Маленьких все обижают

      Меня резко разбудил стук в дверь. Я быстро подскочила, схватив палочку, лежащую рядом с подушкой, всматриваясь в темноту, но в мою комнату никто не вламывался. В запертую дверь, остававшуюся на месте, кто-то снова негромко постучал. Не похоже на Долохова, а кто тут еще мог прийти? Может Барти? За окном еще темно, рань несусветная. Я зажгла светильник с помощью палочки и поднялась.       Когда я открыла дверь движением палочки, с удивлением увидела Драко Малфоя. Он выглядел, как обычно нервно и даже перепугано.       — Собирайся, приказано спуститься вниз, — негромко сказал он слабым голосом.       — Куда? — уточнила я, убедившись, что он один.       — Пока просто вниз, — ответил он, покачав головой, что не знает.       Я с сомнением смотрела на ожидающего Малфоя, который, видимо, не собирался уходить. Чую очередные неприятности, прям всеми фибрами чую! Ни один день тут спокойно не проходит! Но выбора нет.       Собираться мне долго не надо было, я спала в одежде, так что только мантию накинула и волосы в хвост завязала, чтобы быстрей. Малфой-младший подождал и я отправилась за ним, гадая, что меня ждет. Время довольно ранее — три часа утра. Можно сказать, что разбудили посреди ночи, хотя я и заснула вчера раньше, вымотанная. Зелья качественно поставили меня на ноги, руки не дрожали, а вот сонливость от бальзама и недосыпа перебило напряжение и осознание, что надо быть во всеоружии.       Прислушиваясь, поняла, что весь особняк еще спит. Чего-то крупного вроде не намечается, да и как я увидела через окна, перед домом тоже никакой толпы не заметно.       Малфой привел нас к вестибюлю и повел к входным дверям. Там уже ждал знакомый мне немного Пожиратель — Джагсон. Мужчина окинул нас обоих пристальным неприятным взглядом темных глаз под ярким светом верхней огромной люстры и приказал идти за ним. Малфой ни слова ни говоря пошел следом. Пожиратель по заснеженной за ночь дорожке вывел за пределы ворот, но я не остановилась, последовав за ними. Если это затея Лорда, а скорей всего это так и есть, то значит есть разрешение покинуть особняк. Он что-то приготовил, предчувствия нехорошие, но пока ничего не понятно.       За воротами, где заканчивался антиаппарационный барьер ждали еще несколько людей в черных мантиях Пожирателей. Когда мы подошли ближе, я узнала в одном из них Рудольфуса Лестрейнджа. Еще трое были незнакомы.       — Мы будем балласт с собой тащить? — поинтересовался один из них.       — Сказано тащить, будешь лично сторожить, — коротко отрезал ему Джагсон, видимо, находящийся за главного. — Вчетвером мы легко и так справимся, по сигналу приведешь их.       Говоривший недовольно скривился, но возражать не стал. Он наверное самый молодой из присутствующих Пожирателей. Хотя нет, у Драко же тоже метка. Кстати, он бледный и лицо напряженное, как будто его сейчас затошнит. Что-то мне кажется, он уже понимает, что будет дальше, да и у меня подозрения закрадываются.       Джагсон крепко схватил меня за предплечье и утянул за собой аппарацией. Когда ноги твердо стояли на земле, рядом раздались сразу еще несколько хлопков перемещения. Меня и Малфоя оставили с тем возмущавшимся Пожирателем, а все остальные, достав и надев маски, куда-то направились пешком, оставляя на тонком слое снега следы своих ног.       Я осмотрелась вокруг. По виду, стоим в каком-то закоулке в пригородной застройке. Справа забор, слева стена, кажется, гаража или просто торца здания без окон. С двух сторон виднеется улица, освещенная фонарями, но здесь в закутке темновато. Пожиратель-надсморщик достал сигарету и закурил, посматривая на нас ленивым взглядом и отслеживая выходы с двух сторон. Малфой стоял, засунув руки в карманы мантии и смотря себе под ноги застывшим взглядом.       Куда это меня втянули посреди ночи? Хоть и очень хочется сделать прямо сейчас ноги отсюда и выглядит так, будто это чуть ли не лучший для этого шанс… Сбежать не вариант, это явно не чья-то самодеятельность, действуют очень четко. Лорд хочет проверить, поддамся ли я порыву? Чтобы потом за это жестко наказать… Малфой еще тут зачем-то.       — Эй, — негромко обратилась к нему, подойдя ближе. — Есть догадки, почему мы здесь?       Он бросил на меня быстрый взгляд, я уловила легилименцией, что Малфой и правда имеет одни только догадки, но ответил Пожиратель:       — Оба будете доказывать свою верность.       — Верность? — не поняла я, нахмурившись. — У меня и метки нет. Кому доказывать?       — Темному Лорду, конечно, — фыркнул Пожиратель. — Раз тебя сказали взять, значит, есть подозрения на твой счет, как и на Малфоя.       Я заметила, что Драко при этих словах с обидой скривил губы, заговорив громким срывающимся шепотом:       — Разве мало я сделал? Я провел Пожирателей в Хогвартс и благодаря мне убили Дамблдора! Разве этого недостаточно?!       — Не ты же убил, — ухмыльнулся Пожиратель, наблюдая за Малфоем, которого начало трясти. — Я слышал, Снейп дружен с твоим отцом и часто у вас бывал. Это правда?       Малфой отрывисто кивнул и ничего не ответил на это, плотно сжав губы. Я начала догадываться, почему Малфой-старший так плохо выглядел на том балу и его все сторонились. После того, как Снейп был разоблачен, Лорд наверняка проверил все его связи до этого и, если Люциус Малфой с ним настолько был близко знаком, то наверняка в те дни он попал на неприятный сеанс легилименции. А то и не один.       Видимо, и на Малфоя-младшего попала тень. Обвинить его вроде не в чем, но уж очень он нерешительно действовал на Астрономической башне. Скорей всего от него хотят, чтобы он доказал верность более решительными действиями. Как бы нас нос к носу с ним не столкнули… Или не заставили совершить убийство, на которое в прошлый раз Малфою моральных сил не хватило.       Так, от меня тогда тоже, скорей всего, будут требовать подобного. Дело плохо. Лорд меня приравнял к другим Пожирателям и, думаю, от меня будут требовать замарать руки. Это надежный способ связать людей, как раз в духе Волдеморта. Думаю, они заставят делать что-то неприятное, сломить себя морально, чтобы дальше на подобное пойти было уже легче.       Я решилась действовать рискованнее и впилась взглядом в белки глаз сторожившего нас Пожирателя, пытаясь аккуратно прощупать его легилименцией. На нужные мысли он уже был наведен. Та-а-ак, какие-то маглы, семья. Судя по всему, «испытанием» будет сделать что-то с ними. Раз остальные ушли, то нашей задачей будет не захват цели…       Пожиратель видимо был не слишком силен в окклюменции, легилименции самую малость сильнее чем поверхностная не почуял и не среагировал. Дальше я не рискнула упорствовать, и так узнала достаточно.       Вопрос в том, что мне делать… Резко смотать удочки не выйдет, даже Пожиратель наблюдает за нами внимательно. Застать его врасплох не вариант. Он хоть и моложе остальных, но ему как бы не где-то под тридцать, значит легко вырубить не получится, как минимум поднимется шум. Да и побег не освободит меня от последствий. Пожиратели скорей всего догонят, а там и перед Лордом отчитываться. А Волдеморт, как я уже думала, может на это только и рассчитывает, чтобы меня где-то надежно запереть и Круциатусить.       У меня метки нет, в Пожиратели не мечу, верность доказывать вроде ни к чему, Лорд в нее все равно не поверит. И если все равно с ним говорить, то надо к этому разговору изначально настраиваться. Лучше не усугублять его грядущее недовольство еще и побегом или атакой на Пожирателей. Оставлю этот вариант все-таки на крайний случай, только бежать придется от Пожирателей, скрепя зубы, сразу к особняку Малфоев. От меня не должны много требовать… но и делать ничего не хочется.       Надсмотрщик замер на секунду и бросил сигарету в снег, быстро достав из-за отворота мантии маску. Надел ее, сказав идти за ним. Похоже, получил сигнал. Я натянула капюшон пониже, заметив, что это же сделал и Малфой. Пожиратель повел нас быстрым шагом мимо спящих домов по улочке, где не хватало ламп в фонарях. Проходя под одним из них, присмотрелась, заметив стеклянное крошево — похоже все лампы лопнутые.       Вышли мы к одному из двориков, миновали расчищенную дорожку и газон, усыпанный снегом перед узким двухэтажным домом, зажатым между двумя соседними с темными окнами. В дверях уже ждал один из Пожирателей в маске, который провел нас внутрь. У лестницы на второй этаж был небольшой бардак в виде свалившихся на пол ваз с сухостоем. Похоже здесь оказали некоторое сопротивление. В гостиной на первом этаже ждали все остальные. Обстановка небогатая, можно рассмотреть, так как ничего не порушили, только отодвинули к стенам ненужную мебель.       На полу сидели четверо: двое пожилых родителей и, видимо, двое их сыновей. Одному на вид лет шестнадцать, второй постарше — около двадцати. Все в пижамах, у всех, кроме парня постарше, ужас на лицах, обращенных к вломившимся людям в масках. Парень же смотрит не только со страхом, а с ненавистью и бессилием.       Когда мы зашли, я обратила внимание, что один из Пожирателей стал у входа, перекрыв его. Остальные все рассеялись по комнате, вокруг пленных, оставив нас с Малфоем в центре импровизированного круга.       — Ваше задание — убить любого из них, — озвучил ничего не выражающим тоном Джагсон, искаженным через маску голосом.       Малфой неотрывно смотрел на семью, не только связанную веревками по отдельности, но и под Силенцио, не проронившую ни звука. Ужас, что на их лицах, что на лице Малфоя был почти идентичен. Он громко сглотнул.       