Маленьких все обижают

      Утро обозначилось для меня восходом солнца, которое я наблюдала за стремительно светлеющим небом. Я так и не поспала, просто не смогла отрешиться от мыслей, даже никакие техники для управления сознанием не помогли. Мыслей просто было слишком много. Мало сказать, что они были противоречивыми: с одной стороны главная среди них «Мне конец», а с другой… Для меня это совсем не новость, просто раскрылось больше подробностей и я хотя бы надежду какую-то теперь имею на это ученичество. Сомнительную, но все же…       Стук в дверь меня заставил встряхнуться. Я взмахнула палочкой, открывая дверь и встречая визитера. На пороге стоял Барти. Он нахмурился, увидев наставленную на него палочку и я ее опустила. Голова соображала медленно и я не сразу поняла, почему он здесь.       — Лорд сказал отвести тебя в Мунго, — сообщил Крауч. — У тебя полчаса, чтобы собраться.       Я не думала, что действительно будет так быстро, но можно, конечно, было догадаться, — раз Волдеморт сказал утром, то утром и будет. Я быстро освежилась в ванной, глотнула бодрящего зелья из запаса и вышла.       Кроме Барти меня сопровождал еще один Пожиратель. Его лицо я тоже видела, но имени не знала. Когда я спросила у Крауча, он сказал, что это Джагсон, очень умелый маг и судя по тому, как Барти это сказал, он даже его слегка побаивался. Джагсон, который на вид был его старше, на это не обращал внимание. Барти к нему обращался уважительно, а тот говорил мало и коротко, чаще просто кивал. В его движениях чувствовалась сила и уверенность, как и в Долохове. К слову, на его лице тоже чернела щетина, но негустая, явно только сегодняшняя, да и возраста они с Долоховым примерно одного, кажется. Джагсон еще имел короткую стрижку и залысины на лбу. Так как я шла позади него, заметила, что и на затылке черные волосы просвечивают.       Пожиратель выглядел хмуро и тоже сонно, но темные глаза двигались на сухом лице живо. Я вдруг отметила для себя, что у многих магов здесь глаза именно темные, цвет сложно разобрать.       Разглядывая его украдкой, я, наконец, вспомнила, где его видела. Волдеморт на ритуале позвал его «Маркус» и, кажется, я видела его фотографию в газетах.       В Мунго меня сразу без очереди и записи отправили в ритуальный зал для обследования. Сопровождавшие Пожиратели не стали ждать за дверью, не спуская с меня глаз.       Привычный уже порядок ритуала для проверки завершился и я подошла вместе с Барти к лекарю Медоузу, которого уже видела раньше. Говорил он долго, но заключение было приблизительно такое по итогу: ничего не поменялось, зелья действуют, продолжайте их пить, но печати продолжают разрушаться, держитесь. Я сообщила:       — Моя магия в последнее время особенно нестабильна. Если причина в сдерживающих печатях, вы можете их починить? Что с этим делать, чтобы все вернулось в норму?       Медоуз задумался, по виду, удержавшись от желания почесать в затылке.       — Скорей всего, дело действительно в ослабившихся печатях, но пока что мы ничего не можем сделать, чтобы точно не навредить. Вот если они разрушатся, тогда надо смотреть. Вы же пытаетесь контролировать магию?       — Конечно, — даже слегка возмутилась я, вспомнив, каких усилий мне это стоит. — Есть ли что-то еще, что можно использовать для контроля магии?       Лекарь отвел глаза и свел ладони вместе постукивая кончиками пальцев друг об друга. Я видела, что ответ «нет», но он говорить его почему-то не хотел. Возможно, из-за Крауча. Или из-за хмурой рожи Джагсона, стоящего у дверей со скучающим видом.       — Все зависит только от вас, — наконец, озвучил Медоуз. — Продолжайте пить зелья и сразу приходите, когда будет ухудшение.       Типичный лекарь — приходите, когда будет совсем плохо. А потом скажет: «а где ж вы раньше были?».       — Зелья можно расширить? — уточнила я. — Возможно, есть что-то чтобы, когда будет риск магического выброса, что уменьшит его?       Моя печенка не скажет спасибо, но лишь бы чем-то помогло.       — В таком случае, можно разве что вогнать в принудительный сон и доправить сюда, — очевидно Медоузу я уже надоела своими вопросами, поэтому он кивнул Барти, который сидел так, будто пришел только послушать.       Ну, я его не виню, все-таки Барти вообще мало вникал, понимая, что тело у меня слабое и без печатей никуда, но со временем все решится само собой. А про свое самочувствие я и сама могу рассказать.       — Послушайте, но это же ненормально, когда магия настолько нестабильна, что чуть ли не каждый день риск выброса, — возмутилась я.       — Настолько часто? — удивился лекарь. — То есть сейчас это тоже может произойти?       Я прислушалась к себе, но магия после вчерашней отдачи вела себя смирно. Или все дело в усталости, которую притупило бодрящее зелье. Если я попробую разозлиться, может быть и получится заново его призвать, но Лорд сказал мне не демонстрировать магию.       — Нет, — ответила я.       — Что же, тогда приходите, когда будет риск, — пожал плечами Медоуз и взял папки в руки, поднимаясь из-за стола, демонстрируя тем самым, что пора закругляться. — Если это все, то, извините, меня ждут другие пациенты.       Крауч кивнул, я проводила лекаря взглядом и, не удержавшись, вздохнула. Августа, конечно, говорила, что с печатями что-то неладное и их бы по-хорошему снять или заменить, но до сих пор все было нормально. Уже и ведущий лекарь сменился, а толку никакого.       По пути обратно, Барти предложил:       — Может зайдем в кафе позавтракать? Вы завтракали, мистер Джагсон?       — Нет, — низким голос ответил Пожиратель. — Если быстро от кофе не откажусь.       — Тогда аппарируем в Косой переулок, я знаю там хорошую кофейню, — улыбнулся Крауч.       Как-то так и получилось, что мы сделали крюк в Косой переулок, хотя Мунго располагалась на оживленной улице, где наверняка нашлось бы какое-то приличное кафе, только магловское.       В Косом переулке было пустынно, наверное из-за раннего времени. Несколько лавочек закрыты, и, как ни странно, я заметила попрошаек в грязных мантиях, которые тут же, завидев черные мантии Пожирателей, шустро разбежались. Мои сопровождающие на них не обратили особого внимания. Барти, расхваливая омлет в той кофейне, повел вперед. Джагсон грубо дернул меня за плечо, чтобы не отставала позади и шла на виду.       Я поправила мантию, бросив на него злой взгляд. Настроение после похода в Мунго и так было паршивое.       Столик заняли внутри. Официантка, стараясь смотреть в пустой поднос в своих руках, подошла и спросила чего желают господа маги.       — Омлет с двумя сосисками и кофе, — озвучил Барти.       — Только кофе, — коротко заказал Джагсон.       — Пироги есть? — официантка кивнула на мои слова. — С чем?       — Есть соленый крамбл, пирог с почками и сладкий пирог с вишнями.       — Двойную порцию с вишнями и чай, — решила я.       Напряжение чувствовалось и во взглядах из-за стойки, откуда официантка вскоре принесла тарелки, и поскорее упорхнула. Кажется, кроме меня на это никто не обращал внимание. В дальнем конце сидели две волшебницы о чем-то очень тихо шушукаясь, склонившись друг к другу, и маг, читавший газету с кружкой кофе.       — Да, знаете, мистер Джагсон, у меня тоже аппетит что-то не очень, — Барти повторил за старшим товарищем, приложившись к кружке кофе с дружелюбным видом добавив: — После вчерашнего все-таки надо привыкнуть…       Джагсон посмотрел на него таким тяжелым взглядом, что заткнулись даже женщины за столиком сбоку. Барти сделал вид, что что-то разглядывает в кружке.       Почему его поведение начинает меня раздражать? В больнице ходил молча, а тут ему захотелось поговорить. Нет, чтобы спросить как у меня дела. Почему не взял меня с собой на тот бал вчера не спрашиваю — догадываюсь, но хотя бы зайти проведать меня мог бы. Я тут понимаешь в особняке Малфоев чуть ли не каждый день за жизнь борюсь!       Я быстро взялась за пирог, чтобы успеть позавтракать, и заодно отвлечься, а то что-то я начинаю явно выплескивать раздражение от неудачного похода в Мунго на Крауча. Так, глядишь, и выброс новый случится.       К счастью, кофе они пили не спеша и молчаливо. Крауч все-равно к завтраку почти не притронулся.       — Барти, — вспомнила я вдруг оставленную недавно заметку в памяти на момент, когда я с ним встречусь. Джагсон странновато скосил глаза на Крауча. — У меня зелий осталось на две недели, нужно будет закупить еще курс на три месяца или полгода сразу. Не мог бы ты это сделать заранее, раз я тут?       — Хорошо, — сказал Крауч, отняв кружку с кофе ото рта и почему-то отвел глаза, как будто застеснялся или устыдился от пристального взгляда Джагсона в его сторону.       Их переглядывания мне были не совсем понятны, но я добавила:       — Заодно можно купить зелий из того набора на все случаи жизни, а то на тренировках поранюсь, а Заживляющего даже нет. Хочу сделать некоторый запас на всякий случай. Зайдем в аптеку тут?       — Я потом по почте закажу все сразу, — буркнул Крауч почему-то не очень довольно и через губу.       — Аптека недалеко же, — нахмурилась я, подозревая, что заказ произойдет не сегодня. — Барти, тебе что жалко хоть часть здесь купить?       — Не обращайся ко мне так! — вдруг практически рявкнул он в мою сторону, на что я удивленно подняла брови от такой перемены.       — А как к тебе еще обращаться? Ты что имя сменил?       — Я твой отец, так и обращайся, — сказал он вернув нормальную тональность, но глянув необычно серьезным тяжелым взглядом.       До меня, наконец, дошло. Я глянула на Джагсона, убедившись, что тот взирает почти что с благостным одобрением.       — Так значит? — снова глянула на Барти, нехорошо прищурившись и поднимаясь из-за стола. — Знаешь что, Крауч, как хочу так и буду обращаться!       — Сядь, — схватил он меня за правую руку, остановив.       Рассчитал правильно, заметив, что я потянулась к палочке. Я подала магию в тело, чтобы прибавить физической силы и дернула руку на себя, чтобы вырваться. Что-то пошло не так и Крауча дернуло в сторону за мной необычно сильно. Он не устоял на ногах, падая на пол, едва не перекинув при этом общий стол. Стул отлетел дальше, откатившись чуть ли не через все кафе. Я почувствовала резкую боль в руке, зажмурившись, и услышала голос Джагсона:       — Тебе сказали сесть!       Не успела я от боли прийти в себя, как меня что-то придавило за плечо и я плюхнулась обратно на стул. Барти поднимался на ноги, поправляя мантию и делая вид, что ничего такого не произошло. Перекинувшиеся салфетницу, солонку и перечницу вернули на столешницу. Я понимала, что скандал на людях устраивать не стоит, но не могла удержаться от злых взглядов. Барти упрямо глядел в ответ, пытаясь видимо выиграть эти гляделки. Джагсон безразлично и спокойно дожидался своей второй порции кофе. Рука все еще болела. Я осторожно пошевелила ею и боль несколько усилилась. Прикрыв глаза на секунду, попыталась не двигаться и отрешиться.       Как и думала, магия для усиления тела тоже опасна. Если там треснула кость, костерост быстро вылечит, правда, его надо еще достать, ведь в запасниках у меня нет. Дело быстрое и несложное, но глянув на Крауча… Гордость не позволила мне еще раз просить зайти в аптеку. Дотерплю, пока не вернемся, а там попробую через Малфоевскую домовичку найти или просто найду Долохова. У того в запасниках наверняка найдется.       Официантка принесла обновленный заказ, отлевитировав его на стол почти ровно, несмотря на царившее напряжение. Я взяла ложку в левую руку, пытаясь отдать все внимание пирогу и успокоиться. Мне еще тут только всплеска магии не хватало.       Наверняка, Джагсон пенял в сторону Крауча что-то по поводу того, что я его за отца не принимаю или не слушаюсь. Или еще что. На деле, конечно, мы с ним ужились как-то, но, кажется, только потому что Барти проявлял участие и мягкость. Да, я этим пользовалась, но виноватой за это себя не чувствую, учитывая всю нашу историю. И вот перед Джагсоном, которого Крауч все-таки уважает, он не хотел выглядеть мягкотелым или на что-то неспособным. Но мне от этого не легче.       Вроде Крауч согласился зелья закупить, я уже мысленно потирала ручки, что не только обновлю зелья, а их можно будет еще оставить Луне, но после этого скандала… Хорошо, что он не начался всерьез, а то кто еще знает, не оставит ли он меня ни с чем в особняке Малфоев.       Жуя, я так же думала о том, что мне со всем этим делать. Выходит, Лорд был прав и искажающиеся заклинания лишь последствия темной магии? Так она вроде и раньше была. Круциатусы могли расшатать наложенные печати на мое тело? Не знаю точно. Круциатус действует на нервы, а печати вроде не связаны с ними напрямую. Может, из-за возраста? Может, Лорд прав, что это просто пришло время, когда сила растет и эмоциональная нестабильность выходит боком? Наверное, он тоже в этом возрасте проходил через подобное, тогда знает, как с этим справляться. Хотя я вроде и так неплохо контролирую эмоции, ну и легилименция требует контроля, а раз у меня в ней хорошие подвижки, значит и контроль хороший. Правда, это все равно не обьясняет того, что заклинания искажаются и приобретают другие свойства.       Интересно, не найдет ли Лорд лазейку в договоре, чтобы повязать меня все-таки какой-нибудь клятвой? Чтобы скрыть ученичество он возможно меня к Пожирателям попробует еще раз приписать, как младшего Малфоя? Тот вроде в прошлом году метку получил, когда ему было шестнадцать.       — Эй, так называемый отец, можешь рассказать о метке? — спросила я.       Барти поперхнулся воздухом. Теперь Джагсон смотрел тем самым взглядом на меня, в котором читалось без легилименции пожелание заткнуться, причем явно не в литературной форме.       — Это что еще такое? — возмутился Крауч.       — Что? — деланно подняла брови, вполне понимая, что его уважаемый Джагсон все это видит.       — Что за обращение? — Крауч негодовал, но голос не повысил.       — Как просил, так и называю, — спокойно ответила я.       Барти явно прокачался в окклюменции за это время, но он глядел не моргая и сквозь его щиты я уловила негодование со злостью. Лицо его застыло, но глаза смотрели жутковато. Веяло чем-то таким, как от Грюма. Я на всякий случай приготовилась применить беспалочковое левой рукой.       — Если так и продолжите, обоих успокою, — предупредил спокойным, но предупреждающим тоном Джагсон.       Крауч вроде успокаивался, но уж очень медленно. Мне стало интересно, что он мог предпринять и я спросила:       — Вопрос повторить?       — Здесь не место говорить о таком, — ответил Крауч. — Потом поговорим.       — Многообещающе, — произнесла, не удержавшись от сарказма. — И что ты собираешься делать? Ударить Круциатусом за это?       Барти поморщился, отвернувшись и прервав зрительный контакт. Я некоторое время еще испытующе смотрела на него, но, похоже, разговор был окончен. Когда он звал присоединиться в род Краучей, мы обсудили это и я предупредила, что такой подход я не прощу. Раньше Барти на меня и голос не повышал, относился мягко и дружелюбно, так что такая перемена настораживает… Хотя после пережитого с начала зимних каникул меня уже ничего не удивит.       — Если ты не закроешь рот, то я это сделаю, — предупредил Джагсон, вмешавшись.       — Не надо, я сам разберусь, — отрывисто бросил Крауч.       Я поглядела на них, но оба сделали вид, что ничего не происходит. Пожалуй, ситуацию придется все-таки замять. Не похоже, что Барти решил что-то кардинально поменять в своем отношении ко мне, но посмотрим.       Пирог я все-таки успела доесть, а вот чай не допила. Пожиратели решили, что пора идти и пришлось возвращаться в особняк Малфоев. Едва вышли из кафе Крауч заметил вдруг, что я стараюсь правой рукой не двигать и ее придерживаю:       — Что с твоей рукой? — спросил он.       — А на что это похоже? — резко ответила я, пытаясь игнорировать болезненные ощущения.       Крауч нахмурился и подошел посмотреть. Я не мешала, позволив ему закатить рукав и увидеть небольшую припухлость, которую даже я не заметила. Он решил сделать крюк обратно в Мунго, после моих слов, что это те всплески магии, из-за которых мы с утра там были. В Мунго дежурный врач быстро срастил трещину в кости и сказал, что ничего страшного не произошло. Более мы там не задерживались и отправились обратно в особняк Малфоев.       Там Джагсон, едва пересекли ворота, отправился по своим делам, а Барти, позабыв о своем обещании, пошел за ним, пытаясь явно завязать беседу и узнать о планах Пожирателя.       И почему Барти меня тогда застыдился? Это нормально вообще-то обговаривать такие вещи спокойно. Он мог бы попросить обращаться к нему так. Я бы не согласилась, конечно, но по крайней мере обсудили бы спокойно и наедине. А теперь вообще ушел, не то, что зелий не оставил, вообще даже не спросил как мне тут живется — может меня тут в чулане поселили?!       Я вздохнула, закатив глаза, и пошла сразу на тренировочную площадку. Скоро уже должно начаться занятие. Я рассчитывала перехватить Долохова до него, надеясь спросить такой важный вопрос о метке, но тот не появлялся. Студенты прибывали к назначенному времени неспешно, но чем ближе был крайний срок, тем больше их становилось. Малфой вообще один из первых прибыл, как стояли скучающие и Крэбб с Гойлом. В прошлый раз их не было, кто знает почему. Зато появился неожиданно Ричи. Он с широкой улыбкой поспешил ко мне и, едва почти подбежал, сразу же выпалил:       — Я справился!       — Да, спасибо, — улыбнулась я в ответ, ведь он явно был горд своей миссией вчера. — Ты молодец. У тебя не было потом проблем из-за этого?       — Неа, — продолжая широко улыбаться, ответил Ричард. — Ерунда.       — Так нет или ерунда? — не поняла я.       — Родители хотели узнать правду, — поморщился он на мгновенье и тут же снова гордо заявил: — Но я им ничего не сказал.       — Молодец, — снова повторила я.       — И не было никакого холодка на затылке, но я все равно представлял, как ты и сказала.       — Может и не смотрел, а может ты не почувствовал просто, — пожала плечами.       — А Лорд на меня так глянул, -воодушевленно продолжил он, — а я ему серьезно…       — Ну все хватит об этом, — попросила я остановить его словесное недержание и оглянулась. — Не нужно, чтобы кто-то тебя услышал.       Я стояла в стороне от остальных, точнее никто не спешил подходить близко, но все равно могли услышать.       — Понял, — закивал Ричард. Осмотревшись тоже, он с досадой поведал: — Я хотел присоединиться к тренировкам, но отец сказал, что рано. Какое тут рано? Тебя взяли, а мы с тобой одного возраста! В одиннадцать уже обратно в дом отправит. Скучно там жуть. Вот отдала бы ты мне Шерлока с собой, не так было бы.       Я вздохнула. Тогда в поезде я не рискнула брать с собой Шерлока, потому что ожидала неприятности и не хотела, чтобы хорьку, как тогда в Отделе Тайн, причинили вред назло мне. Поэтому, подумав, отдала его в руки Лиаму, хоть и не хотелось расставаться. Лиаму, потому что он самый младший, но самый ответственный. Ему наверняка будет интересно играть с хорьком и он не забудет его кормить. А вот Ричи, похоже, обиделся.       — У меня хорек один, вот и отдала ему, — ответила я. — Было бы два, второго непременно тебе бы отдала.       — В следующий раз мне отдашь? — оживился он.       — М-м-м, да, в следующий раз.       Хоть я так и сказала, мне не хотелось бы, чтобы Шерлок был в области досягаемости Лестрейнджей. Особенно Беллатриссы, которая вламывалась ко мне в комнату, бросаясь Круцио. Так что я надеюсь, следующий раз никогда не наступит. Но Ричарду, конечно, этого не скажу, он остро реагирует, когда я говорю о его родителях нелестно.       Долохов и старший Лестрейндж появились за пять минут до начала. Всех, кто пришел после них, а таких было аж пятеро, заставили делать пятьдесят отжиманий, прежде чем присоединиться ко всем остальным.       Сразу же обьявили, что будут бои два на два на площадке. Для этого надо разбиться на пары. Толпа ученичков оживилась, с энтузиазмом став переговариваться. Я с сомнением осмотрела толпу. Есть несколько знакомых по школе лиц, но это не улучшает дело. Эти меня по школе знают, могут наоборот послать или подставить под удар.       Пока я решала, какой вариант хуже, большинство уже разбились на пары, хотя некоторые продолжали стоять в группах, болтая, пока есть время.       — А ты не знаешь что ли? — разобрала я чуть более громкие слова среди стоящих не слишком далеко. Говорящий понизил голос: — Ее папаша взял жену Лонгботтома силой, но отказаться и выбросить потом не захотел. Крауч выслужился хорошо, вот с того и особое отношение к ней.       Почувствовав, как изнутри поднимается злость, дернула головой, резко двинувшись сквозь толпу прочь. Если накинусь на распускающего слухи сейчас, будут некоторые проблемы, но шанс представится уже в ближайшее время.       Быстро увидев знакомых мне Малфоя, Крэбба и Гойла, я свернула в их сторону.       Выбора особо не было, так что я подошла к ним.       — Вас трое, а мне как раз один напарник нужен, — сказала я.       — Я могу стать напарником, — выпалил Ричард, догнавший меня.       — Ты же не участвуешь, — напомнила я ему.       — Сейчас, — только и бросил он, рванув почти бегом к Лестрейнджу.       Я вздохнула. Сейчас что-то будет.       Ричард подошел к отцу, что-то сказал. Я отчетливо услышала практически рычащее «нет» от Лестрейнджа. Ричард продолжил спорить.       — Так кто из вас пойдет со мной, — спросила я троицу и добавила, видя, что не вызвала никакого энтузиазма: — К вам все равно больше почему-то никто не подходит.       — Крэбб или Гойл, — сказал Малфой, явно не желая предлагать свою кандидатуру.       Два здоровяка переглянулись. На их лицах читалось нежелание быть крайним.       — Да просто разбейте на камень-ножницы-бумагу, — посоветовала я, закатив глаза.       Они не поняли и пришлось объяснить. Почему-то в ходу больше были вытягивания короткой соломинки. Первый раз оба выбросили камень. Победил Крэбб со второго раза поставив бумагу. Гойл насупился:       — Почему я должен отдуваться за двоих?       — Это еще посмотрим, кто будет отдуваться, — мрачно ответила ему и снова проверила, как там Ричард.       Ричи продолжал с упоением что-то доказывать. Рудольфус Лестрейндж хмуро смотрел на него и по виду был непреклонен. И чего сопротивляется? Ричи на тренировках вполне неплохой уровень показывает, да и Беллатрисса его гоняла неслабо. Он вообще-то меня на год младше учится всего, то есть небольшая разница, и раз уж меня допустили, то, в принципе, могли бы и его.       К этому времени уже практически все разбились на пары. Старший Лестрейндж сказал начинать двоим ближе всех к нему стоявшим парам и оставил Ричарда возмущенно дуться, скрестив руки перед собой.       Что первая двойка, что вторая применяли похожую тактику — оба метали заклинания друг в друга, не заботясь об очередности, полагаясь на то, чтобы применять заклинания быстрее противника.       В результате каждый получил быстро по заклинанию то увеличивания ушей, то заставившему плясать, и вышли с площадки. Честно говоря, видя сегодня повысившийся энтузиазм, как подозреваю, связанный со вчерашним представлением Лорда, я рассчитывала на большее.       — Гойл, ты участвовал раньше в дуэлях два на два?       — Нет, — прогудел он где-то над моей головой. — Только один на один.       Я снова вздохнула. День только начался, а я уже устала.       — В общем, предлагаю тебе сосредоточиться на защите, а я буду атаковать. Ты большая цель, в тебя легко можно попасть. Ты знаешь щитовые чары?       — Протего, — снова прогудел он басовито. — Но не особо… Я лучше атаковать буду.       — Нет, не надо, — задрала я голову, чтобы выразительно посмотреть на него. — Атакуй только по возможности. Я же сказала, тебе надо сосредоточиться на защите.       Он хмуро свел брови, промолчав. Чую, сделает по своему. Ладно, не впервой полагаться только на себя. Было бы легче и надежней прикрывай меня Ричард, но уж работаем с тем, что есть.       Не все семнадцати-двадцатилетки использовали какие-то бестолковые школьные заклинания. Кто-то применил довольно неплохое Оглушающее, кто-то Петрификус, парализовавший противника. Другой применил Жалящее. Из стоящего еще Импедимента, но это заклинание своеобразное — должно подбрасывать в воздух и заставить там болтаться, как в вязком киселе, что не особо помешает при желании продолжить атаковать, но замедлено. Один даже применил режущее, но из-за действия площадки, только мантию противнику порезал.       Все бои длились не больше пары минут. Чаще всего заканчивались вообще через тридцать секунд. Я лично хотела хлопнуть фейспалмом, но надеялась, что хотя бы после этого эти двое преподавателей выдадут какую-то базу, как атаковать вдвоем, не мешая друг другу. Впрочем, некоторые были действительно неплохи.       Пришел и мой с Гойлом черед. Как я и думала, Гойл сразу же атаковал. Я применила Протего, отразив заклинание обратно в атаковавшего, Гойл свалился сам, но и свалил соперника. Не, ну что за фигня, даже парой заклятий не обменяться!       Гойл валялся парализованный Петрификусом. Его противник беспорядочно махал перед собой по траве руками, пытаясь найти палочку. Судя по всему, он ослеп и потерял ее. Гойл успел применить связку двух заклинаний? Его коллега видимо отправлял в меня Связывающие чары, потому что валялся гусеницей, обвязанный плотно веревками. Ну по крайней мере вложил много сил, хоть мой щит и не пробил.       Убедившись, что противники нейтрализованы, я уперла руки в бока, смотря сверху вниз на лежащего Гойла:       — Ну и кто меня не послушался? Кто тут подумал, что самый умный? Фините.       Заклятье снялось, Гойл медленно и неуклюже поднялся на ноги. С двоих противников уже сняли заклинания двое взрослых Пожирателей.       Мы вышли с площадки и в следующий раз, когда пришел черед, вышло получше. Гойл применил Протего. Вышло слабенько, но уже шел второй круг и противники присмотрелись друг к другу, поэтому среагировали на отраженное заклинание и мою атаку, уклоняясь. От второго залпа Протего Гойла, не успевшего его ни обновить, ни усилить, рассыпалось, пропуская заклинание щекотки. Он закрутился, безудержно хохоча. Мое Протего выдержало следующий двойной залп. Я развеяла его, пока они готовили следующей залп, и отправила в одного заклинание подвешивающее вверх ногами. Второй успел атаковать чем-то, отклонившись, я просто отправила Флипендо, оттолкнув его на сокомандника. В результате оба, охнув, грохнулись на траву. Снова расколдовала Гойла.       И тут наконец противником стал тот любитель почесать языком с одним из тех, кому он это рассказывал. Ощущая предвкушение, я держала лицо, стараясь не дать им насторожиться раньше времени. Оба парня были точно старше семнадцати и чувствовали себя расслаблено против нашей двойки. Кажется, они тоже пока только побеждали.       После команды «Начали!», Гойл выставил щит, но я не стала под его прикрытие, уклонившись от атаки. Противники использовали ту же тактику щита и атакующего. Щит удалось пробить вложив в Режущее побольше силы — защитника полоснуло от плеча через всю грудь и повалило силой удара назад, но защита на площадке не даст разрезать пополам. Второй, как раз нужный мне болтун на секунду растерялся, оказавшись без щита и потому даже не защитился. Я использовала невербально быструю череду заклинаний одну за другим: Экспелиармус, избавивший его от палочки, Левиосу, поднявшую в воздух, и затем Депульсо, но с углом применения сверху, подняв при этом палочку повыше. Затем снова Левиосу снизу и Депульсо, то поднимавшие, то бросавшие его с силой об землю.       Экспелиармус откуда-то сбоку вырвал из моих рук обе палочки: свою и противника. Я повернулась к атакующему, но ничего кроме как возмущенно уставиться, не сделала. Возле Рабастана Лестрейнджа, который и применил невербальный Экспелиармус, лежали на земле обе палочки. Я призвала к себе свою палочку невербальным Акцио, сразу почувствовав себя уверенней. Любитель почесать языком с трудом, но поднимался на ноги, держась одной рукой за голову, хотя больше всего должно было достаться спине. Продумав свои действия заранее, я знала, что заклятья ослабятся и даже сила ускорения от заклинания может уменьшиться, но сила притяжения нет.       