Скандал в Хогвартсе

Шерлок проводил несколько часов в день, сидя в туалете для девочек, пытаясь угадать пароль для входа в Комнату. В половине случаев это были просто случайные слова. Судя по тому, что Шерлок мог сказать, Мориарти особо ни о чём не заботился. У него не было семьи — он переехал в офис МакГонагалл, а это означало, что все его вещи остались без присмотра в его старом — он не говорил ни о чём и ни о ком, что он ценил. Шерлок провёл почти день, бормоча слова из книг на стенах, включая имена авторов, но это ни к чему не привело. Он перешёл на знаменитых Пожирателей Смерти, но быстро отказался от этого. Слишком буквально. Шерлок знал, что чем бы это ни закончилось, это будет просто иронично и досадно. Шерлок сидел в туалете и снова гадал, когда осознание этого ударило его, как автобус. Но пароль не был решением, которое внезапно пришло в голову Шерлоку. Дамблдор. Дамблдор, будучи великим волшебником, имел портреты везде. Несомненно, и в Министерстве магии. Осознание этого натолкнуло Шерлока на мысль доставить авроров в Хогвартс — ему ещё нужно было угадать пароль до их прибытия, но, по крайней мере, всё остальное становилось на свои места. И этот план вращался вокруг человека, которого Шерлок даже не знал.

***

Подвал в Министерстве магии был сырым и холодным, с потолка капала вода, которую невозможно было остановить никаким магическим уходом. Освещение было постоянно тусклым — если кто-то использовал Люмос, он никак не сможет проникнуть в темноту. В подвале было много разных предметов, но все они были покрыты белой простыней, по стенам стекала вода. Некоторые также считали — ладно, может, только один верил, — что в одном из углов прячется упырь, который время от времени стонет. В заключение, это была не самая лучшая рабочая среда. Возможно, Министерство не позаботилось об улучшении подвала, потому что там работал всего один человек. Но Барнабас Суонк, вышеупомянутый рабочий, не был полностью убеждён, что Вестин из отдела технического обслуживания не придерживался этого намеренно — он всегда был груб по отношению к любому человеку, которого он считал хуже себя. Наверное, он нашёл гуля и сам запихнул его в угол. Однако он никогда не жаловался. Какое право имел он — шестидесятилетний мужчина, который слишком быстро состарился, с тростью, проблемами с лёгкими, вызывающими неконтролируемый кашель, седыми волосами и морщинками на коже — сказать хоть слово, когда его уже должны были уволить? Они держали его здесь из жалости и не более того. Из-за отсутствия практики он не привык к большинству видов магии, и его было легче напугать, чем пару десятилетий назад. Однако большинству он нравился, вот почему они не позволяли ему быть полезным. Ладно. Большинство людей могло бы сказать, что в прошлом он был полезен, но Барнабас Суонк оказался именно тем человеком, который был нужен Министерству. Его спокойствие, отсутствие амбиций и слабое здоровье в сочетании с тем фактом, что его никто никогда не видел с тех пор, как он каждый день шёл прямо в подвал, — всё это составляло один решающий факт. Никому никогда даже не придёт в голову наложить на него проклятие Империус — ведь как он может быть опасен? Он просто сидел в подвале — держался особняком, если только ему не понадобится туалет. Джеймс Мориарти никогда не думал о Барнабасе Суонке. Что было его большой ошибкой.

