Скандал в Хогвартсе

Джон никогда не хотел бы, чтобы кто-то был проклят профессором — их единственным преступлением был их статус крови, но Джон был немного разочарован тем, что Янси вышел из больницы. Он вышел всего два дня назад, и ни у кого не хватило духу сказать ему, что он не может играть, ведь он не тренировался несколько месяцев, и они знали, что он будет никчёмным из-за этого. На самом деле, Джон почти задавался вопросом, сам ли Мориарти снял заклинание, желая дать Гриффиндору хорошую старомодную взбучку, над которой весь его факультет мог бы смеяться в течение нескольких дней... но никто злой не сделает что-то настолько глупое... не так ли? Ну, в любом случае, Гриффиндор не страдал от неспособности Янси держать Квоффл подальше от обручей, потому что их преследователи забивали слишком быстро, чтобы Хаффлпафф успевал за ними. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят очков вперёд, а Хаффлпафф уже почти полчаса едва касался Квоффла. Работа Джона сегодня была совершенно лёгкой — загонщики Хаффлпаффа, как правило, были довольно робкими, а у Джона и Майка не было причин быть агрессивными, поэтому Джон и Майк били Бладжеры взад и вперёд друг другу намного больше, чем в остальном матче, полагая, что лучший способ помочь своей команде — это держаться подальше. Загонщики Хаффлпаффа, конечно, хотели вернуть Бладжеры, но для этого им нужно было поймать Джона или Майка, а этого просто не могло случиться. Хорошее настроение, должно быть, сделало игроков легче, потому что они были намного быстрее, чем Хаффлпафф мог надеяться. Но сочетание ненужности в матче и такой высоты означало, что Джон мог видеть искателей в действии, чего никогда не случалось за пределами тренировок. Но при ближайшем рассмотрении оба искателя оказались... рассеянными, как ему показалось. Гриффиндорка ковырялась в метле, а Хаффлпаффец в данный момент стучал по ней, как по барабану Бонго. — Эй, Ариэлла, — прошипел Джон. Девушка подняла голову. — Ты в порядке? — Да, — рассеянно ответила она, прежде чем подлететь к Хаффлпаффцу и завести с ним разговор о том, что он, вероятно, был бы хорошим барабанщиком, если бы попробовал. Ариэлла, хоть и новичок, была очень хорошим искателем. Во всяком случае, она была слишком напряжённой по мнению Джона — однажды она намекнула, что Шерлок был отвлекающим фактором, которого у Джона, вероятно, не должно быть на тренировках. Хотя она была в значительной степени права, Джону это не понравилось, и он полностью сбил её с толку. Но дело в том, что это было совершенно не в её манере — не принимать всё это всерьёз. И казалось странным совпадением, что "искатель Хаффлпаффа" в тот же день оказался столь же рассеянным. Джон подумал было сказать Хуч, что что-то случилось, но потом вспомнил, что она не пришла сегодня, что само по себе было довольно странно. Даже под проклятием она не отменяла никаких занятий, поэтому он решил, что это совпадения. Джону потребовалось достаточно времени, чтобы понять: что-то не так. Может быть, ему стоит рассказать об этом Макгонагалл... Он посмотрел на профессорские трибуны и пару раз моргнул. Они были почти пусты. А пропавшие люди заставляли Джона нервничать. Он искал взглядом Шерлока, надеясь получить информацию только от того, Шерлок выглядел несколько обеспокоенным, но его уже не было рядом с Грегом. Джон огляделся по сторонам, пока не нашёл Шерлока и Молли за стойками "Равенкло". И, как понял Джон, выражение лица Шерлока говорило само за себя. Не раздумывая, Джон подлетел к тому месту, где они сидели. Джон услышал свист — должно же быть какое-то наказание за нападение на зрителей, — но проигнорировал его, как и крики товарищей по команде. — Джон, какого чёрта... — начала Молли. Но Шерлок знал, что он здесь