Глава 7. Альтернатива
23 августа 2020 г., 14:40
— Знаете, коллега, у нас тут не притон для обездоленных и не благотворительный фонд. Разбирайтесь, пожалуйста, со своими проблемами сами и не вмешивайте в это группу. Я хорошо знаком с вашим отцом, Иосифом Николаевичем, и уверен, что он бы на моём месте ответил вам точно так же.
Валя вновь почувствовал себя набедокурившим школьником, впервые за долгое время. Он стоял перед Авдеевым, чуть опустив голову. Авдеев только раздражительно пощипывал чёрную с редкой проседью бородку и время от времени поглядывал на наручные часы.
— Ну, вы меня поняли? — спросил он. Валя кивнул. — Тогда идите и займитесь своими прямыми обязанностями. Чем вы, кстати, занимаетесь?
— Баллоны с газом таскаю, — угрюмо ответил Валя.
— Ну вот и идите, таскайте. Двигайте научный прогресс.
Выйдя из лаборатории, Валя скорчил раздражённую гримасу и мотнул головой. Максим ушёл утром, чтобы привести дом в порядок и покормить Дину, обещал вернуться завтра. Валя уже его заверил, что отъезд — вопрос решённый, и посоветовал собирать вещи. По-свински поступил, оказывается: опрометчиво наобещал всякого и попусту обнадёжил человека в сложной ситуации. На душе было гадко.
В холле его ждал Картоха с утеплённым ящиком, в котором лежали баллоны.
— Ну чё там Авдеев? — осведомился он.
— Вот где у меня сидит он, этот Авдеев, — буркнул Валя, приставив ребро ладони к кадыку. — Не благотворительный фонд, видите ли.
— А чё тебе от него надо-то было?
— Да так… По пути расскажу, — ответил Валя, хватаясь за ручку ящика. Картоха взялся с противоположной стороны.
На улице нельзя было идти, не жмурясь. Солнце бликовало на снегу и, поскольку сугробы лежали везде, отражалось всегда в глаза. Валя шёл, то и дело проваливаясь за край протоптанной тропинки. Перед выходом он попытался прижать обувь к ноге как можно плотнее, и тем не менее уже начал чувствовать мокрый холод на щиколотке.
— Я его за друга своего просил, — начал Валя, — чтобы вывезти его из города. У него мать отказалась уезжать в ноябре, а несколько дней назад умерла. В одиночку он не проживёт, следовательно, остаётся два варианта. Либо поселить его с нами, либо отправить к знакомым, которые эвакуировались, что приоритетнее. Пришёл я с этим делом к Авдееву, а он знай только бухтит в ответ. И что на него нашло? Хороший же дядька был.
— Ну, его тоже можно понять. Сейчас организовать отъезд сложно. Либо на военной технике, либо на поезде с брёвнами, и... ну, либо на своих двоих.
— На поезде? — удивился Валя. — Они разве ходят ещё?
— Ходят, куда денутся. У меня кореш на вокзале сейчас работает. В основном пути обслуживают. Надо же ресурсы вывозить, а то все контакты пойдут по п*зде. …Ну, поднимай.
Они вышли к расчищенной дороге, на которой стоял небольшой раздолбанный грузовичок. Ящик гулко стукнул о днище кузова и замер. Вскоре к нему присоединились ещё два таких же. Картоха скрипнул хлипкой подножкой и залез в кабину водителя. Валя последовал за ним.
— А что, с ним прямо так плохо всё? — спросил Картоха, заводя мотор. — С другом с этим.
— Видел бы ты его, — угрюмо ответил Валя. — Тощий совсем, того и гляди развалится. Ему же теперь в одиночку и дрова колоть, и еду выуживать, и готовить тоже… Интересно, а где он, кстати, еду берёт?..
— Вот уж не знаю, — пожал плечами Картоха. — Сам у него и спроси.
Остаток пути они проехали молча.
