Piece of Art

       — То есть... — Чонгук обхватил влажную прядь волос Тэхёна пальцами, — значит ли это, что я могу называть тебя своим парнем? — вопрос слетел с его языка прежде, чем он успел подумать об этом, и он тут же покраснел от того, как естественно это прозвучало.        — Я бы обиделся, если бы ты этого не сделал, — пошутил Тэхен, и усталая улыбка тронула уголки его губ.        Да, они с Чонгуком были бойфрендами.        — Хорошо, бойфренд. — младший добавил последнее слово неосознанно, но настолько мило, что Тэхён поцеловал его вновь.        — Бойфренд. — счастливо повторил старший, протягивая руки, чтобы заключить Чонгука в теплые объятия, но вдруг стиснул зубы из-за того, что их бедра потерлись друг о друга слишком сильно. Он знал, что не должен был думать о том, что произошло между ними только что, но тем не менее, он был обычным подростком с бушующими гормонами и даже отдаленно не мог не обращать внимание на то, что привлекательный парень все еще сидел у него на коленях, и ему это нравилось.        Наоборот, это только улучшило ситуацию, потому что человек, сидящий на нем, теперь был его привлекательным парнем. Его для поцелуев, утешений. Для того, чтобы беречь и заботиться.        Чонгук быстро все понял и покраснел:        — Извини.        Он уже собирался отстраниться, но Тэхён спешно удержал его на месте.        — Не двигайся.        — Извращенец. — поддразнил Чонгук, нежно шепча что-то в губы Тэхёна и намеренно снова коленями прижимая его бедра к своим.        Тэхён почувствовал, как его сердце учащенно забилось, а кожа запылала от напряжения, но он откинул это чувство подальше, чтобы спастись от слишком сильного жара и беспокойства:        — И ты называешь меня извращенцем? — он усмехнулся и игриво прикусил нижнюю губу младшего, вызвав у него восхитительный легкий стон, который он запомнит и сохранит в своем сознании надолго.        Делать это было так странно после того, как он даже отдаленно не целовал кого-то в течение такого долгого времени — последний человек, с которым он целовался, был Хосок несколько месяцев назад после слишком большого количества выпивки. Это был не более чем импульсивный кратковременный всплеск уверенности из-за неспособности мыслить здраво, так что ни один из них не задумывался об этом на следующий день.        Но сейчас все было по-другому, Тэхён на самом деле испытывал романтические чувства к Чонгуку. Он не был пьян и отчаянно нуждался в контакте со своим единственным, и все, чего он жаждал всю прошлую неделю, внезапно нахлынуло на него.        Это казалось нереальным.        Хотя несколько минут назад он был определенно рад их появлению, Чон не мог не задаться вопросом, не слишком ли они спешат? Он не хотел так думать и, честно говоря, тоже в это не верил. Это был тип отношений, которые начинались с удивительного баланса дружбы и флирта, и почти естественно впадали в нечто более глубокое, и ни один из них ничего не мог с этим поделать.        Но когда младший почувствовал, как чужие губы неуверенно прильнули к его шее, горячее дыхание скатилось по коже, вся уверенность в себе и дерзость, которые у него были, все испарилось.        Все мысли, вызывающие беспокойство, были оставлены в стороне. Далеко-далеко.        Две недели назад, когда Чонгук еще был в процессе переезда, заносил все вещи в новую квартиру, он никогда бы не догадался, что всего через пару недель он окажется в таком положении — верхом на рыжеволосом красивом парне в его постели (и все это после того, как он солгал матери о своем местонахождении).        Не то, чтобы он жаловался...        Это была не любовь. По крайней мере, пока что.        Но и тот, и другой были бы готовы признать, что это начало чего-то действительно удивительного.        — Щекотно. — Чонгук ухмыльнулся, запустив пальцы в волосы Тэхёна и наклонив голову, чтобы дать ему больше места.        — Но ты не заставляешь меня остановиться. — поддразнил Тэхён, схватив за ткань рубашки младшего, приближая к своим бедрам.        — Я этого и не хочу.        Старший тихо фыркнул, нежно покусывая гладкую кожу в том месте, где плечо соприкасалось с футболкой, в то время как обе руки проскользнули под ткань, замкнулись на его талии, чтобы удерживать Чонгука.        Они просто развлекались, не делали ничего серьезного или эротичного, из-за чего бы кто-нибудь из них почувствовал бы себя неловко.        Чонгук прикрыл глаза, его губы слегка приоткрылись, пока Тэхён продолжал свое сладкое обращение с ним.        Когда Тэхён отстранился, прикрыв глаза от слабого возбуждения, которое заставило Чонгука поежиться, он невинно потянул подол рубашки младшего, и тот инстинктивно поднял руки, чтобы снять предмет одежды.        Чонгук вздрогнул от внезапного порыва прохладного воздуха, но был слишком занят, отвлекаясь на теплые ладони, мило скользящие вверх по его груди. Он не мог лгать: это заставляло его нервничать, но не так, чтобы это напрямую переросло в сожаление или панику.        Такая физическая близость с кем бы то ни было всегда вызывала у Чонгука некоторую неловкость, и хотя в этот конкретный момент он совершенно определенно не испытывал неловкости — на самом деле ему было довольно весело, — тот факт, что они буквально только начали встречаться, не прошло и десяти минут, как они уже были так близки, заставлял его сердце биться сильнее.        Но из того, что он мог сказать, Тэхен сейчас контролировал ситуацию, и Чонгук почти боялся того, как далеко он попытается зайти, не получив никакого предупреждения. Конечно, он ни в коем случае не рассматривал старшего как назойливого или граничащего с насильником человека, но лично он все еще не был готов к чему-то большему, чем то, что они делали сейчас.        Язык Тэхёна плавно скользнул по губам младшего, пробуя друг друга на вкус — это все, что они могли пока себе позволить. Как только он положил обе руки на бедра своего бойфренда, каким-то образом пытаясь притянуть его ближе, чем они уже были, Чонгук сделал глубокий вдох и отстранился от жаркого поцелуя, полуприкрыв глаза и влажно блестя губами.        Он почти пожалел, что отступил.        — Мы не должны этого делать...        — Просто доверяй мне.— фыркнул Тэхён, перебив Чонгука на полуслове и обхватив ладонью его щеку, — Поверь, я бы не осмелился сделать это прямо сейчас.        Чонгук тихо выдохнул с облегчением, а другой улыбнулся, почувствовав, что напряжение спало. Он был рад, что может дать понять Чонгуку, что никогда не сделает ничего такого, что заставило бы его выйти из своей зоны комфорта.        — Я не сделаю ничего такого, к чему ты не был бы готов. — он продолжал, проводя большим пальцем по острой линии подбородка.        Чонгук усмехнулся и прижался лбом к Тэхёну, застенчивая улыбка играла на его губах:        — Я очень рад.        Было так приятно слышать эти слова, исходящие из чьих-то уст, как истинная клятва, а не какие-то слепые обещания, которыми кидаются обычно в таких случаях.        — О, — младший выпрямился, и Тэхён почти зашипел от удовольствия, но сразу же мысленно вырыл дыру в своей груди, чтобы в ней похоронить стон, — сейчас самое подходящее время, чтобы показать тебе мои татуировки.        — Ах да, у Чонгука есть татуировки. И однажды я попросил показать их. И этот день настал.        Тэхён захлопал в ладоши и посмотрел, как тот поднялся с его колен, чтобы повернуться, гордо демонстрируя часть лопатки.        — Я набил это в прошлом году, — начал Чонгук, протягивая руку через плечо, чтобы показать ему тату в виде цитаты, оформленной мелким шрифтом, — Было больно, я кричал как маленькая сучка, но оно того стоило.