делает. — Я ничего не знаю. Джон выдохнул, стараясь не расстраиваться. Шерлок всегда всё знал, и сейчас он предпочёл быть бесполезным. — Что бы это ни было, оно не может быть хорошим. С уходом профессоров и проклятием искателей... — Подожди, что? — резко спросил Шерлок. — Что-то с искателями? О. Джону показалось, что он это заметил. — Оба искателя сегодня совсем не в себе. Фишер собирает щепки со своей метлы, Уэст учится играть на барабанах — они даже не ищут снитч. Я решил, что они прокляты. Глаза Шерлока метались туда-сюда, словно он читал воздух и надеялся найти ответы: — Мориарти хочет, чтобы матч продолжался как можно дольше. Он может продлиться несколько дней, если снитч так и не поймают. — Остальным студентам будет скучно, и они в конце концов уйдут. — Но он не мог допустить, чтобы матч длился четыре минуты. — Тогда мы можем снять проклятие? Шерлок поднял глаза на двух искателей и с минуту наблюдал за ними: — Честно говоря, я даже сомневаюсь, что это проклятие. Это, вероятно, просто заклинание, а значит, есть заклинание, которое может его снять. Я постараюсь это выяснить. А пока возвращайся туда. На тебя достаточно пялятся. — A как же профессора? — Ты ничего не можешь с этим поделать, так что нет смысла беспокоиться. Но глаза Шерлока были полны страха, который он не хотел выражать. Он не понимал, что происходит. Он понятия ни о чём не имел. Это означало, что они не знали, чего ожидать, когда вернутся в замок. Может быть, Джон всё-таки не хотел торопить события. Джон понял, когда Шерлок вычислил встречное заклинание, потому что Ариэлла пробормотала достаточно громко, чтобы Джон услышал:" Какого чёрта?" Джон поднял голову. — Ты в порядке? — спросил её Джон. — Я... да, — пробормотала она. — Думаю да. Я просто... не помню, как начался матч. Я помню... Джон прервал ее: "Я знаю, что ты сейчас в замешательстве, но сделай нам всем одолжение, поищи снитч, ладно?" Она выглядела так, словно хотела задать миллион вопросов, поэтому Джон придумал ложь, чтобы успокоить её: — Я видел, как кто-то на трибуне Хаффлпаффа заколдовал тебя, — прошептал он ей. — Не знаю, кто именно, но они, наверное, злились, что проигрывают. Мы поднялись на сто двадцать очков. Так что они, вероятно, просто использовали заклинание Конфундуса, которое только сейчас сошло на нет. — Это довольно грязно для Хаффлпаффца, —сказала она. — Не беспокойся об этом. Все иногда ведут себя как придурки. Дело в том, что мы не можем позволить им выиграть путем обмана. Если они поймают его сейчас, то победят. Ты ведь этого не хочешь, правда? Она прищурилась. — У них не будет такой возможности, — пробормотала она. И она не шутила. Через десять минут она нашла и поймала снитч. Пока остальные члены команды скандировали её имя, желудок Джона вывалился из задницы. Все эти проклятые профессора, получающие часы одиночества в замке. О, какие ужасные вещи, по мнению Джона, они могли бы делать. Планы, которые они придумывали, все отличались стратегией, но были одинаковы по своей природе: избавиться от грязнокровок. Джон никогда раньше не чувствовал, что его кровь действительно грязная, но внезапно это могло привести к его смерти. Остальные члены его команды праздновали победу, и Джон чувствовал, как тёмная тяжесть просачивается в него, заставляя матч, поле, детей, школу чувствовать себя далёкими, как будто они рушатся от него. Все они были радостными детьми, упивающимися своей игрой, взволнованными независимо от того, болеют ли они за победившую или проигравшую команду — не понимая, что после сегодняшнего дня не будет иметь значения, кто победит в этом матче. Джон чувствовал себя так, словно конец света был у него на пороге, и никто другой не имел об этом ни малейшего представления. Джон снова подлетел к