Скандал в Хогвартсе

Джон уже несколько недель знал, что мир вокруг него рушится, что школа, которую он любил, в опасности, но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Единственным утешением для него было то, что из увиденного Шерлок мог сделать вывод, что Мориарти не станет применять проклятие Империус к Макгонагалл. И у неё были воспоминания, и все они знали, что она уже имела дело с подобной проблемой. Или она выбросила бутылки, не открывая их. Но, как сказала Молли, им троим нужно было быть здоровыми, чтобы хотя бы начать решать проблему с Мориарти. Но здоровыми они не были. Молли, которую пытали, на самом деле была лучше, чем Джон мог себе представить. В последнее время она казалась уставшей и нервной, но Джон предположил, что это потому, что она знала, что кто-то замышляет её убить. Настоящая пытка подействовала на неё лишь на короткое время. Она подробно рассказала Джону о том, что чувствовала, когда это случилось, и о том, что чувствовала потом. Разговор помог, и Джон прислушался. Беспокоил Шерлок, который был неузнаваем как человек, в которого Джон быстро влюбился по уши. С тех пор как Джон познакомился с ним, Шерлок так вырос, так проникся сочувствием. Но теперь он не только регрессировал, но и стал ещё хуже, чем когда Джон встретил его в первый раз. Вся его способность проявлять заботу, сочувствовать другим или делать что-то, что можно было бы назвать порядочным, исчезла. Он всё ещё встречался с Джоном после уроков и гулял с ним почти везде, но большую часть времени он был просто призраком, тенью, которая молча следовала за Джоном, никогда особо не выдавая своего присутствия. Но в те несколько раз, когда он заговаривал, все вокруг жалели, что он не держит рот на замке, включая Джона. Джон сходил от этого с ума, честное слово. Шерлок был для него целым миром в течение многих месяцев, но теперь Шерлок был слишком невыносим, чтобы быть рядом. Джон знал, что ему больно. Джон знал, что злоба, проснувшаяся в его парне, не была беспричинной, но она выходила из-под контроля. Джон не знал, что делать. Просто пережить это каждый день становилось всё труднее, и Шерлок определённо не помогал. На самом деле он был самой большой проблемой. В настоящее время Джон делал домашнее задание в Большом зале за завтраком. Он откладывал работу по истории магии, потому начал хандрить от отчаяния и забил на любую из его школьных работ. Но теперь он должен был сделать всё, поэтому он проснулся рано, чтобы закончить. Джон чувствовал себя ужасно, думая об этом, но он был рад, что Шерлок ещё не встал. Он... В этот момент Шерлок наклонился к нему через плечо и сказал скучающим голосом: "Ты же знаешь, что всё это тупо, верно?" Ну, разве это не чудесный способ начать утро? Никаких "привет, мой дорогой парень, как ты спал?" или даже его старых поддразниваний типа "что, слишком занят тем, что ходишь за мной по пятам, чтобы делать свою работу?" Только эта фраза, которая могла бы быть шуткой месяц назад, определённо не была шуткой сейчас. Вначале Джон старался быть терпеливым, но с каждым днём терпение его становилось всё слабее. Сегодня он особенно устал и разозлился из-за этой писанины, поэтому был не в настроении для такого. — Ну, если ты думаешь, что справишься лучше, почему бы тебе, чёрт возьми, не сделать всё вместо меня? — Ну, очевидно, что я бы справился лучше, — сказал Шерлок, садясь рядом с Джоном. — Вот в чём проблема. Даже такой идиот, как Биннс, понял бы, что ты жульничаешь, если бы ты так сильно преуспевал. Ты мог бы учиться всю свою жизнь и не писать даже на половину так же хорошо, как я, это просто факт. Джон стиснул зубы и каким-то образом удержался от ответа. — О Господи, Майкрофт идёт. А это значит, что мы уходим, — Шерлок встал и потянул Джона за руку. И как обычно Джон, хотя и раздражённо, шёл с Шерлоком. Он решил, что если будет подыгрывать ему, то, возможно, Шерлоку станет лучше. Но теперь прошло уже три недели, и он не думал, что молчание об этом поможет Шерлоку — и уж точно не пойдёт на пользу Джону. Так что он больше не собирался этого делать. — Можешь идти, — отрезал Джон, — но я останусь, потому