520

— Хён, ну да-а-ай, — заканючил Сынмин, пытаясь отобрать обратно Нинтендо, которую стырил у него Чанбин и на которой уже бессовестно резался в гримёрке в какую-то аркаду. — Бини, ну отдай ты ребёнку игрушку, он уже целый день воет, — добродушно усмехнулся проходящий мимо Чан. Заодно потрепал Сынмина по макушке. — А я, что, не ребёнок? — возмутился Чанбин. — Ты великовозрастная детина, — авторитетно брякнул Минхо, не отрываясь от экрана своего смартфона. — Между нами год разницы всего, — разобиделся Чанбин, но, надув губы, отдал консоль Сынмину, всё это время обхватывавшему его вокруг пояса ногами. — Но ты же не ноешь, — резонно заметил Чонин. — Пока. — Это вообще-то главное слово здесь, — положив ладони на бедро Сынмина, ответил Чанбин, откидываясь на спинку дивана. Сынмин канючил уже почти неделю после установки брекетов. Зубы ныли, и это всё, на чём он мог концентрировать своё внимание, как только его фокус рассеивался. Приходилось отвлекать себя искусственно, занимать чем-то, либо доставать остальных. Чонин едва выдержал пару дней, Минхо послал сразу же, Хёнджин, Феликс и Чисон не реагировали, а Чан был практически всё время занят другими делами и редко появлялся в общаге. Оставался Чанбин, на котором Сынмин бессовестно повис как обезьяна на баобабе. Чанбин не был против и даже не замечал, а вот Сынмин нагло пользовался моментом и тем, что хён не самый внимательный в мире человек. Пока в лоб не скажешь, так и не поймёт. От позднего общего ужина Сынмин отказался. Отказывался уже повсеместно из-за того, что не мог есть вместе со всеми то же самое. Чанбин в этот раз сжал его ладонь и ответил за двоих: — Мы собирались поужинать дома. Сынмин осоловело моргнул, но не сказал ни слова. — Ладно, — пожал плечами Чан, глядя на них, и обратился к копавшимся у столов Минхо и Чонину: — Ждём на улице, ребят, давайте быстрее. Чанбин ни хрена не умел готовить, поэтому уж его-то выбор домашней кухни очень смущал Сынмина. Но, когда они туда доехали и он увидел на пороге курьера из вьетнамской лапшичной, что находилась за углом, всё встало на свои места. — Я заказал куксу, пока мы ехали. Надеюсь, ты не против, — забрав из рук курьера пакет, тихо произнёс Чанбин. Ещё бы он был против. Но откуда такая забота? Нет, ради справедливости, Чанбин был самым заботливым в его отношении хёном, но даже это уже наводило на определённые мысли. Они ели молча. Чанбин уткнулся в свой телефон, сидя напротив, и делал вид, что не замечает, как Сынмин параллельно скидывает ещё чистыми палочками мясо из своей тарелки в его, забирая половину овощей вместо этого. В обычной ситуации Чанбин бы завопил, чтоб тот ел, что дают, и не выпендривался, но в этот раз даже пропустил эту ситуацию мимо, чем ещё больше озадачил Сынмина, который в принципе обычно-то и не отказывался от мяса, просто сейчас такой период, когда зубы лишний раз трогать совершенно не хотелось. Позже Сынмин чистил зубы, пока Чанбин мыл за них двоих посуду и выносил её на лестничную площадку, чтобы забрал курьер. И так как остальные всё ещё не вернулись, а Чанбин забился в свой угол в комнате, Сынмину ничего не оставалось, кроме как молча лечь рядом и смотреть то, что смотрит он. Увалился на его плечо, обнял рукой торс и вздохнул шумно через рот, чтобы немного «остудить» ощущения. После чего Чанбин приподнялся и внезапно коснулся его губ своими. Молча, без объяснений. Ничего не значащий поцелуй, но внутри словно все органы перевернулись. Сынмин часто заморгал и посмотрел на него расширенными от удивления глазами, пока Чанбин недвижимо нависал сверху, опираясь на ту руку, на которой лежал Сынмин. — Это что сейчас было? — наконец пришёл он в себя, но так и не увидел шутливой улыбки напротив. Чанбин продолжал оставаться слегка мрачным. — Чтобы не болело. Знаешь, как в детстве целовали больное место? — на полном серьёзе произнёс он. — Это шутка такая? — нахмурился Сынмин. — Ты почти неделю канючишь, и последние четыре дня я стал целью твоего нытья, потому что никто больше не выдерживает так, как я, я ведь прав? Тебе нужно погасить раздражение от боли и забота с вниманием. — Хён… Откуда ты…? Стало неуютно, потому что на глаза накатили слёзы. Чанбин нажал на больную мозоль, сам того не подозревая, и его чувствительность теперь просилась наружу. — Минхо подсказал. Ты же был у ортодонта в день радио. Они тебя забирали перед эфиром. Так и узнали. Но если тебе важно знать, то с ними ты кажешься милым. И они тебя не портят. Так что улыбайся на здоровье, как раньше. А то я вижу, что ты стесняешься… Сынмин чуть улыбнулся, всё ещё не так широко, как раньше, но всё же. Ему было важно. По крайней мере, что думает именно Чанбин. — И тебя ничуть не бесит моё поведение? — Если только совсем чуть-чуть, — улыбнулся Чанбин. — И я могу это понять. Но тебе не стоит игнорировать обезболивающее, если так болит, Сынмин-а. Не надо терпеть. Чанбин погладил его по волосам свободной рукой, когда в коридоре послышался шум и гам остальных. — Поцелуй меня, — решил обнаглеть Сынмин, чувствуя, что другого момента прочувствовать настоящий поцелуй может и не случиться в ближайшем будущем. А придумывать предлоги он не такой уж и мастак. — Что? — вздёрнул в удивлении брови Чанбин. — Ты сам сказал не игнорировать обезболивающее. Вот я и не игнорирую, — будничным тоном объяснил Сынмин и сам приподнялся, зацепив горловину футболки Чанбина, чтобы прикоснуться к его губам. Такое альтернативное лечение ему нравилось сильнее таблеток.