Москва любит

Нурлан не стал чувствовать себя лучше, когда проснулся. Он задержался в постели дольше, чем следовало. Парень понимал, что Лёха не оставит это без внимания.       — Ты просто не слышишь меня, и это тупо! Тупо так зависать, — проворчал Лёша, одеваясь. Нурлан лежал и молчал в совершенно подавленном состоянии, смотря на Щербакова. Его не впечатляло, что Лёша так легко воспринимает этот факт. Ему не становилось легче от того, что он не беспокоился, не волновался и не нервничал. И это сводило с ума.       — Тебя реально не трясёт, что сегодня тебя могут забрать в армию? — сердито проворчал он, садясь на кровати и отталкивая руку блондина. — Как ты можешь быть таким чертовски спокойным?       — А что я должен делать? — Лёша сделал шаг назад, вскидывая руки. — Что я сделаю? Что ты сделаешь? Мы ничего не можем поделать! Ничего! В этом вся суть!       — Ты хотя бы мог вести себя так, как будто расстроен! — зарычал Нурлан, скидывая одеяло. Он встал и толкнул Лёху, потом подошёл к ящикам и стал методично скидывать вещи на пол. — Ты бы мог сделать вид, что это хоть как-то тебя касается!       — Что ты хочешь от меня? — закричал Лёша. Нурлан не хотел этого. Не сегодня. — Ты хочешь, чтобы я разбил что-нибудь? Или поплакал? Я не собираюсь этого делать, потому что это ничего не изменит! Если бы это могло что-то изменить, я бы делал это!       — Я просто хочу, что бы ты сказал, что боишься, — крикнул он, хлопая ящиком. Что-то свалилось на пол. — Я хочу, чтобы ты признался, что напуган или что не хочешь этого. Потому что та хуйня, которую ты мне обычно затираешь — это брехня!       — Я не хочу! — резко сказал Лёха, опускаясь на кровать. Сабуров стиснул зубы. — Я не собираюсь этого делать.       — Ладно, а что тогда ты будешь делать? — огрызнулся Нурлан, делая шаг к нему. Лёша коснулся рукой его головы.       — Я не знаю, — спокойно ответил он. — Да, я боюсь. Понятно. Я боюсь, но ещё я знаю, что неплохо заработаю. Нурлан закрыл глаза.       — Почему ты говоришь это всё время? Уже невозможно слушать, — прошипел он. — Что у тебя будет другая работа. Я знаю, что сейчас зря паникую, но ты мог хотя бы спросить?       — Нет ничего ужасного! Все мои друзья из жизни ушли, Нурик! Они умерли, мне даже не у кого спросить, как оно!       — Перестань это говорить! — воскликнул Нурлан. — Я терпеть не могу, когда ты так говоришь!       — Какая, нахуй блять, разница?       — Тебя словно это не волнует. Риск. Ежедневный риск потерять друг друга. Каждый день я буду переживать, что могу потерять тебя. Неужели ты не понимаешь? Я могу из-за вечных переживаний за тебя тупо полететь с бюджета нахуй, ты уже вылетел! А теперь ты хочешь просто взять и уйти в ебучую армию! Спасибо, это так обнадёживает! Лёша опустил руки и бросил взгляд в сторону. Нурлан развернулся и пошёл в ванную, закрывая за собой дверь. Он молча стоял, уставившись в пол. Лёша подошёл к двери.       — Нурик, ну же, — умолял он, — только не сегодня. Нурлан прислонился к раковине и глубоко вздохнул.       — Я думаю, — мягко начал Лёша, — я думаю, что всё будет нормально.       — «Я думаю» и «я знаю» — это разные вещи, — оборвал его брюнет, открывая кран.       — Я не хотел всего этого, но… Почему ты не можешь просто… Нурлан замолчал, что начало выводить Щербакова из себя.       — Ты действительно хочешь это сделать? — голос Лёши снова стал грубее. — А знаешь что? Хорошо! Делай, что хочешь. Просто молчи. Я не собираюсь с тобой это обсуждать! А знаешь почему? Потому что ты невыносим! Ты всегда меня бесил! Урод.       — Ты никогда этого не делаешь, — пробормотал Нурлан. Лёша не выдержал и открыл дверь.       — Че?       — Я сказал, что ты никогда не считаешься с мнением других. Ты всегда продолжаешь идти по головам, несмотря ни на что и ни на кого. А когда я собираюсь тебя вернуть на землю, чтобы подумать о чём-то, ты смотришь на меня, как на придурка, потому что я просто не могу жить не думая, — он наклонился над раковиной, обхватив её. — Ты ведь не собираешься со мной говорить ни о чём.       — А разве болтовня об этом может что-то исправить? Сегодня мы просто осознаем это, а потом вернёмся к обычной жизни. Я что, по-твоему, собираюсь отсиживаться или скрываться? Не проще уже отслужить и забыть? Я вернусь, и мы просто вернёмся к обычной жизни! Угомонись, Нурик, ёбаный в рот. Повисло молчание, а затем Нурлан истощенно и потерянно посмотрел на блондина, стараясь найти ответ на все возникающие вопросы в его голове.       — Что, если не вернёмся?       — Тогда мы ничего не сможем поделать! Ничего, Нурик! Я отвратителен! Я отвратителен, если останусь здесь, я отвратителен, если меня заберут в армию, я отвратителен в любом случае, потому что я быдло и таким останусь! Ты можешь спросить у любого загнанного в роде Жени Снайпера, — Нурлан молча следил за ним через зеркало. — Я понял, что слёзы не решат никаких проблем очень давно, понятно? Это не вернёт мою мать, и не заставит разлюбить тебя.       — И тебя это не бесит?       — Конечно, бесит. И я в ужасе от этой безызвестности. Боюсь, что она сделает со мной! Я видел тех, кто вернулся, они сами не свои, Сабуров! Я не хочу быть таким! Я не хочу, что бы из армии вернулась только часть меня! Нурлан обернулся, чтобы смотреть на лицо Лёши, а не на его отражение.       — Послушай меня. Не просто, а выслушай. Нурлан только открыл рот, но Лёша тут же продолжил, качая головой.       — Я не так давно понял, что единственное, что осталось у меня в моей никчемной жизни — это ты, Нурлан. Он понял, что начинает плакать. Сабуров сглотнул и провёл рукой по лицу.       — Мы всегда были в натянутых отношениях, — настаивал парень, подходя к нему. Голос у Щербакова был спокойный. — Мы всегда оскорбляли друг друга, даже не обращая внимания на всё остальное.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ничего личного. Мы просто враждовали. Сколько всего у нас было до тринадцати лет, пока не случилось то, что случилось. Я считал, что ты отбиваешь у меня девчонок, но по сути оказался… — он запнулся, не желая озвучивать то, кем он стал.       — Ты был помешанный, что тебе нужно быть первым, — проворчал Нурлан. — Я тоже.       — Я согласен. Поверь, завтра ты поймёшь, что наша сегодняшняя ссора тупейшее, что с нами было. Я не буду им навязываться и тебе не придётся беспокоиться. Они, возможно, меня не призовут, потому что я только недавно был отчислен и у них ещё не сформированы списки. Нурлан понимал, что в этой словесной перепалке ему не победить.       — А теперь ты не хочешь пойти прогуляться? — спросил Лёша спокойно. Нурлан кивнул, не особо вслушиваясь в слова.       — Конечно.