Кто-то присвистнул в тишине, где не слышалось шепотков.       — Невербальное… — зашепталась толпа. — …без палочки…       Долохов оскалился и довольно хекнул:       — Я же говорил, вам не по зубам. Зря недооценивали. Вставай, Монтгомери, слабо, очень слабо.       Названный болтун поспешно поднялся, зло на меня уставившись. Гойл, помешкав, пошел прочь с площадки. Я ухмыльнулась в ответ на злобный взгляд проигравших и тоже пошла. В толпе вокруг площадки быстро утихли шепотки, но прежде чем ученички отвлеклись на следующий бой, я услышала: «Невербальные только на шестом курсе». Пожалуй, об этом я позабыла, ведь на тренировках ОСТов уже все могли применить невербальные заклинания. Понятно почему, ребята в основном со старших курсов, а Хелен и Этан, мои одногодки, тянутся за всеми.       Дальше хоть противники и проявляли усердие, достаточно было сохранять внимательность, чтобы не попасться под заклинание, но больше так агрессивно я не нападала, позволяя им проявить себя. Напрягаться приходилось лишь чтобы не терять внимание, так как глаза от ожидания своей очереди слипались и я начинала зевать. Ну, зато я поняла, что другие студенты как-то с особым усердием выходили против меня на площадку. После того воодушевляющего спича Долохова в самом начале знакомства и после продемонстрированной небольшой мести, не мудрено, что они хотели что-то доказать. Поэтому, наверное, Малфой и не горел желанием становиться со мной в пару — уж очень был велик риск. Хотя насчет Гойла я не уверена, что он думал так же, не похоже что он побоялся бы выступить на площадке.       Бодрящее зелье еще не совсем выветрилось, но глаза потихоньку стали слипаться и я по-тихому сделала еще глоток. Мысли стали чуть расторопней шевелиться, да и реакция тоже немного улучшилась.       Пока ждала своей очереди, можно было бы почти вздремнуть, но рисковать так не стала и просто погрузилась в свои мысли, пока зелье не давало засыпать на месте.       Наблюдающие за поединками Пожиратели в основном помалкивали, изредка делая замечания, а Долохов то и дело покрикивал на кого-то за донельзя глупые ошибки, что только бодрило.       По итогу, мне удалось выбить у Лорда обучение. Не верила, что получится, а поди ж ты, сама богиня пришла на помощь. Чувствую, будет очень непросто, особенно после его слов, что чуть ли не за любой чих будет наказывать. И все же не могу сказать уверенно, что это хуже, чем попасть в подчинение к Пожирателю, который находится сам в подчинении. На конце цепочки все равно Волдеморт и он имеет возможность указывать Долохову, как и чему учить. Можно сказать, что я обошла промежуточное звено и сразу пришла к психопату, который имеет право решать, что со мной делать. Как оказалось, он еще и должен был меня защищать, а на деле не делал ничего, если не сказать откровенно — вредил: начиная от нападения Пожирателей на Августу, меня и Невила, и аж до вламывающихся ко мне в комнату Пожирателей в особняке Малфоев.       Волдеморт откровенно пренебрегал своими обязанностями по договору с богиней, не считая, что обязан делать больше, чем похитить меня у Августы, поставить где-то на полку и забыть. Как же, мне он сказал, что обязан только «проследить»… Зато теперь я знаю немного больше и этим уже как-то буду оперировать, если Волдеморт будет требовать чего-то, чего я не захочу делать. Посмотрим, что он приготовит, а потом уже подумаю, что отвечу Долохову.       Бодрящее зелье действовало вроде энергетика и на самом деле новых сил не особо придавало. Сердце колотилось, но из-за ожидания своего череда в спокойном состоянии и из-за наблюдения за не такими уж интересными поединками, все равно я входила в какое-то состояние пограничное к сонливости. Изо всех сил я старалась отвлекаться на что-то, но при этом совсем уж не уходить в свои мысли. Смотрела на молодых юношей, едва закончивших школу… Как они, интересно, здесь оказались? Все ли имели родителей-Пожирателей, которые их привели? По сути, это ведь что-то вроде подготовительных курсов перед вступлением в армию Волдеморта. Долохов, присутствующий за главного, отчетливо говорил о перспективах дальнейшего пути. Может быть, он или кто-то еще такой же, как Долохов к ним тоже приходил с мандаринами и зазывал получить метку? А потом они обнаружат себя с клеймом на левой руке, зажатыми плечами таких же меченых справа и слева от себя…       Собственно, меня от немедленно клеймения неожиданно спасло появление Морриган. Это, если, конечно, Лорд тогда всерьез предлагал ее поставить, а то кто его на самом деле знает, какие функции эта метка еще имеет.       Когда пошел третий круг на этот раз нас поставили против похожей двойки Малфоя и Крэбба. Я не спешила атаковать первой, так как это было бы слишком просто.       Они видимо, переняли нашу тактику и под прикрытием Протего Крэбба, Малфой создал змею, должную упасть на меня с воздуха, но я вовремя сделал шаг назад и черная змея упала мне под ноги. Применив Левиосу, чтобы поднять змею в воздух, отбросила ее обратно. Змея отчетливо шлепнулась с характерным звуком в районе лица Драко, тут же завопившего и руками схватившего ее, чтоб отбросить. Я применила Петрификус, парализовав его и отправила в довольно слабенькое Протего Крэбба оглушающее, отлично пробившее его щит. Гойл заморгал, запоздало убирая щит, когда противники уже были повержены.       — Молодец, — хлопнула я его ободряюще по плечу. — В этот раз не попался.       Гойл ощутимо подбоченился, не уловив издевки.       Когда Малфоя расколдовали, он с воплем отполз по земле от змеи, которая взвивалась на нем парализованном. Пожалуй, это вышла жестокая шутка.       После пятого круга Пожиратели скомандовали паузу и, наконец, выдали теорию. Ну, их хотя бы слушали внимательно, когда они рассказывали о взаимодействиях в паре и как не мешать друг другу атаковать, а то некоторые банально сталкивались локтями, стоя слишком близко друг к другу и не сумев подстроиться под скорость второго в двойке, просто пытаясь использовать заклинания как можно быстрее. Я зевала, пытаясь не вывернуть челюсть. Ну хотя бы Ричард за меня радовался. Не понимаю, правда, почему Лестрейндж не разрешил ему участвовать, ведь мы работу в двойках отрабатывали с ОСТами и Ричи был очень даже хорош.       После теории пошел новый круг. Не знаю как из них вообще Пожиратели получатся. Кто-кто, а точно не Пожиратели, которые гонялись за нами по Отделу Тайн. Понимаю, что тренировать даже дуэли в Хогвартсе негде и я с ребятами скорее исключение, но все же… Ну это же совсем грустно выглядит. Даже скорость применения простых чар у многих чудовищно медленная. И это уже после поединков один на один.       Если это тот уровень среднего мага, который обещал мне Редл в медальоне к семнадцати годам, то я щас заплачу.       Я не говорю о наборе заклинаний: Долохов поощрял разнообразие, считая, что нельзя ограничивать свой набор просто Оглушающим и Парализующим, этому же и учил, но многие просто не умели делать толковыми и сильными Оглушающее и Парализующее. У некоторых я видела довольно жалкие версии. Но Долохов и что-то слишком серьезное запрещал применять, так как лекаря вызывать не хотел каждые две секунды. Даже так кто-то умудрился сломать сопернику ногу и та пара выбыла, так как второй потащил его Левикорпусом к особняку. Вылечили их довольно быстро и они вернулись назад.       Тем не менее, начался новый круг и с каждым разом, получалось чуточку, но лучше. Не буду считать это тратой времени, все равно есть возможность пообмениваться заклинаниями, поуклоняться и подумать над своими действиями, а то к тренировкам среди ОСТов я привыкла. В конце концов, у всех появляются так называемые любимые заклинания, которые быстро и легко слетают с палочки, а оттого довольно часто применяются. К такому можно привыкнуть.       Когда время близилось к обеду, Долохов, вяло ругавшийся на очередное слабое заклинание или бестолковый выпад с палочкой, дал команду расходиться:       — После обеда отдохнуть и к трем часам всем сюда обратно собраться, — добавил он.       Я нахмурилась, вспомнив о том, что Волдеморт сказал прийти к нему к четырем, а тренировка за час явно не закончится. Перейдя на бег, чтобы догнать быстро шагающего к особняку Пожирателя, я окликнула его вблизи:       — Долохов!       Лестрейндж, идущий немного впереди с Ричардом остановился и обернулся на Ричи, который встал столбом.       — Что? — обернулся и Антонин, оскалившись. — Хочешь дуэль со мной запросить?       — Нет, — я приблизилась, перейдя на шаг. — Не сегодня. Можно тебя на пять минут?       Судя по виду, Долохов гадал, что мне понадобилось, но отойти куда-то не собирался, а меня не устраивало, что Лестрейндж грел уши. Ладно бы даже только он, другие студенты очень медленно расходились.       — Пошли отойдем, — предложила я.       — Да что такого случилось? — не понял Долохов, нахмурившись, но отошел чуть в сторону.       Увы, недалеко, и тут же встал, пристально всматриваясь в мое лицо. Выглядит нетерпеливым, скорей всего куда-то спешит. У меня плохое предчувствие и я, вспомнив свои утренние мысли, начала не с того, с чего собиралась, попросив:       — Можешь рассказать о метке?       Сначала брови Пожирателя удивленно подскочили выше, а через секунду он оскалился довольно:       — Заинтересовалась-таки?       После моего кивка, продолжил:       — Обычно Лорд не ставит ее несовершеннолетним, Малфой скорее исключение, не смотри на него.       — Так все-таки какие у нее функции? — направила я его в нужное направление.       — Лорд будет всегда знать где ты и жив ли ты, и ты можешь вызвать его в нужный момент к себе на помощь, но это в редких случаях. Лучше таким не злоупотреблять, за ложные вызовы он скорее разозлится, чем поможет. В принципе, все владельцы метки почувствуют вызов и тоже могут прийти на помощь. Лорд опять же связаться с каждым может.       — И это все? — уточнила я, напряженно размышляя.       Долохов смотрел так, будто пытался понять, чем вызван мой интерес, явно сообразив, что не огромным желанием служить Волдеморту.       — Тебе этого мало? — изогнул он бровь. — С чего спрашиваешь?       — Может, при получении клятву надо приносить? — спросила я более прямо.       — Надо, — кивнул Долохов. — Но не магическую. Просто это обычно торжественно происходит при всех, и нужно пообещать верно служить.       — Точно не магическую? — не поверила я.       — Да если бы каждый Пожиратель клятву приносил, Темный Лорд был бы ими обложен со всех сторон. Мороки много, еще и клятва при каких-то обстоятельствах может сработать ложно из-за формулировки. Дураков предавать и так нет, а тех что были, Лорд нашел, — пожал он плечами.       Я задумалась. На клятву маги бы так легко не согласились, как на метку. Думаю причина еще в этом. Клятва обязывает к чему-то, а Лорд набирает в свои ряды многих, причем не у всех даже есть метки. Если клятва не магическая, то Волдеморт может все-таки метку мне поставить. Будет ли достаточным основанием избегать ее немагическая клятва, учитывая слова Морриган? Хотя мне он может поставить ее не торжественно, без формального ритуала. Тогда упирать на то, что у метки функция маячка и таким образом это можно тоже считать подчинением. Формулировки, чтоб их. Узнаю только если появится богиня и прямо скажет согласна с этим или нет.       — Это все? — прервал мои размышления Долохов, так как я уже довольно надолго ушла в себя.       Я оглянулась. Студентов уже меньше видно, но некоторые бредут к особняку в области видимости. Думаю хватит, чтобы разговор не было слышно.       — Я не приду к трем на тренировку.       — Почему? — потребовал он обьяснений.       — У меня есть планы к четырем часам, — расплывчато ответила я, не желая говорить правды.       — Какие планы? — продолжал он допытываться, скрестив руки перед собой и требовательно на меня взирая сверху.       — Не могу сказать.       — А ты скажи. Иначе я тебя приволоку на площадку, — пообещал Пожиратель.       Выбора нет. Вот бы Лорд как-то подгадывал время, чтобы не пересекаться с тренировками, но тут скорее наоборот надо. У Волдеморта дела в любом случае важнее и график плотнее.       Предчувствуя, что сейчас будет, я набрала воздуха под его требовательным взглядом и негромко сказала:       — Мне Лорд сказал к четырем зайти.       — Что ты опять натворила?! — громко практически прорычал он, мгновенно изменившись в лице.       Пусть я и ожидала чего-то подобного, все равно слегка аж подпрыгнула на месте, отпрянув. Краем глаза я заметила, что на нас обратили внимание и оглядываются, явно услышав этот крик.       — Ничего, — честно ответила, не зная, что мне конкретно можно говорить. — Просто… поговорить хочет.       — Просто поговорить, — с грозным видом повторил Долохов, потянувшись за палочкой.       Я быстро отступила на два шага, разрывая расстояние и доставая свою тоже. Лицо Долохова постепенно разглаживалось, он быстро взял себя в руки.       — Думаешь метку поставит? — все еще нехорошо на меня глядя, уточнил он, сделав свои выводы и пряча палочку обратно, как будто и не доставал только что. Но голос выдавал, что не совсем и успокоился. — Так это вряд ли, ты точно не заслужила еще.       Я пожала плечами, с сомнением тоже убирая палочку, здорово подозревая, что это обманный маневр, но продолжать стоять так уже может восприняться, как угроза.       — Значит, так, — бескомпромиссно отчеканил Долохов. — Я вечером зайду и проверю твое «просто поговорить».       — Ко мне? — не поняла я.       — Нет, блин, к Лорду, — ответил он таким тоном, что стало ясно, что все-таки ко мне.       — Я не знаю надолго ли это, — сообщила я, подозревая, что у меня после урока, как минимум, сил не будет, как вчера, да и вообще лучше будет переварить все в одиночестве. — Давай лучше завтра.       — Сегодня, — смерил меня тяжелым взглядом Долохов. — Не проторчишь же ты там до полуночи.       — Уж надеюсь, — вздохнула я, не удержавшись.       Когда Долохов после этого пошел к особняку, мне стало любопытно, где же они обедают, но преследовать не стала. Это знание точно того не стоило. Я же вернулась в комнату, где к половине второго появилась домовичка, которая и принесла мне еды. Она не стала стоять над душой, исчезнув, как обычно по делам, как будто ее вовсе не было и еда сама по себе появилась. Вернется потом и заберет все. Ну, хотя бы кормят нормально.       