что сейчас общество Майкрофта гораздо приятнее, чем твоё. Говоря это, он не поднял глаз, но когда Шерлок не ответил, он поднял глаза, чтобы посмотреть, какую реакцию получил. Он исчез. Он молча ушёл, очевидно, не сказав ни слова. Вероятно, ему было всё равно, что ответить. Джон опустил голову на стол, настолько расстроенный, что если бы он был хоть немного более чувствительным, то мог бы заплакать. Он не мог так огрызнуться. Шерлоку нужна была поддержка. Но Джон снова и снова пытался поговорить с Шерлоком о том, что произошло. Каждый раз, когда он пытался это сделать, Шерлок говорил что-то ужаснее, чем было в предыдущий раз, и шагал прочь. И конечно, Джон не сделал ничего, через что пришлось пройти Шерлоку или Молли, но он заслуживал лучшего, не так ли? Шерлок унизил каждую его частичку за последние несколько недель — даже опустился до того, что сказал, что ему, вероятно, не место в Гриффиндоре в конце концов — и он не думал, что сможет вынести это больше. Обычно Джон мог справиться с издевательствами... но когда они исходили от его собственного парня, это было намного сложнее игнорировать. Неужели Шерлок действительно верит во всё это? Если человек, который якобы заботился о нём больше, чем кто-либо другой, думал, что он ничего не стоит... Тогда разве это не так? — Чёрт побери, — пробормотал Джон, глядя на свой пергамент, как будто во всем виновато эссе. Это действительно было ужасно, в защиту Шерлока. Он провалил задание. С таким же успехом он мог бы даже не сдавать его. — Не очень-то романтичный день для тебя, да? — спросил Грег, сидевший напротив Майкрофта. — Ни капельки, — ответил Джон, обращаясь к столу. Он закрыл глаза и попытался заставить их перестать слезиться. — Шерлок в последнее время стал настоящей занозой, — продолжал Грег. — Мне-то об этом, блять, не надо рассказывать. Я сталкиваюсь с этим каждую минуту каждого проклятого дня! — Что-то случилось? Джон не мог объяснить, что Шерлок пытал невинную душу, и это имело негативные последствия, о которых он не хотел говорить, что заставляло его закрываться от всех, чтобы он прошёл через всё в одиночку, поэтому он сказал: "Нужна ли ему причина, чтобы быть мудаком?" — Если ты действительно так думаешь, почему ты всё ещё с ним? — мягко спросил Грег. Джон поднял голову и вздохнул. У обоих на лицах было решительное выражение, и у Джона возникло ощущение, что именно об этом они и пришли поговорить. Джон знал, что должен быть осторожен, иначе Майкрофт догадается, что с Шерлоком. — Я действительно не знаю, — сказал он. — Это звучит ужасно, но... я думаю, я надеюсь, что это просто фаза, через которую он проходит. — Позволь мне высказать своё мнение, — сказал Майкрофт. Джон жестом велел ему продолжать. — Мой брат действительно проходит через такие фазы — депрессивные, можно сказать. Для него это не редкость. — Я видел его в одной из депрессий, — сказал Джон. — С таким мы имели дело. Это никогда не было весело, но это было терпимо. Я всегда мог его вытащить из этого состояния. Но это... это что-то другое. — Абсолютно с тобой согласен. Я никогда не видел его таким. Мой брат не жесток, но его поведение в последнее время наверняка заставит вас так думать, — он сделал паузу, прежде чем добавить: "Дать добрый совет?" Джон вздохнул. До чего он докатился, Майкрофт Холмс дает ему советы. Но в этот момент у него не было никаких идей. — Да, наверное. — Ты сказал, что тебе удалось "вытащить его из депрессии". Я в своей юности никогда не был способен на такое. В конце концов он находил какую-нибудь тайну, которая отвлекала его, и это всё, что могло остановить его. Но если ты смог остановить другие, ты можешь остановить и эту. — Я всё перепробовал. Ничего не работает. Я начинаю думать, что он просто ненавидит меня, — он думал, что это прозвучит глупо, когда он сказал это вслух, но это вовсе не звучало глупо, и это было то, что испугало его. Он сцепил пальцы на коленях и закусил губу. — Это, Джон, неправда, уверяю тебя. Он, конечно, потерян прямо сейчас, но под всем этим он всё ещё очень заботится о тебе. Как и было с самого начала, он в глубине души окаменел от