Маленьких все обижают

      Утром, следующего дня, я проснулась самостоятельно еще до будильника, не чувствуя себя отдохнувшей. Глянула в зеркало, понимая, что такими темпами у меня никогда не будет здоровый вид. Вечно помятый, с синими мешками под уставшими глазами и бледной кожей. Даже заживляющее не помогло — синяков и ссадин хотя бы нет и на том спасибо.       Сменив помявшуюся мантию и оставив ее, чтобы домовики разгладили и почистили, привела себя в порядок, пользуясь тем, что есть еще куча времени. Потратила еще немного времени, чтобы сделать заметки по тому полезному, что рассказывал Лорд и ничего не забыть. Затем я спокойно позавтракала и пошла на улицу, намереваясь прийти на тренировку пораньше, заодно и подышать свежим воздухом. Не тут-то было.       Я услышала откуда-то со стороны лестницы голос Беллатрисы и избрала обходной путь, не желая с ней пересекаться. А там по коридору ползла огромная Нагайна и разминуться с ней никак не получилось бы. Я помнила о данном ей обещании, но сейчас встреча была очень не вовремя. Змея, по размерам схожая с анакондой, замедлилась и будто принюхалась, быстро-быстро высовывая раздвоенный язык.       — Где обещанные пауки, человек? — спросила она на змеином.       Я оглянулась в одну и вторую сторону коридора, проверяя не видно ли кого-то. Где-то было слышно чьи-то приглушенные разговоры, но достаточно далеко. Надеюсь не Беллатриса.       — Я попозже тебе принесу, — пообещала я, на всякий случай говоря на английском. — Как раз к обеду.       — Ты мне обещ-щ-щала целую корзину, — змея разозлено зашипела, приподняв голову вровень со мной.       Понимаю, что второй раз кормить завтраками такую большую змею может быть опасно, но времени до тренировки маловато. Осталось минут пятнадцать. В принципе, могу успеть, если быстро сбегаю в комнату за припасенными в чемодане акромантулами. Я их специально упаковала, зная куда еду.       — Хорошо, я схожу за ними, но ты не должна идти за мной, — потребовала я, не желая, чтобы змея знала, где моя комната иначе, чего доброго, еще проберется как-то за вкусняшкой.       — Я буду ждать у фонтана, — кажется, не очень довольная, змея поползла прочь, добавив напоследок: — Не обмани.       Очень быстрым шагом я стремглав понеслась обратно, стараясь не стучать громко ногами. Быстро открыв чемодан, достала мешочек с уменьшенными пауками и кое-как запихнула его в карман мантии. Даже так выпирают, но надеюсь, никто не обратит внимание.       После чего я понеслась в сторону парка, где видела фонтан. Он был в самом центре, так что я быстро нашла дорогу и осмотрелась. Нагайны нигде не было видно.       Только я собралась ее позвать, как змея, чересчур шустро для ее размеров высунулась из остриженной стены кустов, заставив меня отшатнуться от неожиданности.       — Вот, твои закуски, — на всякий случай понизила голос, достав мешочек и высыпая содержимое на землю.       — Маленькие, — недовольно прошипела змея.       — Они уменьшены. Погоди, — я достала палочку и вернула аккромантулам нормальный размер.       Теперь горка пауков возвышалась на добрый метр, при том что они развалились в разные стороны.       Змея удовлетворенно зашипела, широко раскрывая пасть и заглатывая пауков одного за другим с характерным хрустом сминавшихся лапок. Выглядело не очень эстетично, но у меня, насмотревшейся уже всякого, рвотного позыва не вызывало.       На ярком утреннем солнце узорчатая чешуя змеи красиво переливалась. Я засмотрелась на маленькие блестящие чешуйки, испытывая странное желание погладить это чудище, при этом понимая, что времени скорей всего у меня немного да и лезть к обедающей змее такая себе затея, и с сожалением вынуждена была попрощаться.       Прибежала на тренировку я, как мне показалось, ровно в десять часов. Она была уже полна студентами и четверо из них уже стояли на тренировочной площадке. Я заметила двух братьев Лестрейнджей, старшего и младшего, которые следили за ученичками, но Долохова не видно. Пожав плечами, постаралась незаметно смешаться с толпой, так как похоже на пару минут я все же опоздала.       Малфой сказал, что сегодня нужно сменить двойки и предложил поменять Гойла на Крэбба, я пожала плечами и согласилась, не видя разницы. А потом, когда тренирующиеся сменились дважды, пришел Долохов. Издалека он показался сердитым, шел уж как-то слишком стремительно и резко. Подойдя ближе, опоздун направился к Лестрейнджам, не смотря по сторонам. Рабастан Лестрейндж ему что-то шепнул и указал рукой куда-то. Я покрутила головой, понимая, что он указывает на кого-то в толпе рядом со мной. Затем взглянула еще раз на них, не понимая, что привлекло его внимание и встретилась взглядом с взбешенным Долоховым. Лестрендж тоже смотрел явно сюда. Ничего не понимая, почесала затылок.       Долохов быстрым шагом направился прямо сюда сквозь расступающихся перед ним студентов. У меня возникло ощущение, что он меня хочет придушить, но так как палочки у него в руках не наблюдалось, я только сжала свою в кармане.       — Где ты была?! — взревел он отчего-то так, что даже парни на площадке замерли, прекратив поединок.       — Тут, — ответила я.       Долохов остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Что значит — тут?!       — То и значит, — непонимающе ответила в тишине. — С самого начала.       — Не рассказывай! — возмутился он. — Не было тебя к девяти.       Начиная что-то, наконец, понимать, я тем не менее ответила:       — Была. Ты просто не заметил.       Врать так до конца. Не скажу же я, что Нагайну кормила. Не хотелось попадать на отжимания, как опоздавшие в прошлый раз. Физически я тренируюсь, но пятьдесят отжиманий вряд ли выдержу. И, если я ничего не путаю, то Долохов не опоздал, а успел сходить, видимо, проверить мою комнату и вернуться обратно. Зачем он это сделал остается под вопросом.       Долохов тяжело дышал, смотря на меня убийственным взглядом, видимо, чтобы я тут же раскололась и призналась в опоздании на две, — ну ладно, максимум десять! — минут.       Я быстро глянула на младшего Лестрейнджа, который меня видимо сразу заметил. Этот мог сдать, да. Старший, вон, стоит, безразлично на это все взирая и неодобрительно скрестив руки перед собой.       — Ну чего ты начинаешь? — вопросила я у Антонина, уже начиная чувствовать себя неловко в тишине, где была центром внимания.       Долохов громко сплюнул через левое плечо и крикнул на стоящих на площадке, с ругательствами интересуясь, почему те застыли на месте. Он вернулся к месту наблюдателя у края площадки и сюда больше не смотрел. Я облегченно выдохнула, сделав это тихо, потому что, как показалось, все еще чувствовала взгляды.       Наверное, видок у меня вчера был настолько плох, что он подумал, я чего доброго, с утра могла вообще не проснуться. Совесть немного подняла голову, но я ее затолкала обратно — и чего он, спрашивается, пошел сам вообще?! Да и орать зачем было? Подошел бы потом да спросил, почему задержалась. Я бы не сказала, конечно, что кормила змею Волдеморта, но главное ведь не ответ.       Тренировка опять продлилась до обеда. Сегодня вышло немного получше. Крэбб, как и Гойл, в принципе тоже больше полагался на атакующие заклинания, но они у него хотя бы лучше чем щит выходили и я предложила ради эксперимента, чтобы я отвечала за прикрытие.       — После обеда готовьтесь к окклюменции, — огласил Долохов под конец и в своей излюбленной форме, добавил: — Кто опоздает или не придет без уважительной причины получит три Легилименса подряд!       Студенты вздрогнули, как один, и переглянулись. Опасаясь, что Долохов еще раз подойдет «поговорить», я поспешила к особняку со всей толпой.       Во время обеда заявился Крауч. Постучал в двери, как положено, зашел и выдал, нахмурившись:       — Я пришел поговорить.       С обедом я уже почти закончила к тому моменту, но отложила в сторону, подозревая, что опять начнется.       — Надеюсь, зелья с собой принес? — уточнила я.       — Нет, и если будешь так себя вести, ничего не получишь, — пригрозил он, на что я скрестила руки перед собой.       — То есть и жизненно необходимые тоже? — уточнила я.       — Нет, те я заказал уже, — сдал он назад. — Но не сомневайся, что можешь не просить меня о чем-либо больше, если будешь так позорить при других.       Я прищурилась, начиная закипать.       — Я, по-моему, и так не особо часто о чем-то прошу, — заметила я, удержав тон нейтрально прохладным. — А зелья это необходимость.       — Речь сейчас не о зельях, а о твоем поведении! — возмутился Крауч, как обычно, не повышая голоса, но это скорее звучала тихая угроза. — Ты вообще не осознавала где и с кем находишься?! Проявляй ко мне уважение хотя бы на людях!       — Уважение надо заслужить, — напомнила я.       — А я по-твоему не заслужил за два года?! — все с той же тихой угрозой поинтересовался Барти. — По-моему, я сделал немало и никогда не делал ничего, чтобы заслужить такое неуважение! Ты меня специально на людях с грязью смешала, тебе от этого лучше стало?       — Нет, — скривилась я, понимая, что в этом он так-то прав. — Но ты первый начал. Незачем было так на меня рявкать.       — Рявкать?! — возмутился он снова. — Я тебе человеческим языком сказал…       — Да не очень-то на это было похоже! — перебила его.       — Хорошо, я вспылил! — признал он, перебив уже меня. — Но то, что ты потом начала нести, это уже ни в какие ворота!       — Получил то, что заслуживаешь! — припечатала я.       Крауч как-то резко дернул правой рукой, я схватилась за палочку, но он не достал свою, скорее экспрессивно взмахивал. Увидев наставленную на него палочку, Барти насторожился, как минимум, и взял себя в руки, спросив:       — Вот так значит? Проклясть меня опять хочешь?       Не было видно, чтобы он испугался направленной на него палочки, но заметно остыл от этого.       — Ты всерьез не понимаешь, что роняя мой авторитет в нашем круге, ты делаешь хуже сама себе? — спокойно поинтересовался Крауч.       Я нахмурилась, решив все же опустить палочку, так как, похоже, преждевременно ее достала. Руки Барти оставались пусты, но я не решилась прятать палочку обратно.       — Роняя мой авторитет, ты заодно роняешь и свой, ведь у нас одна фамилия, — продолжил Крауч. — Пора уже было понять, как все устроено самостоятельно. Я заработал немало за свою службу, ты получила мою фамилию и заодно все блага, что дает благоволение Темного Лорда. И если ты не проявляешь ко мне должное уважение, это к тебе потом вернется.       В чем-то я, конечно, понимала, что это так. Магический мир очень тесен и фамилия значит немало, это я уже усвоила. Взяв фамилию Крауч, я взяла и его репутацию, хотя по сути осталась оговорка по поводу связывающих нас уз. Но это скорее даже против меня действует, как выяснилось. Если у Барти репутация гуляки, принявшего в род ребенка со стороны, то у меня — того самого ребенка вне брака с сомнительным согласием. Хотя, если так подумать, та же Молли Уизли знала все, а значит и другие меня так видели.       — Ты — Крауч, пора уже принять это и обращаться ко мне как положено, — подытожил Барти, пока я обмозговывала это.       — Чем тебя обращение по имени не устраивает? — не поняла я.       — Да потому что я твой отец! — опять повторил он. — Тебя до этого вообще та старуха воспитывала?!       — Воспитывала, — огрызнулась я. — Я к Августе тоже по имени обращалась и ничего.       — Да потому что она тебе никто! — снова вспылил Крауч.       — Неправда! — возразила я, почувствовав, что магия шевельнулась и зашевелила открытые гардины.        Не заметив этого, он вдруг расплылся в улыбке, показавшейся глумливой:       — Не могу поверить. Да если бы я был на твоем месте и такое себе позволил… Чтоб эта старая ханжа позволила так к себе обращаться? Да она должно быть наплевала на тебя и твое воспитание или сбрендила под старость.       Крауч улыбался как-то неестественно, явно насмехаясь, причем издевательски. Веселье тем не менее было вроде не наносное. Оно было искренним, как и удивление, но не похожим на нормальное. Вместе со сказанным меня это так разозлило, что с комода слетели все принадлежности, что там были.       От этого Барти снова успокоился. Очевидно, заново довести меня, чтобы прокляла, не хотел. Смотрел на меня сосредоточено, но вдруг хмыкнул и заговорил все еще почти спокойно:       — Удивлен, что тебе надо такие вещи объяснять. Я вроде не прошу от тебя чего-то невыполнимого и дал достаточно времени, чтобы привыкнуть ко мне и чтобы не давать другим повода поливать меня грязью за спиной.       — Я тебя до того, как ты на меня сорвался ни с того, ни с сего, и не оскорбляла, — возразила я, пытаясь успокоить дыхание заодно с магией.       — Я сорвался, потому что ты никак не поймешь, что обращаясь ко мне не так, как положено, ты уже даешь повод другим, — поморщился Крауч. — Где это видано, чтобы ребенок к отцу по имени обращался?! Ты хоть посмотри на сына Родольфуса!       — У него оба родителя хотя бы добровольно все сделали! — не выдержала я.       — Так и я сказал тебе, что по согласию было! — Барти заметно почувствовал себя неуютно, как каждый раз, когда поднималась эта тема. — И вопрос даже не в этом. Хочешь чтобы тебе в спину бросали неприятные ругательства, можешь продолжать в том же духе, не хочешь — веди себя, как положено. Держи хотя бы минимальную планку, раз я так тебе неприятен.       С этими словами Крауч развернулся и захлопнул за собой двери, показывая, что разговор окончен. Очень хотелось выругаться, выпустить пар, но я с усилием заставила себя сесть и постаралась успокоиться. От эмоций магия опять ощущалась неуютно и я опасалась нового стихийного выброса, за который мне опять по шее дадут.       Обмозговать произошедшее на эмоциях получалось плохо. Я иногда называла его отцом, но только в некоторых ситуациях, когда было необходимо подчеркнуть родственную связь, чаще всего для своей безопасности. Обращаться к нему так действительно не пыталась даже. С одной стороны, я просто не хотела обращаться к нему отец, с другой — если это позволяет другим смотреть на меня свысока… Ну нет, Барти уже должен быть благодарен, что я к нему хоть немного прониклась, несмотря на начало нашей истории. Я ему так-то хорошего желаю, но изображать нормальные семейные отношения мне ни к чему. А он еще Августу оскорбляет! Она ко мне всегда хорошо относилась и научилась уважать мое мнение, не то, что просто категорично командовать, как с Невилом.       Глянула на время, сообразив, что думать об этом придется потом, потому что пора уже собираться и идти.       Успокоившись, к назначенному часу я отправилась на очередной урок к Лорду и, скажу честно, чем ближе был его кабинет, тем больше я желала бы со всеми проходить окклюменцию.       Во время тренировки, мысли отгоняла, но у меня было время в обед, чтобы подумать о том, что было вчера и чего мне ждать сегодня. Появление Барти ненадолго отвлекло, хотя я уже начала возмущаться по поводу того, что он пришел с претензиями, при этом снова не спросив о том, как мне тут живется.       Снова отогнав посторонние мысли, сосредоточилась на предстоящем испытании. Остановились мы вчера на вопросах о медальоне и то только от ментальной усталости. Лорд мог бы и продолжать и я бы сопротивлялась, но восстанавливалась потом дольше. В принципе, в общих чертах он ответы получил и обвинить меня не в чем. Медальон забрала Морриган, а Редл в медальоне как бы не сам захотел ко мне в руки попасть. Сегодня Лорд может порыться детальнее в воспоминаниях, так что я подготовила нужное «кино», собрав воспоминания, где было бы неясно, что это дом Блэков, не мелькал никто из Ордена, и где мы с Редлом не ругались, а более спокойно беседовали уже в школе. И конечно, его спокойные обьяснения легилименции, без участия ОСТов, будто Редл давал уроки только мне. В этот раз самообладание я, думаю, смогу сохранить, так как тема медальона уже всплыла, методы «обучения», а точнее сказать — экзекуции, уже известны и еще раз меня вряд ли что-то удивит.       Сделав вдох-выдох для смелости, повторила еще раз техники дыхания и постучалась.       На этот раз, получив разрешение войти, я сразу, как положено, преклонила колени и уже затем осмотрелась. И тихо выдохнула от облегчения, не заметив больше никого, кроме Волдеморта.       — Продолжим то, на чем остановились в прошлый раз, — заговорил Лорд, приближаясь. — Подними голову.       Я непонимающе задрала подбородок, а он сразу пошел ломать окклюментные щиты. С усилием отбившись и вытолкнув Волдеморта из своего сознания, тяжело дыша, прикрыла глаза. Очень жесткая легилименция. Решил сначала причинить так боль? «Кино» я приготовила для более легкой формы, как раньше он считывал с поверхности.       — Хочешь потренировать сегодня свое сопротивление? — очень нехорошим тоном спросил Лорд.       Встать он мне не предложил, его устраивает нависать так. Это же уже не урок получается, а попытка вытащить из моего сознания буквально все, иначе говоря, допрос с пристрастием, иначе не назовешь. «Кино» так не прокрутишь, по крайней мере, не уверена, что мне хватит навыков сделать это успешно для легилимента уровня Лорда, когда он уже в голове. Любое же отступление от подготовленного сюжета может вывести его туда, куда мне не надо.       — Может быть, посвятим сегодня урок чему-то другому? — сдерживая себя, сделала голос ровным. Услышав, как он шумно втянул носом воздух, добавила: — Повелитель?       — Ты считаешь, что вправе мне приказывать?       Я почувствовала новую попытку пробиться в мое сознание, но я была уже готова, и снова принялась еще более яростно сопротивляться уже его ярости, которая штормом неслась к самой сердцевине моего сознания. Выпав снова в реальность, тяжело задышала, чувствуя головную боль и учащенное сердцебиение.       — Нет, повелитель, — покачала головой. — Но я имею право защищать свое сознание.       — Что ж, — услышала я голос Лорда перед собой, исполненный насмешки и торжества одновременно, — если ты сопротивляешься мне, значит, твой исход предрешен.       