***

Парни вернулись в квартиру и, когда Нурлан открыл дверь перед Лёшей и улыбнулся ему, а Щербаков улыбнулся в ответ, это выглядело так, словно всё в порядке. Они вернулись, Лёша не был способен ничем заниматься, так что он дремал на диване. Нурлан делал вид, что читает ленту в социальных сетях. Они выпили слишком много кофе для середины дня. Каждый занимался своими делами. Ближе к вечеру они сидели рядом на диване. Нурлан встал, подошёл к окну, закурил сигарету, опершись на подоконник и наблюдал за движением внизу. Лёша оставался неподвижным, теребя пальцами ткань майки. Он не мог остановить себя, пока она не оторвалась, а затем Щербаков встал. Он прошёл на кухню, включая свет. Раздался жужжащий звук: может проводка, а может стоит просто сменить лампочку. Телевизор в соседней комнате продолжал работать, чей-то голос выкрикивал свежие новости. Нурлан спокойно, в своей манере, смотрел на экран телефона.       — Выпьем?       — Я не буду, — ответил Сабуров. — С меня хватит алкоголя уже. И так пустился по наклонной. С тобой, — выделил последнее предложение брюнет. Лёша ничего не сказал. Он понимал, что Нурлан злится на него за его решение, но он не хотел больше ссориться.       — Я бы хотел стать популярным. Сейчас их так много, а выделиться мало кто может, — вдруг невпопад начал Нурлан.       — Ты же вон со своей харизмой весь двор разъёбывал, — Лёша махнул куда-то в сторону. — У тебя получится.       — Ага, пожалуй с «Поле Чудес» начну, — прикинул Сабуров, стряхивая пепел.       — Зачем? Нет! Чё думаешь, вот этот Мартиросян, лучше тебя? Я, например, так не считаю, — оправдывался Щербаков, складывая руки на груди. — Ты можешь всё, Нурик! И у тебя огромный потенциал, — добавил он.       — Ты недавно считал иначе, — поправил его казах, затягиваясь ещё раз.       — Ты теперь каждый раз будешь это вспоминать? — блондин отвернулся, доставая мобильник.       — Ты кому? — спросил Нурлан, облокачиваясь спиной на пластиковое окно.       — Надо Андрюхе ответить, а то и так три дня его игнорил, — пробормотал Лёха. — Они звали меня с ними съездить за город, посидеть на даче у Семёна.       — А чё не пойдёшь? — удивился Нурлан, придерживая сигарету.       — Куда я пойду? С ними по-любому будет Диана. Как я ей в глаза посмотрю?       — Почему она тебя так беспокоит? Ну расстались и расстались. Чё так переживать? Она же не знает из-за какой драной кошки я её кинул, — Нурлан потушил сигарету о стеклянное дно пепельницы.       — Драной? Нормально, — Лёша вскинул бровями, набирая сообщение.       — М, Лёх, — позвал Сабуров, выпуская дым изо рта. — Напиши ему, что ты пойдёшь. Развейся после всей этой хуйни. От меня отдохни. Я тебя заебал уже, — прокомментировал казах, подходя к лежащему на диване Щербакову.       — Хватит ныть, не хочу я с ними никуда идти. Как я им объясню что-то, если появятся вопросы? Щербаков поднял глаза на стоящего возле него парня. Затем опустил взгляд на горящий экран и ударил по груди.       — Ложись.       — Прям на тебя? — спросил наивно Нурлан.       — Ну, а чего? Ложи-и-ись, — протянул блондин, хватая того за руку и притягивая так, чтобы тот потерял равновесие. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Нурлан не стал тянуть резину, а потому сразу же прижался к свободному краю, вставая уже на колени возле дивана и опираясь локтями на подушки под телом парня.       — Давай разложим?       — Не надо, — махнул с улыбкой на лице Нурлан, вставая с колен.       — Нурик, всё нормально? — беспокоился Лёша, откидывая телефон в сторону.       — Да, — ответил коротко тот, уходя в соседнюю комнату. Лёша продолжил лежать на диване, веря в слова друга. Задумчивый вид Сабурова беспокоил его, сколько бы тот ни говорил, что всё хорошо. В какой-то момент, Щербаков встал и пошёл на кухню, где замер возле холодильника, услышав непонятные звуки. Подойдя к двери спальни, он услышал тихие всхлипывания Нурлана. Блондин постарался как можно тише, чтобы тот не услышал, повернуть дверную ручку, но дверь была закрыта изнутри.       — Нурик, открой, пожалуйста, — попросил он, толкая дверь от себя. — Надеюсь, ты там не режешься из-за того, что я просто на год уйду в армию? Вдруг перед ним прозвучал щелчок.       — Кому ты нужен кроме меня… Нурлан медленно прошагал за кровать, садясь на пол.       — Ну вот и я о том же, мог бы поберечь себя ради меня. Лёша проследовал за ним, оглядывая комнату на предмет осколков или чего-то острого.       — Так тяжело жить, — пробурчал Нурлан, падая на пол рядом с кроватью.       — Москва любит… издеваться, — прокомментировал Лёша.       — При чём тут Москва, Лёх? Я хочу, чтобы этот год уже быстрее прошёл… словно его и не было.       — Пройдёт, ты даже и не заметишь, — Лёша обхватил голову брюнета и уложил на своё плечо. Нурлан потянулся к коленям, обнимая худые ноги. Щербаков наблюдал за движениями брюнета, желая так сильно обнять его, чтобы тот больше никогда и ничего не чувствовал кроме любви в своём сердце. Лёша положил руки на голову парню, наклоняясь к нему. Нурлана мог чувствовать, как тёплые губы блондина касаются кожи за ухом, оставляя мокрый след.       — Ты уходишь в апреле?       — Да, — раздалось еле слышно в ответ.       — Какого?       — Шестнадцатого…

***

На дворе стоял почти канун Нового года, когда мужчина в возрасте сорока лет попросил съехать Алексея из квартиры, потому что появились более платёжеспособные арендаторы, которые, к тому же, не стали бы просрочивать срок оплаты коммунальных услуг. Тогда Лёша перебрался к Нурлану. Поначалу Щербаков стеснялся, переживал, что будет мешать тому, но со временем его робость куда-то улетучилась. Испарилась вместе с понятиями «личное пространство» и «дистанция». Нурлан был счастлив, что теперь им не приходилось расходиться по домам или спрашивать, где на этот раз они будут ночевать. Всё было предельно ясно. Приехав, они подтащили ящики к двери здания, где жил Нурлан. Никто не остановил их, чтобы допросить, даже женщина, сидящая на вахте. Они всегда для Лёши были нечто особенным. Он полагал, что подобные женщины будут вариться в отдельном котле в аду. Но на удивление Щербакова, никто не окинул их странным взглядом, когда они проделали путь к лифту, поднимаясь на верхний этаж. Нурлан, держа коробку и улыбаясь, смог наклониться к Лёше, подталкивая парня локтем. Нурлан посмотрел на него и успел нежно поцеловать, прежде чем двери лифта открылись. Квартира Сабурова располагалась в конце коридора. К слову, на верхнем этаже жило не так много людей и родственники особенно постарались, прежде чем задарить эту квартирку рядом с центром Москвы своему любимому племяннику. Нурлан поставил свой ящик на пол, копаясь в карманах в поиске ключа. Он открыл дверь, толкнув её вперёд. Когда Щербаков пересекал порог, внутри него появлялись и исчезали самые разные чувства. Он бывал в квартире Сабурова много раз и был знаком с ней, но сейчас он чувствовал, словно зашёл в неё впервые. Всё было новым и незнакомым. Потому что теперь это не просто дом Нурика, но и его дом тоже. Нурлан занёс с улицы ещё одну коробку и поставил там, где уже уложил сумку Лёша.       — Добро пожаловать домой! — усмехнулся Нурлан, притянув Лёшу за талию и развернув к себе. Парень улыбнулся и уткнулся ему в шею, обнимая при этом.       — У нас там ещё пара коробок. Они затащили остальные вещи Лёши в дом. Щербаков пошёл укладывать одежду в шкаф Нурлана. Сабуров сразу сказал, что не позволит ему жить на чемоданах, и его шифоньер достаточно большой, чтобы хватило места обоим. Лёха переложил всю одежду Нурика на одну сторону шкафа, доставая несколько вешалок, чтобы разместить свои майки. У него не было такого разнообразия одежды как у Сабурова, поэтому Лёша закончил довольно быстро. Пара костюмов и несколько пар обычных носков скромно лежали в стороне от горы, скорее всего, дорогих вещей Нурлана. «А Нурик — модник» — говорил всегда Лёша, когда речь заходила об одежде. Подобные разговоры он мог поддержать только