одного-единственного чувства: потерять тебя. Он с самого начала думал, что сделает что-нибудь, чтобы прогнать тебя. Поэтому мой совет — хотя тебе это и не понравится — оправдать его худшие опасения. Пусть он думает, что потерял тебя. Если я не переоценил его чувства к тебе, он сделает всё, чтобы исправиться — даже раскроется, чего он так не любит. Джону стало стыдно за то, что он задумался об этом. Потому что это имело смысл, не так ли? Шерлок не позволит им расстаться из-за этого, правда ведь? Но Шерлоку было больно! Как мог Джон оправдать то, что сделает всё ещё хуже? — Мне кажется, ты их переоцениваешь, — тихо сказал Джон. — Шерлок... ну, он просто Шерлок. Может быть, он никогда не заботился обо мне так сильно. Майкрофт невесело усмехнулся: — Мне кажется, ты не очень ясно видишь себя, Джон. Или чувства Шерлока к тебе, если уж на то пошло. Но это, конечно, твой выбор. Это был всего лишь совет. — Ну, спасибо. Я просто не думаю, что смогу так поступить с ним. Джон встал и начал сворачивать пергамент. — Ты идёшь на занятия? — спросил Грег. — Э-э... да. По правде говоря, он не собирался утруждать себя изучением истории магии. Это сочинение было чепухой, и Биннс мог бы дать ему отсрочку, если бы он просто не появился. Даже если бы он этого не сделал, его оценка за сдачу этого эссе была бы такой же, как и не сдача вообще. И знаете что? В данный момент ему было наплевать, когда речь заходила о дурацком занятии Биннса. Поэтому вместо этого он поднялся на седьмой этаж и сел в Выручай-Комнате, глядя в огонь и спрашивая у него ответов. Чёрт возьми. Джон только сейчас вспомнил, что утром должен был встретиться с Молли. Он полез в карман рубашки за значком с Гарпиями. Теперь у Джона было два контактных значка. Пушки — для Шерлока, а старые Гарпии — теперь для Молли. Он взял себе за правило говорить с ней по этому поводу несколько раз в день, чтобы убедиться — как бы болезненно это ни звучало — что она не умерла. — Молли? — Я жива, Джон, — сказала она, её голос звучал одновременно раздражённо и весело. — Хорошо. Не вздумай умирать мне, — ответил Джон. — Я не собираюсь завтракать. — Что-то случилось? — спросила она. На мгновение он замолчал. "Нет." — Это из-за Шерлока? Он хмыкнул. Все знали, насколько хреновы стали их отношения, даже Молли, которая в последнее время видела меньше всего мерзостей Шерлока. Он обычно уходил, когда она была рядом — и это было благословением для неё, потому что было лучше, когда его не было рядом. — Мне очень жаль. Я знаю, это не моё дело, — сказала она, когда Джон не ответил. — Спасибо, что проверил меня. Он не ответил. — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, — продолжила она через мгновение, — я всегда здесь. Ты ведь такой замечательный. Я твоя должница. Джон решил, что на этот раз он должен что-то сказать: —Окей. Спасибо. — Увидимся. Он тяжело вздохнул и продолжал мрачно хмуриться, смотря в огонь. — О, Джон. Джон обернулся. Шерлок только что вошёл. — Привет, — пробормотал Джон, снова глядя на огонь. — Знаешь, тебе действительно не следует пропускать занятия. Не похоже, что ты достаточно умён, чтобы пропустить. — Я вижу, ты бросил работу. — Ну да, потому что я могу себе это позволить. А ты, с другой стороны... Джон покачал головой, но ничего не сказал. — Так ты остаёшься или как? — спросил Шерлок через мгновение. — Я надеялся, что найду место, которое не будет заражено глупостью. Джон снова повернулся к Шерлоку, недоверчиво глядя на него. Всё, что он говорил, каждая чёртова вещь, была такой. Джон ожидал этого, и в каком мире это нормально — ожидать оскорблений от своего парня? И то, что предложил Майкрофт, было подло, Джон знал это. Но Джон не мог отделаться от мысли, что Шерлок заслужил вкус своего собственного грёбаного лекарства прямо сейчас. Если Шерлок проглотит наживку и перестанет быть мудаком, отлично. А если он не примет его и будет доволен расставанием с Джоном... тогда, возможно, Джону всё равно нужно было порвать с ним. — Да, тогда ладно, — сказал Джон, вставая. — Может быть, мне следует навсегда сделать эту зону свободной от тупости. Шерлок посмотрел на него без всякого