Он вытянул вперед руку, в которой знакомым образом появились черные искры, и тут же черная молния, которую я уже видела понеслась в меня. Она прошила мою грудь насквозь, проламывая ребра и выжигая легкие. Я закричала от ужасной боли, чувствуя, как взметнулась магия и пытаясь ее применить чтобы хоть как-то остановить, уменьшить, даже пытаясь залечить, хоть никогда у меня этого не получалось, но прожить чуточку дольше. И снова выпала в реальность.       Тяжело, с натугой дыша, я оказалась свернувшейся на полу, зажимая руками место, где, казалось была сквозная дыра. Ловушка! Это была ловушка в сознании! То, чем я подловила Беллатриссу, но невероятно яркое, как настоящее, воспоминание. Кажется, я даже до сих пор чувствую остатки этой боли, когда делаю вдох.       — Раз ты так хочешь, — донесся сверху голос Лорда, полный насмешки, — я сегодня дам тебе несколько уроков в легилименции.       — Разве это урок? — спросила я хрипло, сидя выпрямляясь, но не рискуя смотреть на него, пока не переведу дух. — Это скорее похоже на пытку. Извращаете свои обязанности, учитель?       — Отнюдь, — в его голосе прозвучал металл. — Сильный легилимент может пройти сквозь щиты, искусный — виртуозно обойдет их.       Я поморщилась, вспомнив, что Редл из медальона говорил слово в слово то же самое. Не похоже это на «обход», скорее на подавление любого сопротивления.       — И я, кажется, говорил тебе, как следует ко мне обращаться…       В его голосе, в оттягиваемых гласных, отчетливо прозвучала приближающая угроза, так что я поспешила низко склонить голову:       — Простите, повелитель.       Мучить за это Волдеморт не стал. Несколько секунд будто раздумывал, а затем продолжил:       — Сегодня я покажу тебе несколько приемов. Все сознания разные, все думают по разному, представляют разные образы, и ты должна быстро адаптироваться, подстраиваться под чужое сознание. Я помогаю тебе обучаться, ты хочешь с этим поспорить?       Я сцепила зубы, подавив гнев. Он опять под прикрытием обучения будет пытаться добраться до воспоминаний о медальоне и не факт, что только о нем. Как бы всю голову не вскрыл. Если я подстроюсь под его образ мыслей, то скорей сыграю ему на руку. Но про быструю адаптируемость в чужом сознании Редл тоже упоминал. С легилименцией часто так. Надо быть внимательней и еще раз не попасться на прием, когда Лорд делает вид, что проламывается сквозь щиты, а на деле ловит меня в ловушку и идет смотреть интересующее его.       — Правильно, ты не должна спорить со мной, — истолковал мое молчание Лорд по-своему. — А теперь смотри мне в глаза.       Я меньше всего хотела еще одного такого «урока», но голову сдавило, как тисками, что я не могу пошевелить ею, и потянуло вверх. Я увидела сначала палочку, которой Волдеморт заставлял мою голову тянуться выше и следом — его красные глаза.       На этот раз ловушка тоже представляла собой комнату. Переход был почти неощутим: я смотрела ему в глаза, что-то мелькнуло на мгновенье, как другой кадр, неуловимый для глаз, быстро, словно моргание, и движение продолжилось. Я сидела на полу, также сжимая в кармане палочку, но заставляя себя ее не применять даже в сознании. Просто держать ее в руке все равно спокойнее.       На этот раз он применил Круциатус, но я вмешалась в «сцену», добавив нерушимое правило: теперь все летящие заклятья возвращались к их выпустившему. Едва заклятье отскочило ему в грудь, — Лорд в ярости вскрикнул, похоже на рык, и сцена дрогнула. Но, казалось, эффекта, как от настоящего Круциатуса не было.       Он занес еще раз палочку:       — Круцио.       Уверенная, что заклятье снова отразится обратно, я не ожидала того, что оно меня достигнет и закричала от боли, прошивавшей тело и нервы иглами.       Две секунды и все прекратилось. Я лежала на полу, пытаясь осознать, что произошло.       Это была реальность. Второй Круциатус точно был в реальности. Переход опять был почти незаметным. Обычно из сознания будто выбрасывает, а в этот раз только дрогнуло, как будто сигнал прервался на секунду, разрезав полосой экран телевизора и снова так быстро, как будто моргнула. Обычно человеческий глаз не улавливает, когда веко быстро опускается и поднимается.       Тренировал он так еще несколько раз. Я опять не была уверена во времени из-за того, что постоянно прыгала из реальности в сознание и обратно. Наловчившись быстро определять ловушку, мне практически удалось защитить свое сознание. Стоило благодарить свою внимательность и усердные уроки легилименции. Все что Лорд увидел, это подсунутые ему тоже в ловушку воспоминания о заде Рона Уизли, ковыряющегося в носу первокурсника и толпу беспрестанно рвущих от рыгательных батончиков учеников, которые массово сбегали с занятия Амбридж. В общем, я быстро находила первое попавшееся мерзкое воспоминание, потому что мои более жесткие картины не могли поспорить с жестокими иллюзиями, насылаемыми Волдемортом.       Оказалось, что в эту игру с ловушками можно играть вдвоем, меняя его ловушки или ставя их на пути, когда ему казалось, что он вот-вот доберется до моих воспоминаний. На этом пути я с большим удовольствием поймала его в ловушку, где взрывался туалет от очередной пакости, придуманной близнецами Уизли. Волдеморт быстро покинул эту ловушку, как и прежние, но пару секунд, надеюсь, все же доставили ему незабываемые впечатления.       Силы моего разума были уже на исходе, но я держалась, пытаясь блокировать боль, прошивавшую, как острый штырь виски и набатом молотка бившую по затылку. Ведь, рано или поздно, у него тоже закончатся силы. Когда это произошло, я не сразу поняла. Просто прыжки туда-сюда прекратились и уже с пару минут я находилась в реальности, слегка покачиваясь на месте.       Волдеморт стоял напротив тяжело дыша и даже, кажется, слегка сутулясь. Не уверена, потому что его фигура расплывалась перед глазами и я с трудом фокусировала зрение. Я сидела, опираясь руками о пол, так как кружилась голова, и даже не сразу поняла, что из носа хлещет кровь. Переменив положение, прижала рукав мантии к носу, запрокинув голову назад и стараясь при этом не встречаться прямым взглядом с Лордом.       Еще наверное с пять минут переводила дух, а Волдеморт молчал, видимо, тоже приходя в себя. В этот раз для него тоже было непросто и пришлось потрудиться. Хоть мне и не удалось полностью защитить свое сознание, полезного он чего-то не нашел, так что можно было сказать, что я справилась.       — На сегодня все, — выдохнул Лорд, видимо, пытаясь держать голос ровным и холодным, как прежде, но я все равно услышала легкое подрагивание.       — Завтра в то же время, учитель? — прогундосила я, тоже не сумев избавиться от яда в голосе.       — Да, — практически прошипел он голосом, полным ярости и взмахнул палочкой, открывая дверь.       Меня в ту же секунду вышвырнуло в коридор, бросив об стену спиной, и дверь тут же захлопнулась обратно. Горестно застонав от боли теперь еще и в спине, чертыхнулась вполголоса и посидела, чтобы прийти в себя. Кровь не прекращала течь, но спустя пару минут хотя бы вроде бежала меньше. Правый рукав пропитался весь, так что я приложила левый.       Пошарив по карману, чертыхнулась, вспомнив, что все зелья из закромов отдала Луне. Их и было-то не так чтобы много и я тогда подумала, что им нужнее, а я где-нибудь тут достану, если вообще будет нужно. Все-таки большой кровопотери я не ожидала. Решив не сидеть тут дальше, рискуя потерять сознание от кровопотери, сумела по стеночке подняться и побрести вдоль нее же к своей комнате. Идти почти через весь особняк, но я перлась уверенно по запомнившейся дороге, хотя пол под ногами качался по ощущениям, а нос приходилось задирать, толком не видя перед собой. Помогла все-таки блокировка ощущений, пусть и не слишком сильно. Мне показалось я увидела Драко Малфоя, но его белые волосы, наверное, были маревом, промелькнувшим перед глазами. Даже если это был он, я решила не останавливаться и продолжила путь.       На своей двери я даже в таком состоянии почувствовала сигналку, но решила в этот раз ее не снимать и даже не запирать двери. Вместо этого подошла к чемодану. Чуть не упала, попытавшись достать из него что-то что можно приложить к носу, плюнула и села на кровать, взяв в руки край покрывала. Долохов ожидаемо явился и даже довольно быстро. Завидев его на пороге, зашедшего без стука, я только спросила:       — Есть кровевостанавливающее?       У него, конечно, был пузырек и он со вздохом, поспешно достал его, вручив мне в руку. Я выпила и разглядела, что он протягивает еще один. Отдала пустой и взяла следующий. Судя по запаху заживляющее. Выпила. Увидела третий пузырек. Опять судя по запаху обезболивающее. Выпила. Увидела четвертый. Запах вроде знакомым отдает, но не пойму что. Подняла глаза на Пожирателя перед собой. Мне уже даже интересно, что это. Это и спросила.       — Кровь загустить.       Подумав, решила, что пойдет, тоже выпила. Посидела еще запрокинув голову пару минут, пока кровь не перестала течь. Долохов притянул к себе стул и сел на него напротив. Зелья я получила, теперь вроде и нормально, так что хорошо бы его выпроводить и прилечь. Голова соображала туго и я никак не могла придумать, как сказать это, чтоб прозвучало не слишком грубо после того, как он выручил.       — Можешь зелья оставить сразу, чтобы я в следующий раз с собой взяла? — спросила я, подумав о том, что завтра скорей всего будет тоже не лучше.       — Могу, — помедлив, кивнул Долохов. — За то, что расскажешь, что это за уроки такие.       Я досадливо вздохнула. Ну и как я расскажу? Могу, конечно, похвастаться, что моих сил хватает, чтобы Волдеморта завести в ловушку, но боюсь не оценит это Пожиратель, не оценит. О полученном Круциатусе лучше вообще даже не заикаться.       — Практиковали до упора проникновение и защиту сознания, — пояснила ему. — Только и всего.       — Угу, — хмуро кивнул Долохов. Посидев еще какое-то время молча, спросил: — Легче стало?       — Да, — кивнула я. — Если ты не против, я бы хотела сходить умыться и отдохнуть.       — Иди, — он отодвинулся вместе со стулом.       Я попыталась оттолкнуться, чтобы подняться на ноги и тут же была поймана за плечи. Застыла, смотря на стоящего рядом Долохова, придерживающего за плечи. Слишком резко встала что ли?       — Это очень трогательно, — сказала я. — Но я бы хотела сама.       — Поязви мне еще тут, — пробурчал он, слегка подталкивая в сторону ванной.       Я открыла воду в умывальнике, желая смыть с лица подсохшую уже кровь и покосилась на Долохова, отошедшего к дверям. Он там и застыл, опираясь на косяк и скрестив перед собой руки, наблюдая. Быстро оттерев лицо, я пошла обратно и он снова проводил до кровати, пока не села.       — Завтра с утра зайду, — сообщил Антонин и, наконец, пошел на выход.       А говорил, что ему за это не платят.       Я осталась сидеть, думая о том же, о чем думала вчера. Нет, я не хочу знать ответ на свой вопрос. Этот вопрос его только подставит в любом случае. Если он знает еще с Отдела Тайн о моей магии и титуле, понятно его поведение, но по сути ничего для меня не поменяет. А если не знает и того хуже — Лорд очень доходчиво предупредил, чтобы я никому не сообщала.              ***              Утром, раньше будильника, я проснулась опять с тяжелой головой, но разбудило вовсе не это. Моя магия опять давила изнутри. Я даже сначала опять не поняла, но когда проверила обычную Левиосу все пошло наперекосяк — левитируемое писчее перо, как под прессом, превратившись в труху. Зар-р-раза.       К Лорду мне после вчерашнего идти очень не хотелось, но другого выбора не было. Чтобы оттянуть этот момент я долго собиралась, перепроверяя карманы. За ночь домовики отчистили мантию от крови впереди и на рукавах.       Успокаивала я себя тем, что несмотря ни на что, мне вчера удалось остановить Волдеморта от просмотра моего сознания. Этот «урок» все же дал мне много нового, в частности в том, как ловчее переворачивать «картинку» для смотрящего, и в том, как блокировать ощущения, не поддаваться на навязанные чувства и различать, где именно находится нападающий, даже если он хорошо прячется. Из-за договора я, конечно, не могу даже попытаться открыто отомстить Лорду или даже остановить его от таких методов обучения, но у меня есть давняя цель — попробовать привести в себя Лонгботтомов в больнице. И я не собиралась от нее отступать, пусть с Невиллом в ссоре. Даже больше: мне хотелось что-то сделать, что-то полезное, чтобы хоть так отблагодарить Августу. Она требовала только, чтобы я была осторожной и набралась опыта, так что я, можно сказать, этого опыта и набираюсь.       Другое дело, что Волдеморт переворачивал само понимание обучения, используя его по своему усмотрению явно для другой цели. Будто мало того, что при этом откровенно меня мучает. И все же, легче думать об этом, как о цене за обучение, ведь с Беллатрисой занятия тоже стоили мне немалых мучений, но я знала ради чего на это иду.       Набравшись смелости я покинула комнату, отправившись в кабинет к Лорду. Когда я туда постучала, ответа не услышала. Решив подождать, пока есть время, замерла у дверей, негодуя.       Как же раздражает эта магия, которая никак не придет в норму! Какое-то время назад я только радовалась, что выбросов давно не было, а значит все стабилизируется и вот, — на тебе! — выбросы чуть ли не каждый день! Если мне правда нужно просто совладать с эмоциями, как сказал Волдеморт, то какими такими эмоциями я была полна во время сна?! Если бы это случилось вчера вечером, во время того урока, я бы еще поняла, но прошло несколько часов. Может быть, правда, для этого все это время магия накапливалась… Тут уж правда, не разберешься.       Я с досадой вспомнила о документах с Мунго, которые Августа оставила для меня в камере хранения. Я их просмотрела, но стоило бы вчитаться внимательнее, учитывая, что на лекарей полностью полагаться нельзя. Или хотя бы найти того, кто понимал в этих записях хоть что-то!       Время шло и спустя полчаса, я поняла, что смысла ждать дальше нет. Скоро начнется тренировка, я не могу стоять тут до вечера, ведь Долохов вчера утром пошел проверять. Ай, блин, я забыла, что он сказал о том, что зайдет утром. Но судя по времени, осталось минут десять. Вряд ли он все еще ждет. Если сделаю крюк до своей комнаты, то точно опоздаю.       В итоге, я решила пойти на тренировку, но сказать, что плохо себя чувствую и отпроситься. Долохова я увидела у дверей на задний двор, где располагалась тренировочная площадка. Он, видимо, рассчитывал перехватить здесь, чтоб наверняка, и стоял, опираясь на косяк дверей спиной вполоборота, скрестив перед собой руки, как мне показалось, рассержено. Он глянул очень недобро из-под бровей, когда я подошла ближе, но ничего не сказал, как будто предлагая мне говорить первой. Или даже оправдываться.       — Я забыла и решила с утра прогуляться в парке, — придумала я оправдание. — На самом деле я себя нехорошо чувствую и хотела бы пропустить сегодня тренировку.       — Насколько не хорошо? — деловито поинтересовался Долохов.       — Достаточно, чтобы желать отдохнуть у себя.       Пожиратель вздохнул, полез во внутренний карман мантии, заставив меня напрячься, и достал два пузырька с зельями.       — Держи, — протянул их мне. — На всякий случай.       Я забрала и положила себе в карман Обезболивающее и Заживляющее.       — Надеюсь, ты действительно учишься, а не нарываешься там? — привлек он мое внимание вопросом.       Я закивала, хотя не уверена была, что сопротивление легилименции не подпадает под эту категорию.       — Смотри мне, — Долохов нехорошо прищурился. — Можешь идти.       Не веря своей удаче уже хотела было развернуться и уйти, как замерла. Антонин вопросительно поднял брови на это.       — Насчет твоего предложения, — начала было я.       — Погоди отказываться, — перебил он меня. — Лорд с тобой долго заниматься не будет. Да и все равно, по-хорошему, учиться надо минимум после пятого курса. Летом поговорим.       Кивнула, соглашаясь с таким решением. На деле я и собиралась попросить отложить ответ на более долгое время, хотя вряд ли Волдеморт прекратит обучение. С другой стороны, обучение уже началось хреново, если так дальше пойдет, того и глядишь другого варианта набираться опыта не будет.       Пошла обратно искать встречи с Лордом.       Наверное, я просидела под кабинетом пару часов. Мне даже пришло в голову, не предложить ли Волдеморту какое-то средство связи, чтобы я могла дать знать в таком случае, как этот и где-нибудь найти его уже. Но отмела эту идею, вспомнив, что такой функцией обладает метка, а о ней заговаривать даже не хотелось. Я даже всерьез задумалась не выпустить ли мне где-то магию, но, просто от безделья скорее, потому что выпусти я ее в пределах особняка, не только Лорд об этом узнает, а за его пределы мне не выйти. Если же прорваться за пределы, надо отойти очень далеко, потому что аппарировать в таком состоянии я не рискну. Это займет немало времени, а за мной уже скорее всего будет погоня. В общем, идея одна лучше другой, ничего не скажешь.       Затем все же Волдеморт пришел к своему кабинету, но не один. Я поднялась на ноги, услышав голоса. Сначала неразборчивые, а затем более отчетливый и знакомый, с рублеными фразами:       — Пока что нам не удалось получить какие-либо сведения о связи с ним. Мы продолжаем наблюдение. Если он где-то появится, мы тут же об этом узнаем, мой Лорд…       Волдеморт, завидевший меня издалека жестом руки остановил докладывающего лысоватого Пожирателя.Тот понятливо замолчал, оглянувшись и я разглядела его лицо, до того обращенное на Лорда, узнав в нем коллегу Барти, который водил с ним вместе меня в Мунго. Он же прищурился пристально в ответ, явно не только задаваясь вопросом почему я здесь, а еще будто с желанием чем-то приложить.       — Джагсон, я услышал все, что хотел, можешь идти, — сказал ему Волдеморт.       Пожиратель поклонился, хотя явно не хотел уходить, но зашагал прочь. Волдеморт не стал спрашивать даже мысленно в чем дело, просто отпер двери и приглашающе махнул рукой. После этого, убедившись, что дверь надежно заперта, он снова протянул руку.       — Вспомни первый урок и сделай это медленнее, — сказал Лорд.       