Я СКОРЕЕ УМРУ, ЧЕМ БУДУ ЖИТЬ БЕЗ СТРАСТИ.

       Тэхён безмолвствовал, когда протянул руку вперед, позволяя кончикам своих пальцев скользить по покрытой чернилами коже, прослеживая слова буква за буквой. Дело было не только в том, что татуировки были для него как личное возбуждение, но и в том, что эта фраза имела такой глубокий смысл, и он вдруг задался вопросом, как его родители относились к этому.        — Твоя мама подписывала какие-то бумаги?        — Нет, это сделал мой отец. Моя мама все еще не одобряет этих «модификаций» тела. — он вздохнул, и в груди Тэхёна вспыхнула боль, когда он услышал нотку печали, которая просочилась в голосе младшего. Поэтому он решил незаметно отклониться от темы разговора.        — А где же другая? — он имел в виду другую татуировку.        — На бедре. — Чонгук начал краснеть и встал, чтобы расстегнуть свои джинсы — Тэхён вслед за ним стал красным, когда увидел, что другой чуть стянул свои штаны, чтобы показать темно-затененный бронежилет, сделанный из английских букв.

B A N G T A N

       — Пуленепробиваемый? — с любопытством спросил Тэхён, вспомнив значение этих слов.        — Да, — он начал натягивать штаны обратно, и Тэхен не мог отрицать, что он был немного разочарован этим действием Чонгука, — когда я был младше, я все время пытался писать тексты, — он улыбнулся, — и называл себя "пуленепробиваемым бойскаутом".        Старший ласково посмеивался над этой историей, представляя себе двенадцатилетнего Чонгука, сидящего на полу с блокнотом для набросков, записывающего рифмованные слова и пытающегося при каждом удобном случае прочитать их своим родителям.        — Это восхитительно.        — Татуировки связывают с тобой воспоминания, которые ты запомнишь навсегда, и я хотел бы иметь возможность оглянуться назад в прошлое, когда я стану старым и морщинистым, и хорошо посмеяться.        Тэхён усмехнулся:        — И правда.

***

       Они провели вместе еще около часа, болтая о своих воспоминаниях: о несчастных случаях на велосипеде, вечеринках, дорожных поездках, первой любви, неловких сексуальных переживаниях и так далее.        Чонгук потер глаза в кромешной тьме, свернувшись калачиком под одеялом Тэхёна рядом с ним, одна рука лениво лежала на его теперь уже голой груди. Жара усилилась и создала прекрасную ауру в спальне, за что оба были чрезвычайно благодарны. Они только что успокоились после сильного приступа смеха над той историей, когда Тэхён решил пошутил над своим кузеном, вылив на него воду и муку посреди ночи.        — Я устал, Куки-я. — тихонько заскулил Тэхён, положив руку поверх рук Чонгука и лениво поигрывая пальцами.        — Я за то, чтобы мы пошли спать. — предложил Чонгук и удовлетворенно вздохнул, уткнувшись носом в грудь старшего.        — Я не знаю точно, в котором часу мне придется завтра уехать, но мне все равно придется нарисовать тебя.        — Звучит как план.        Прошло совсем немного времени, прежде чем они медленно, без спешки поцеловали друг друга и погрузились в сон.        — Спокойной Ночи, Тэ.        Тэхён улыбнулся, произнеся тихое "Спокойной ночи" в ответ, прежде чем, наконец, задремать, обняв младшего, обхватив ногами его ноги и разделив тепло.