На входе в седьмой корпус их встретил Валера, улыбчиво поздоровался. Чуть потоптавшись на пороге, он повёл их в лабораторию, треща то об одном, то о другом. Находилась она за двумя дверями: офисной пластиковой и тяжёлой стальной, как в старых заводских общежитиях. Подойти к ним можно было только из узкого тамбура с пустующей застеклённой будочкой, который явно когда-то был частью основного коридора. Тамбур тоже был отгорожен дверью. Притом каждая запиралась на свой ключ.
— К чему столько дверей? — пыхтя, поинтересовался Валя. Он ещё ни разу не был в этой части здания.
— Ну, во-первых, раньше всё, чем тут занимались, было засекречено. Тут был пропускной пункт, насколько я знаю. А в девяностые-нулевые двери убирать не стали, чтобы оборудование не пёрли. А то был опыт: один ускоритель на металлолом так и перетаскали. Ку-ушать нечего было, мол. Провода они, что ли, жрали?..
— Количество замко́в не убавляет количество любителей чё-нить спереть, — отметил Картоха, — только подогревает интерес.
Валера пожал плечами и упёрся плечом в последнюю дверь, чтобы та не закрылась. За ней взору открывался огромный двухъярусный зал, в сумраке которого просматривались массивные агрегаты. Один из них был странно приставлен к стене и, по всей видимости, находился в полуразобранном состоянии. Пространство вокруг него было засыпано красной кирпичной пылью.
— Сюда, да, — кивнул Валера.
Валя поставил ящик на пол рядом с этой металлической громадой. Он разглядел на полу широкие полосы: очевидно, аппарат двигали. Разогнувшись, он вопросительно посмотрел на Валеру.
— Генерирует поток заряженных частиц, — пояснил он. — Собственно, газ из баллонов для него — расходный материал. До этого мы проводили тесты с генератором поменьше и снаружи, но он выдавал такую низкую плотность потока, что на полученные данные можно опираться с большой натяжкой. Впрочем, Авдеев их и вовсе игнорирует: они не стыкуются с его гипо-о-отезами. Требует увеличить мощность, как — думайте сами, решайте сами. Переделать эту штуковину, — он похлопал рукой по металлическому корпусу, — большей частью моя идея. Правда, чтобы в теории попасть потоком по квадрату, нужно каким-то образом направить его наружу. И мы как ве-е-еликие инженеры не придумали ничего мудрее, чем вывести часть генератора на улицу. Идея, конечно, бредовая весьма, но стену мы, как видишь, разобрали. На наше счастье, квадраты тут появляются часто, так что, может, дострелим… Может тогда Авдеев перестанет в нашу сторону плеваться.
— А он плюётся? — спросил Валя. Картоха тем временем присел у ящика и переводил дух.
— Ну, иногда. Говорит, что бесполезными вещами занимаемся. «Ваши изыскания не имеют никакого прикладного значения», — спародировал Валера голос Авдеева. — Име-е-еют, блин. Ещё как имеют.
— Знаешь, мне он сегодня примерно таким же тоном отказал, — усмехнулся Валя.
— О, всё-таки отказал? Жа-аль, жа-аль.
— Я, конечно, попытаюсь его уговорить, но сегодня он меня просто выбесил, — вздохнул Валя.
— Да забей ты на него, — веско посоветовал Валера. — Он всё равно ничего сделать не сможет. Транспортом он напрямую не распоряжается, он в юрисдикции военных. А… Дядь Вань! — окликнул он Картоху. — Поговорите с начальством, а? Тут ситуация такая нехорошая…
— Да в курсе я, — перебил его Картоха. — Сделаю что смогу. Решать в любом случае Бесфамильному: он у нас главный. Я с ним особой дружбы не водил, не знаю. К тому же, в кадетке сидит. Какое ему дело, что тут у вас творится? Но я попробую.
— Я был бы очень благодарен, — тихо сказал Валя, склонив голову. — Пожалуйста.
