну сегодня. Джон долго сидел, глядя в спину Шерлока. Это никогда не успокаивало. Он мог видеть, насколько он напряжён, даже не чувствуя мышц. Шерлок не мог долго скрываться от своих чувств. Мог ли он? Джон вздохнул ещё раз и лёг на кровать. Он прижался к спине Шерлока, и он не отодвинулся. И, возможно, Джон это вообразил... но ему почти показалось, что он едва ощущает дрожь тела Шерлока. Он сжал Шерлока сильнее, как будто это могло остановить его. Почему он позволил Шерлоку сделать это с собой? И каковы будут последствия?