Шерлоку и Молли. Люди были слишком рассеяны, чтобы заметить это. Майкрофт встретил их мгновением позже, таща за собой Грега. На лице Майкрофта появилась самая сальная улыбка. — Шерлок, твоя скрытность хоть и забавна, но должна закончиться сейчас. Вы знаете что-то о том, что происходит, и вам нужно немедленно раскрыть эту информацию. Грег был явно потерян — единственный, кто не попал в петлю. — Не сейчас, Майкрофт, — пробормотал Шерлок. — Здесь повсюду студенты. — У меня такое чувство, что это не может ждать, — сказал Майкрофт, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно, но в то же время позволяя тревоге окрасить его слова. Джон знал, что он прав — сейчас не время для соперничества между братьями и сестрами. Но недобрая часть Джона не могла защитить Майкрофта, не сейчас... потому что, как слизеринскому чистокровному, ему нечего было бояться. Он будет процветать при режиме Мориарти. Даже Шерлок не мог этого сказать, потому что, хотя он и был чистокровным, он встречался с магглорождённым, а Мориарти это наверняка не понравится. Толпа учеников, пытавшихся выбраться с трибун, даже не решаясь начать ходить, заставила их двинуться в сторону школы. — Может, тебе лучше уйти, — предложила Молли. — Что, бежать? — с отвращением спросил Джон. — Сейчас не время для гордости, Джон. — А куда я вообще пойду? — Он прав, — сказал Шерлок. — Куда бы он ни пошёл, его быстро найдут и накажут за дерзость. Залечь на дно — это его лучший вариант. Майкрофт с подозрением переводил взгляд с Молли на Шерлока и обратно, пока их всех подталкивали к гибели. Грег тоже внимательно слушал, явно надеясь уловить намёк на то, что происходит. — Заговор, которого вы так боялись, — сказал Майкрофт. — Вот оно. Но вы, похоже, недостаточно информированы, потому что эта ваша безумная теория заговора превратилась в реальность. Шерлок, казалось, был готов ударить Майкрофта, но Джон взял его за руку и крепко сжал. Шерлок посмотрел на него сверху вниз, его лицо было беспомощным и испуганным. Потому что Майкрофт был прав, и именно это так бесило Шерлока. У Шерлока был такой вид, словно он хотел сказать ему очень многое. И Джон подумал, что он мог бы действительно начать говорить это, прежде чем отвлёкся на всю процессию, идущую к замку. Раздался голос Макгонагалл: — Что вы делаете? Почему мы остановились? — Джон не сразу понял, что нет никакой причины для того, чтобы группа из почти тысячи детей была достаточно тихой, чтобы один голос был слышен над всеми ними. — О, неужели ты меня не видишь? Лёгкие Джона затерялись где-то в груди, когда он услышал голос Мориарти, магически усиленный заклинанием. — Я могу это исправить, — продолжал он. Должно быть, он наложил какое-то заклятие на всех сразу — удивительный подвиг, — потому что все люди перед ним начали становиться прозрачными, просто смутными очертаниями самих себя. И это означало, что Джон мог видеть, что заставило их всех остановиться. Впереди были пропавшие учителя. Они стояли в очереди, растянувшейся поперёк их пути, чтобы добраться до школы. Мориарти немного опередил их. Даже если это были люди, которым ученики доверяли, они не были настолько глупы, чтобы не заметить угрозу на пути к замку, тот факт, что у них были хмурые лица и палочки, висящие на рукоятках по бокам. Все студенты излучали беспокойство. Наконец-то они начали понимать, что что-то не так. Джон взглянул на Шерлока, но его лицо стало обманчиво пустым, когда он посмотрел на профессоров впереди. Макгонагалл снова заговорила — теперь в комнате стояла бы мёртвая тишина, если бы не её испуганный голос: — Пропустите меня! Дети молча повиновались, и её армия из двух человек двинулась вперёд. Сердце Джона исчезло. Это был конец. — Что всё это значит, Джим? — спросила Макгонагалл. Он