Под одной крышей

Я стоял под большим табло, нервно переминаясь с ноги на ногу. Это было буквально самое заметное место во всем аэропорту, которое я только мог найти, потому что, несмотря ни на что, Нам обязательно нужно будет заглянуть на это табло, чтобы узнать выход на посадку нашего рейса. Я снова сверил часы, наверное, в миллионный раз, внутренне подбадривая себя, что еще не время паниковать. Хорошо, хорошо. Сделай глубокий вдох. У Нам еще есть по крайней мере полчаса до получения посадочного талона. Это даст нам достаточно времени, чтобы в бешеном темпе промчаться к нашему входу через службу безопасности. Хорошо, что я решил надеть кроссовки вместо своих обычных шлепанцев, которые я ношу во время длительных перелетов. И не дай бог, если Нам наденет туфли, клянусь, я перекину её через плечо в стиле пещерного человека и помчусь так, будто от этого зависит моя жизнь. Кстати говоря, где, блядь, Нам? Она не только опаздывала, точнее, не только сильно, безумно, невероятно опаздывала, но и ее телефон был выключен. Видимо в какой-то момент у него разрядилась батарея, а она, как обычно, забыла её зарядить. Как, черт возьми, у нее вообще хватает наглости постоянно кричать на меня по поводу моих не самых лучших привычек в уборке, когда она сама забывала или теряла почти все важные вещи в своей жизни. И я полагаю, что начало нашего трехнедельного отпуска, который мы планировали уже несколько месяцев, звучит чертовски важно. В самом деле, я мог бы предположить, что за то количество часов, которые она, должно быть, провела, посещая один спа-салон за другим в течение последних нескольких месяцев, она отсчитывала секунды до нашего вылета. И все же я стою здесь, обливаясь самым холодным потом, потому что теперь у нее осталось двадцать пять, нет, двадцать четыре минуты до вылета самолета. Я в очередной раз уставился на свой телефон, мой палец снова завис над ее контактным именем, прежде чем бросил повторяющуюся попытку позвонить ей. Если я не мог дозвониться уже сотни раз, возможно, мне стоит попробовать какой-нибудь другой способ связаться с ней. И пока я прокручивал свои контакты, пытаясь найти номера ее коллег по работе, надеясь, что хотя бы один из них знает, где она и что ее задерживает, моя вторая рука бессознательно оказалась в кармане, тревожно теребя крошечную бархатную коробочку, которую я сунул туда еще вечером. Неужели я действительно нервничал, собираясь с духом сделать предложение руки и сердца Нам во время нашего путешествия? Еще как! Я знал ее всю жизнь, мы встречались так долго, но я все еще был так не уверен насчет женитьбы. Я имею в виду, что это казалось будто бы самым логическим продолжением наших романтических отношений. Я никогда не думал ни о ком, кроме Нам, с момента моего полового созревания, и я сомневался, что это когда-нибудь изменится. Тем не менее, женитьба казалась таким огромным шагом, что я как-то не чувствовал, что готов к нему. И чем более я противился, тем ужаснее становились наши ссоры. Но хватит! В этой поездке я собирался покончить со всеми нашими неуверенностями. Как только мы вернемся, я готов был поспорить, что она возобновит свои спа-поездки в полном разгаре, на этот раз в рамках подготовки к нашей предстоящей свадьбе. А в обмен на огромный камень, отягощающий мои брюки, я собирался с большим удовольствием перепоручить задачу по информированию наших родителей Нам. Если эта чертова женщина вообще сумеет дотащить свою задницу до аэропорта. Серьезно, где она, блядь, была? Очевидно, она уже давно ушла с работы, имея в запасе более чем достаточно времени. Даже ее родные понятия не имели, почему она затерялась по дороге в отпуск своей мечты. Поэтому я позвонил единственному человеку, который, вероятно, знал о наших отношениях чуть ли не больше, чем я. До закрытия стойки регистрации оставалось менее десяти минут, и если Джей не знал местонахождение Нам, то я уже не представлял, как ее разыскать. Я чувствовал, как в животе бурлит от срочности. Раздражение и злость, которые я испытывал из-за того, что Нам опоздала, давно прошли, а на смену им пришли паника и страх. В голове пронеслись все возможные худшие сценарии. Она ни за что не оставила бы меня ждать ее в аэропорту по доброй воле. И это ещё более пугало меня. Что, если она застряла в безумной пробке или оказалась где-нибудь без телефона и без возможности связаться со мной? Или, не дай Бог, она попала в аварию! Нет, нет, нет, нет. С ней все в порядке. Я просто знал это. В любую минуту она может войти ко мне, извиняясь за то, что перепутала время рейса и заставила меня волноваться без всякой причины. Ага. Она просто опоздала. Вот и все. Не о чем беспокоиться. И как только я увижу ее в следующий раз, то обниму до боли в сердце, прежде чем начать самую суровую лекцию, которая когда-либо существовала. Поэтому было небольшим облегчением, когда после шестого звонка Джей наконец-то ответил на мой вызов. – Привет, Джей, это я. Слушай, ты слышал что-нибудь о Нам? Она еще не пришла, а у нас осталось пять минут до