/3/
24 мая 2020 г., 23:49
Hold On — Chord Overstreet
Он знает, что во мраке, но свет обитает с Ним. Пророк Даниил 2:22
***
На следующий день все было гораздо лучше, проще… и одновременно сложнее. Следующая неделя. День — понедельник. Казалось, что всё потихоньку становилось лучше, потому что не шёл дождь, хотя небо затянули густые облака. День оказался проще, потому что Лёша знал, чего ждать. Всегда весёлый Андрей сидел с ним на английском, а потом они вместе поплелись на следующую пару под насмешливым взглядом компании казахов. Вопросов было полным полно, но отвечать на них некому. И Щербакову уже даже не хочется получать ответы. Радовало Лёшу то, что на него обращали уже куда меньше внимания, чем это было до выходных, пока бывший лучший друг посещал университет. Так он хотя бы заставил Нурлана ответить на вопросы, требующие русого всё сильнее копаться в ситуации. На обед в столовую парень пришёл с традиционно-большой компании с парочкой симпатичных девушек и ещё несколькими студентами, которых Алексей знал по именам. Отношения со всеми с курса мало-по-малу налаживались, но Щербаков продолжал зависать над обычными вещами гораздо чаще, чем это было раньше. Он дольше вникал в смысл вещей. Время тянулось невыносимо долго. Казалось, что они сидели уже вечность или больше, а в реальности всего пять минут прошло с того момента, как поднос с соком и салатом коснулся стола. Он не ел больше так оживленно. Сабурова в этот, как и другие два дня, не было в университете. Алексей заметил это сразу, в первый же день, потому что его больше никто не дырявил осуждающим взглядом в спину на лекции. Они больше не пересекались взглядами, не уводили лица в стороны, пытаясь не пробить тонкую поверхность, на которой располагались тетради с парочкой ручек. Мимо Щербакова пролетали смятые листы бумаги, ручки и тетради. Однокурсники веселились, как звери. И один лишь он, человек, который всегда был во всех перепалках первым и ведущим, сидел, откинувшись на спинку, и медленно моргал, когда глаза начинали побаливать, продолжив смотреть в одну точку.***
Четверг оказался сложнее, потому что Щербаков чувствовал себя разбитым — заснуть под жуткие завывания ветра удалось с трудом. Хуже, потому что на экономике его подняли для ответа, и он ошибся. Пришлось играть в волейбол, и после его подачи мяч угодил в голову парню из другой команды. А ещё одним слагаемым четвёртого дня недели, из-за которого он был неизбежно дурным, было отсутствие Сабурова. Высокий худощавый парень снова не пришел на учёбу. Алексей хотел бы спросить, написать, куда он всё-таки запропастился? Что, чёрт возьми, с ним всё-таки происходит? На перерывах Щербаков зависал, листая ленту в социальных сетях, и периодически заглядывал к Нурлану на страницу. Тот ничего не выкладывал, видимо нечего было или слишком занят. А может Сабуров просто скрывается или у него действительно важные дела. Окончательно потерянный для себя, Лёша крутил в руках выключенный старенький телефон, краем уха подслушивая товарищей. — А чем ты летом занимался, после того, как узнал, что поступил? — Поехали с батей под Москву, на дачу. Там случилось так, что крыша у церквушки прохудилась, — рассказывал Андрей. — И мы решили помочь. — Каким образом? — спросила Саша. — Мы крыли церковь, — пояснил зеленоглазый. — Чего? — спросил Щербаков, отрываясь от экрана телефона. — Делали крышу, Лёш, — тот обернулся лицом к блондину, который уже пристально разглядывал каждого, кто на него обернулся поглядеть. — А! А я подумал, что, — он отложил телефон и приподнялся с места, изображая гопника. — Слыш, отец, — его нижняя челюсть выехала вперёд, а брови нахмурились. — Теперь твоя коробочка на пожертвования, — он покрутил в руке сотовый телефон, держа его между большим и указательным пальцами. — уже как бы не на пожертвования, — его правая нога отстукивала известный только Лёше ритм. Компания смеялась. Всем было очень хорошо. Всем, кроме одного. И Лёша сам не понимал: ему плохо из-за погоды, проблем с учёбой, своих чувств к Нурлану, который оказался прав в их давнем разговоре, или из-за всего разом.***