***

Барнабас был почти уверен, что его работа совершенно бесполезна. В подвале хранились вещи, которые нужно было починить — вещи, которые они хотели переместить, пока они не нашли для этого время, или вещи, которые были сломаны так сильно, что их никогда не починят, но были слишком тяжёлыми и могли застрять на лестнице между подвалом и первым этажом. Но зачем ему охранять то, что уже сломано? Какой ущерб они могут нанести, эти некогда великие вещи, разъеденные чрезмерным использованием и временем? На самом деле, подумал Барнабас, именно в этот подвал Министерство отправило вещи, с которыми оно не знали, что делать. Включая его самого. Даже с учётом всего этого, Барнабас был действительно благодарен за то, что получил работу. Он не заработал достаточно, чтобы легко уйти на пенсию, но с учётом того, как мало он потратил, он мог бы сделать это через пять лет и при этом сохранить свой дом с тремя спальнями. Он больше не нуждался в пространстве, но он не мог жить без него. Его огромная кровать и две покрытые пылью спальни были единственными доказательствами того, что раньше у него была другая жизнь. Он ни за что не потеряет их. Из всех вещей в подвале, которые беспокоили его — даже больше, чем Фрэнсис, гуль, — была тишина. Тишина дома достаточно напрягала его — её присутствие на работе пугало его ещё больше. Итак, сегодня Барнабас насвистывал мелодию, проснувшись слишком поздно, чтобы развлечься, и будучи слишком неопытным в магии, чтобы знать какие-либо заклинания, чтобы утолить его скуку. Свист почти заглушал постукивающий звук, который производили капли воды, когда они сталкивались с бетоном. Чего он действительно хотел, так это разговора, но никто никогда не спускался... — Здравствуйте? Барнабас подскочил. Это был не первый раз, когда он представлял себе шум — из-за слишком долгого пребывания в одиночестве он немного поехал головой, — но это звучало отчетливо, как будто кто-то разговаривает. Гули не умеют говорить, не так ли? Но Фрэнсис не осмелился бы заговорить, даже если бы мог — исходя из того, что Барнабас никогда его раньше не видел, он явно пытался спрятаться от него. Нет. Барнабас снова начал нервничать. Он снова откинулся на спинку стула, но теперь его спина стала чуть более напряжённой, а во рту было слишком сухо, чтобы можно было свистеть. — Привет? Я знаю, что там кто-то есть. Он сглотнул. Без сомнения, это был голос. Но кресло Барнабаса было повёрнуто к двери, а это означало, что единственный способ для кого-то заговорить позади него — это если он уже был здесь, когда его смена началась часом ранее. Он вздохнул, а затем вскочил, вращаясь, взмахивая палочкой. Грандиозность игры была омрачена тем, что он чуть не упал на больное колено и вынужден был хвататься за свою трость. — Кто здесь? Покажись? — он пошёл на грубость и охрип. — Хорошо, здесь кто-то есть. Я думал, я слышал кого-то. Барнабас моргнул. Он никого не видел, что сбивало с толку, но сам голос был довольно приятным. Не говоря уже о том, что он был полностью расслаблен — навряд ли он собирался убивать его. — Где ты? — спросил Барнабас. — Ну, я уверен, что не знаю. Я не вижу. Думаю, меня накинули простыней. Барнабасу потребовалась всего секунда, чтобы понять. С ним разговаривал портрет. Здесь было много портретов, но большинство из них больше не работали и были пустыми, поэтому их положили в подвал. Значит, он знал, что это за портрет, потому что лишь немногие из них работали. Он подошёл к дальнему углу, где висели пять портретов, а над ними висела огромная простыня. Он рванул её вниз. Второй слева был тот, в котором находился Альбус Дамблдор. На остальных было написано его имя, но портреты были пустыми, потому что он не мог находиться в двух местах одновременно. — Мистер Дамблдор, сэр! — сказал Барнабас, приветствуя его. Мгновение спустя он почувствовал себя глупо, но это был Альбус Дамблдор ‚ величайший волшебник, который когда-либо жил. Он заслужил уважения. — Барнабас Суонк, сэр! — Здравствуй, Барнабас, — ответил он с улыбкой. — Как ты сегодня? — Теперь немного лучше, когда есть с кем поговорить, — признал он. — Здесь может быть довольно одиноко и немного страшно, если говорить начистоту. Глаза Дамблдора осмотрели комнату. — Я могу себе это представить, — ответил он. — Но, боюсь, я пришёл сюда не для того, чтобы просто поболтать. — Что угодно, мистер Дамблдор, что угодно! Дамблдор скромно улыбнулся. — Ну, я только подумал, — сказал Дамблдор, внезапно шагая вправо. Он оставил одну картину, чтобы пройти на следующую, затем на следующую, а затем на крайнюю правую. Он прошёл через неё тоже, и закончил на крайней левой, а затем вернулся к той, на которой он начал. — Почему все картины, которые обычно находятся в различных офисах Министерства, вместо этого внизу. Я предполагаю это подвал. Барнабас кивнул. — Что ж, сэр, ваши картины должны ежегодно чиститься. Дамблдор, будучи человеком проницательным — или, скорее, портретом — уловил смысл слов Барнабаса. — Но... — подсказал он. — Но они пробыли в подвале больше месяца, и никто не пришёл, чтобы забрать их, чтобы почистить. Я думаю, это очень странно, сэр. Пренебрегать Вашими картинами! Дамблдор задумался. — Я считаю, что причина того, что мои портреты переместили, немного менее невинна, чем пренебрежение, Барнабас, — признался Дамблдор. — Что вы имеете в виду? — он начал спрашивать, но, прежде чем закончить фразу, Дамблдор прошёл через три картины справа от него и, когда он прошел последнюю, больше не появлялся на картине слева. Он ушёл.