того, как мы опоздаем на самолет. Я жду уже два часа и понятия не имею, где она. Чувак, я уже с ума схожу. – Э... Артит... я... ммм... Слушай, Артит, есть кое-что, что ты должен знать... ммм... – Что случилось? Ты что-то знаешь? Ты что-то слышал от нее? Скажи мне. Что случилось? Она в порядке? Джей, ты меня пугаешь. – Нет, нет. Ничего такого. Она в порядке. С Нам всё хорошо. – О, фух. Чувак! Не пугай меня так. Ладно, тогда ты хоть знаешь, где она, блядь, находится? Ее телефон выключен, и… БЛЯДЬ! Стойка реистрации только что закрылась! Бля! Бля! Бля! Мы только что пропустили наш рейс. Я не могу поверить в это! После всех моих планов, а теперь всё… Блядь! Ты знаешь, где Нам? – Она… хм… она… – Что? Что происходит? С каждой секундой, пока он посвящал меня в какой-то секрет, который, судя по всему, был известен только им двоим, я чувствовал, как камень, лежащий на моем сердце, становится все тяжелее. Каждый вздох, который я слышал через телефон, заставлял мое сердце биться еще быстрее, пока оно не стало бешено колотиться в груди. Мой кулак сжимался вокруг бархатной коробочки, которая должна была представлять мое будущее. И с каждой минутой я буквально чувствовал, как оно ускользает. Каждая клеточка, каждый волосок на моем теле напряженно осознавали содержательную паузу, пока Джей размышлял о том, как навсегда разрушить мои надежды и мечты. О том, как он собирался разбить мою уверенность в себе на миллион крошечных кусочков. Как они будут топтать мое хрупкое сердце, пока я не оцепенею настолько, что мне будет казаться, что любая боль, которую я причиню ему отныне, заслужена. – Артит... я думаю... тебе лучше пойти домой. Давай поговорим завтра. – Что ты имеешь в виду? Где она? Ты знаешь, где Нам? Скажи ей, чтобы позвонила мне. Мне нужно с ней поговорить. – Пожалуйста, Артит. Не делай все сложнее, чем нужно. Просто иди домой. – А? Что усложнять? Джей, просто скажи мне… Алло? Алло? Джей? Джей? Алло? Джей? Он повесил трубку. Он просто повесил трубку. И внезапно мне больше не нужно было с ним разговаривать. Мне не нужны были объяснения. Я просто понял, что означали бесконечные поездки Нам по салонам. Я просто догадался, что означали загадочные слова Джея. В тот момент все, чего я хотел, - это как можно скорее попасть домой. Как только я окажусь дома и увижу, что все именно так, как должно быть, мое сердце наконец-то перестанет так бешено колотиться. Я наконец-то смогу проглотить желчь, грозящую выплеснуться наружу. Наконец-то я смогу ослабить смертельную хватку вокруг коробочки. И когда я зашёл в свою квартиру, она оказалась полупуста. Почти половина содержимого была вывезена из моего дома и из моего сердца. В один миг вся моя жизнь, мое будущее, моя судьба изменились навсегда. Я молча стоял в частично пустой прихожей. Растерянный, испуганный и злой. Я не знал, что делать. Что думать. Как поступить. Может, разыскать ее и прокричать о своем разочаровании ей в лицо? Может быть, упасть на колени и умолять ее вернуться? Очень хотелось бить кулаками в стену, круша все на своем пути. И все же я продолжал стоять на месте. Мой мозг просто остановился. Мало того, что закончились мои отношения с девушкой моей мечты, с человеком, которому я собирался сделать предложение, с женщиной, с которой я представлял свое будущее, это произошло в то время, когда она оставила меня растерянным в аэропорту. Я глаз не отрывал от входа в зал регистрации, ожидая её прибытие, в то время как она воспользовалась этой возможностью, чтобы собрать все свои вещи и покинуть меня навсегда. Как будто я даже не стоил того, чтобы по-человечески объясниться, и то, что она бросила меня, а я продолжал стоять и ждать до боли в ногах, было тем, что я заслужил. Когда я почувствовал, как боль сдавила горло, угрожая задушить, одна единственная шальная слеза наконец-то вырвалась наружу. Она прочертила горячую дорожку по моему лицу, когда осознание того, что только что произошло, наконец, начало проникать внутрь. Я изо всех сил зажмурил глаза, потому что рыдания просто рвались наружу. Но я не собирался плакать. Я не хотел плакать. Я просто не буду. Не хочу. Когда я, наконец, снова открыл глаза, то понял, что так и не смог остановить эти неудержимые слезы, скатившиеся по моим влажным щекам. Только на этот раз я уже не стоял посреди пустого коридора. Я лежал на боку на теплой, удобной кровати. И даже будучи окутанным темнотой, я мог видеть блестящие, черные локоны волос Конга. Гладкость его шеи. Широкая спина мягко поднималась и опускалась, пока он мирно спал в тихой ночи. Я несколько мгновений смотрел на его спящую фигуру, возвращаясь в текущую реальность. Конг, наши отношения, наш разрыв и, наконец, наши попытки снова собрать нас воедино. И даже с пьяным в стельку парнем и полужёлтой квартирой, я не мог желать ничего другого, кроме как проснуться от кошмара и посмотреть на себя со стороны. Поэтому я придвинулся к нему как можно ближе, зарылся своим влажным лицом в ложбинку его плеч, глубоко вдохнул его пьянящий аромат и снова закрыл глаза.