Все утро Лёха с тревогой ждал обеда и полных ледяной ненависти взглядов. Иногда ему даже хотелось подойти к этому красавцу и спросить, в чем дело. Ночью, лежа без сна, он придумал целую речь. Однако обманывать себя ни к чему, у него не хватит смелости заговорить с Сабуровым. Ночью ему приснился черноволосый мужчина. Они держались за руку и какое-то время даже улыбались друг другу. Потом он не мог вспомнить. Ему приснилось, что он целуется с какой-то брюнеткой. Это была девушка? Нет! Это был чёртов ёбаный Сабуров. — У меня возникает чувство, что ты опидорасишься скоро, — поддержал его Андрей, сидя по началу с серьезным лицом. — Юморист, — Семён поддержал смех приятеля. — Лёх, такую хуету несёшь, правда. — Бля, вам только что-то рассказывай, — обиделся Щербаков. Лёша и его компания привычно вошли в столовую. Оглядев зал, он увидел странных приятелей, одетых в чёрные костюмы и идеально уложенными волосами, однако Нурлана среди них не было. Тут их нагнал Снайпер и потащился к столику, за которым сидели друзья. Лёша старательно прислушивался к общему разговору, а сам с замиранием сердца ждал появления Сабурова. Может, он всё придумал, и брюнет лишь обычный самовлюбленный павлин? Однако парень так и не пришел, и блондин нервничал всё сильнее. Парень пошёл на экономическую теорию. Его сопровождала Александра, рассказывающая про достоинства рет-риверов. Затаив дыхание, он открыл дверь, толкнув её от себя — Сабурова в учебной комнате не оказалось, и Щербаков пошёл к своему месту. Саша не отставала ни на шаг и делилась планами на летние каникулы, пока не прозвенел звонок. Грустно улыбнувшись, девушка направилась к своей парте, за которой сидела вместе с темнокожей девушкой. Сидеть за партой в одиночестве очень даже удобно, особенно, когда у тебя хандра по человеку, которого ты сам отогнал от себя, который был для тебя всем, и которого ты так усердно пытаешься вычеркнуть из жизни. По крайней мере, Лёша старался себя убедить в правильности своего решения, хоть и казалось с каждым днём, что он совершает серьёзную ошибку, боясь открыться новому в своей жизни. Избавиться от навязчивой мысли, что Сабуров пропустил неделю из-за него, оказалось непросто. Наивно предполагать, что он довёл Нурлан до такого. Бред какой-то! Учитывая поведение казаха, и то, как он копировал его юношеское поведение, задирал не по-детски — дорога в Ад ему устлана белыми лепестками.***
К концу подходила рабочая неделя. На дворе стояла пятница. Холод и слякоть — главные атрибуты этого дня. На Лёше был чёрный плащ, через плечо висел портфель с выполненными домашними заданиями, которые требовалось сегодня сдать парочке преподавателей. Зайдя в холл университета, парень показал студенческий билет охраннику и прошёл к гардеробу. Напялил сменную обувь — чёрные оксфорды. Пройдя пару метров, он уткнулся в сотовый телефон. Его увлекла беседа курса, где писал староста потока, что определённое количество студентов имеют большое количество долгов. В списке должников красовалась фамилия человека, которого он бы с радостью сейчас увидел и перестал бы хамить. Чуда не произошло, и брюнет не очутился перед ним в данный момент. Щербаков заблокировал сотовый и пошёл в направлении лестницы, на третий этаж. Обхватив ручку, он смело ввалился в учебную комнату, где уже сидели его друзья. Голова Щербакова раскалывается, а желудок хлюпает при каждом движении, угрожая вывернуться и прорваться через горло. Подойдя к своему рабочему месту блондин попытался задышать нормально и заставить мир остановиться. Прижавшись лбом к холодной поверхности стола, он судорожно сглатывает пару раз и проклинает существование выпивки и коктейлей. Щербаков кажется нездорово бледным, под его глазами пролегли тёмные круги, оно неудивительно, ведь сегодня ночью он не очень много спал. Изобразить улыбку у Лёши не выходит, и вместо этого он валится на руки. Желудок ворочается, тошнота угрожает снова подступить к горлу, закрыв глаза, он пытается отогнать её силой мысли. — Плохое утро, товарищ? — по его спине проходит удар, который отдаёт в груди. — Плохое утро? — за этими двумя словами будто стоит дюжина других вопросов, но сейчас Лёша не в состоянии их разобрать. — Худшее, — хрипит он, чуть поворачивается и отчётливо чувствует запах пива и пота. — До сих пор чувствую себя отстойно. — С учётом твоего внешнего вида — это не новости, — ничего менее неловкого в голову Сёмена не приходит. Ещё один кувырок желудка и кислый привкус во рту; вздохнув, Щербаков обречённо отказывается от попыток завести нормальный разговор. — Ты рано