На этот раз в обед также входили два пирожка. Я не стала есть их, подумав, завернула в салфетку и положила в карман. Подумав еще немного, положила в другой карман побольше мандаринов. Хоть Долохов сказал не появляться там, но… он-то в три часа точно должен был быть на тренировке. Я же осторожно спустилась в три-десять на первый этаж и, проверив, что никого не видно, быстро юркнула к лестнице в погреб, несмотря на то, что я была под мантией-невидимкой Поттера.       Внизу у самых дверей стоял стул, сидя за которым и опершись на стенку справа от него, посапывал Петтигрю. Я осторожно вытащила палочку из-за складок мантии и применила на нем Сонное заклинание, которое должно было погрузить его в крепкий сон часа на пол точно. В данном случае, скорее перестраховка, он не заметит ничего, просто сон станет крепче.       Я сначала коротко постучала по дверям, чтобы меня там чем-то не огрели с той стороны, и позвала негромко:       — Луна!       — Айрли? — удивленно донеслось с той стороны слегка отстраненным голосом блондинки.       Я сняла мантию-невидимку, запихав ее в карман, побыстрей отперла двери и прикрыла их за собой на всякий случай.       Луна снова щурилась на свет палочки в полностью темном подвале. Хоть бы свет сделали что ли! Невозможно же в полной темноте все время сидеть. Наколдовала, конечно, светящийся шар, но его все равно придется убрать потом.       Подойдя к Лавгуд, быстро достала пирожки, вложив ей в руки, достала из другого кармана мандарины и присела, выкладывая их горкой прямо на пол. Потом потянулась за зельями, выложив целый набор из своих запасов: Кровевосстанавливающее, Обезбаливающее, Заживляющее, Зелье сна без сновидений, Успокоительное. Луна поспешно положила пирожки подмышку, не заботясь о том, что испачкается и взяла один из пузырьков, которые я ставила рядком, рассматривая.       — О, это очень кстати, — сказала она буднично, как будто мы не находились сейчас в подвале. — Мистеру Олливандеру как раз не помешают зелья. Что здесь?       Я перечислила, чуть переместившись, чтобы свет попал на Олливандера, который как будто и не перемещался от той стены. Седой и худощавый маг сидел, сжавшись в углу и подслеповато щурился на свет направленной на него палочки, закрываясь руками.       — Как он? — спросила, заметив синяки и красные полосы на его лице и руках.       Все остальное скрывала потрепанная мантия.       — Слаб, но раны не так серьезны, — заметила Луна, перебирая бирки у пузырьков. — Мистер Олливандер, тут есть и Обезболивающее и Заживляющее, но мне кажется, лучше принимать их небольшими порциями, чтобы не было так заметно.       — Да, разумеется, — Олливандер зашевелил пересохшими и потрескавшимися губами, сказав это едва слышно. Он наконец привык к свету и рассматривал меня выцветшими светлыми глазами, все еще щурясь. — Мисс Лонгботтом… Спасибо вам.       Я кивнула, решив его не поправлять со своей фамилией.       — Я постараюсь зайти еще, правда зелий у меня больше нет, а достать их тут проблемно. Но еды могу принести. Вас тут скорей всего плохо кормят, так ведь?       — Не стоит из-за еды так рисковать, — мягко сказала Луна, сгрузив возле Олливандера на пол все, что я ей надавала. — Побереги себя, фиолетовый фестрал.       — Эм, — слегка опешила я от обращения.       Похоже она мне придумала кличку. Не лучшую на самом деле. Но упираться сильно не буду, а то точно прилипнет.       — Может, не стоит называть меня так? — предложила я.       — Почему? — искренне удивилась она. — Лучше ведь, чем называть твое имя. Вдруг его кто-то услышит.       — Аргумент, — согласилась я с таким доводом.       — Здесь много места, — задумчиво сообщила Луна. — Пузырьки мы наверняка сможем спрятать где-то. Надо поискать.       Настоящая когтевранка. Сразу же стала обдумывать, как сделать правильно и лучшим образом. Я честно не очень задумывалась, что будет если пустые пузырьки обнаружат. Просто надеялась, что их смогут спрятать в карманах мантии, но я не рассматривала варианты, где их например могут периодически обыскивать.       — Давай я что-нибудь трансфигурирую, чтобы выглядело как камень или балка, — предложила, заметив толстые деревянные балки под потолком, видимо опоры.       Луна нашла выход быстро. У одной из стен остались какие-то деревяшки, прикрепленные магией к камню. Судя по следам надломов, здесь стояли стеллажи с чем-то, но остались только кое-где торчащие гвозди. Несколько гвоздей я трансфигурировала в короткие деревянные доски, которыми можно было бы накрыть пузырьки с зельями, чтобы не бросались в глаза и не отсвечивали боками под светом палочки.       — Так гораздо лучше, — подтвердила Луна, осмотрев укрытие со всех сторон, больше похожее на кучку сваленного мусора, но на деле это было почти коробкой.       — Это не настоящее дерево, продержится может с неделю или две, вряд ли больше, — сообщила я, чтобы следили за этим. — Вытащить я вас не могу, но если есть еще какие-то пожелания, то могу помочь, чем смогу.       — Этого пока достаточно, — дружелюбно улыбнулась Луна. — Спасибо. Если развеется раньше, я просто разобью пузырьки. Стекло быстро исчезнет.       — Тогда я пойду, пока охрана не проснулась, — кивнула и быстро зашагала обратно.       Мантию я накинула за дверью. Петтигрю спал так же крепко, аж похрапывая. Удивительный послеобеденный сон. Я не хотела показывать Луне мантию, опасаясь, что она спросит откуда или узнает мантию Поттера, или того хуже кто-то прочитает ее сознание и увидит там эту мантию. А Петтигрю можно было и память в случае чего стереть. Мантию я сняла только покинув зал на первом этаже и спрятавшись на всякий случай за доспехами, проверив, чтобы даже картины не имели обзора сюда.       И все-таки Луна странновата, но мне определенно приятна, как человек. Ни тебе расспросов, ни упреков, что не могу ничем больше помочь, хотя хожу тут с виду свободно. Думаю, она все же хорошо держится.       Проверив время, поспешила в кабинет к Волдеморту. Я потеряла минут двадцать в подвале и пока туда прокрадывалась, пока обратно шла еще минут двадцать. В принципе, могла успеть забежать еще к себе, но, во-первых, носиться по коридорам тут подозрительно, а, во-вторых, все самое ценное я предпочитаю носить с собой в потайных карманах. Их даже при проверке перед забегом по лесу не обнаружили, хотя там проверяли не очень тщательно, в основном карманы снаружи и проводили артефактом, как металлоискателем для поиска вредностей. Тут вообще, как по мне, безопасного места нет, так что это самый надежный вариант.       Без двух минут я уже стояла у дверей кабинета и постаравшись успокоить учащенное дыхание, постучала. С той стороны донеслось холодным тоном: «Заходи» и я повернула ручку, толкая дверь.       Волдеморт стоял в ожидании посреди комнаты. Сразу же в глаза бросились двое связанных мужчин в магловской одежде: куртках, теплых брюках и ботинках. Оба похоже оглушенные, с закрытыми глазами, цвет кожи ровный, слегка бледный, но видно, что живые. У меня засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия.       Не вижу причин, по которым Волдеморт мог бы меня заставить сделать что-то… такое. Но я подозревала такое развитие событий и пока, пожалуй, не буду спешить с выводами.       Я вздрогнула, оторвав от них взгляд, когда дверь позади меня сама собой захлопнулась. У Лорда в руках была палочка. Он сверлил меня недобрым взглядом и молчал. А потом сделал короткий жест кистью, взмахнув палочкой, и я почувствовала, что что-то тяжелое придавило на шею сзади, отчего я свалилась вперед лицом, едва успев выставить руки, но ударившись подбородком. Это нечто продолжало давить, как будто обвиваясь вокруг шеи. Я в порыве попыталась нащупать это рукой и сорвать, но рука нащупала просто воздух, когда шею будто холодный железный прут обвил. Я закашлялась, когда перехватило дыхание, но в голову ни одно подходящее заклятье не пришло. Не зная, что это такое, я применила без слов обычное Фините, но не помогло.       К счастью, когда я засипела от недостатка воздуха, железный неосязаемый прут на шее остановился и немного ослаб. Ощущался он неимоверно тяжелым, я даже голову не смогла поднять. Едва-едва я смогла разглядеть подол мантии подходящего ближе Волдеморта. Только едва различимый шорох мантии при ходьбе выдавал его движение. Я снова сказала себе, что он меня не может убить.       — Сколько раз мне тебе еще напоминать о необходимости проявлять уважение? — холодным тоном поинтересовался он.       — Простите, — просипела негромко, насколько позволял двигать горлом прут. Чтоб задобрить его добавила: — Учитель.       — И не обращайся ко мне учитель. Называй меня повелителем, как все, — потребовал он.       Я поняла, что Редл из дневника или медальона может быть и был польщен, когда его называли учителем, а вот эта версия вполне уже распробовала другое обращение.       — Хорошо, повелитель, — согласилась я.       — Я чую от тебя недовольство, — заметил Волдеморт. — Ты чем-то недовольна сейчас?       Да, прут на шее немного мешает. Возмутиться я могла только мысленно и то постаралась подавить эмоции и рвущийся яд. Он-то явно это все сам видит. Скорей всего просто хочет напомнить мое место.       — Немного неудобно говорить, — ровным тоном ответила я, едва поднимая лицо от пола.       Молчание показалось мне полным уже его недовольства, хотя я не могла видеть лица.       — Больше ничего не хочешь добавить?       Звучит не как вопрос, но я задумалась. Нарываться прямо с порога все-таки не надо. А надо демонстрировать уважение и почитание, спрятав настоящие эмоции.       — Простите, я была слегка удивлена и не сразу сообразила.       Неожиданно меня что-то хлестнуло по спине, обжигая кожу сквозь мантию, что я вскрикнула. Задело и не зажившие до конца укусы Фенрира на холке.       — Это не первый раз, когда ты забываешься. Даже сейчас ты не проявляешь должного уважения.       Морщась от медленно проходящей боли, я опять же мысленно была возмущена и не очень понимала, что от меня требуется. Я и так на полу распласталась, на колени не станешь, отвечаю вроде нормально, но не заискивающе.       — Боюсь, я не очень понимаю, что вы имеете в виду, — сказала я. — Не могли бы вы…       — Я сказал тебе, как ко мне обращаться! — зло прозвучало, как будто даже эхом отскочив от стен.       Хорошо, что он не видит моего лица… Мне что теперь через каждое слово выделять обращение?!       Неслышно вздохнув, успокаиваясь, повторила, с усилием сохраняя тон ровным:       — Простите, повелитель.       Пауза, которая последовала, стала как-то опасно затягиваться. Как только об этом подумала, почувствовала, как что-то опять больно хлестнуло по спине. Сцепив зубы, зажмурилась от боли, дожидаясь, пока она уменьшится.       — И? — услышала требовательное.       — В следующий раз, я не забуду проявить должное уважение, повелитель, — отозвалась, едва сумела говорить.       Только после этого он развеял этот прут, удерживающий меня на полу. Я хотела было встать, но встретилась с красными глазами и помедлила с этим, оставшись сидеть на коленях. Очевидно, у Волдеморта было настроение издеваться дальше. Понятно, что он делает — показывает, кто тут главный и обламывает любое сопротивление.       Гадкий внутренний голос напомнил мне, что я сама пошла и согласилась на это, а значит надо перетерпеть. Без этого он определенно не обошелся бы, особенно учитывая, как долго приучали меня к принятым здесь правилам поведения перед Лордом. Раньше он, может, не мог откровенно жестко требовать такого, только зло глазами своими красными сверлил, а теперь, поди, прикрывается обучением.       Пронаблюдав за мной, Волдеморт развернулся к двум маглам, взмахом палочки приводя их в сознание. Оба мужчины пришли в себя и беззвучно зашевелили ртами. Одному на вид лет двадцать, молодой совсем, худощавый. Второму лет шестьдесят, лицо уже в морщинах, округлое, щекастое и из-под пиджака, который я приняла за куртку видно округлый живот. Сообразив, что не могут произнести не слова, они прекратили попытки заговорить и просто с ужасом смотрели на Лорда.       Я же постаралась незаметно ощупать спину левой рукой. Вроде мантия не обожжена и кровью не пропитана, значит отделаюсь синяками. Правда, раздраженные следы укусов оборотня продолжают ныть.       — Здесь один магл и один грязнокровка, — сообщил Волдеморт. — Определи, кто из них кто.       Задача меня удивила. Если оба одеты, как маглы, палочки или других опознавательных вещей нет, как определить? И зачем? Можно, конечно, легилименцией, но смысл?       Посмотрев на них еще с две минуты, я все-таки спросила это:       — Как мне это сделать, повелитель?       — Магией разумеется, — ответил Лорд, не дав больше объяснений.       Так, или он опять издевается, или для него все очевидно, но не для меня. Хорошо, что он хотя бы никого не пытает, а то я чуток насмотрелась в воспоминаниях Малфоя.       Может быть, есть какое-то заклинание для определения мага? Если да, то я его не знаю, да и не интересовалась никогда. Есть Ревелио, но оно вообще помогает определить есть ли поблизости что-то скрытое чарами. Гоменум Ревелио вообще покажет есть ли поблизости живые существа, но я их и так вижу. И если задавать вопрос, то как?       — Начинай или ты собралась заставить меня ждать до бесконечности? — поторопил Волдеморт.       — Я не знаю как, — призналась я.       Я услышала долгий-долгий вдох носом и скосила на него глаза. Это самый раздражающийся, даже психопатический, человек или не-человек, которого я встречала. И самый опасный, пожалуй. Хорошо, что я знаю, что он меня не убьет просто так.       — Ты видела, как я вливал в других свою магию. Сделай так же, но используй самый меньший объем, который способна. Можешь подойти и прикоснуться к ним для начала.       Ох, хорошо, а то уже ноги начали потихоньку затекать.       Поднявшись на ноги, я подошла к мужчинам и положила руку на плечо сначала пухляшу, присев перед ним, так как он тоже сидел на полу, связанный возможно, чем-то подобным, как я до того.       