Я сделала, как сказано, попытавшись не выплескивать все сразу. Волдеморт даже не морщился, просто выглядел очень сосредоточено. Когда я почувствовала себя лучше, я прекратила передавать магию. Лорд сфокусировал на мне взгляд и разжал пальцы. Очевидно, что в прошлые разы и для него это был не самый приятный процесс.       — Я пойду, — сообщила я, когда пауза стала затягиваться.       — Раз уж ты здесь и у меня есть немного свободного времени, задержись, — остановил меня Лорд. — Ты тренируешься самостоятельно?       Я помедлила с ответом, ведь техники дыхания я действительно повторяла раз или два, но не слишком часто, а магию и вовсе не использовала, как он показывал. Затем я сообразила, что ответить.       — Как вы и приказали, я не использую магию здесь, чтобы не заметили другие, поэтому не повторяла.       — Хорошо. Тогда сейчас у тебя есть возможность потренироваться.       Чувствую подвох, но не вижу, где он. Лорд же с самого начала уроки выворачивает себе в угоду и вот это приглашение прям веет каким-то…       На этот раз он сказал ощутить его магию и сравнить со своей. Пояснил это тем, что моя магия не полностью темная, а с бесполезной примесью, непонятно откуда появляющейся, поэтому он хочет, чтобы я научилась определять темную и избавиться от примеси, получая от меня уже все в чистом виде. Раньше об этом я ничего не слышала и решила, что он, должно быть, вешает мне лапшу, но все равно попыталась прочувствовать, так сказать, на вкус свою магию. Получалось не очень, честно сказать, несмотря на все обьяснения Лорда, потому что обьяснения были абстрактные. Но потом стало ясно, зачем он это затеял.       — У тебя осталось довольно много магии, — заметил Волдеморт. — Ты не отдаешь мне все.       — Я отдаю лишнее, повелитель, — сказала я очевидное. — Как договаривались.       Видимо, пока я «смотрела», он тоже кое-что «видел».       — Отдавай больше, — прямо потребовал он, как будто я не могла отказаться.       — Думаете, от этого выбросы будут реже, повелитель? — предположила я, сохраняя вежливость, так как разговор стал ощутимо прохладнее.       — Думаю, тебе стоит делать, что я говорю.       Смотря ему в глаза, я ожидала, что он может применить легилименцию, но Лорд пытался просто давить морально. Я бы могла отдавать больше, наверное, но просто не хотела делать его еще сильнее, если это действительно так работает. Не в огромную благодарность за обучение, так точно.       — А я думаю, есть какие-то рамки в моей плате за обучение, — прямо сообщила я. — Мы договорились, что я отдаю лишнее, а не все.       — Разве были озвучены какие-то обьемы? — издевательски уточнил Волдеморт. — В какой же единице измерения?       Действительно, подобное не было оговорено, но… Логично было бы предположить, что Лорд тоже не сможет взять магии больше, чем позволит его тело, но он научил меня, как причинять меньше вреда при передаче магии и делать это правильно, похоже, как раз для того, чтобы он мог получить больше.       — Как скажете, повелитель, — согласилась я.       Возможно, знай он меня лучше, понял бы, что я ему отвечу тем же, но Волдеморт протянул руку и я вручила ему просто огромный обьем сразу, вывалила на него такой поток, что его аж передернуло и он, вскрикнув, раскрыл рот, как будто глотнул кусок жгучего перца. Зато тут же отдернул руку, злобно на меня уставившись. Я ответила ему ухмылкой.       — Я, кажется, приказал тебе, как это делать, — сказал Лорд звенящим от ярости голосом.       Даже если применит Круциатус, оно определенно того стоило.       — Простите, повелитель, — прозвучало даже как-то издевательски, я не удержалась. — В договоре не звучала не только единица измерения, но и скорость передачи.       Волдеморт продолжал смотреть на меня с яростью. Я чувствовала, как его магия заполняет комнату и практически физически пытается давить. Но продолжала смотреть ему в глаза с вызовом, не собираясь в этом уступать. Что бы он там себе не думал, рамки наставничества я буду удерживать.       — Что ж… — протянул он, практически шипя. — Хорошо. Можешь идти.       Я удивилась, не сумев вовремя совладать с лицом. Просто так? Идти? И даже не ударит?       Волдеморт прищурился и прямо-таки мягко продолжил:       — Не забудь, что вечером будет еще один урок и я буду обучать тебя, как сопротивляться Круциатусу. Ты ведь знаешь, что можно блокировать не только ощущения от него, но и нивелировать полностью его воздействие на тело? И пока у тебя не получится, мы не закончим.       Видимо, я ощутимо побледнела. Конечно, о такой возможности я давно знала и даже уже смогла заблокировать слабое Круцио школьника, не дав ему достать мои нервы, но Круцио от Лорда это совершенно другой уровень, другая сила и другая боль. И мне кажется, обьяснений толковых он не даст.       — Не боитесь мне необратимо навредить во время урока? — уточнила я, чувствуя, как в районе живота что-то сжалось в страхе.       — Я имею немалый опыт в использовании этого заклинания, — заметил он со злой усмешкой. — Да и ты не так слаба, как кажешься. Жду тебя к четырем.       Видимо, это был намек, что разговор окончен. Я развернулась на выход и только в коридоре уже выругалась. Я нажалуюсь на него Морриган! Точно нажалуюсь! Правда, будет ли она только меня слушать, большой вопрос, а то может и не прийти просто. Но Волдеморт же может меня довести до такого состояния, что и мозг отключится. Мало того, что тело пострадает, так и сопротивляться легилименции не смогу! С его стороны это очень опасная, даже рискованная затея. Он просто… просто…. Да слов нет, чтоб описать степень его безумности в выборе методов!       Вернувшись к себе в комнату, повторила дыхательные упражнения, чтобы успокоиться и успокоить магию. Скорей всего, Лорд это все специально сказал, чтобы я весь день сидела, как на иголках в ожидании, а пришла уже издергавшись. Так что я с усилием заставила себя успокоиться и затем достала воскрешающий камень.       — Эм… Морриган? — позвала я. — У меня есть некоторые вопросы по поводу заключенного договора. Мне кажется, он не работает, как должен был.       Вся комната неожиданно погрузилась во тьму, хотя до того шторы были открыты и света оттуда падало достаточно, чтобы хорошо освещать пространство. Появившаяся богиня внимательно всмотрелась в меня:       — Что же вызвало у тебя сомнения?       Я видела только белое пятно ее лица и не стала зажигать Люмос, хотя и ощущала себя неуютно, не видя толком собственных рук.       — Он обещал обеспечить мне защиту и обучать, а по итогу сказал, что будет мучить меня болью под видом обучения.       — И что же тебя смутило в этом? — усмехнулась она, а я вспыхнула негодованием, но не успела ничего сказать. Богиня сказала первой: — Он — наставник, а значит то, как и чему он учит на его совести.       — Но он меня может превратить в овощ! — возмутилась я. — Разве не должны быть у его вседозволенности какие-то рамки?!       — Он не навредит тебе, даже если захочет, — ответила она и как мне показалось в темноте, взглянула на меня с какой-то брезгливостью даже, как на букашку. — Если это все, зачем ты меня позвала, то в следующий раз подумай, прежде чем делать это, иначе я тоже могу разозлиться.       — П-постой! — поспешно воскликнула я.       Морриган, уже терявшая очертания, стала выглядеть четче, давая понять, что слушает, но уже теряет терпение.       — Насчет испытания, — я вздохнула, беря себя в руки, чтобы задать этот вопрос. — Если я соберу все Дары Смерти и верну тебе, то выходил получу больше магии?       — Да, — теперь она ухмыльнулась понимающе.       — То есть, если я их не соберу, то просто не получу больше твоей магии? — снова уточнила я.       Все, что меня интересовало на этот счет — это выдержат ли сдерживающие магические печати? Сильно сомневаюсь, особенно учитывая, что я и сейчас со своей магией не до конца справляюсь.       — Не так, — Морриган продолжала жутковато слегка улыбаться чернеющим ртом. — Если ты не соберешь их до совершеннолетия, то не станешь сильнее в нужный момент, и в последующей дуэли вряд ли сможешь победить.       — Подождите, но ведь новый договор об ученичестве отменяет предыдущий, — возразила я. — Лорд не будет убивать меня после совершеннолетия. Если я остаюсь ученицей и не бросаю вызов, он меня не убьет, так ведь?       — Разве ты готова всю жизнь оставаться ученицей? — приподняла она черные брови, как будто нарисованные на белом лице. — В семнадцать ты наберешь пика силы, как все колдуны. Думаешь, Том будет долго держать тебя подле себя? Договор защиты распространяется по прежнему только до семнадцати.       Чувствуя, как камень упал где-то в желудке, я медленно выдохнула. Худшие опасения оправдались. Волдеморт пошел на риск, согласившись обучать фактически пока что слабого соперника, после семнадцати я стану сильнее и дальше рисковать он не станет.       — А то, что он получил за свое согласие обучать и защищать меня? Разве ему оно потом будет не нужно?       — Как знать, — легкомысленно отозвалась она. — Может, он получит все, что хотел до этого момента.       Прелес-с-с-стно.       — В твоих интересах как можно раньше пройти испытание и попробовать еще раз получить как можно больше темной магии, — сказала она напоследок.       Она исчезла, но черный туман не растворился следом. Я успела недоуменно нахмуриться, а затем почувствовала что-то прикоснувшееся сзади к шее и тут же боль, как молнией прострелило весь позвоночник и взорвалась в голове. Заорав, очнулась уже на полу.       — Считай это наказанием за беспокойство, — услышала я Морриган и повернулась, когда она уже снова таяла в воздухе.       Ее белеющее в темноте лицо исчезло и комната вновь наполнилась светом. Не сдержавшись, снова выругалась, и попыталась совладать с эмоциями. Хорошо, хоть додумалась до того заглушающее применить. Я понимала, что жаловаться богине может быть бесполезным занятием, но надеялась на небольшой шанс, что она вмешается и внесет поправку к поправке в договоре или образумит Волдеморта. Морриган же фактически глянула на меня так, будто я ее только разочаровываю своими жалобами на попытку урезонить Лорда, еще и дала понять, что испытание будет глупо просто игнорировать. Не то что не согласилась помочь, а вообще выполнила свою угрозу за следующий такой вызов наказать.       Конечно, я раньше уже догадывалась, что сбежать у меня просто не выйдет. Из особняка сбежать сложно, но все же можно как-то, а затем, если бежать очень-очень быстро, то может даже удастся из страны сбежать или залечь где-нибудь под камнем, чтобы Волдеморт со всей оравой Пожирателей, которых он бросит на поиски меня не нашел, как Поттера. Это не решило бы проблему с тем, что пока Лорд жив — он мне жизни не даст. Целый сет Круциатусов вместе с легилименцией заставляют меня усомниться, что я хотя бы эти зимние каникулы переживу, так что уже задумалась сегодня и вчера не раз… Но Морриган меня никуда не отпустит. Бегать от некой божественной сущности, которая просто может появиться из ниоткуда в любой момент несмотря на заклинания против аппарации и кучу защитных чар это… Мало того, она еще и Волдеморту может не погнушаться сообщить мое местоположение — я не удивлюсь, а тот уже догонит и условия наверняка станут еще хуже.       Продышавшись, я смогла взять под контроль эмоции и более-менее уже трезво все обдумать. Получается, выбора, как такового, у меня нет, но опускать руки никак нельзя. За свои границы мне придется побороться. Где-то склонить голову, где-то изобразить покорность, раз уж даже Морриган не готова вмешиваться…       Ладно! Черт с ней с этой высшей сучностью! Значит, я точно должна справиться с этим! Сама ввязалась в это, так что теперь мне и разгребать. До этого у меня неплохо получалось. За мою минутную дерзость Волдеморт будет мстить, но все-таки в какой-то момент должен же он успокоиться? Правда, после этого наверняка снова вскрывать мою голову попытается, так что надо быть к этому готовой.       В конце концов, я тренирую легилименцию уже очень давно, у меня уже получилось блокировать слабенький Круциатус шестикурсника, и мне даже удалось побороться с Лордом, хоть и досталось при этом знатно. У него очень изобретательно получалось создавать ужасные картины, но ведь я научилась понимать, что это ловушка и даже сама его загоняла в ловушки. Я думала, кстати, что Лорд мне провел лекцию в сознании, чтобы затем постепенно научить воздействовать на него, но, похоже, мне придется учиться самостоятельно после его примера.       Вроде бы, знания нужные дал, уже хорошо. А обучение чересчур интенсивное даже, ну так я и хотела побыстрее стать сильнее. Другое дело, что я бы обошлась и без умения блокировать Круциатус, но что ж поделаешь…       Пометавшись по комнате от стены к стене, снова сделала дыхательные упражнения и прилегла. Силы мне вечером определенно понадобятся, так что надо хорошо отдохнуть и подготовиться по максимуму.       Стук в дверь привлек к себе внимание. Я поднялась на ноги, открыв их и увидела снова Крауча. Тот зашел, окинув меня взглядом и заявил:       — Почему на тренировке отсутствуешь? Мне сказали у тебя плохое самочувствие.       — Ты мне еще лекции почитай, — пробурчала я. — Раз так сказала, значит так и есть.       — Я думал тебе нравится такое времяпровождение, — заметил Барти, слегка удивленно подняв брови.       Поглядев на него, задалась вопросом — а он вообще знает, что у меня легально уроки легилименции у Волдеморта? Было бы интересно узнать ответ, насколько он вообще в курсе моих дел.       — Тренировки даже скучные, — пожала плечами и спросила: — Раньше тебя не волновало, что Беллатриса меня тренирует, а тут вдруг почему-то запереживал?       — Белла бы тебе плохого не сделала, — нахмурился Барти. — А тут много разных людей.       Не удержавшись, фыркнула:       — Беллатриса? Плохого не сделала бы?! Эта та, которая мной на тренировке чуть ли не полы и стены протирала, часто с переломами?       — Но ты же после тренировок быстро восстанавливалась, — теперь Крауч пожал плечами. — Если пытаешься надавить мне на жалость, то зря. Нервы мотать ей энергии тебе хватало, значит, тебе понравилось.       Теперь пришел мой черед удивленно поднимать брови. Странная логика, но в чем-то понятная. В Хогвартсе тоже после квиддича часто с переломами даже после тренировок. Лечится довольно быстро. Другое дело, что Беллатриса в выражениях не сдерживалась, когда «тренировала». Может, конечно, Барти решил, что раз я дух не потеряла, бегаю такая бодренькая, то все в порядке? Ребенок просто играется, так что ли?!       — Не понравилось, — от шока я медленно покачала головой. — Особенно, когда она палочку отбирала и оскорбляла.       Барти недолго подумал, вздохнул и пожал плечами:       — Могла бы мне об этом сказать, я же твой отец.       Мы уставились друг на друга. Ну вот опять начинается.       — Я тебе говорила, — прищурилась я.       — В конце концов, она была права, утверждая, что старуха Лонгботтом не воспитала тебя.       Я сделала глубокий вдох.       — По какому праву ты ее оскорбляешь, после того, что сам сделал? — процедила я. — Она сделала для меня намного больше, чем ты, притом что не обязана была. И пока я жила у нее, ее подруги не прикладывали меня заклятьями в подвале.       — Пора уже забыть о Лонгботтомах, — нахмурился Крауч, судя по лицу недовольный от поднятой темы, но голос не повысил и не сдал назад. — Все сложилось так, а не иначе. Прими это. Тебе с этим еще жить в этом обществе, — с секунду подумав, он добавил: — Нам. Нам с этим жить.       Не думаю, что дело в том, что я не могу это принять. Да, меня существующее положение не устраивает, но я понимаю, что ничего тут не поделать. В глазах общества я его дочь. На самом деле, меня больше волнует вопрос моего выживания, а не то, что кто-то там подумает. Крауча же не устраивает то, что есть. Он беспокоится о своей репутации.       — Ты за чем-то конкретным пришел? — прохладно поинтересовалась, не испытывая желания продолжать тот же разговор, когда надо готовиться к «уроку» после обеда. — Или опять оскорблять Августу?       — Убедиться, что ты услышала меня, но, судя по всему, как раз наоборот. Это не оскорбления, это — так и есть. У тебя есть талант, сила и возможности устроиться в жизни в дальнейшем, но отсутствие понимания элементарных вещей на корню срежет все перспективы.       Чувствуя, что началось чтение нотаций, снова сделала шумный вдох, закатив глаза. От этого Барти нахмурился и только усилил напор:       — Давай выясним сразу, какие вещи ты не понимаешь. Когда ты наблюдаешь за сыном Рудольфуса или за другими, ты замечаешь, что они делают что-то не так, как ты?        Что-то мне кажется, если я буду дальше шумно выдыхать воздух, он так и не поймет ничего и не отцепится. Вспомнились отчего-то давние слова Долохова: он был уверен, что отцовские обязанности, которые на себя взвалил Барти тот скоро забросит. Выходит не забросил, вон, как воспитывает. Хотя все же, кажется, забил.       — Послушай, ты от меня требуешь признать тебя, но за два года ты что такого сделал? — поинтересовалась я. — Обеспечил крышей над головой, едой и прочими жизненными необходимостями. И забыл в Хогвартсе. Про то, что здесь я тебя увидела только по случайности вообще молчу. Зелья опять же где? Это так не работает.       — Я о тебе забочусь, — возразил Крауч, хмурясь. — Необходимые зелья даю, но что-то большее ты можешь просить меня, если будешь вести себя, как следует. В случае, когда тебе нужна была помощь в Хогвартсе, я также пришел помочь справиться с ситуацией. Если бы тебе что-то угрожало, ты можешь всегда ко мне обратиться.       Интересно, что бы он сказал, узнав, что мне угрожал Волдеморт…?       — Интересно, как я могла к тебе обратиться, пока я здесь? — снисходительно поинтересовалась вместо этого. — У меня нет доступа даже к совятне.       — Так вот он я, — заявил Крауч. — Говори, если были проблемы.       — Хм, — протянула, изобразив задумчивость. — Даже не знаю, с чего начать… С того, что меня едва не разорвал оборотень сразу на следующий день? Лестрейндж, которого ты, видимо, ставишь себе в пример, поднял на меня руку? Долохов необоснованно перешел к физическим методам воздействия? Беллатриса ворвавшаяся ко мне в комнату, бросаясь Круциатусами? Это оказалось еще цветочки по сравнению с легилименцией Лорда.       