ушёл, — подыграл ему одногруппник. — Слушай, просто иди в жопу со своими вопросами, допросами, запросами, — начал повышать голос Лёха, стуча по коленке расправленной ладонью. — О, Диана! — кто-то из аудитории громко поприветствовал студентку, ещё стоявшую в дверях. — Привет! — ответила девушка, окидывая взглядом Лёшу. Блондин смотрел на неё спокойно, без каких-либо вопросов или эмоций, которые та, возможно, хотела увидеть. Абишева заняла своё место, заранее поправив платье за пояс. Щербаков достал свою тетрадь, усердно разглаживая помявшийся край. — Когда успел? Ты же тусил с нами до поздна! Дай прочитать, — попросил Андрей и перетянул на себя полностью исписанные страницы, начиная со скоростью света листать, чтобы убедиться, что и остальные также аккуратно и красиво оформлены его подскоком с завитушками. — Ты всю ночь катал? — спросил Семён, наклоняясь над тетрадью. — Да, даже глаз не сомкнул. — У тебя много пропусков? — спросил беспокойно Андрей, заканчивая листать страницы. — Достаточно, чтобы он послал меня нахуй. — А что будет, если ты не исправишь? — спросила Александра, заправляя волосы за ухо. — В армейку пойду. Хуль мне ещё делать? Посмотрим, что этот престарелый хуй скажет, — кивнул парень на полуоткрытую дверь, ожидая мужчину в очках. — Молодой человек, будьте добры не выражаться в нашем учебном заведении. За его пределами можете делать, что Вам заблагорассудится, но будьте добры не делать этого на территории знаний, — нудно прогудел пожилой мужчина, медленно устраиваясь на своём месте за столом по центру кабинета. — Итак, — он сел, открывая журнал со списками. — Алексей Сергеевич, у Вас один десяток долгов. У Вас одни двойки и долги, пропуски и неуды. Я не имею права поставить зачёт до тех пор, пока Вы не удосужитесь исправить своё положение. Жаль, а ведь так хорошо начинали год, — пробормотал мужчина, поправляясь в плечах большого пиджака. — Дмитрий Аркадьевич, я всё выполнил. Посмотрите, пожалуйста, — очень манерно Алексей поднял над столом папку, полную листов. — Я обязательно взгляну на работы после практики, — заверил его бородатый преподаватель. — Вы готовы к сегодняшнему занятию? — Так точно! — мгновенно последовал ответ и на лице появился бодрый и ясный взгляд. — Не сегодня, Алексей. Так Вы будете отвечать где-нибудь в горячей точке, если меня не устроит то, что Вы написали тут, — указательный палец указал на папку. Он продолжил проставлять отсутствующих. — А что случилось с Нурланом Алибековичем? Он, как и Вы, Алексей, решил бросить учиться и побегать с автоматом через лес? — покряхтел преподаватель в злом смешке. Студенты переглянулись, понимая на что намекает мужчина, но отвечать ему не стали. После практического занятия, Дмитрий Аркадьевич одобрил большую часть выполненных письменных работ Лёши, но над чем-то ему придётся повозиться ещё какое-то время, чтобы угодить козло-преподу. Сам виноват, но такой исход ему уже нравится, учитывая, что ему дали шанс. — Поздравляю, — каждый из парней протянули ладонь, чтобы похвалить друга. — Осталось два реферата на десять листов, — ответил Лёха. — Слушай, Жень, — он обратился к Снайперу, поправляющему очки на переносице. — А? — сонно позёвывал помятый парень. — Может ты сделаешь за меня, а я тебе заплачу. — Да, сделай по-братски, — присоединился Семён. — Ну, нет. Не прям так, — пошутил Лёша, прерывая того, и схватил за руку. — Какой брат? Ты че? Шутишь? — Щербаков сморщился и смеялся параллельно. — Давай, Жень, — стали уговаривать остальные. — Ну, ладно, — согласился он. — Мне всё равно нечем заняться. Поправив очки в очередной раз, он забрал чистые листы форматом А4 из рук Щербакова. — Во-о-от, — протянул Андрей. — Ну, че? В столовку? — спросил Лёха, улыбаясь и обхватывая за шеи Семёна и Андрюху. — Да, можно, — оживленно кинул Снайпер, запихивая небрежно бумаги в сумку. Щербаков перестал улыбаться и опустил руки по швам. — Не, ты не понял, — он подошёл к Женьку, разворачивая его от парней и прогуливаясь с ним в сторону. — В смысле ты не с нами. — Как? — он обернулся к другим. — Мы не вместе получаемся? — Мы, что? — поперхнулся водой Андрей. — Лёх, он че подумал, что мы с ним типа дружим? — смеялся русоволосый. — Ну, походу, — тот пожал плечами и начал смеяться. — Ебать, — посмеялся Семён. — Пизданутый. Они оставили парня и направились в сторону кафетерия.