Воздух ощутимо загустел и шевельнулся. Глаза пухляша расширились, а рот беззвучно открылся. Он весь задергался и я быстро отдернула руку, понимая, что делаю больно. Его кожа быстро покраснела — не к добру.       — Меньше, — подсказал Волдеморт.       Когда пухляш успокоился, я попробовала снова. Принцип я понимала также, как использование беспалочковых заклинаний и без словесной формулы. Они всегда получались слабее без палочки, но мне сейчас как раз немного нужно. Магия при таких заклинаниях подчинялась желанию что-то сделать и направленной воле. Для слабых заклинаний, которые я могла применить без палочки большего не требовалось.       Пухляш снова задергался раньше, чем я смогла что-то понять и я убрала руку. Лишь затем заметила, что под моей рукой его мантия вплавилась в кожу.       — Ты слишком спешишь, — услышала я совет Лорда за своей спиной на удивление ровным спокойным голосом, очень напомнившим тот, что звучал из медальона. — Обрати внимание, твоя магия проходит слишком быстро и выжигает дерево.       На половицах, не покрытых ковром, где сидели оба мужчины, вокруг пухляша действительно чернел практически ровный круг. Я вспомнила, что вихрь при ритуале вился кругом и, кажется, поняла, почему постамент был каменный. Возможно, надо не просто источать магию, в давать ей какое-то направление. Черт, но что тогда испытывает этот мужчина?       — Продолжай, — приказал Лорд, пока я медлила.       Вздохнув, медленно положила руку на плечо мужчины снова. На этот раз я внимательней сосредоточилась на ощущениях, постаралась вложить минимум магии в создаваемое заклинание и сформировать его очень медленно. Желание четко не формировала, просто исследование и желание узнать. Не уверена, что так выйдет действительно заклинание, но с чего-то надо пробовать. Воздух снова загустел, но не дергался, выглядя скорее как марево.       Пухляш, в лицо которого я внимательно всматривалась, не применяя легилименции, продолжал с ужасом смотреть еще пару мгновений, а затем зажмурился, исказив лицо в беззвучном крике.       — На этот раз лучше. Продолжай, — сказал Волдеморт, но еще одного совета не последовало.       — Сделать все так же?.. — уточнила я, но опомнившись, добавила: — Повелитель?       Даже обернулась к нему назад. Волдеморт смотрел на меня, казалось, улавливая каждое движение. Не хотелось продолжать, когда мужчина корчится явно от боли, но вряд ли это довод для Лорда. Я надеялась, что не так поняла.       — Если можешь еще меньше магии использовать, то сделай, — сказал он.       Я, конечно, постараюсь, но… И так меньше некуда. Наверное, это привычка вкладывать в заклинание определенное количество сил, иначе оно не получится. Беспалочковое так вообще требует больше раза в два-три, хотя сейчас я вкладываю даже меньше, чем в обычный Люмос с палочкой. Возможно, я подхожу к задаче не так. Легилименция тоже требует сил и скорости, а вот если изучать наложенные заклинания, не разрушая их, как раз спешка не нужна. Нужна аккуратность, спокойствие и точность.       Очередная попытка даже не заставила воздух загустеть. Зрительно ничего не изменилось. И тем не менее, магия не была неподвижна. Я почувствовала что тело мужчины как будто источает что-то слабое. Будто блеклое сияние, но без какого-либо света, ведь я его не видела, а чувствовала, как чувствовала летящее заклинание. И в то же время, я ощущала, что за моей спиной стоит что-то мощное и наблюдает, отчего у меня вся спина мгновенно покрылась потом. Я убрала руку, пытаясь понять, что это и как я его ощутила.       — Теперь второй, — услышала Волдеморта и передвинулась к молодому юноше.       Он задергался в панике, пытаясь отодвинуться, когда я положила руку на его плечо. Я же сама вздрогнула, когда заметила палочку надо мной, но наставленную в лицо парня.       — Тебе лучше не мешать, — холодно посоветовал Лорд и юноша испуганно застыл. И уже мне: — Продолжай.       Сдержав себя от того, чтобы поежиться, я снова повторила все. На этот раз я почувствовала, что непонятное сияние от юноши ощутимо ярче и даже как-то насыщенней что ли. Убрав руку, я смотрела на лицо молодого парня, понимая, что он скорей всего закончил школу пару лет назад. Возможно, я даже где-то с ним пересекалась в Хогвартсе на младших курсах.       — Он — маг, — озвучила я результат.       — Грязнокровка, — поправил Волдеморт. — Теперь увеличь поток.       Я с сомнением обернулась на него, прочитав в его глазах, что лучше делать, а не задавать вопросы. Видимо, Лорд хотел провести эксперимент. Я увеличила подачу магии совсем немного и парень напрягся, но не задергался.       — Еще, — услышала за спиной требовательное и увеличила еще немного.       Это было странно, ведь примерно при таком же количестве подаваемой магии для исследования, полноватый магл уже как минимум бы краснел кожей, а то и страдал от ожога. Юноше же вроде нипочем все, только напряженный весь сидит. Может ощущения у него и не очень, но, думаю, это связано с тем, что он моложе. У Волдеморта было свое обьяснение:       — Маг, даже слабый, вроде грязнокровки лучше адаптируется к темной магии. Его магический источник способен вынести большую нагрузку. Я обьясняю тебе это для того, чтобы ты самостоятельно не пробовала отдавать свою магию кому-то слабому. Эти двое уже на пороге смерти.       Не знаю, не знаю, как по мне они хоть и выглядят не очень, но не похоже, будто готовы испустить дух. Маглу пришлось правда хуже: и ожог, и кожа все еще красная и даже белки глаз покрылись красными капиллярами. Думаю, если бы он мог говорить, он бы стонал от боли. У парня симптомы меньше, но может потому что я уже выработала безопасное количество магии, которое не вредило при исследовании и ему просто досталось меньше.       — Дай сюда руку.       Я поднялась на ноги и повернулась к Лорду, протянув правую ладонь. Он сжал ее своей, как в рукопожатии и с ожиданием уставился на меня. Кажется, я начинаю понимать к чему этот урок. Не для того чтобы научить меня ощущать магией что-то пока непонятное, а чтобы самому не морщиться, когда я передаю магию. Долохов сказал, что процесс болезненный, да и пухляш-магл явно оценил уровень болезненности. Тело явно повреждается. Что уж говорить, если даже пол пострадал. Может Волдеморт и способен вынести больше, да только это ему явно не делает приятней.       Не затягивая, я снова использовала магию, на этот раз не закружившуюся ветром вокруг. Я как будто ощупывала его фигуру и… сияние ожидаемо было намного плотнее, чем у мага, но это не все. Оно ощущалось, не как свет, а как черная махровая ткань с ворсинками вместо лучей, если бы я провела рукой. Даже не ткань, а словно глубокий колодец, в котором одна непроницаемая темнота, кажущаяся живой. Может быть, это душа? Или магия? Или все вместе, если Морриган связывала одно с другим. Когда я ощупываю это нечто, то не чувствую поверхности за ворсинками, магия просто уходит куда-то.       — Ты ощущаешь темную магию. Схожей она будет практически у всех Пожирателей Смерти.       — А моя? — тихо спросила я, все еще ощупывая это мягкое, какое-то смолянистое покрывало вокруг него.       — Твоя такая же. Теперь медленно увеличивай магию, но не позволяй ей двигаться быстрее.       Я сделала, как было сказано, пытаясь сосредоточиться на ощущениях от этого махрового покрывала. Сначала я не поняла, но ворсинки как будто впитывали в себя мою магию и она, растворяясь, исчезала из ощущений. Если до того, казалось, что заклинание готово вот-вот слететь с рук, то сейчас оно будто применялось безостановочно, растянувшись во времени на непонятный срок и непонятным результатом.       Лорд подождал с пару минут, позволяя наблюдать, а затем разжал ладонь.       — Сделай это не прикасаясь, — отдал он новый указ.       Я продолжала держать вытянутой руку и моя магия продолжала виться вокруг него, загущивая воздух. Наверное, потому что я использовала уже беспалочковые заклинания, оказалось довольно легко направить магию.       — Быстро соображаешь, — прозвучало непонятным тоном, отчего я подняла глаза и сфокусировала взгляд на его лице.       Волдеморта вроде и устраивал данный факт, а вроде и вызывал недовольство. Я же и так чувствовала постоянное напряжение, но пыталась сконцентрироваться на задании и отрешиться от эмоций. Вопросы не задавала, чувствуя, что пока не не следует.       — Теперь смотри внимательно, — сказал он негромко, но отчетливо. — Когда ты не владеешь эмоциями, магия может выдать тебя. Подчиняясь желаниям, магия готова выполнить даже неоформленный приказ. И если это магия Лорда, то те кто умеет ощущать, увидят разницу в силе.       Он поднял руку и направил вытянутую ладонь мимо меня, отчего я напряглась и полуобернулась, проследив за движением, так как одновременно с этим ощутила вдруг исходящий от него беспричинный вроде бы гнев, который будто повис в воздухе. Ворсистое нечто, ощущавшееся от Лорда, вытянулось, став не таким мягким и что-то отделилось от его руки. Зрительно что-то черное, как молния, вылетело из его ладони и врезалось в пухлого магла, который беззвучно вскрикнул, пораженный заклинанием и откинулся назад. На его груди осталась черная глубокая подпалина, в которой видно было почерневшую плоть в ране. Сразу же запахло горелым мясом. Я сглотнула, отведя взгляд. Этого стоило ожидать, едва я сюда вошла.       — В спокойном виде темная магия Лорда может быть относительно безопасна, но едва дополняется эмоциями или желанием, то результат будет примерно таким, — продолжил говорить Лорд будничным тоном. — Ты можешь повторить?       Я отрицательно помотала головой.       — Посмотри на него внимательно, — голос Волдеморта стал требовательнее. — Что ты от него ощущаешь?       Сглотнув внезапно ставшую горькой слюну, сосредоточилась, повторяя то, что делала и стараясь смотреть на ноги уже мертвого магла. Непонятного серого свечения как не бывало, но в середине, да, как раз в районе груди, остался черный след, который медленно истаивал.       Очевидно, Волдеморт, чувствовал мои манипуляции, потому что сразу же пояснил без моего ответа:       — Это то, что называют след темной магии. Вчера ты видела, как темная магия дает жизнь, а сегодня, как приносит смерть.       Кажется, он это делает только чтобы впечатлить меня и напомнить, кто сильнее. Не то чтобы мне нужно было это напоминание. Я перевела внимание на рядом сидящего маглорожденного, который в ужасе от происходящего смотрел широко раскрытыми глазами и, кажется, оцепенел. Морриган упоминала другую магию. Если от Лорда исходит черная, то получается от этого парня серая?       — А серая? — спросила я.       — Жалкое подобие, — я различила пренебрежение в голосе Волдеморта. — Способно только на мелкие фокусы.       — Я не заметила, чтобы у Дамблдора были лишь мелкие фокусы.       Сказав и ощутив затянувшуюся паузу, пожалела об этом. Осторожно скосила глаза на Волдеморта, но тот выглядел непроницаемо.       — Дамблдор вор, как и этот грязнокровка, — сообщил Лорд. — Разница лишь в том, сколько он украл, — я изобразила непонимание, но не успела уточнить, что он имеет в виду, как Лорд сам продолжил: -Ты должна была уже понять, что предназначение Темного Лорда властвовать и дарить силу лишь избранным. Откуда, по-твоему, берут магию рожденные у маглов?       Я над этим вопросом никогда особо сильно не задумывалась, считая этот факт искусственным расслоением общества. Были, конечно, разные книги. В библиотеке Хогвартса говорили, что магия находится везде, а талант к ней проявляется у маглорожденных без какой-либо закономерности. То есть, есть она и все, живите с этим. В библиотеке Краучей я видела трактат, что магия передается только по наследству, а значит маглорожденные это чей-то загулявший родственник. Обе версии, как по мне были лишь теориями.       — Вероятно, они родственники какой-то магической семьи, — выдала я вторую версию. — Дети или внуки сквибов или что-то подобное.       — Не всегда, — ответил Волдеморт. — Отследить бывает трудно, но есть те, у кого в течении десяти поколений были маглы. За десять поколений магия бы уже выветрилась из их крови. Получается, магл получил магию где-то со стороны. Украл у мага. Похитил напрямую у Лорда. Получил дар, как чистокровный Пожиратель Смерти, заслуживший эту награду потом и кровью.       — Откуда у вас эта информация? — осторожно поинтересовалась я, так как тема была щекотливая.       — Ты уже забыла, что Она говорила? — дернул он надбровными дугами, как в удивлении. — Отнятая силой темная магия становится серой. Дамблдору было сто пятнадцать лет. Он получил обманом мою магию, а затем и твою, поэтому сумел накопить немало силы. Что мешает маглу обманом заполучить у мага магию?       Ну хотя бы то, что о таком никто никогда не слышал и не говорил. Но логика прослеживается. Лорд делился во время ритуала магией, Долохов говорил, что только так маг может стать сильнее. Если так же поделиться магией с маглом, он станет волшебником? Последний вопрос я и задала вслух.       — Он — нет, — ответил Волдеморт. — Обычный магл не выдержит всей силы магии, темной или серой. Он получит крупицы и будет способен разве что только на самую примитивную магию, если не умрет. Но его ребенку перейдет магия по наследству и он ранее бы попал в Хогвартс в одиннадцать лет, где просидел бы семь лет толком научившись только заклинаниям, которые преподают до второго курса. Ему банально не хватит сил сотворить что-то сильнее и он даже не будет понимать почему. Маглолюбцы любят твердить о равных правах и возможностях, но разница между магами всегда предопределена. Именно поэтому я ввел новый закон, запрещающий маглокровкам обучаться дальше пятого курса. Это пустая трата времени.       — Я встречала маглорожденных, которые были способны на неслабые чары, — возразила я.       — Например?       Я замялась, так как, не хотела упоминать имен и обращать его внимание на них. Точно не Лиам, он умелый, но пока младшекурсник. И неприятно осознавать, что от меня умолчали тот факт, что после пятого курса его выгонят.       — Например, Гермиона Грейнджер, — быстро сообразила я, до кого он не достанет.       — Это грязнокровка, подружка Поттера? — уточнил Лорд.       — Да, — ответила я, подозревая, что может последовать неадекватная реакция на данный факт. — Она всегда усердно училась и знает множество заклинаний, в том числе неслабых.       Я внимательно наблюдала за Волдемортом, а тот выглядел… кажется, задумался. Сложно вспомнить все заклинания, которые она бы творила при мне, но я точно помню, что она наложила чары на пергамент, где подписались все участники Отряда Дамблдора и, едва наябедничали Амбридж, как тут же проклятье их настигло. Кроме того, она же заколдовала монету Протеевыми чарами для связи. Лично при этом не присутствовала, но все-таки Невилл говорил, что Гермиона лучшая в классе не только по теории.       — Если речь идет о свите Поттера, которого Дамблдор охранял, — заговорил Лорд, — то итог напрашивается сам собой. Дамблдор поделился с ней украденной магией.       Я опешила. То есть, я тоже подозревала, что Грейнджер стучит куда-то на действия Поттера, но думала она получает за это другие награды, вроде хроноворота на третьем курсе. Все-таки не каждому отличнику выдают такую награду. В голове не укладывалось, чтобы Дамблдор поделился с ней отнятой у меня магией. С другой стороны, если бы Гермионы не было рядом с Поттером, то вся их троица погибла, наверное, еще на первом курсе. Грейнджер способная, умная, с тягой к книгам и учебе, если уж усиливать чью-то магию, то ее, а не Рона Уизли, который создает впечатление довольно посредственного мага и не желающего толком учиться. Поттер в принципе такой же, но у него роль другая. Может его тоже усиливали магически, а в фильмах этого не показали, но вот особого стремления к знаниям у него нет. По-моему, он из тех, кто предпочтет гонять на метле, чем корпеть над книгами.       Жаль, что я этого раньше не знала, иначе проверила бы в сознании Грейнджер воспоминания на предмет передачи каких-то кристаллов от Дамблдора.       — То есть любой магл может получить от другого волшебника магию или только от Темного лорда? — уточнила я.       — Вся магия от божества, — как мне показалось философски изрек Волдеморт. — А ее посланник, Темный лорд, имеет всю ее силу. И если быть неосторожным, не контролируя себя, расточительно и несдержанно относиться к своей магии, то все вокруг так или иначе получит эту силу.       Я вдруг подумала, что если Пожиратели воспринимают его, как посланника божества, а то и божество лично, пусть и темное, то примут все — и загоны о возвеличивании себя, и ползание на коленях с целованием мантии, и Круциатусы, и убийства. И даже вполне примут требование обращаться, как к хозяину, как так и надо. Метка, ставящаяся как клеймо? Пф-ф-ф, ерунда какая!       — А Пожиратель, получивший силу от Темного лорда, тогда может тоже ее кому-то передать? — негромко спросила, боясь прервать миг объяснений.       Казалось, Волдеморт думал о чем-то своем, но ответил:       — Дар отдавать есть только у Темного лорда. Пожиратель, получивший темную магию, поглощает ее и не может передать дальше. Разве что своим детям. А те своим детям, если не разбавят содержащуюся в них темную магию браком со слабым существом.       Блин, если бы это Алекто на уроках магловедения рассказывала, то эти уроки не выглядели, как полный бред. Хотя я и Лорду на слово не особо верю. Может, он и понимает в темной магии от богини побольше моего, но может перекручивать.       Еще я вспомнила то, что подсмотрела у Поттера. Дамблдор рассказывал о юности Волдеморта и что тот на самом деле полукровка. Но этого я у него лично побоюсь спрашивать точно.       — А какой смысл богине делиться с нами? — нашла я размытое пятно в этой теории.       Волдеморт, задумчиво до того смотревший вперед куда-то явно сквозь меня, перевел на меня красные глаза. Не стоило напоминать, что «с нами». Но все же ответил:       — Все маги, получившие ее силу, становятся ее последователями. Когда еще я был молод, о том, откуда приходит магия в этот мир знали лишь немногие старые семьи, вроде Блеков, а сейчас и они перевелись. Но это не отменяет того факта, что она получает свое и своеобразно становится сильнее.       То есть все остаются в профите. Думаю, Волдеморт все-таки тоже задавал эти вопросы Морриган, после того, как получил к себе в Пожиратели ту же Беллатрису, в девичестве Блек.       — Почему это все скрывается?       — Старые семьи не хотят делиться знаниями и силой, и тем более не упустят ни капли магии, которую могут получить, — усмехнулся он безгубым ртом.       Я кивнула. Долохов говорил то же самое — любой удавится за возможность стать сильнее и прожить подольше. Пауза стала затягиваться и Волдеморт сказал:       — Если это все вопросы, то попробуй повторить то, что я сделал.       — Молнию…? — встрепенулась я. — Я не знаю заклинание…       — Это не заклинание. Это концентрированная темная магия в чистом виде.       Я взглянула на молодого парня и на пухляша, который продолжал лежать недвижимо. Подумав, вытянула вперед руку, но немного левее юноши, представив, как цель стену за его спиной.       Свою магию я не ощущала как-то по особому, я просто чувствовала, что она есть, в особенности, когда теряла контроль над ней. Я уже умею применять некоторые заклинания без палочки, но сейчас я сосредоточилась на образе той молнии, не концентрируясь на мысленной формуле или повторении жеста палочки. От этого только сложнее и ничего не получалось. Юноша в путах вообще стал сильно дергаться из стороны в сторону, что я рисковала все-таки его задеть. Я осторожно сместила руку в сторону и хотела уже было попросить еще объяснений, как Лорд сам сказал:       — Сконцентрируйся на своих эмоциях и придай им форму. Ты ведь умеешь применять эмоции в легилименции.       Я какое-то время пыталась понять, когда я применяла эмоции в легилименции, а потом вспомнила. Лорд тогда хотел залезть ко мне в голову и я была переполнена эмоциями, которые бросила в него. Снейп, кстати, тоже умело передавал свое раздражение аж до нервного тика, когда я его легилиментила.       Эмоции, значит… Но какие? Учитывая, что я почувствовала от Волдеморта, то скорее гнев, аж до ярости. У меня найдется что вспомнить…       Даже так, у меня все еще ничего не получается. Наверное, я делаю что-то не так и скорей всего дело в эмоциях. Пока стояла так, только и думала об этом. Вспомнила даже уроки Беллатрисы для меня и Ричарда — вызови в себе ненависть, чтобы сделать заклинания сильней. Злость вызвать вроде получилось, но не более. Может все-таки не эмоции, а магию как-то не так применяю?       — Не получается, — вынуждена была признать я.       Волдеморт неторопливо постукивал палочкой по ладони. Мне показалось это нехорошим знаком. Ну правда, не всегда же у меня все быстро должно получаться. Он же не будет меня бить Круциатусом за то, что не выходит?       — Ты быстро забываешься, я должен постоянно напоминать тебе о проявлении уважения? — проявилось в его голосе раздражение с угрозой.       Я напряглась, осознав, что чересчур сосредоточилась на теме беседы. Как мне показалось, он тоже. Склонив голову с намеренно виноватым видом, оправдалась:       — Простите, повелитель. Я слишком сосредоточено вас слушала.       Он все еще стоял, постукивая палочкой по ладони.       — Не похоже, что ты действительно стараешься, — изрек он. — Жалеешь грязнокровку? Или ты не понимаешь, к чему этот урок?       Я спешно пыталась найтись с правильным ответом, но подходящий все не обнаруживался. Волдеморт продолжил сам:       — Твой разум достаточно дисциплинирован для таких манипуляций. Значит, причина в другом: недалекость или упрямство. Ты намеренно игнорируешь мой приказ?       Он впился в меня красными глазами, я старалась смотреть только на обездвиженного и немого маглорожденного, которого трясло от страха. Меня чувствую, уже тоже.       — Нет, повелитель, — с трудом сохранив спокойствие, ответила. — Я стараюсь.       Меня снова ударило по лицу каким-то заклинанием. Отвернувшись, приложила руку к щеке и на какое-то время закрыла глаза.       — Ты не стараешься, — припечатал Волдеморт. — Выпрями руку и направь на него.       Я так и сделала, но желание пытаться освоить это необычное заклинание прямо сейчас стало еще меньше. Одно дело изучить мощное заклинание на случай, когда моей жизни что-то будет угрожать, и совсем другое — применять его на связанном человеке, который смотрит на тебя умоляющим взглядом. Еще и Лорд угрожающе стоит у правого плеча.       Прошла одна минута, две… Когда стало ясно, что так долго не простоять, а Волдеморт того и глядишь опять чем-то приложит, опустила руку и закрыла глаза, признавая:       — Не получается, повелитель.       — Не получается… — повторил он, будто распробывая фразу на вкус. — Почему?       Я прикусила губу, по прежнему, не поднимая на него глаз и не зная, что мне ответить. Хотя правильный ответ он скорей всего и так знает, но добивается другого. Хочет проверить на что я способна и на что готова пойти от его угроз? Тогда ни в коем случае нельзя поддаваться. Но если буду упрямиться, он же…       — Я не понимаю движения магии, — ответила я.       — Ложь… — протянул он, почти прошипев. Я видела, как Лорд теперь нетерпеливо постукивает палочкой по ладони. — Ты видела все, что я показывал. Ты чувствовала магию.       — Это не значит, что я могу ее правильно направить.       Он снова ударил по лицу так сильно, что сбил меня с ног. Даже, когда в голове перестало звенеть, я не спешила вставать. Не смотря на все усилия, тревога билась внутри и я пыталась найти выход, затягивая паузу.       — Может порция боли заставит тебя проявить больше усердия? — почти мягко предложил Волдеморт. — Пока что я только слегка мотивировал тебя, но этого явно недостаточно.       Я сглотнула, чувствуя, что он точно готов зайти дальше. Вряд ли нужно именно исполнение этого необычного заклинания молнии — ему нужно подчинение. Чего-то такого стоило ожидать.       — Мне так не кажется, повелитель, — осторожно ответила, подняв глаза. — У меня сейчас совсем другая эмоция, а не злость.       Почувствовав, как легкая легилимеция прошлась и считала все с поверхности, выдохнула, не сдерживая нужную эмоцию и подавив все остальные. Страх, что он должен был почувствовать, видимо, его удовлетворил. Лорд сказал спокойней, слегка улыбнувшись безгубым ртом:       — В этот раз на этом закончим. Я же обучаю тебя, а не издеваюсь. Но в следующий раз я не сделаю тебе послабления.       С огромным трудом удалось подавить раздражение от его слов и то, только потому, что понимала — демонстрируемый страх его только и останавливает. Он получил, что хотел. Обучает он, как же! На грани издевательств так точно! На них можно бы и нажаловаться Морриган, так ее тут нет, а Волдеморт от обвинений отвертится, прикрываясь обучением.       — Я убедился, что Она не соврала мне, — пристально за мной наблюдая, заговорил вновь Лорд. — От твоих эмоций тогда на кладбище темная магия исходила обильно, особенно для двенадцати лет. Недостаточно сильно, тем более по сравнению со мной, но все же для потомственного темного мага достаточно.       Продолжая сидеть молча, я пыталась понять к чему он это вспомнил. Может и увидел что-то в моих глазах, а может магия меня и сейчас выдает. Эмоции я кое-как контролирую, а вот насчет магии так не уверена. И получается, что Морриган меня сама ему сдала еще тогда? И Малфоя он напряг, чтобы оформить документально, забрать и держать меня поближе, видимо, уже тогда заключив договор с богиней о защите. Или может Барти в курсе всей темы с Темными лордами? Да нет, вряд ли. Он бы тогда либо боготворил, как Волдеморта, либо ненавидел, как соперника Самому. Он же тогда вроде как свою кровь хотел обратно получить. Бзик у него такой, после детской травмы от отца — хотелось стать нормальным родителем. Аж тут я оказалась не самой лучшей и послушной дочерью, и у него розовые мечты подувяли.       — В Отделе Тайн, в зале с аркой, темную магию от тебя почувствовали мои Пожиратели Смерти, — напомнил Волдеморт. — Ты пожелала им смерти и они ощутили темную магию, но к их счастью, у тебя было недостаточно сил для такого воздействия на сразу нескольких магов и ничего не случилось. Ты была слишком неосторожна, но в тот раз тебе повезло. Потомственная ведьма, с темной магией… Еще и темный артефакт при тебе был, который и мог источать темную магию, которая могла стоить им жизни.       У меня холодок по спине прошел и сжало внутренности. Со мной тогда был медальон с Редлом. Нет, не думать об этом. Он не может знать. Неоткуда. Делать вид, что не знаю о том, чем был на самом деле тот медальон.       — Мои школьные знакомые, с которыми я была, не говорили мне ничего подобного, — попыталась я сменить тему, почувствовав, что голос предательски сменил тональность.       — Школьники слабы, — с виду спокойно ответил Волдеморт. — Слабый маг не ощущает в полной мере силу сильного. Его органы чувств не способны распознать разницу между ними.       Что-то подобное мне говорили колдомедики в Мунго.       Лорд пристально меня рассматривал, явно прощупывая легилименцией, но не пытаясь пробить щиты. В смысле, больше, чем просто поверхностно, я чувствовала не просто холодок на затылке, а его концентрированное внимание. Может для этого разговора он и добивался тех эмоций?       — Что это был за темный артефакт? — негромко и, как мне показалось, намеренно спокойно поинтересовался Лорд.       Не удержавшись, сглотнула. Если совру, он точно поймет. Ложь он уж очень хорошо улавливает, Долохов говорил, что никогда не ошибается… А к слову, Долохов тогда разве не мог уловить эту разницу, опознав личинку Темного лорда? В Отделе Тайн он меня убить вообще-то обещал, а потом ничего, втерся в доверие. И сам Редл из медальона вроде ничего не понял. Но у него по сути тела не было, кто знает, как он вообще мир ощущал. Редл мог на самом деле все сразу понять, но не сказать, желая использовать меня в своих целях — это в его духе.       — Это был медальон, который попал ко мне в руки в чьем-то доме, — ответила я. — Летом, когда на наш дом напали, нас перевезли туда, меня заставили там перебирать кучу старых вещей и непонятных артефактов. Этот мне показался безобидным, вот и взяла.       