благодаря вещам, которые видел в шкафу у друга. В любом другом случае блондин говорил, что он — человек простой, и ему не нужно рисоваться или выезжать за счёт стоимости вещей в его гардеробе. Тем же вечером Лёша ушёл на смену в кафе, где и устроился работать ещё осенью, чтобы как-то прожить без отчима. На мужчину было заведено уголовное дело, а ноябрём того же года его осудили и отдали под стражу. Мама продолжала сниться Лёше, несмотря на то, что умерла давно. Она была счастлива в его снах, обнимала мальчика и часто говорила ему, что его время ещё не пришло. Щербаков пару раз порывался сходить к ней на могилу, но Нурлан был категорически против, аргументируя это тем, что Лёша ещё не отошёл от похорон, а теперь рвётся ещё раз посмотреть на фотографию матери, висящую на могильном камне с высеченными датами начала и конца её не такой уж и длинной жизни. Сам же Сабуров иногда заглядывал к маме Лёши, чтобы поставить свежие цветы в вазу и выбросить уже пожухлые розы, печально повесившие свои головы над заснеженной кучкой перерытой землицей. Нурлан по долгу мог ворочаться, когда засыпал без Лёши под боком, но вскоре успокаивался, когда на часах было уже за полночь и смена парня подходила к концу. Работал он не долго, а казалось, словно вечность. Время тянулось так медленно, словно его назло кто-то замедлял, оттягивая момент встречи.

***

30 декабря 2013 года, г. Москва, Восточно-Административный округ, район Сокольники       — Вон там дырка.       — Какая дырка? Вообще все идеально.       — Ну дырка, Нурик!       — Не вижу я никакой дырки!       — Потому что ты на подоконнике стоишь. Под таким углом не видно. С той стороны дохуища лампочек, а тут вообще нет. Прям очко без лампочек. Вот тут. Ну глянь! Посмотри отсюда.       — Ладно, погоди, сейчас спущусь… Нурлан слез с подоконника у новогодней ели в гостиной, и подошел к столу, где стоял Лёша. В одной руке у Щербакова был рулон оберточной бумаги, в другой — ножницы. Ему было поручено заворачивать подарки, но вместо этого он критиковал ёлку. Ёлка — это, конечно, не было то «главное», о чем они шептались прошлой ночью. Нурлан отошел туда, где стоял Лёша и, уперев руки в пояс, окинул ёлку взглядом.       — Бля, всё равно какого-то хуя не так, — ворчал Лёша, меняя ракурс головы, поворачивая её то вправо, то влево.

***

12 января 2014 года, г. Москва, Восточный Административный округ, район Сокольники. Нурлан перевернулся во сне так, чтобы его рука не оказалась под грудью и не затекла к утру. Простыня расположилась где-то в районе ног. На улице выли сирены, заглушая осторожные шаги в прихожей. Сабуров завозился на кровати, скрипнула дверь, запуская кого-то в комнату. Нурлан снова перевернулся, вздыхая.       — Лёш, — прохрипел он. Голос ещё был сонный. Тот открыл шифоньер, прошёлся по комнате, остановившись на полпути к кровати, скидывая ремень на тумбочку, который позже упал, оказываясь пряжкой под кроватью. Нурлан шумно вздохнул. Матрац скрипнул, когда Щербаков сел на край кровати, трогая парня за плечо.       — Ты не спишь? — прошептал он. Нурлан покачал головой в ответ.       — Нет, сплю, — он выдохнул, обращаясь к прикосновениям Лёши и протирая глаза. Лёша улыбнулся, в темноте поглаживая его влажный лоб.       — Ты не выглядишь сонным… — продолжил Лёша, его голос был низким и спокойным. Но Нурлан слышал то волнение, кипящее на улице. Ему казалось, что оно кипело и внутри парня.       — Когда-нибудь кто-нибудь услышит, чем мы здесь занимаемся. Или подумает, что ты пытаешься… — он сделал паузу, чтобы поцеловать Лёшу, — … ограбить меня. Щербаков улыбнулся ему в губы и отстранился. Матрац заскрипел, когда он встал и неуклюже стянул с себя одежду. Он снова опустился на кровать, склонившись над Нурланом, держа его ноги по обе стороны от своих бёдер. Он нежно провёл руками по животу Сабурова, оттягивая резинку трусов. Нурлан сначала пытался прекратить это, но его руки уже бродили по плечам блондина, а парень наклонился, пытаясь поцеловать его.       — Сколько времени? — спросил Нурлан, когда Щербаков водил губами по его шее.       — Половина четвёртого, — ответил он, заставив Нурлана покачать головой. Он попытался сбросить с себя эту груду мышц.       — Лёш, прекрати, я хочу спать, — проскулил Сабуров.       — Сейчас воскресенье, у тебя нет занятий сегодня, — прошептал Щербаков, снова вдавливаясь своими губами в его. Нурлан лениво поцеловал блондина в ответ. Парень ещё не до конца проснулся, и скользнул пальцами по его спине.       — Ты скучал по мне? — продолжил Нурлан и поцеловал того в подбородок, глядя в его тоже сонные глаза.       — Как ты думаешь? — пришёл ответ и Сабуров улыбнулся, убирая назад свою чёрную, вечно придающую харизму, чёлку. Щербаков наклонил голову. Парень открыл рот, пропуская в себя тёплый и влажный язык. Лёша на миг отстранился, Нурлан только успел откинуть голову на подушку, и тут же продолжил свой путь вниз по шее парня к его груди.       — Боже, как я скучал по тебе, — сказал Лёша, выдохнув тому в горло, парень в знак согласия выдал ему что-то похожее на мычание. Его пальцы всё ещё были запутаны в собственных волосах. — Всю смену я думал только о тебе, о том что приду сюда. И ты сонный, такой растерянный. Прекрасный Нурлан Сабуров, дикая кошка, которая умеет только высокомерно глядеть с высоты своего роста. Так посмотри на меня высокомерно ещё. Его рука скользнула под пояс Нурлана, обвила его член, нежно сжимая. Казах прикрыл глаза.       — Лёш, — выдохнул он, касаясь языком его плеча. Последний раз они были так близко пару дней назад, а казалось, будто целый месяц они были не вместе. Последние семь дней Лёша практически всё время работал, а в те очень редкие часы, когда был свободен, старался помогать Сабурову с долгами, которых было огромное множество. Нурлан целыми днями занимался зубрёжкой, готовясь к сдаче устного экзамена по английскому языку. Зачетная неделя близилась, долги любимого человека Лёши уменьшались. Нурлана бросало в жар от прикосновений. Он почувствовал, как руки Лёши поползли по бедру. Горячие и жёсткие прикосновения. Нурлан упёрся руками в парня, повторяя в точности все его движения. Щербаков подавился воздухом, когда тот коснулся его члена тыльной стороной ладони, оттягивая другой рукой его трусы. Сабуров улыбнулся, дёргая их вниз. Лёша приподнялся, помогая ему избавиться от одежды, сел на парня, приподняв его бёдра. Он сжал их члены вместе, медленно массируя. Нурлан откинулся назад, крепко сжав наволочку. Щербаков делал это медленно, почти лениво. Свободной рукой он поглаживал брюнета по груди. Кровать скрипнула, грудь Сабурова вздымалась и опускалась, его телу стало тесно и тепло. В голове не оставалось никаких мыслей. Дыхание участилось. Тут Щербаков прекратил это и взамен стал проводить языком вдоль линии острого подбородка Нурлана, немного прикусывая кожу. Сабуров обхватил затылок парня, перебирая пальцами чертовски тонкие волоски.       — Лёша, — проскулил он и повёл бёдрами. Щербаков склонившись над ним, водил губами по его щеке.       — Да, родной… Да, Нурлан… Сабуров кивнул, пальцы скользили по волосам. Алексей ласкал его медленно, мучительно медленно, и это было почти невыносимо. Нурлан заставил парня откинуть голову назад, потянув за волосы.       — Всё будет хорошо, — Лёша поцеловал его в уголок рта и рванул бёдра того вперёд. — Очень хорошо…— он улыбнулся, тяжело дыша. Лёша ослабил хватку, медленно поглаживая. Нурлан просил, сильно просил, он протянул руку, цепляя своего мальчика за плечо и ощупывая его мышцы. Сабуров повернул голову, открывая ухо, по которому тот прошёлся носом.       — Посмотри на меня, я хочу видеть твоё лицо… Нурлан повернулся к Лёше, смотря ему в глаза. Щёки покраснели, температура росла со скоростью света. Щербаков нежно сжимал пальцами его бёдра. Сабуров открыл рот, чтобы не задохнуться, и зажмурился, выгибая спину. Он вцепился короткими ногтями в плечо Щербакова, а Лёша продолжал гладить всё его тело, приближая оргазм.