интереса: — И что это должно означать? Джон подумал, что у него вот-вот выпадут зубы, так крепко он стиснул челюсти. — Это значит, что ты остаёшься, а я ухожу и не возвращаюсь. Шерлок ещё какое-то время смотрел ему в глаза, потом перевёл взгляд на что-то лежащее на столе: — Если тебе так больше нравится. Джон изумлённо уставился на него. — Ты понимаешь, что подразумевается под моим заявлением, верно? — медленно спросил Джон. — Ты забываешь, что я единственный, кто способен что-то понять в нашей паре. Да, я понимаю. Ты хочешь положить конец нашим отношениям, — ответил Шерлок. — Как пожелаешь. Джон испытал почти физическую боль в груди при этих словах. А Шерлок даже не потрудился оторвать взгляд от книги. — Отлично, — тихо сказал Джон, его голос чудесным образом не дрогнул. — Ну... тогда с Днём Святого Валентина. — И он ушёл, даже не оглянувшись. Он вздрогнул от вздоха, который грозил превратиться в рыдание, как только дверь закроется. Что, чёрт возьми, произошло? Как это могло обернуться их разрывом? Всё произошло слишком быстро. Часть его хотела убежать обратно, умоляя Шерлока забыть то, что он сказал, а другая часть говорила идти. Но гордость победила, и он крепко сжал кулаки. Поведение Шерлока было неприемлемо. Зачем Джону понадобилось возвращаться к этому? Значит, он влюбился не в того человека. Не то чтобы он был первым подростком, который это сделал. Со временем он это переживёт. Как только он подумал об этом, боль в груди усилилась, горло сжалось, а глаза яростно загорелись. — Не смей плакать, идиот, — пробормотал Джон себе под нос. — Не смей, мать твою. — Джон, подожди! На мгновение Джону показалось, что крик и громкие шаги, которые означали, что кто-то бежит к нему, ему почудились. — Джон! На этот раз Джон знал, что он ничего не выдумывает. Он сделал ещё один шаг, прежде чем чьи-то руки схватили его сзади и развернули. Глаза Шерлока горели, выражение лица было напряжённым. Ну, Джон не видел настоящих эмоций на лице Шерлока уже почти месяц. Это было почти облегчением, если бы Джон не был вне себя от ярости. — Ты же не вправду имел это в виду, — сказал он. — Это была проверка. Ты должен был вернуться. Джон уставился на него, а потом горько рассмеялся: — Так ли это? Ну, если это был тест, то ты его провалил, не так ли? А кто теперь дурак? — Ты действительно обижаешься, что я называю тебя глупым? Ну же, по сравнению со мной... — Во-первых, я не могу поверить, что ты на самом деле защищаешь то, почему заставляешь меня чувствовать себя ужасно. А во-вторых, нет, речь не об этом! Это касается всего, Шерлок! Ты ведешь себя ужасно по отношению ко всем. Ты ни о чём со мной не разговариваешь. Я не собираюсь стоять здесь и позволять тебе обращаться со мной как с дерьмом! Шерлок уставился на Джона, на мгновение потеряв дар речи. Когда он наконец заговорил, голос его звучал неуверенно: — Н-ничего из этого не правда. Брови Джона поползли вверх, и хотя это даже отдалённо не было смешно, теперь он улыбался натянуто и невесело: – Что ты постоянно жесток со мной? Или что ты никогда не делишься тем, что с тобой происходит? Или что ты так плохо относишься ко всем вокруг, что никто больше не может тебя выносить? Чертовски верно, Шерлок. Шерлок моргнул, ошеломлённый этой информацией: — Я... Жестоко... — Да, Шерлок, жестоко. Ты только и делаешь, что оскорбляешь меня, и, знаешь, я больше не хочу этого слышать. Я неудачник, спасибо, я понял, ты можешь перестать напоминать мне об этом. Рот Шерлока на мгновение открылся и закрылся, и улыбка Джона стала шире от болезненного удовольствия, которое доставил ему шок Шерлока. — Ты не неудачник, — сказал Шерлок. — Неужели? Мог бы и соврать. Я жалкий идиот, верно? Я ягнёнок, играющий роль льва, я самый тупой человек, которого ты когда-либо встречал, это чудо, что у меня есть друзья, мои поцелуи посредственны, я сдал ЖАБА только потому, что профессора сочувствовали мне, нахождение рядом со мной буквально заставляет твой мозг гнить. Что-нибудь из этого помнишь? Шерлок слушал свои собственные слова, брошенные ему в ответ с полным непониманием, как будто он никогда не слышал ничего из