Я постаралась совсем не избегать всех деталей, а добавить каких-то неважных, но не врать. И конечно, не уточнять, что это был штаб Ордена. На всякий случай добавила:       — Повелитель, я не знала тогда ничего. Если бы знала, то скрывала магию и не говорила бы так Пожирателям.       — Куда он потом исчез? — с виду непонятно, Волдеморт знает, какой именно медальон или нет, но тему перевести не дал.       — Его забрала богиня, когда я прикоснулась к арке в Отделе Тайн. Я тогда впервые ее встретила.       — Так впервые или к тому моменту она уже дала тебе распробовать часть своей силы?       Я непонимающе смотрела на него. Потом дошло.       — Она сказала, что я чего-то не помню. Наверное, тогда она и поделилась.       — Откуда же у тебя взялся этот провал в памяти? — поинтересовался Лорд.       Чем дальше, тем больше это походит на допрос.       — Я не знаю, повелитель, — я поежилась, постаравшись сгладить это. — Это правда.       — Вижу, — согласился Волдеморт, медленно кивнув. — Расскажи подробнее о воздействии этого артефакта.       Я пыталась быстро понять, что можно говорить, а что нельзя. Ясно, что нельзя дать понять, что я в курсе, что это крестраж. Но и даже по мелочи лучше не лгать, он это почувствует и начнет расспрашивать подробнее.       — Он… разговаривал, — сказала я, чтобы не затягивать паузу и Лорд не подумал, что я скрываю что-то.       — Вот как.       У меня дикое ощущение, что Волдеморт видит меня насквозь, хотя я не ощущаю проникновения в сознание. И видит также все мои потуги не сболтнуть лишнего. Он не может меня убить. Не может. Но если поймет, что вру или из-за меня его крестраж того… Хотя уже должен был понять, что у Морриган он его обратно не заберет. Или заберет? Он же вроде что-то ей говорил об этом. Правда, приступов ярости от потери медальона не видно, говорит спокойно.       — И о чем вы разговаривали? — продолжал допытываться Лорд.       — Он… очень много всего знал. Помогал изучать заклинания. Сказал, что был раньше сильным магом.       — Это все?       То ли он правду уже знает, то ли просто допытывается очень дотошно… По правде, и Редл из медальона часто был тем еще душнилой, особенно, когда понял, что оказался в плюшевом медведе.       Глаза Волдеморта слегка расширились. Я опустила глаза ниже, рассматривая палочку в его руках, чтобы не смотреть в лицо.       Я слишком нервничаю, надо успокоиться. Будет плохо, если из-за нервов, он уловит какие-то картинки. Надеюсь, он не понял, что это был за медведь.       — Я жду ответа, ученица, — выделил обращение Волдеморт, очень похоже на Редла, который так пытался выдавить из меня сознательность.       Откуда он может это знать? У меня воспоминания точно не читал. Все, что он сейчас делает — это улавливает поверхностные мыслеобразы. Если у меня только мелькнул образ этого медведя, то мог уловить, но все знать он точно не может. И вряд ли понял бы к чему тот плюшевый медведь.       — Мы с ним вроде неплохо ладили…       — Смотри на меня, — прямо потребовал Волдеморт.       Я подняла глаза, припомнив из уроков Редла только то, как он рассказывал о боевых тактиках в группе и о легилименции, и стараясь не думать о шантаже, с помощью которого мы договорились.       — У тебя странные ассоциации связанные с этим учителем, — поморщился Лорд. — Не потому ли ты решила просить ученичество у меня?       Я даже слегка растерялась. Не то, чтобы напрямую из-за большой любви к учительскому дару Редла из медальона, но вспомнив о его способностях обьяснять доходчиво. Но лучше бы он не копался в моих мотивах.       — Я попросила учить меня, понимая, что вы умеете справляться с магией, с которой я не могу сладить, только поэтому, повелитель.       Еще немного и я научусь льстить. Редлу, правда, нравилось, когда его хвалишь, но если переборщить, он разозлится. Давно пора было переводить внимание, иначе он вытащит из меня то, что не хочется говорить. Но делать это слишком откровенно тоже подозрительно и я пару раз уже пыталась.       — Почему вас заинтересовал этот артефакт?       — Потому что Она не забыла рассказать мне о упущенном мной медальоне, — Лорд снова многозначительно крутил палочку в руках, нервируя этим и смотрел прямо на меня. — Ты сказала ему, из медальона, что знала с самого начала.       Да блять!       Волдеморт сделал резкий жест, отчего меня хлестнуло порывом воздуха. На мгновенье показалось, что ударило мощным воздушным тараном, вжав в пол, что не разогнуться, но это был не таран, а все тот же магический удар, просто намного сильнее. Хорошо, что успела пригнуться и закрыться руками, по которым и попало больше всего. Досталось и бедру, где как будто резануло болью.       Волдеморт источал гнев и магию, и зло вздувал ноздри, уже не сдерживаясь. Я потеряла самообладание на какую-то секунду и, видимо, пойманные эмоции ему не понравились.       — Очевидно, что ты скрываешь что-то от меня и не хочешь говорить. Крайне бессмысленное занятие, — практически прошипел он уже с угрозой. — Не думай, что я потерплю какие-то тайны. Ты откуда-то знала о том, кто в медальоне. Откуда?       Теперь я точно уверена, что он знает. Морриган сдала с потрохами. Но когда? Неужели у него тоже есть какой-то способ связи с ней?! Или… Да, точно, она же сказала, что пообещала ему ответы на вопросы, но он должен был задать нужный вопрос! Ладно, сейчас не это важно.       — Вы сами… — сказала, пытаясь собрать мысли в кучу. Благо, идея быстро пришла. — Вы сказали на кладбище, что вашего отца звали Том Реддл, также, как и вас. Тот маг из медальона представился. Он не мог быть вашим отцом.       Лорд пристально смотрел мне в глаза с прищуром. Легкий холодок по затылку подсказал, что он тоже вместе со мной сейчас вспомнил момент на кладбище, где Лорд, по его же словам, сентиментальничал. Я сама подсунула это воспоминание, пусть и не сказав, что его отец был маглом вслух.       — И как же по-твоему это было возможно? — вкрадчиво и негромко поинтересовался Волдеморт. — Чтобы в медальоне был мой полный тезка?..       Я не могу сказать, что не знаю. Если он узнает, что я получала информацию от Поттера, который в свою очередь пересказывал от Дамблдора, то мою голову точно в покое не оставит, пока не вытянет все до последнего.       Первый шок, вроде бы, прошел и я уверена, что уж за эти мысли он не ухватится сейчас. Нет у него способа читать мои мысли, чтобы я этого не заметила. Но на прямой вопрос надо дать ответ.       — Я не знаю точно, как вы это сделали, повелитель…       Я ведь действительно не знаю точного ритуала.       — Но манера речи у вас была похожа и я не сомневаюсь, что это тоже были вы. Том Редл из медальона, прежде чем его забрала Морриган, успел посоветовать мне пойти к Барти… то есть, к отцу и обратиться к вам за защитой.       По нечеловеческому лицу не понять, что он думает на этот счет. Но, кажется, обратил внимание, что я назвала имя богини. Надеюсь, она все же заглянет на огонек, а то меня, кажется, ждет что-то не очень приятное.       — Именно поэтому, придя ко мне, ты вела себя столь дерзко? — прозвучало с нескрываемым ядом.       — Все-таки между вами были различия, — уклончиво ответила я, не зная, что на это сказать.       Не скажу же, что Морриган и тогда мне ничего толком не обьяснила о сложившейся ситуации, и я думала, что мне просто надо найти Дары Смерти раньше Волдеморта, чтобы отвязаться от неясного внимания некой богини.       — Что ж… — протянул Волдеморт медленно, делая паузы между предложениями. — Это была важная вещь. По твоей вине она попала Ей в руки. Теперь она прибрала к рукам мою сущность.       — Я не собиралась этого делать, — вставила я в паузе. — Я хотела оставить медальон у себя, ведь…       — Он учил тебя, — закончил вместо меня Лорд, с раздражением взирая сверху вниз.       Я подумала, что перебивать пожалуй не следовало, даже если есть риск, что я получу за уничтоженный медальон, поэтому просто подтвердила, добавив нужных эмоций:       — Да, повелитель.       — Есть еще один вопрос, который меня интересует, — неожиданно сменил тему Волдеморт. — Если есть кто-то из Пожирателей смерти, кто прямо или косвенно дал тебе понять, что знает о твоем статусе, медальоне или о Ней, то я хочу знать кто это прямо сейчас.       — Никого, — ответила я уверенно.       Ведь я разобралась сама в этом совсем недавно, а свои догадки я оставлю в разделе догадок. С щекотливой темы медальона вроде сошли, но расслабляться не следует.       — Никто из тех, кто был в Отделе Тайн? — уточнил он.       — Никто, — повторила я.       — И никто из школьников?       Я отрицательно помотала головой, подумав о том, что ребята не знали, кто в медальоне. Просто говорящий медальон, ничего такого странного для магического мира.       — Ни маг, ни магл?       Я снова отрицательно замотала головой, не отводя взгляд. Хорошо, что я даже ОСТам не сказала, а то с такими уточнениями, где-то точно бы подставила их.       — Хорошо, — сказал Лорд это так, будто не поверил до конца.       Затем он выставил левую руку без палочки немного в сторону, смотря по прежнему на меня и из его ладони сорвалась черная молния. Я вздрогнула, непроизвольно проследив за ней глазами до юноши, которого силой удара прошило насквозь и отбросило к стене. Сглотнула, борясь с тошнотой. Молния летела не совсем по прямой. Он ей управлял, заставив извиваться и разделиться. Пролетела мимо меня и врезалась в свою цель, нанеся сразу несколько глубоких ран. Парень резко дернулся от удара, беззвучно открыв рот и застыл, не двигаясь. Еще сильнее запахло горелой тканью и кожей.       — Если ты посмеешь скрывать от меня хоть что-нибудь — накажу, — холодно сообщил Волдеморт, заставив снова взглянуть на него. — И если расскажешь кому-нибудь о медальоне, тоже.       Я медленно кивнула, понимая, что он это сделал специально. Чтобы впечатлить. Хотя с самого начала я понимала, что этим все закончится и пленников, которые еще и услышали слишком много, ждет такой итог, все равно не могла найти в себе силы успокоиться и восстановить душевное равновесие. Наверняка, Волдеморт специально вывел на эмоции, чтобы легче прочитать меня, и я не могла придумать что-то правдоподобное. В итоге правду действительно вытащил и немало. Вдобавок, наказать таким же образом он не может, но все равно впечатлил так, что я себя ощущаю первокурсницей перед василиском.       Наконец, Лорд оставил меня в покое, прекратив пришпиливать к месту взглядом и развернувшись, медленно зашагал по комнате вокруг меня, как змея, завивающая кольца.       — Ты должна понять, — снова заговорил он неспешно и раздельно, чтобы каждое слово отпечатывалось в сознании. — Ты будешь моим инструментом, который должен четко выполнять все, что я скажу, без неожиданных фокусов. Твои эмоции и магия всегда должны быть под контролем.       Волдеморт замер за моей спиной. Это еще больше нервировало. В голове билось возмущенное «инструментом?», но эмоции я подавила и, не удержавшись, поежилась, чувствуя его присутствие. Я ему уже говорила на что не готова пойти и сейчас, кажется, лучше не напоминать, иначе, чего доброго, пойдет от противного для подавления воли.       — Вы будете учить меня легилименции? — тихо спросила, пересохшим горлом, что бы что-то спросить, раз уж он заговорил о контроле эмоций.       — Начнем с более простого, — донеслось вкрадчиво позади, как будто он навис у самого затылка, дыша в него. — Научись быстро успокаивать разум, когда уже чувствуешь подкатывающие эмоции. Овладей своим дыханием, заставь сердце замедлиться, а разум очиститься.       Стоя за моей спиной и нервируя этим, Волдеморт подробно пересказал технику дыхания, да так подробно, что я не сомневалась — он сам ее использует. Плохо, если взрывы эмоций и магии это тоже часть подарка Морриган. Я послушно повторяла, прикрыв глаза, чтобы отрешиться. В помещении так тихо, что я слышу только вкрадчивый тихий голос и могу сфокусироваться на дыхании, выполняя, что он говорит. Старалась убрать подальше мысль, что совсем рядом два тела, и не думать об этом. Отстраниться даже от присутствия Волдеморта.       Сердцебиение замедлялось, в висках переставало стучать. Теперь я почувствовала, что мантия на спине и затылок все взмокли от пота. Я не слабо перепугалась, когда заговорили о медальоне. Но вроде обошлось. Не стоит забывать, что запугивать он умеет и на чувствах играет виртуозно.       — Он учил тебя легилименции?.. — неожиданно тем же тихим спокойным тоном прозвучал вопрос. — Тот, из медальона.       — Да, — протянула я, не видя смысла больше скрывать.       Я на секунду потеряла концентрацию и Лорд заметил:       — Продолжай дышать.       Я снова сделала вдох носом, мысленно считая до четырех.       Продолжалось это еще по ощущениям с час. Постояв позади, что я даже искоса его не видела, Лорд через время снова двинулся по комнате неспешным шагом, как-то гипнотизирующе рассказывая о том, как блокировать эмоции и не дать физическому телу ими управлять.       Подумав о том, что эти обьяснения он дает, явно считая, что сможет продолжить морально давить и наводить страху, несмотря на обьяснения, я все же не могла не оценить, что знания Волдеморта явно стали обширнее, чем у версии в медальоне. И я, уже имея на этом поприще кое-какие успехи, услышала новое. Редл из медальона говорил, что можно блокировать даже сильную боль и страх, но для этого требуется высокий уровень управления сознанием. Эта же версия Лорда рассказывала подробней, как это сделать, как будто уже испытала на своем опыте. К тому же для некоторых заклинаний или для усиления чар нужны были соответствующие эмоции, и для начала надо было избавиться от текущих «ненужных» эмоций, чтобы вызвать нужные. И то же самое для внушения нужных эмоций другим, как-то заклинание вызова ужаса — практически бесполезное, но человека на секунду выбьет из равновесия, а животное может вовсе отпугнуть, чем я пользовалась в Запретном лесу. Хотя, мне кажется, рассказывая о возможности внушения животного страха, Волдеморт как-то уж слишком многообещающе на меня поглядывает…       За восприятие отвечали определенные области мозга и аккуратно воздействуя на них, можно заставить не только поверить жертву в реальность нереального, увидев то, чего нет, не только в сознании, а перед собой в реальности, хотя это все равно будет игра с сознанием жертвы. Более того можно внушить себе что-то. Другое дело, что у меня не было перед собой четкой карты или магловского рентгеновского снимка и единственный наглядный способ показать мне — это пролезть ко мне в голову. Я на такое бы не согласилась, или по крайней мере, хорошо задумалась, стоит ли оно того, но он меня не спрашивал, начав делать.       