***

16 апреля 2014 года. День, разлучивший на целый год Алексея Щербакова с Нурланом Сабуровым, с его казахским другом, товарищем, братом и последним человеком, которым он дорожил в этой жизни. Совершенно разные, они буквально дополняли друг друга. Тёмный и светлый, добро и зло, плюс и минус. Можно перечислять сотню противоположностей, но у всех у них будет только один конец — в итоге они безоговорочно будут вместе. Нурлан сначала решил завести календарик, но потом, с мыслью «я чё баба что ль», отложил эту затею в дальний ящик. С каждым днём ему становилось всё скучнее и скучнее без друга, который бы стал донимать его своими беззаботными разговорами, наблюдая за тем, как брюнет готовит обед или ужин. Они не наблюдали часов, им было не важно чем заниматься, как проводить свободное время. А сейчас его каждый день изматывала депрессия, хватая за живое и всеми возможными способами напоминая о блондине. Нурлан пустым взглядом дырявил доску, забывая делать записи в тетрадь. По нему было видно, что он скучал по другу, но всем своим существом старался не показывать этого. Диана обеспокоено рассматривала брюнета, стараясь понять в какой момент ей лучше всего пристать с вопросами. После перерыва девушка пересела ближе к Сабурову, стараясь хоть как-то поговорить с ним, но диалог состоял лишь из вопроса и ответа. Поняв, что так она ничего не добьётся от него, Абишева решила зайти с другой стороны, привлекая ко всему этому друзей Нурлана. Между второй и третьей парой, она по привычке находилась по близости от казаха, чтобы оказывать посильную помощь в чем-либо, но, по сути, только ради любопытства. Двое высоких парней подошли к Нурлану, один из них опустился на скамью рядом с брюнетом, а другой продолжил стоять, скрестив руки на груди.       — Братан, не хочешь сходить куда-нибудь с нами, развеяться?       — На тебя уже второй месяц тошно смотреть. Живешь по расписанию дом-универ-дом. Что, и всё? — поддерживал второй.       — Ты так совсем разучишься отдыхать, — тот, что стоял, присел на корточки.       — Я не хочу никуда идти, — пояснил Нурлан, убирая чужую руку с плеча.       — Ладно тебе, с девчонками покрутишься, выпьем чего-нибудь. Калик покурим, — заманивал парень Нурлана, задев того кулаком за плечо. Диана старалась чем-то себя занять, чтобы не сложилось впечатление, что она подслушивает их разговор. Сабуров кинул взгляд на девушку, чтобы посмотреть на реакцию той, но она что-то усиленно писала, поправляя наушник. Сабуров посчитал, что девушка, скорее всего, не догадывается о предложении его друзей, а потому ему удастся избежать нежелательной компании в виде Дианы.       — В какую кальянную поедем? — через губу произнёс Нурлан. Внутри девушки всё ликовало.       — В твою любимую, Нурик, — победно с ноткой озорства произнёс тот, что сидел рядом с Сабуровым.       — После уника поедем, или тебе переодеться надо? — уточнял парень напротив, оценивая время по наручным часам.       — Тебя не бесят эти механические часы? Давно бы взял себе электронные, — прокомментировал Нурлан, указывая ладонью на запястье приятеля.       — Зато статус растёт, — оправдался тот.       — А член — нет, да? — посмеялся Нурлан, чуть поднимая колено. Диана усмехнулась, стараясь сразу же скрыть улыбку, чтобы не выдать себя.       — Точно, друг, — брюнет справа от Нурлана достал рукой до ноги другого парня, дергая за свободный край. — Так, что? Переоденешься или в костюме в песочницу полезешь?       — Переоденусь. Встретимся на месте. У меня ещё пару дел есть, — пояснил Сабуров, усаживаясь удобнее за стол.       — Получается, мы ночью потащимся в кальян? — недовольно буркнул первый парень.       — Нет, я быстро. В четыре на месте. Идёт? Парни переглянулись, но всё же кивнули своему товарищу. Нурлан принялся активно листать тетрадь. Заметив Диану за телефоном, он позвал её к себе. Та без каких-либо колебаний подошла ближе.       — Диан, слушай. У меня к тебе такое дело, — девушка часто моргала и внимала каждое его слово, — если не хочешь, чтобы мы ругались, то не надо подсылать ко мне моих же друзей, хорошо? В её голове всё вдруг перемешалось, а радость, которую она недавно испытывала, улетучилась в неизвестном направлении. Сердце сжалось от обиды, и на губах уже не было прежней улыбки. Но она решила действовать иначе.       — О чём ты говоришь? Ты поиздеваться решил надо мной? — выпалила она, повышая тон. Сабуров замялся, понимая, что не следовало начинать этот разговор.       — Диан, сядь, пожалуйста. Никто не собирается над тобой издеваться, — размеренно напевал брюнет.       — Тогда о чём ты говоришь? — продолжала нервничать Абишева, постепенно опускаясь на скамью.       — Прости, это нервное. С тех пор, как ушёл Лёша, мне не спокойно на душе и я мало сплю, — на лбу Дианы появилась складочка, а сама девушка поменялась в лице, стараясь понять Нурлана. — Так ещё и друзья зовут куда-то развеяться. Меня тошнит от веселья. Ощущение, что я отпраздновал свои дни уже, а в душе так пусто, что ни описать. Прости, что я накинулся на тебя.       — Ты думаешь, если я решила поговорить после того, что между нами было, значит я буду тебя повсюду преследовать? Такого ты мнения обо мне? — в голосе было намешано сожаление и обида, но больше всего — любовь. Безответная любовь, которую она намеревалась исправить. Диана не хотела нести этот груз неразделенной любви одна. Она понимала, что Лёша был ему другом детства, но с этим человеком Сабуров не сварил бы кашу, как ни старался. В её планах не было Лёши, и тем более Нурлана, переживающего за него. Только она, счастливая и влюблённая вместе со своим человеком, с которым собиралась прожить до конца жизни.       — Нет, вовсе нет, — оправдывался Нурлан. — Я тогда погорячился, наговорил обидных слов, даже не подумав. Мир? — Сабуров вытянул мизинец перед своим лицом.       — Ладно, — улыбнулась девушка, поддерживая договор на пальцах.       — Давай сегодня с нами поедешь в кальянную? Мы не будем курить, просто чего-нибудь закажем. Посидим, отдохнём, — уговаривал брюнет. — Соглашайся, — добавил Нурлан, наблюдая, как глаза девушки задумчиво бегают по верхнему краю глазницы. Диана кивнула головой, радостно улыбаясь. Она, может быть, и не была великой растлительницей, но Сабуров уже был у неё на крючке. А Нурлан чувствовал облегчение от сложившейся ситуации. Ему хотелось как можно скорее загладить свою вину за сказанное и сделанное ранее.