этого, не говоря уже о том, чтобы сказать. — Джон, я так не думаю. Это... — Тогда зачем ты это говорил? — рявкнул Джон. — Я-я не это имел в виду. Я просто... — Очевидно, для развлечения. — Нет! — в голосе Шерлока звучало отчаяние. — Я имею в виду... я всегда был придурком. Раньше тебе было всё равно. — Раньше ты не говорил такого. — Я всё ещё не имею это в виду! Ты должен понимать... — Я думаю, ты имеешь в виду каждое грёбаное слово. Шерлок попробовал другой подход: — Ты даже не ответил до сегодняшнего дня. Откуда мне было знать, что ты обижаешься? — Да, Шерлок, очаровашка, объясни мне, какой я тупой. — Нет, не в этом дело! Я просто не понимаю, почему ты не сказал мне заткнуться раньше, если ты так себя чувствуешь. Почему ты позволял себе быть таким несчастным так долго и не сказал мне ни слова? Та часть Джона, которая злорадно развлекалась, больше не смеялась. Потому что это был настоящий вопрос, не так ли? Та часть, которая имела значение. Суть всего этого, причина, почему всё это так чертовски больно. Глаза Джона снова горели, и он не думал, что сможет остановить слёзы, не сейчас. — Потому что... — его голос дрогнул. Ему уже было всё равно. Пусть Шерлок послушает. Пусть он почувствует то, что чувствовал Джон. — Потому что я хотел, чтобы мы были вместе. Я подумал, что если позволю тебе делать то, что ты хочешь, то всё будет в порядке. Потому что я не хотел отказываться от человека, в которого влюбился. Глаза Шерлока расширились. До него дошло только одно предложение: — Ты... ты что? Джон раздражённо вздохнул: — Теперь это не имеет значения, не так ли? Джон не мог смотреть на это лицо, похожее на лицо парня, о котором он так заботился. Он не мог отступить, не сейчас, когда всё может стать как прежде. Он должен был уйти, пока не потерял свою решимость. Он повернулся на каблуках и резко вытер щёки. — Джон, пожалуйста. Джон остановился как вкопанный. Этот всхлип, как у ребенка, потерявшегося в темноте, не мог исходить от Шерлока. Этот голос, в котором звучала тысячелетняя боль, боль, которую Джон даже не мог себе представить, не мог быть его Шерлоком. Он медленно повернулся и встретился с лицом, которое соответствовало голосу — в тот момент, когда Джон отвернулся, Шерлок, наконец, опустил все свои стены. Губы его дрожали, светлые глаза блестели. Его вдохи и выдохи были неглубокими. Он снова был Шерлоком из леса, потерянным, испуганным и испытывающим невообразимую боль. —Я... я не хотел... прости, я так... пожалуйста, не надо — я не могу... — он никак не мог сообразить, что хочет сказать. В конце концов он произнес: "Пожалуйста". Весь гнев, вся боль, всё исчезло в ничто, пока он смотрел, как Шерлок распадается перед ним. Мальчик-гений, стоический детектив, тот, кто смеялся над опасностью, разваливался на куски, и он не знал этого раньше, но теперь было ясно — он не мог справиться в одиночку. Если Джон сейчас уйдёт, он уже никогда не будет в порядке. Джон почти подбежал к Шерлоку, обхватив его лицо руками. Шерлок закрыл глаза и наклонился к нему, делая глубокий, дрожащий вдох. — Шерлок, мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — глаза Шерлока открылись, капелька влаги повисла в уголке его глаза. — Я знаю, что тот человек, которым ты был, на самом деле не ты. Я знаю, что тебе просто больно, и ты срываешься, потому что не знаешь, что ещё делать. Но если ты не собираешься открыться мне, то мне нет смысла торчать здесь. Я знаю, ты говорил, что не хочешь прислушиваться к советам картины, но на этой картине изображён самый великий волшебник из всех, кто когда-либо жил, так что, может быть, тебе стоит подумать о его предупреждении, — рот Шерлока дернулся, как будто он хотел улыбнуться, но не смог. — Я не хочу отказываться от нас, но ты должен поговорить со мной. Я помогу тебе, как смогу, и мы справимся. Но мы должны сделать это вместе. Грудь Шерлока тяжело вздымалась от размеренного дыхания. Слеза всё ещё не знала, упасть ей или нет. Шерлок изо всех сил старался сохранять спокойствие, но в кои-то веки он не мог скрыть, что на самом деле чувствует к нему. — Мне не нужна помощь, — наконец сказал Шерлок. — Я