Щиты проломились, но я все же остановила Волдеморта на полпути и тряхнула головой, избавляясь от зрительного контакта.       — Я же говорил не перечить мне, — вкрадчиво донеслось.       — Я не согласилась, — возразила я, пытаясь придумать, как этого избежать.       Пускать его внутрь сознания не хотелось. Он легко может увидеть что-то не то и, учитывая все обьяснения до этого, внушить что-то, видимо, тоже. А то и вообще, может быть, таким методом можно повредить сознание? Вот докажи потом Морриган, что специально!       Хлесткий удар по лицу, не похожий на пощечину, прервал мои мысли. Приложив руку к горячей щеке, поняла, что Лорд от своего не отступит, а обходного пути не видно. Он просто ждал и смотрел, а едва взгляды встретились, снова попытался пробиться сквозь щиты. Выбросив его из своей головы с еще большим трудом, закрыла глаза на пару секунд, чтобы взять передышку.       — Если вы что-то повредите в моем сознании, то это будет считаться вредом, — пусть предположила, но с уверенным видом, я, подняв на него глаза. — Почему бы вам не показать это все в своем сознании?       Волдеморт выглядел разъяренным и не скрывал этого. Палочка в его руке того и глядишь применит Круциатус.       — Ты — ученица, и не в праве ставить условия, — процедил он. — Если хочешь, чтобы я тебя обучал, подчиняйся.       Не спеша даже подниматься обратно на ноги, я хмурилась, не имея ни малейшего желания пускать его в сознание. То, что он будет добиваться своего — ясно. Но, если откажусь совсем, не откажется ли от своего обещания обучать? Те поправки к договору он нарушит, но ведь может вернуться к прежнему варианту? Что-то мне подсказывает, если договоренности и нарушатся, то голову он мою в покое уже не оставит. Так что вопрос не в том, откажется ли обучать, а в том что я получу за сопротивление…       — Не будешь подчиняться… — продолжил Лорд, неспешно и однозначно поднимая палочку.       Я зажмурилась и успела закрыться рукой от нового магического удара. По сути, обратного пути уже нет. Если я хочу идти дальше, мне надо с этим справиться. Морриган не появилась, чтобы еще раз щелкнуть его по носу. Я должна просто проследить за тем, чтобы он не делал лишнего. Или вовсе дать ему посмотреть что-то неопасное для меня, иначе все равно в покое не оставит. В принципе, теоретически такое можно провернуть, а вот практически что получится…       — Вы обещаете не причинить мне вреда и не смотреть мои воспоминания? — предприняла я еще одну попытку договориться.       Лорд зло хохотнул, поражаясь такой наглости.       — Я просмотрю твои воспоминания, если посчитаю нужным. Как учитель, я имею полное на это право. Но вредить не собираюсь. К твоему счастью, я ценю договоренности с Ней.       После этих слов я даже засомневалась, что действительно ценит. И так уже поняла, что увиливает от своих обязательств, как минимум.       — Я тоже имею право на конфиденциальность, — сообщила я.       — Собираешься атаковать меня? — хищно усмехнулся Лорд.       — Защищаться, — повторила я мрачно, сообразив, что это намек на противостояние и соответственно дуэль.       Мы померились взглядами какое-то время. Понимаю, что этого делать не стоило, когда краем глаза заметила неспешно и показательно поднимаемую палочку.       — Я поняла, повелитель, — прикрыла глаза, признавая, что ничего не могу с этим сделать.       — Расслабь сознание, — потребовал Волдеморт и тут же я почувствовала, как он проломил первые щиты оклюменции.       Я не стала пытаться его останавливать, но следила за тем, что он делал. Следила, чтобы Волдеморт не увидел ничего, чего бы хотел, но он казалось, не рвался, блуждая по моему сознанию вместе со мной, готовой ударить в любой момент, и продолжая объяснения. Я действительно была готова в любой момент нанести ментальный удар, наполненный эмоциями, который однажды мне помог защититься от него.       Я понимала, что это опасная затея, что даже может не сработать мой запасной план и отдавала себе отчет, что Волдеморт поднаторел в воздействии на сознание. Нельзя давать ему возможность самостоятельно, своими руками, влиять на себя. Но пока что это выглядело, как лекция, — он ничего не трогал, — и я пыталась повторять по его инструкции, запоминать, что и где находится, что за что отвечает. Раньше я работала только с подсознанием, но оказалось, что есть и просто сознание, которое отвечает за связку разума с телом. Казалось, за такое отвечает нервная система, но магия позволяла воздействовать на это так же легко, как наводить фальшивые воспоминания.       А затем Волдеморт бросил запрос и тут же вытянул первое воспоминание. Он увидел чулан, зарывшегося в нем на четвереньках Рона Уизли с видом сзади и подкатившийся к моей ноге медальон. Я тут же выбросила его из сознания с треском, чтобы дальше не продолжил смотреть. В реальности, казалось, Лорд покачнулся и с яростью уставился на меня. Я отвечала сердитым взглядом, но ничего не говорила. И так все понятно. Решил убедиться.       Запрос был про то, где я нашла медальон. Не самый опасный для меня и все же по нему он мог бы дойти до Гриммо, дней, когда я жила там вместе с орденцами, а затем бы дошел и до знакомства.       Долгих две минуты мы смотрели друг на друга. Я ждала еще одной попытки ментальной атаки, но Лорд медлил. Затем сделал резкий взмах правой рукой с палочкой и меня снова хлестнуло что-то по лицу. Реакция была замедлена, я покачнулась, слегка наклонившись и покачала головой, пытаясь избавиться от тихого звона. Даже боль уже не так остро чувствовалась.       — Повелитель, если вы будете дальше так мотивировать, я определенно слягу в Мунго, — произнесла спокойно, взглянув на него.       Он пристально вгляделся в меня и, кажется, не только в глазах что-то читая, а и магически проверив, потому что я почувствовала прикосновение магии.       — На сегодня достаточно, — решил Волдеморт, сверля меня недобрым взглядом и оставляя голос холодным. — Завтра продолжим в то же время.       Я медленно моргнула, чувствуя, как болят глаза и голова. Реакция уже ощутимо заторможена, сказывалась ментальная усталость, поэтому боль была тупая и слегка пульсирующая, в дополнение к жгучим следам хлестких ударов. Я встала на ноги и направилась на выход, но врезалась перед дверью в что-то невидимое. Сообразив, кто сотворил это невидимое, но явно магическое, повернулась назад с вопросом во взгляде.       — Тебя когда-нибудь учили элементарным правилам хорошего тона? — вкрадчиво поинтересовался Лорд.       Августа меня, конечно, учила. Перенапряжение сказывалось, но такой тон не сулил ничего хорошего, поэтому голова все же заработала. С меня не убудет.       — Благодарю за урок, повелитель, — сказала максимально вежливо, склонив голову в поклоне.       — Теперь можешь идти.       Я снова развернулась к двери, сделала шаг. Подумала, повернулась обратно:       — Завтра мне надо снова отпрашиваться с общих тренировок. Что я могу сказать?       После всех внушений, я вспомнила, что все происходящее должно сохраняться в тайне и тем более ни один Пожиратель не должен ни о чем даже заподозрить.       — Правду, — исследовал меня взглядом Волдеморт. — Скажи, что я даю тебе уроки легилименции.       Я кивнула, испытав новые подозрения, что меня все-таки потом припрягут где-нибудь к допросам, но вслух решила об этом не спрашивать.       Покинув кабинет Волдеморта, побрела к себе. Все, чего хотелось — это закрыть глаза и упасть. За окнами уже стемнело и зажгли фонари в саду. Зима все-таки, рано темнеет, но по ощущениям прошли очень долгие часы, наполненные напряжением.       На двери своей комнаты я чудом заметила Сигнальные чары. Распутывать их было лень, поэтому я просто их развеяла, понадеявшись, что поставивший их не озаботился уведомлением об уничтожении. Даже, если кто-то и придет, я не открою, — подумала я, запирая заклинанием двери и упала в чем была на кровать.       Казалось, я только успела закрыть глаза на секунду, как в дверь требовательно застучали кулаком. Проигнорировав, попыталась закрыть глаза и спать дальше, но кто-то продолжил решительно барабанить. Гулкие стуки отдавались болью под черепом.       — Бля-я-я…- слабым голосом протянула, но меня услышали.       — Открывай! — потребовали за дверью голосом Долохова.       Точно, он же сказал, что зайдет проверить. Бля-я-я.       Массируя лицо руками, я села, пытаясь прийти в себя. Долохов ударил по двери так, что, казалось, еще немного и она вылетела бы из петель вместе с моими мозгами. Ну хоть не взламывает самостоятельно чары. Взмахом палочки я отперла ее, подумав, что не хочу остаться без входной двери.       Едва слетело заклинание, Пожиратель резко распахнул дверь, стукнув ей о стену и сразу нашел меня взглядом:       — Так-так, — протянул он нехорошим тоном, — и это твое ничего?       Он громко захлопнул дверь, отчего болью снова прострелило виски и я зажмурилась.       — Тебя только сейчас не хватает, — с сарказмом сообщила, желая поскорее от него избавиться и завалиться спать обратно. — Убедился, что жива, теперь можешь оставить в покое?       — Ну и почему зелье ни одно не выпила, если так хреново? — проигнорировав меня, указал он подбородком на комод, где продолжали стоять пузырьки с зельями, которые он оставил в прошлый раз.       — Нормально, — возразила я.       — Вижу я твое «нормально», — проворчал Долохов, подходя ближе и залезая рукой за отворот мантии. — Что было? Круцио? Сколько?       — Нет, — ответила, наблюдая, как он откупоривает пузырек с каким-то зельем.       — Пей, — сунув под нос этот пузырек с зельем потребовал Долохов. — Раны залечишь.       — Да нет у меня ран, — отодвинула его руку от себя, ведь даже синяков от тех ударов-пощечин не ощущалось, а жжение вроде само прошло.       Хотя может он на лице что-то и увидел.       — От Круциатуса всегда последствия есть, — уверенно возразил Долохов и повторил: — Пей!       — Да не было Круциатуса! — отмахнулась, начиная раздражаться.       — А что было? — тут же спросил Долохов.       Я потерла глаз рукой, вспомнила, что мне разрешено говорить, и ответила:       — Легилименция.       — Ага, — непонятно произнес он, но пузырек оставил рядом со мной.       Он порылся что-то вроде перебирая за отворотом мантии, — я разглядела кучу маленьких кармашков на застежках, — и достал что-то другое, откупорив.       — Пей, — требовательно протянул теперь новый пузырек.       — Что это? — вздохнула я, понимая, что не так просто его выгнать.       — Обезболивающее.       Я взяла пузырек и принюхалась. По запаху оно самое. Я решительно проглотила содержимое, поморщившись. Хоть от пульсирующей боли в висках поможет, а то аж глаза вылезают.       — И что заставило Лорда так сильно ковыряться в твоей голове? — снова пристал с вопросами Долохов. -Ты хоть извинения принесла?       — За что? — не поняла я.       — За то, что он нашел. Или за подозрения.       Я натужно заскрипела шестеренками. Он тоже про медальон знает? Потом поняла, что он подумал, будто Лорд пытался что-то достать из моей головы силой, и закатила глаза:       — Это был урок легилименции. Завтра еще один.       Долохов несколько долгих секунд смотрел на меня из-под хмурых бровей.       Тупая ноющая боль постепенно отступала, отходя на задний план, но до конца не исчезая. Забавно, что я училась блокировать ощущения, но мучаюсь от головной боли. Я вспомнила свои мысли насчет мотивов Долохова и спросила:       — Антонин, — замялась я, чувствуя что-то неприятное. — Если я спрошу тебя что-то, о чем нельзя говорить, ты ответишь?       Долохов подумал, повернулся к дверям, запер их заклинанием, что-то еще применил, судя по всему, заглушающее звуки, а затем ответил:       — Смотря, что спросишь.       Я засомневалась. Долохов, если подумать, единственный взрослый, конечно, после Августы, которому было не наплевать. Неприятное чувство было от того, что я на самом деле не была так уверена, что хочу услышать ответ. Неслышно сглотнув, спросила совсем не то, что хотела изначально:       — Ты ведь знаешь, что отец Лорда магл?       Долохов внимательно и напряженно смотрел на меня, видимо, решая, как на это реагировать. Наверное, я все же не лучшее время выбрала. Даже не подумала палочку в руку взять на всякий случай.       — Откуда ты это знаешь? — спросил он.       — Он сам сказал, — ответила я, не считая это большим секретом, ведь Волдеморт это действительно говорил на кладбище и я сегодня об этом уже вспоминала, правда он говорил это не при всех Пожирателях.       — Он — Темный лорд, это не имеет никакого значения, — твердо и уверено ответил Пожиратель.       Я подумала о том, что, наверняка, Лорд может и этот разговор увидеть либо у Долохова, либо у меня. Хотя я точно не выдам его. Не попадусь еще раз на запугивания Волдеморта. В этот раз он изначально все знал про медальон и просто валил меня, вынимая подробности.       — Почему не имеет? — поинтересовалась я.       — Потому что Темный лорд. Все, — решительно выдохнул он, оставив рядом со мной еще один пузырек с зельем. — И выпей что я оставил, — на мой вопросительный взгляд пояснил: — Зелье сна без сновидений, если не сможешь заснуть.       Оборвав разговор, Пожиратель пошел к двери на выход и запер ее за собой.       До зеркала было идти лень, хоть голова перестала раскалываться, так что я просто ощупала лицо. Судя по всему, следы действительно остались. Я на всякий случай не изменила привычке, заперев дверь своим заклинанием, и решила последовать совету, глотнув оставленных рядом зелий, а обдумать все утром.