***
На обеде в столовой, как обычно, стоял гомон. Обогреватели жарили так, что даже окна запотели. Валина компания собралась за столом в полном составе и с оживлением обсуждала сложившуюся ситуацию. — Просто понимаешь, — сказал Илья. — Тут вся техника на учёте. И вся при деле. — Да уж вся ли… У нас даже вертолёт есть! — возмутился Валя. — Вот на кой чёрт нам вертолёт? Уж не для связи ли с остальным миром? — Вертолёт город с высоты мониторит, — возразил Дима. — Без него трудновато пешие патрули посылать. Никому неохота попусту по сугробам шататься. — Не, на самом деле он прав, — вступил в разговор Валера. — Вот, положим, еду ведь нам на чём-то привозят? — Ну тоже мне сравнил. Максим что тебе, тушка поросячья? — вздохнул Валя. — Как я понял, Валя, — вступился Илья за Валеру, —хотел сказать, что коммуникационные пути за пределы города всё ещё функционируют, пусть и в крайне ограниченном режиме. К тому же, на вокзале тоже какая-то жизнь есть. — Лес возят, — подсказал Валя. — Но опять же, в конкретное место, да и еду доставляют из конкретного места, а Максиму, скорее всего, нужно совсем в другое. — А куда хоть? — спросил Дима. — Не знаю, — сказал Валя и стал водить вилкой по тарелке. — Надо его подруге позвонить и узнать, но мне как-то стрёмно. Ну сами посудите, я ведь даже не уверен, что мы сможем вывезти его за пределы города. Ему я уже пообещал, паскуда такая, не хочу ещё одного человека грузить лишними волнениями и всякими надеждами, которые могут и не оправдаться вовсе. Дима вздохнул и разочарованно уронил голову на руки. — Ну ты, блин, даёшь… Друг ещё… — и сказал твёрдо. — Решительней будь. Позвони девочке, поговори с её родителями, другу своему всё перескажи, как есть. А то развозишь тут безысходность. Что ты сопли по столу развозишь? Раньше так себя не вёл. — То раньше... — А я поддерживаю, — усмехнулся Валера. — Не загоняйся, дружище. Придумаем чего-нибудь. А Максу надо сказать. Точно надо. А то припрётся с рюкзаком завтра, а Авдеев его вышвырнет. Потом орать будет, осипнет ещё. — Что вы мне предлагаете, сейчас к нему идти? Телефон у него разряжен чёрт знает сколько уже. Я даже не знаю, где он живёт! ...Точнее знаю, но примерно. — Вот примерно и найди. Жилой дом от нежилого отличишь? — Наверное… — ответил Валя, привставая из-за стола. — Ну-ну, давай. Берёшь сейчас и прямо туда вперёд 'арш! — скомандовал Валера. ...Примерно так Валя и оказался в частном секторе около железной дороги. Всё вокруг было завалено снегом, некоторые заборы опасно накренились от его веса. Насколько хватало взгляда, по обе стороны вдоль путей простирались заснеженные холмики домов, и вдалеке торчали заброшенные громады многоэтажек. На горизонте тёмными точками виднелись скопища квадратов. Они были достаточно далеко, чтобы не переживать за свою сохранность, но почему-то казались непривычно большими. Может, дело было в особенностях пейзажа. Валя сощурился и пригляделся к домам. На фоне слепящих глаза сугробов едва-едва заметно извивалась тонкая змейка серого дыма. Одна единственная. К дому вела узкая плохо вытоптанная тропинка, и Валя то и дело оступался на ней. Наконец, набрав полные ботинки снега, он свернул в нужный проулок и, задыхаясь, привалился к высоким воротам. За ними послышался надрывный лай, и по дереву с внутренней стороны забарабанили когти. Никто не вышел. — Макси-им, это я! — что есть мочи заорал Валя и затарабанил по забору кулаком. На него посыпался снег. Лай усилился. Спустя несколько минут послышался скрип открывающейся двери, лай сменился на сдавленное поскуливание, и калитка с натугой сдвинулась. — Чего ты тут? — спросил Максим, выглядывая. — Проведать пришёл, пустишь? Валя