должен быть сильнее этого. Джон покачал головой и закатил глаза: — Шерлок, твоя душа мучается, потому что ты мучил кого-то, кто этого не заслуживал. Я почти уверен, что даже ты не выше такой боли. Шерлок долго молчал, глядя Джону в глаза так, как уже давно не смотрел: — Я... я больше ни в чём не уверен, — И это ясно показывало, в каком состоянии Шерлок, что он даже готов был признаться. — Но я знаю одно: я не могу потерять тебя. Я просидел в комнате мучительную минуту, ожидая твоего возвращения. Мне потребовалось пятьдесят три секунды, чтобы понять, что ты не вернёшься. Эта боль... она была неописуема. Хуже всего, что я чувствал с тех пор, как... то, что случилось, — он снова глубоко вздохнул. — Я не знаю, делает ли это меня слабым или нет, но... ты мне нужен. Джон прижался лбом к Шерлоку, всё ещё держа руки по обе стороны лица. Руки Шерлока переместились на талию Джона, осторожно обхватывая её, как будто он не был уверен, можно ли ему теперь прикасаться к нему. — Ты мне тоже нужен, — сказал Джон. — Может, это и глупо, но ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Шерлок нахмурился ещё сильнее — Джон не был уверен, что это возможно. — Даже несмотря на то, что я заставляю тебя чувствовать себя ужасно? — слабым голосом спросил Шерлок. — Нет, — тут же ответил Джон. — Именно из-за тебя я так уверен в себе, как сейчас. В последнее время... — он вздохнул. — Ну, я готов забыть всё дерьмо, случившееся за последние несколько недель. При одном условии. Шерлок раздражённо выдохнул: — Это будет включать в себя отношения и чувства, не так ли? Джон ухмыльнулся: — Да. Ты расскажешь мне о своих чувствах, и мы с тобой всё обсудим. Шерлок с отвращением поджал губы, но не стал долго колебаться, прежде чем сказать: "С этим я справлюсь". — Хорошо, — ответил Джон, вставая на цыпочки, чтобы прижаться губами к губам Шерлока в долгожданном поцелуе. — Боже, как я скучал по твоим поцелуям. — Я тоже, — признался Шерлок. — Значит, я не посредственность? — Ни в коем случае. Джон не удержался и добавил: "Если бы ты не был таким придурком, нам вообще не пришлось бы упускать их". — Я знаю. Прости. Джон слегка улыбнулся: — Ты прощён. Но больше так не делай! Губы Шерлока изогнулись в подобии улыбки: "Не буду". — Хорошо. Ну, нам надо идти на наши следующие занятия. Ты знаешь, потому что я слишком туп, чтобы пропустить. Они двинулись дальше, переплетя пальцы рук. — Я не это имел в виду, — вздохнул Шерлок. — Даже ты можешь прожить день без Биннса. Джон закатил глаза и улыбнулся, толкнув локтем Шерлока: — А я думал, что ты попытаешься стать милым. — Это было мило, — ответил он, сдерживая сухую усмешку. — Заткнись, — рассмеялся Джон. Они спустились по первой лестнице. — Сегодня действительно День Святого Валентина? — спросил Шерлок. — Да, — ответил Джон. — Завтра поездка в Хогсмид на День Святого Валентина, а на следующей неделе — второй матч Гриффиндора, — добавил он, просто чтобы красиво рассказать Шерлоку то, что он упустил, пока он был в режиме зомби. — Расставание в День Святого Валентина было бы иронией судьбы, верно? — Ну, учитывая, что это мы, это, вероятно, уместно. Так сказать, посмеялись бы в лицо обществу. — Я бы предпочёл, чтобы мы не расставались в ближайшее время. — Я бы предпочёл, чтобы мы вообще не расставались, — поправил его Шерлок. Джон сдержал польщённую улыбку: — Думаю, с этим я справлюсь, — он сжал руку Шерлока, радуясь, что снова чувствует её в своей. — Итак, наш первый сеанс терапии сегодня вечером, — добавил Джон. — Так скоро? —с отвращением спросил Шерлок. — Да, Шерлок, — раздражённо ответил Джон. — Я не позволю всему этому стать ещё хуже. — Не похоже на то, чтобы я умирал или что-то в этом роде. — Нет, просто твоя душа гниет от зла. — Что-то вроде того, — небрежно согласился Шерлок. Джон вдруг заулыбался, как идиот. На самом деле ничего не изменилось, если подумать. Он всё ещё до смерти боялся, что с Шерлоком что-то не так, и что Мориарти скоро начнёт строить какие-то коварные планы. Он всё ещё не знал, что с этим делать. Но он знал, что если они с Шерлоком будут работать вместе, то как-нибудь всё уладят.