***

Четверо из пяти наших любимых подростков — пятый в то время сидел в тюрьме — сжимались вокруг карточки с шоколадной лягушкой в руке ученика Рейвенкло. Гриффиндорец лежал на спине Когтевранца, подперев подбородок руками, которые впивались в плечи Когтевранца. — Я никогда не думал, что ты можешь раздражать больше обычного, — сказал Шерлок, — но твои локти бесят меня больше, чем твоя глупость. — Ой, заткнись, — красноречиво ответил Грег. Хаффлпаффка была зажата под мышкой когтевранца — это было бы, возможно, немного неуместно, поскольку её лицо было у его промежности, если бы кто-то из них думал об этом в данный момент. Слизеринец был очень близок с ними, но не из гордости ел их нелепый крендель. Однако он часто смотрел на карточку, тревожно теребя зонтик. Все четверо, хотя и принадлежали к четырем разным Домам и имели четыре очень разных — а иногда и противоречивых — личности, имели одну важную общую черту. Они регулярно жаждали приключений, чтобы избавиться от рутинной повседневной жизни, но теперь они были заинтересованы в одном конкретном приключении, и все по своей собственной причине. Будь то любовь, рыцарство, сострадание или гордость, все они должны были спасти бедных учеников школы. А для этого им нужно было знать, что обнаружил Дамблдор, когда посетил Министерство Магии. Шерлоку пришла в голову блестящая идея, что в Министерстве должен быть хотя бы один портрет Дамблдора. Дамблдор ответил, что на самом деле их было пять, и два из них находились в особо важных местах: в кабинете министра магии и в отделе авроров. Дамблдора немедленно отправили попытаться поговорить с Гарри Поттером, который был главой отдела авроров, но перед уходом Дамблдор сказал, что сомневается, что его портреты всё ещё находятся в этих местах. Ждали только его возвращения. Когда он появился, слизеринец, который раньше не хотел иметь ничего общего с их недостойным клубком подростковых конечностей, выступил вперёд и прижался к гриффиндорцу, чтобы заглянуть через плечо когтевранца. — Майк, — пробормотал Грег, — это была моя нога... Майкрофт был слишком занят просмотром карточки, чтобы отвечать своему парню. — Как я и предполагал, — гласила карточка Дамблдора. — Все мои картины были перемещены в подвал, где единственный, кто когда-либо видел их, — это человек по имени Барнабас Суонк. Однако он не находился под проклятием Империус, и это хорошо. — Откуда вы знаете? — с интересом спросил Майкрофт. — Я совершенно уверен, что сначала он подумал, что я призрак, и я не думаю, что человека, находящегося под проклятием Империус, будет так легко напугать. — Нет, наверное, нет, — вставила Молли. — Итак, нам нужно заставить Суонка переместить один из ваших портретов обратно в кабинет аврора, или заставить его заставить Гарри Поттера спуститься в подвал, — сказал Шерлок. — Я подозреваю, что последнее вряд ли произойдет, так что да, он нам нужен, чтобы вернуть мои картины в Министерство. — И как мы это сделаем? — спросил Грег. — Он очень меня уважал, поэтому я полагаю, что он сделал бы большую часть того, о чём я просил, но я также совершенно уверен, что он не из тех, кто ввяжет себя в какие-либо проблемы, если только не по очень уважительной причине. Я считаю, что мне нужно подружиться с ним и заставить его доверять мне, чтобы убедить его переместить мой портрет. Шерлок застонал, и Майкрофт скривился. — Подружитесь с ним? Как много времени это займёт? — спросил Шерлок. — Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет, мистер Холмс, — сказал Дамблдор. — Хорошие вещи приходят и к тем, кто избегает клише, — проворчал Шерлок. Дамблдор продолжал ему улыбаться. — Я буду работать так быстро, как смогу, обещаю. На самом деле я неплохо умею заводить друзей, я вас уверяю. Но всё остальное зависит от вас. Я смогу добраться до Гарри Поттера, надеюсь, в течение недели ‚ но вы не знаете, есть ли у студентов в Комнате столько времени. Продолжайте думать, какой пароль может быть. Я подозреваю, что он у вас под носом. Шерлок замер с задумчивым видом, прежде чем взглянуть на карточку в руке широко раскрытыми глазами. — Под моим носом, — тихо пробормотал он, всё ещё глядя на карточку Дамблдора. Что, так получилось, было прямо у него под носом. Шерлок внезапно вскочил на ноги, заставив всех троих упасть. — Что такое? — Молли удалось спросить. — Пароль. Думаю, я знаю его! — объявил Шерлок и на максимальной скорости вбежал в замок.