протянул руку. На этот раз ладонь Максима была гораздо теплее, возможно, потому, что сам Валя успел замёрзнуть, пока добирался до железной дороги. На подступах к дому снега было мало, по левую сторону от вычищенной и утоптанной площадки стояла будка, и из неё с любопытством выглядывала бурая пёсья морда. Валя покосился на неё с опаской и поскорее вскочил вслед за Максимом на крыльцо. Внутри было не то чтобы сильно теплее. Печь растапливалась ровно настолько, чтобы комфортная температура держалась только в одной комнате, дверь в которую была плотно закрыта. Остальная часть дома была тёмной, холодной и безжизненной, к тому же проход туда был заставлен небрежно собранной поленницей. — Не люблю туда заглядывать в последнее время, — пояснил Максим, настойчиво подталкивая Валю в комнату. В ней царил беспорядок. Вокруг печи громоздились горы немытой посуды, зачастую с пригарью, спинка дивана завалена одеждой, на само́м диване неопрятной кучей было скомкано одеяло, палас был усыпан мелкой щепой, а зеленоватый предтопочный лист около печки был вымазан серой золой. Впрочем, на всём в этой комнате так или иначе просматривались её следы. Даже на стенах. Валя присел на край дивана и, выждав паузу, заговорил, почти что выпалил: — Ну, судя по всему, отъезд откладывается. Скажем так, мой изначальный план был продуман не досконально. Извини. — Да ладно, — безразлично откликнулся Максим. — Не переживай. Нет, досадно, немного, но я же сразу отказывался. Тебе не стоило идти сюда, чтобы сообщить мне это, — и неуверенно спросил. — ...Лена против, да? — Лене я не звонил даже. На крайний случай, я мог бы тебя отправить к своим, никаких проблем с этим, — Валя лукавил. — Вопросы вызывает транспорт. Я без понятия, каким образом тебя вывезти за пределы города, а научрук в помощи отказал. И у нас остаться без вариантов. — Вот оно что, — вздохнул Максим. — Да я и так проживу, зачем... — Мы с ребятами обмозговали несколько версий, но их ещё надо доработать. Не хочу тебя снова обнадёжить. — Ты, если честно, и до этого не обнадёживал. Ты был не особо убедителен, на самом деле. ...Чаю? — Ну спасибо, — буркнул Валя и кивнул. — Давай. Кстати, а ты случаем не знаешь, куда на трварниках брёвна везут? — Куда-то по Транссибу через <...>, а что? — ответил Максим, гремя кружками и канистрой с водой. Коснувшись раскалённой пластины, положенной поверх печи, они тихонько зашипели. — Да так. Если вдруг чего, вместе с ними тебя отправим, — усмехнулся Валя. — Я, конечно, та ещё Жердь, но ты бы не перегибал — с дровами возить, — с иронией в голосе ответил Максим. — Ай, прости, дебильная шутка... Мутный чай из закопчённой железной кружки отдавал чем-то походным. Закрыв глаза и заткнув уши с лёгкостью можно было вообразить себя где-нибудь в лесу у костра. Жжёная гречка, трава в супе, песни... — А почему ты так сомневаешься в Лене? — вдруг спросил Валя. — В смысле? — Ну, звонить ты ей не хочешь, уверен, что она откажет… Вы же парочка, вроде. Ты бы ей отказал в такой ситуации? — Да друзья мы, не придумывай. Были бы парочкой, давно бы возненавидели друг друга. Мы же с началки друг друга знаем, по одной дороге в школу ходили всю жизнь. И я бы не отказал, но, понимаешь, она немного другой человек. Девушка, во-первых, поэтому к парням априори с подозрением относится. А во-вторых, она, ну знаешь, слишком семейная, что ли. С родителями её я не то чтобы близко знаком, но мать у неё до жути нервная. Не так, как моя, — Максим некоторое время помусолил последнее слово, — в другом плане. У неё знаешь, поведение мамы-утки: лишь бы дитятко никуда не вляпалось. Такой матери страшно двойку принести, потому что порвёт всё, на