сделал несколько шагов вперёд с безумной ухмылкой на лице: — Ну-у-у... вот в чём дело, Минерва. Я провёл голосование, и похоже, что профессора этой школы решили, что нам нужно новое руководство. Ропот студентов. Из их маленькой группы Грег был единственным, кто присоединился к ним. — Какого чёрта? — И вы думаете, что путь к достижению этой цели — загнать студентов в угол? — сухо спросила Макгонагалл. — Мы можем обсудить это в моем кабинете. — На самом деле, время для обсуждения закончилось, и было решено, что ты не годишься для руководства этой школой, — вставил Слизнорт. — На каком основании? — На том основании, что Основателям не понравится то, что случилось с нашим бедным Хогвартсом, — печально сказал Мориарти, хотя в его глазах всё ещё горел восторжённый огонёк. — Основателям или только Слизерину? — прошипел Лонгботтом. — На самом деле он один из Основателей, — сказала Трелони. — Сибилла, — огрызнулась Макгонагалл, — Ну же, ты же сильнее. Это был первый раз, когда она намекнула на то, что учителя были империалистами, и это заставило Джона почувствовать себя немного лучше. Он начал задаваться вопросом, был ли Дамблдор неправ, и она вообще не видела воспоминаний. На самом деле, было ли всё это притворством? Она всё это знала. У неё не было причин удивляться. Возможно, она не хотела, чтобы Мориарти знал, что она ожидала этого. — Это действительно что-то особенное, то, как ты собрал всех профессоров вместе, — едко добавила она. — Почти невероятно. — Спасибо. — Это был не комплимент. — Нет, был, — прежде чем Макгонагалл успела ответить, он снова шагнул вперёд. — Но игры окончены, Минерва. Папочке уже достаточно, — воскликнул Мориарти в своей неуверенной манере. Джон не мог не вспомнить, когда он находил в профессоре эту милость, и теперь у него по спине побежали мурашки. — Вот какие варианты, Минерва. Вы можете сражаться со мной, и один за другим ученики умрут, или вы можете отдать свои палочки сейчас и передать контроль над школой мне. Джон слышал, как некоторые студенты кричали о драке, но большинство не были настолько глупы. Конечно, в этой толпе было много детей, но многие из них ещё не были подростками, и большинство из них не знали никакой боевой магии. Даже те, кто это сделал, не могли надеяться уничтожить профессора — половина студентов умрёт, прежде чем они сделают царапину. И профессора, находясь под проклятием, немедленно пойдут на убийство. Потери будут ошеломляющими. — Как я могу быть уверена, что ты не причинишь вреда ученикам в любом случае? — спросила Макгонагалл. Мориарти насмешливо погладил подбородок: — Я полагаю, что вы не можете, но если вы будете сражаться, их смерть гарантирована, а если вы этого не сделаете, они все смогут жить. Поэтому вы сами решаете, что для вас звучит лучше. — Мне этого мало, Джим. Мне нужно что-то получше. — Немного глупо воспитывать меня, когда у тебя двойка и семерка, тебе не кажется? Тем более что мой флеш-рояль здесь, чтобы вы могли его увидеть. Она не обратила на него внимания. — Мне нужна абсолютная гарантия, что ты не причинишь им вреда, Джим. Если ты дашь мне это, моя палочка будет твоей. Мориарти закатил глаза и вздохнул: — О, лааааадно — ты совсем не весёлая, Нерви. Я клянусь. — Откуда мне знать... Но он оборвал её: "Конечно, я не причиню им вреда, тупорылая!" Его голос прозвучал резко и маниакально, прежде чем он вернулся к пению. — Зачем мне причинять им боль? Я профессор, Минерва. Я защищаю студентов от вашего дрянного руководства. Я думаю, что они придут к выводу, что я им нравлюсь как директор. Макгонагалл и Лонгботтом посмотрели друг на друга, прежде чем оба отказались от своих желаний. — Очень хорошо! — воскликнул Мориарти. — Это гораздо менее жестоко, чем я ожидал. А