Крауч, к моему удовлетворению, опешил.       — Ты когда это все успела? — промямлил он, а затем встрепенулся: — Повелитель зачем тебя легилиментил? Это из-за того случая с Поттером?       — Нет, — прямо взглянула на него, придавив словами: — Это он вчера урок давал. И позавчера. Для этого мне и нужны были зелья. Спасибо, хотя бы Долохов тут был и поделился.       Теперь уж Барти явно растерялся и даже вроде устыдился.       — Ты могла бы сказать сразу, — протянул он, отведя взгляд.       — Ты не спрашивал, — не удержалась от яда. — И сейчас меня отвлекаешь, когда мне надо готовиться к уроку.       — А когда он? — собрался Крауч.       — В четыре, — ответила и напомнила: — Зелья. Мне нужны зелья.       — Хорошо, я принесу, — сообразив, что его выпроваживают, Барти, наконец, удалился.       Вздохнула, понимая, что он сейчас сходит, а как вернется, успокоится и опять будет мозги полоскать. Решила пойти посидеть в парке, где-то в укромном уголке. Надеюсь, он просто оставит зелья, но по крайней мере, если все будет совсем плохо, ему хватит совести не продолжать издеваться над моими мозгами. И подумала, что за это время Барти, по крайней мере, избавился от чувства вины и научился справляться. Раньше он себе такого не позволял. Совсем отбился от рук.       Остаток времени я провела, медитируя в сознании, вспоминая, что рассказывал Лорд об определенных областях, а затем попробовала слегка на них воздействовать. По сути сознание связано с физическим телом и я могу заблокировать зрение, слух, обоняние, даже ощущение пространства. Только дело в том, что Круциатус попадает в скопление нервов, которые затем передают сигналы боли по всему телу. Раны как бы нет, а боль есть. Со слабым Круциатусом мне удалось ее проигнорировать каким-то образом, а вот с сильным такой трюк у меня не прошел ни разу.       Также тяжело остановить быстро распространение этой волны, чтобы боль осталась в одной области, особенно, если Круциатус действительно мощный — по идее для этого придется «отрезать» временно от сознания какую-то часть тела. Скорей всего всю… Сложно будет заблокировать сразу все ощущения, если проклятье боли распространится. Можно, конечно, создать для себя самой «ловушку», где я могу спрятать подсознание, то есть саму себя, но вот физически нервам все равно достанется. Тем не менее, я усердно прокручивала возможные варианты, сосредотачиваясь ощущениями то на руке, то на ноге, и пытаясь выловить ощущения хотя бы скопления отдельных нервов, которых было просто миллионы. Надеюсь, это мне поможет сегодня.       К назначенному времени я все равно нервничала, почти до дрожи. Чем ближе я шла к кабинету Волдеморта, тем хуже. Я остановилась, проведя дыхательные упражнения, сосредоточилась на проверке сознания, убедила себя, что подготовилась отлично, выпила обезболивающего на всякий случай и все же постучала в двери.       Как положено, сразу у входа преклонила колени. Меньше всего сейчас хотелось бесить Лорда. Он стоял, видимо, уже ожидая, и поигрывая палочкой в руках. Чтобы не искушать себя, я убрала палочку до начала во внутренний карман и сейчас руки чесались ее привычно сжать пальцами, но на привычном месте ее не было.       — Начнем сразу, — прохладным тоном заговорил он. — Ты должна контролировать свое сознание и свою магию идеально. Сосредоточься на ощущениях.       — Повелитель, разве мне нужно сейчас именно сосредотачиваться на ощущениях, а не блокировать? — спросила я, так же сохраняя тон нейтральным, как будто и не было ничего сегодня утром.       — Да, именно сосредотачиваться. Ты должна реагировать быстрее заклятия боли. Не прятаться от него, а встретить и отразить.       Звучит, как вредный совет… но стоит все равно попробовать. Как никак минимальные обьяснения он, как учитель, обязан выдать.       Волдеморт поднял палочку и произнес с металлом в голосе:       — Круцио.       Заклятье попало в правое плечо, я успела заметить, вспышка боли дезориентировала, а нервы передали боль дальше. Обезболивающего как будто и не было. Через пару секунд все закончилось. Я почувствовала, что лежу на полу, скребя ногтями по полу. Сложно оценить, какой силы было заклятье, но не думаю, что мне удалось хоть немного его заблокировать.       Волдеморт повторил это снова, а потом еще раз. Все Круциатусы были чудовищно болезненными, выворачивавшими болью изнутри, но длились пару секунд, после чего у меня было с минуту-две прийти в себя.       — Сядь, — потребовал затем Лорд.       Я с трудом заставила себя принять сидячее положение. Он стоял близко, слегка склонившись и движением палочки заставил приподнять голову, чтобы встретиться взглядом. Проникновение в сознание я встретила ответным ударом. Лорд на удивление не стал пытаться проломиться дальше.       — Не сопротивляйся, — зашипел он, не повышая голоса. — Я собираюсь показать тебе как действует Круциатус изнутри.       Вот уж нет, спасибо!       — Ты достаточно хорошо защищаешь свое сознание, но Круцио не можешь выдержать, в то время, когда Круцио это и есть воздействие на сознание.       — Я это знаю, — прохрипела пересохшим и сорванным голосом.       — Ты знаешь, мы можем это прекратить делать, — вкрадчиво сообщил Лорд. — Открой свое сознание и я покажу тебе как.       Я не поверю ни единому его слову. Может и покажет в самом деле более наглядно, но стоить это будет моих воспоминаний. Да ни за что!       Попробовав еще раз пробраться в мое сознание и не преуспев, Волдеморт вернулся к Круциатусам. Я потеряла сознание, похоже в попытке заблокировать ощущения, но пришла в себя резко, обнаружив, что все еще нахожусь в кабинете. Похоже, Лорд не собирается заканчивать урок по такой причине и применил Энервейт — принудительное приведение в сознание.       — У меня сегодня свободный график и мы можем продолжать долго, — заметил он, как бы невзначай. — Пока ты не научишься контролировать сознание, как подобает, я буду продолжать это делать. Твое сопротивление делает урок для тебя только дольше и болезненней.       Вот же!.. Это же надо — учить контролировать и защищать сознание и требовать открыть его перед ним под угрозой пыточного заклинания!       Пока я пыталась отдышаться и принудительно избавиться от остаточного тремора конечностей, Лорд медленно двинулся вокруг по комнате. Если он будет продолжать, кто знает сколько я так выдержу. Вряд ли этому вообще возможно научиться быстро, хотя у меня же получалось раньше. Значит, должно получиться. Как бы только так исхитриться и заблокировать проклятье, чтобы оно не распространилось по всему телу и я при этом не отключилась?       — В конце концов, я тоже не хочу впустую терять время, — пояснил Волдеморт. — Что тебе стоит перестать скрывать свои тайны от меня? Разве там есть что-то стоящее таких усилий с твоей стороны?       От греха подальше рассматривая пол перед собой, я в самом деле задумалась о том, что действительно я так хочу скрыть. На секунду мелькнула мысль, что о плюшевой игрушке и медальоне он уже знает, так чего в самом деле? Но затем я поняла, что он увидит Тайную комнату, крестражи о которых рассказывал Гарри Поттер своим друзьям, и лица всех моих друзей. Определенно, еще множество вещей, которые я хочу оставить при себе. И еще тогда весьма вероятно поймет, что я собиралась вместо Снейпа помочь Поттеру, а уж тогда… Нет, как бы не хотелось сейчас рассказать все, чтобы только это прекратилось, если я действительно расскажу, то будет только хуже.       — Просто я не считаю, что мои чувства и воспоминания касаются вас, — собрав всю свою волю в кулак, ответила я, стараясь сделать так, чтобы сорванный голос звучал ровно.       — Я считаю, что все же касаются, — заметил нехорошим тоном он, едва я заговорила. — С момента, когда ты попросила об ученичестве, у тебя не должно остаться ничего личного, о чем я не должен знать.       Я с яростью взглянула на него, не удержавшись.       — И ты не должна позволять себе смотреть на меня таким взглядом, — самодовольно произнес он, занося палочку.       Очередной пропущенный Круциатус на пару секунд заставил закричать от боли. Мне вроде удалось заблокировать часть ощущений на левой руке, которой я закрылась, но теперь она слабо шевелилась, долго отходя и покалывая, будто занемела. Лорд ничего вроде бы не заметил и продолжил с насмешкой:       — Ты не знала, что личное ученичество предполагает такие обязанности?       Я не ответила, пытаясь проанализировать произошедшее и на всякий случай рассматривая его мантию, а не лицо, чтобы не было удара легилименции. Кажется, к окклюменции это не относилось. Я просто разозлилась.       — Начнем сначала, — выдохнул Волдеморт, как будто сожалел о том, что ему приходится делать. — Ты, кажется, доверяла ему, из медальона. Между нами в действительности не такая уж большая разница. Ты можешь представить, что я это он и это будет правдой. Доверься мне, как ему и мы избежим этой глупой траты времени…       Сцепив зубы и готовясь к неизбежному, я промолчала и заметила, как он, не дождавшись ответа, снова поднял палочку и проследила за тем, куда она направлена, выкрутив все восприятие на полную, решив еще разок сосредоточиться на ощущениях, а не на их блокировании. Я поняла, что направленная в место удара магия не дает распространяться заклятью по нервам с такой скоростью… и подавила ее своей магией, почувствовав лишь покалывание. Вот, что тогда произошло с шестикурсником! Он не смог пробить своим Круциатусом мою защиту, не столько оклюментную, сколько природную, магическую. И конечно, в прошлый раз я также сильно разозлилась!       От Круциатуса я не закричала, только тяжело задышав от усилий и шока от осознания, что выставив руки, смогла заблокировать проклятье боли. Волдеморт молчал и когда я взглянула на него, выглядел тоже немало удивленным. Конечно же, увиденное ему не нравилось, но мне как раз наоборот. Потеря им дара речи вызвала во мне слабое чувство удовлетворения, потому что я уже опасалась демонстрировать, что в этот раз моя взяла верх.       Он учил меня контролировать сознание и я думала, что этот контроль обеспечит блокирование чувств от Круциатуса, а оказалось есть два пути: пытаться блокировать все ощущения, что просто невероятно сложно, и нивелировать воздействие.       — Вы сами сказали нивелировать воздействие, учитель, — не удержалась, увидев выражение его нечеловеческого лица и чувствуя невероятную гордость и облегчение вместе с чувством, когда делаешь мелкую пакость.       — Что же, давай проверим еще раз, чтобы убедиться наверняка, что это не случайность, — только и произнес Лорд, снова занося палочку: — Круцио!       На этот раз удар был действительно мощный, раньше он сдерживался, я сосредоточилась и направила магию в место удара на руках. Моя магия поглотила заклинание, как щит, и вытолкнула наружу, за пределы кожи — вот, что произошло!       В этом было что-то схожее с обычным Протего, который мог, как поглотить заклинание, если оно было слишком слабым, так и отразить, если разница потенциалов была меньшей. И видимо, эта разница с шестикурсником была достаточной.       — Неплохо, посмотрим, что еще ты сможешь отразить, — зло процедил Волдеморт.       — Мне, казалось, мы сегодня разучиваем защиту от Круциатуса, учитель? — быстро выпалила я, подняв на него глаза.       После нескольких даже коротких проклятий боли, ощущения препаршивейшие и если он продолжит добивать, то будет совсем худо.       И все равно он ударил магически знакомым уже раскаленным прутом прямо по лицу, отчего я с силой зажмурилась от боли, припав к полу.       — Я сказал тебе, как ко мне обращаться, — услышала я его холодный тон. — Ты уже забыла?       — Нет, повелитель, — так же прохладно ответила. — Но я не Пожиратели, чтобы проходить такое безвредно.       — Ты довольно быстро учишься, — сухо прокомментировал Лорд, как мне показалось, намекнув на привыкание к Круциатусу. — Посмотрим, насколько ты сможешь адаптироваться далее. Я возьмусь за то, чтобы расширить твои способности, — прозвучало весьма многообещающе. — Так и быть на сегодня урок закончим.       Я с трудом поднялась на ноги, но желание уйти поскорее придавало сил, и поспешила к дверям. Снаружи усталость и остаточная боль навалились сильнее и я решила немного перевести дух. В голове появилась мысль, которая не давала покоя. Круциатус заклинание мощное, его может отразить только очень сильный щит, Протего обычно рассыпается. Получается, я могу таким образом заблокировать практически любое заклинание? То есть даже не какое-нибудь заклинание увеличения ушей или Таланталегру, заставляющую ноги дрыгаться, как в пляске, а даже Оглушающее и Парализующее. Да это же практически неуязвимость против большинства магов! Мало кто может сотворить что-то действительно мощное, те же авроры тоже обычными Оглушающими, хоть и мощными, бросаются и это уже считается уровнем боевика. А я всего лишь контролируя сознание, блокирую магией в теле, как щитом. Щит, выставленный без ничего… Это ж капец как мощно! Круче чем невербальная и безпалочковая магия! Вот уж реально, ничем не поранишься, только разве что Авадой… ну и чем-то вроде моего излюбленного Воздушного тарана. Против физического урона тоже не поможет, скорее всего, хотя я изучала усиление тела магией и немного укрепить тело смогу, что должно ослабить урон. Вероятно, эти умения мне тоже пригодились в этот раз. И даже если попадусь под Парализующее, то через время оно самостоятельно известным образом развеивается, а если магию направить, то и того быстрее. Раньше я вполне осознанно училась развеивать наложенные чары вроде Парализующего или Инкарцеро, здесь принцип похож! Это требует высокого уровня контроля магией, но я уже двигалась в этом направлении… если бы я только сразу поняла, что делать!       Не удивительно, что Волдеморт, кажется, тоже был удивлен, что у меня получилось. Но он тогда тоже вообще неуязвим? Обычными заклинаниями, а тем более школьной программой его точно не одолеть. Мне нужны мощные заклинания!       Преисполнившись воодушевления, я даже не поняла, дрожат ли у меня руки от последствий Круциатуса или от открывшихся возможностей. Не сразу и заметила появившегося Долохова в конце коридора. Он молчаливо всматривался в свете светильников, затем ничего не говоря, подошел, помогая подняться и идти. Я хотела спросить, что он тут делает, как он, заметив это, приложил палец к губам, показывая чтобы молчала. Пожалуй, действительно, не стоило разговаривать под дверью кабинета Лорда.       Хотя я в состоянии была идти сама, Долохов проводил меня до моей комнаты, придерживая за плечо и оглядываясь, видимо, чтобы ни с кем «удачно» не столкнуться. Когда мы зашли в комнату, я не выдержала, спросив:       — Ты что там делал?       — Мимо проходил, — буркнул он. — После вчерашней твоей эскапады решил лично убедиться, что живая выйдешь.       — А, — только и сказала я.       Язык чесался спросить, но я помнила, что кот Шреддингера не жив и не мертв одновременно, пока не откроешь коробку, а в данном случае, пока не спросишь прямо.       — Есть какие-то результаты твоих уроков? — спросил он сам.       Я с энтузиазмом закивала и он ухмыльнулся:       — Вижу, глаза у тебя аж светятся. Что умеешь?       Я вдруг поняла, что не могу рассказать, хотя очень хочется поделиться таким открытием. Но если расскажу, то не посчитает Лорд это за передачу информации Пожирателю, о которой он предупреждал? Да и вообще, вдруг такое умеет только Лорд? По идее это завязано на силе магии, вот только не факт, что не на составляющей качества или чем-то еще.       — Если в общих чертах, то открыла для себя новые приемы в легилименции, — ответила я.       — Это как? Взламывать чьи-то мозги научилась толково или незаметно?       — Не могу рассказать, — нахмурилась я. — Не расспрашивай.       Долохов пригляделся как-то особенно пристально и спросил:       — Зелья еще нужны?       — Да, — оживилась я. — И можно взять про запас несколько?       — Нет уж. Лучше я проверю сам и выдам, что надо, — как-то резковато отказался Пожиратель и тут же без перехода спросил: — Скажи честно, на Круцио нарвалась?       Я слегка обиделась — что же я бесконтрольно зелья принимать собираюсь? Но вопрос о Круциатусе застал слегка врасплох. Я понимала, что наверное, признаки видно, хотя я все еще слишком взбудоражена открывшимися возможностями, чтобы лежать ничком и осознавать насколько повреждены нервы. А может все дело было в зелье, которые наконец подействовало как надо. Но если скажу ему правду… Он же не поверит, что Круцио было ни за что.       — В общем-то да, разочек попало, но на пару секунд, — заявила я, смотря ему в ворот мантии, чтобы по глазам ничего не понял.       — Та-а-ак, — протянул Долохов многообещающе. — И что ты натворила?       — Ничего, — с возмущением уставилась ему в лицо. И чтобы как-то сойти с этой темы, спросила: — Ты вроде должен был вести еще занятие. Разве уже закончилось?       — Ага, — отмахнулся он. — Ты мне зубы не заговаривай. Что натворила?       — Говорю же — ничего, — насупилась я.       Долохов явно с осуждением еще посверлил меня взглядом минуту и выдал:       — Пороть не буду, если скажешь правду.       — А я и не позволю, — отрезала я, сердито на него уставившись.       Он резко раздраженно выдохнул, на секунду прикрыв глаза:       — Ну, если не хочешь говорить, то и сама со своими проблемами будешь разбираться, — глянув на меня, Долохов достал еще один пузырек с зельем. — Это умиротворяющий бальзам. Нервы подлечит. Завернись в одеяло и ложись отдыхать. Я отправлю домовика с чем-то горячим.       На этом разговор и закончился. Я знала, как подобные бальзамы на меня действуют, но выпила, не собираясь больше никуда выходить.       Долохов уже был у дверей и открыл их, когда вдруг резко замер. Чувствуя, что бальзам потихоньку уже заставляет веки слипаться, я заставила держаться их открытыми, заметив Крауча. Насколько я могла видеть, он хмурился, но оба молчали.       Антонин бросил на меня короткий взгляд и направился за порог:       — Пошли, поговорим, — услышала я, прежде чем дверь закрылась.