чём свет стоит. Сначала тебя, но в большей степени учителя, который эту двойку поставил. А потом сама же утешать придёт. Поэтому, кстати, сестра у неё мелким бесёнком растёт с ощущением вседозволенности. Такая мама проходимцев в своём доме не потерпит. А Лена её почитает, будто божество какое. Ребёнка послушнее неё не найти, наверное. Я этого не понимаю, но принять в целом могу. Поэтому и, как ты сказал, сомневаюсь. — И поэтому ты против, чтобы я ей звонил? Чтобы она не ругалась с мамой? — Да звони ты, кто тебе мешает… Я в конечном результате сомневаюсь, — вздохнул Максим и похлопал ладонью по глиняному печному боку. Затем, кряхтя, потянулся за чумазой верхней заслонкой и задвинул её. — Остывать начала, — пояснил.***
По часам было раннее утро. Если выглянуть в окно — и вовсе ночь. И тем не менее звонкая трель из телефонного динамика пронзила сонную тишину крохотной комнаты. Соня заворочалась под боком, но, кажется, всё же не проснулась. Лена, приоткрыв один глаз, посмотрела на экран и на мгновение застыла. — О, Максим, давно же ты… — сонным голосом начала она, приняв звонок. Но её перебили. Она долго вслушивалась в торопливую речь, беспокойно перебирая складки одеяла. — Как вас?.. Тебя, да. Валя? Да, конечно, без проблем. Город? Ну, я сейчас в <...>. В трубке послышался радостный возглас и затем робкая просьба: он просил приютить у себя Максима. Затем он стан невнятно что-то объяснять, словно не был уверен в том, что говорит. Лена задумалась. Она уехала, так и не попрощавшись с Максимом как следует. Она была зла на него. До сих пор в груди отдавалось гулкой болью воспоминание о нём. Ах, если бы он только её не толкнул… Тогда бы у неё были целы пальцы, и мама бы так не убивалась, и Соне бы не пришлось каждый день выслушивать её крики, и на отца бы эта тяжесть не легла. А ещё она могла бы играть, как и прежде, но это уже мелочи. А он, налетев на неё в тот злополучный день в теплице, наклонив всего на пару сантиметров вперёд, в конечном итоге заставил пройти через всё это. Как же она его за это ненавидела. Да и мама бы не обрадовалась... Голос переспросил ещё раз и попытался надавить на жалость. Среди неразборчивой торопливой речи Лена различила, кое что, что пропустила мимо ушей в первый раз. Болезненный озноб прокатился по её телу. Её словно выгнали из тёплой постели на мороз. Умерла мама. Квадраты. Один. Опасно. Военные. Никого не осталось. Слова скакали в шуме некачественного динамика и рвались на куски, но Лена услышала, что до неё пытался донести голос. Из горла словно вылетела пробка — Лена неслышно выдохнула почти весь воздух в лёгких. В груди начало жечь. Неужели он действительно этого заслуживает? Он отобрал у неё возможность играть, но у него умерла мама… И она сейчас своим отказом может запросто отнять у него жизнь. Максим, конечно, был стойким человеком, но выжить одному в холодном пустующем городе — вряд ли это будет ему по силам. Нет, Лена его не простила. Не перестала ненавидеть. Но не посмела сказать «нет». — А, д-да. Сейчас пришлю… На этот же номер? Да. …Хорошо, — она отняла телефон от уха и вдумчиво стала печать номер отца обрубками пальцев. Спустя долгие месяцы она всё же привыкла к их новой длине. Да, она проклинала их, и его тоже. Это из-за них она запретила себе даже мечтать о том, что однажды будет помогать отчаявшимся своими мелодиями. «Глупо пытаться сохранить мир какой-то там музыкой», — убеждала она себя раз за разом, лишь бы не было так больно и не хотелось исчезнуть, сворачиваясь по ночам под одеялом в клубок. Но сейчас, этими самыми пальцами она вытаскивала из бездны одну единственную потерянную душу. Хотя бы её — и этого было достаточно.