теперь, пожалуйста, подойдите ко мне. Они оба направились к Мориарти, оставив свои палочки на земле, чтобы Спраут их подобрал. Джон стиснул зубы. Мориарти был чёртов трус — он убедился, что не может проиграть, прежде чем сделать ход. — Не волнуйся, Минерва, — сказал Мориарти, когда она подошла к нему, но его голос всё ещё был волшебно усилен,— ты по-прежнему будешь преподавать. К вам присоединится специальная группа студентов! — он достал свиток и жутко громко свистнул. Именно это заставило остальных студентов снова начать беспокоиться. От этого у Джона заболел живот. Рука Шерлока, вероятно нечаянно, сжала руку Джона сильнее, чем прежде. Джон подумал, что, может быть, Молли права, и ему следовало бежать. Потому что, конечно, Мориарти мог многое сказать о нежелании причинять боль студентам, но магглорождённые — это явно другая история. Джон действительно может умереть сегодня. Он думал о таких вещах уже несколько недель, но сегодня это было реально, его осязаемая смерть стояла прямо здесь, держа кусок пергамента, на котором, без сомнения, было написано его имя. Может быть, до того, как он подумал, что кто-то спасёт его. Шерлок, Макгонагалл, Министерство. Но пришёл его Судный день, и некому было защитить его. Он был сам по себе. Шерлок мог только с ужасом наблюдать, как Мориарти созывает всех магглорождённых в школе. Когда их звали, они клали палочку в корзину, которую держал профессор Хадсон. Если они отказывались, Хагрид обыскивал их до тех пор, пока не находил. Если они не поднимались сами, Мориарти использовал проклятие Империуса, чтобы заставить их это сделать. Джон должен был быть последним в списке, но это лишь оттягивало неизбежное. Это не принесло Шерлоку никакого утешения. Как и рука Джона в его руке. Он сжимала её изо всех сил, потому что он мог думать только о том, что его рука долго не будет в руке Джона. Шерлок никогда ещё не испытывал такой паники. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько разбитым. Он ничего не мог сделать. — Неужели я никчёмный гриффиндорец, если признаюсь, что боюсь? — спросил Джон. Джон всё ещё считал себя трусом. Он узнал, что это произойдёт уже несколько недель назад, и вместо того, чтобы бежать, как сделал бы любой нормальный человек, он стоял на своём и ждал, когда разверзнется ад. Даже сейчас его плечи были расправлены, а тело неподвижно — Шерлок изо всех сил старался не дрожать — и он с напряжённым подбородком и прищуренными глазами наблюдал, как Мориарти всё ближе и ближе подходит к тому, чтобы произнести его имя. Он не плакал и не умолял — просто просил разрешения испугаться. Джон Уотсон был самым храбрым человеком, которого Шерлок когда-либо встречал, и он всё ещё думал, что ему не место в Гриффиндоре. Шерлок мог бы сказать Джону, что, конечно, это чертовски нормально для него бояться, потому что Шерлок окаменел, он был близок к взрыву от страха, он был так напуган, что на самом деле не было слов для этого... Но сейчас Джону это было не нужно. Ему нужен был кто-то надежный, чтобы успокоить его. Ему нужно было, чтобы этим человеком был Шерлок. — Ты имеешь полное право нервничать прямо сейчас, но я верю, что он не убьёт тебя, а это значит, что у меня есть время, чтобы найти тебя. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я обещаю. Шерлок не собирался добавлять эту последнюю фразу, и от этого у него всё внутри сжалось — он понятия не имел, сможет ли сдержать свое обещание, а значит, не имел на это права. Но он уже был там, снаружи. Но поскольку Джон не ответил, возможно, он даже не поверил ему. Какая-то часть Шерлока хотела поцеловать его, но он не мог допустить такой развязки. Джон почувствует это, и это напугает его ещё больше, чем он уже испугался. Шерлок найдёт его и спасёт. Он должен это сделать. А потом это случилось. — Джон Уотсон! Шерлок был так зол, что хотел убить Мориарти — и если бы он был уверен, что сможет это сделать, он мог бы попытаться, — но он был слишком далеко. К тому же... проклятие Круцио преподало ему хороший урок, и Шерлок дважды подумал, прежде чем снова причинять кому-то такую боль. Его душа уже угрожала разорваться на части. Он не мог пойти и убить кого-то. Даже Мориарти. Может быть, правда в том, что он просто трус. Но сейчас у него не было времени собраться с духом — для Джона было слишком поздно. Джон поднял на него глаза, выражение его лица было удивительно спокойным. Джон смотрел на Шерлока в поисках стабильности, но Шерлок нашёл всю свою силу в твёрдом взгляде Джона. Затем Джон отпустил руку Шерлока — ощущение было такое, будто он сорвал с себя кожу, оставив конечность сырой и горящей. Молли немедленно вложила свою руку в руку Шерлока, зная, что он нуждается в ней. Он не мог смотреть на неё, изо всех сил сжимая её пальцы, — он просто смотрел, как Джон идёт сквозь толпу. — Вот, — пробормотал Джон, протягивая Лестрейду метлу. — Позаботься об этом для меня. Лестрейд по-прежнему не понимал, что происходит, но уже начал понимать, о чём идёт речь: "Конечно. Но ты получишь её обратно в мгновение ока." Джон натянуто улыбнулся и кивнул, пробираясь сквозь толпу студентов. Шерлок раньше этого не замечал, но остальные ученики потянулись к ребятам, пробирающимся сквозь толпу. Когда Джон проходил мимо, бесчисленные люди задевали его. Их попытка проявить солидарность с теми, кого собирались взять. Он подошёл к профессору Хадсону, вытащил из кармана квиддичной мантии волшебную палочку и положил её в корзину. Только тогда Шерлок понял, что он никогда не спрашивал Джона, есть ли у него волшебная палочка Зонко или нет. И даже если бы он это сделал, стал бы он думать об этом, когда был в такой панике? Теперь, когда список был оглашен, "избранные ученики", стоявшие рядом с Мориарти, огляделись в знак узнавания — все они знали, кто такие другие магглорождённые. — Гораций, отведи этих прекрасных учеников в их новый класс, — с усмешкой сказал Мориарти. Магглорождённых вместе с Лонгботтомом и Макгонагалл забрали. Они вошли в замок — сама по себе подсказка, которую Шерлок принял к сведению, — и исчезли. Они стояли там в молчании в течение неизмеримого количества времени — достаточно времени для Слизнорта, чтобы спрятать магглорождённых, скорее всего — прежде чем Мориарти посмотрел на всех студентов, как будто он забыл о них. — Не смотрите все так серьёзно! Это всего лишь простое расхождение во мнениях, и теперь всё решено. Идите по своим делам. Больше смотреть не на что. И все профессора начали расходиться. Студенты стояли вокруг, глядя друг на друга в замешательстве, в страхе. Но в конце концов они тоже ушли — потому что что ещё они могли сделать? Однако Шерлок оставался на месте, и вся его вселенная разваливалась вокруг него. Вскоре его окружили только Молли, Лестрейд и Майкрофт. Шерлок услышал свое имя и машинально посмотрел на говорившего. Её глаза были полны вызова и уверенности. — Мы найдем его, — сказала Молли. — И Мориарти пожалеет, что вообще взял его с собой. — Да, она права, — сказал Лестрейд, и уверенность в его голосе перевесила замешательство. Майкрофт коротко кивнул в знак согласия. Но Шерлок их не слышал, по правде говоря. В его голове было только одно. Джон ушёл. Джон ушёл. Джон ушёл. Не говоря ни слова никому из них, он направился в замок, сосредоточившись на единственной вещи, которая имела смысл. Шаг, шаг, шаг, влево, вправо, влево. Используй свои лёгкие, чтобы дышать. Используй свои ноги, чтобы ходить. Не падай на землю и не плачь, как тебе так отчаянно хочется. Не останавливаться просто продолжать двигаться