Теперь, очевидно, что ошибки нет. При таких вводных конец точно будет один, как не крути. Без шансов. Я думала, что мне делать и осторожно исследовала их магически, увидев, что передо мной семья маглов и старший сын, видимо, маглорожденный. Ради интереса убедилась, что от Пожирателей идет черная аура. Пожиратели вообще были до странного спокойны и неторопливы. Если прислушаться, то на доме какие-то чары, скорей всего заглушающие в том числе.       — Аваду раньше пробовали применять? — спросил вновь Джагсон.       Что я, что Малфой покачали головами. Я думала о том, что что бы я ни сделала, итог их предрешен. Они попались. Им конец. Выбор только один — чьими руками.       — Как же нет, — хмыкнул один из Пожирателей. — Метку получил, а Авада так и не получилась?       Донеслись короткие смешки сквозь маски, от которых Малфой дернулся.       — А сами-то против семьи маглов впятером пошли, большие воители, — фыркнула я.       Смеяться им теперь не хотелось, даже не хмыкнули. Напряжение повысилось, но мне это и было надо.       — Не паясничай, — холодно отрезал мне Пожиратель слева.       Даже в маске, по очертаниям узнала Лестрейнджа-старшего.       — Герой, — повернулась к нему, хмыкнув. — А женушка-то даже в Министерстве маску не побоялась снять и показать, как она рада заданию.       Лестрейндж поднял левую руку, заставив остальных на него поглядеть и отстегнул маску, продемонстрировав непроницаемое, как обычно, лицо.       — Ни твои эмоции, ни мои не имеют значения, когда есть задание, — заявил он так же твердо и холодно. — Как видишь, я никакого удовольствия не получаю.       — Предпочитаешь применять Круциатус? — понимающе ухмыльнувшись, изогнула бровь.       Лестрейндж не изменился в лице, только взгляд более заледенел, чем прежде. Вывести его из себя сложно. Даже в лесу тогда он разозлился, но быстро взял себя в руки. Надо бы выбрать другого. Если я кого-то выведу из себя, то получится отговорка от участия и инициатором буду не я. Это же не я сопротивлялась, это Пожиратели свое задание завалили, ага. Но чем воздействовать на других не знаю.       — Тебе можно и Круциатус применить, — привлек внимание Джагсон, выдав разрешение.       Если он думал, что делает таким образом послабление, то он ошибался. Круциатус я действительно раньше применяла, но не к беззащитным и тем более, не к маглам. А маглы вообще тут чисто как подопытный образец, чтобы мы с Малфоем что-то на них доказывали. Тем более вся ситуация очень отдавала дежавю с Лонгботтомами.       Эх, а могла бы сейчас в кроватке досыпать и сны досматривать…       Оставалось гадать, почему все происходит прямо на месте происшествия. Хотя Министерство уже под контролем Лорда, так что не удивлюсь, если там это вполне законно утверждено.       — Не хочу, — коротко ответила ему.       — Что значит — не хочу? — голос Джагсона, стоящего справа, стал жестче. — Тебе сказано сделать.       — Не хочу на них применять, — пояснила я, сжав покрепче в руке палочку. — Могу на тебе, если хочешь.       — Мы не в игры играем, — сказал он со сталью в голосе.       — А я и не шучу, — сохраняя намеренное спокойствие ответила, готовая в любой момент применить палочку.       Лица Джагсона за маской не было видно, только колючие глаза прищурились на меня сквозь прорези в маске, а вот кулаки сжались, в том числе правая на палочке.       — Без желания ничего не выйдет, — вмешался незнакомый Пожиратель, сказав очевидное.       — Да что мы с ней возимся, — возмутился другой. — Хочет, не хочет, пусть делает. Я не собираюсь тут до обеда ждать.       — Твоего мнения вообще никто не спрашивал, — сказала я, услышав того возмущающегося и понимая, что у него как раз нервы могут сдать.       — Сейчас заговоришь по-другому! Круцио! — выпалил он.       Заклинание разбило вдребезги настенные часы. Я уклонилась, применив воздушный таран, прошедшийся волной в его сторону и впечатавший Пожирателя в стену и застекленные шкафчики. Дом встряхнуло, сверху что-то посыпалось, но я не обращала внимание. Применила свой мощный щит, ожидая еще одной атаки от кого-либо, но они ничего не предприняли, только палочки наставили.       После жеста Джагсона одному из Пожирателей, тот проверил соседа, сказав, что живой, только без сознания. Капюшон у него слегка темнел от крови, видно хорошо приложился затылком о шкафчики, а те осыпали фотографии, стоявшие на них на пол, но устояли. Его колега что-то поколдовал над его волосами, скорей всего лечебное.       — Может у тебя не получится, но ты должна попробовать, — заговорил вновь Джагсон, как будто ничего не произошло. — Попытку я засчитаю.       Ему явно не очень хотелось возиться. Правда, ожидать от пятнадцатилетней школьницы какого-то из непростительных заклятий довольно оптимистично. Другое дело, что у меня-то может и получиться, я же уже раньше пробовала. Еще бы Лорду надо дать понять, что я у него на поводу не пойду и руки пачкать не собираюсь. Тем более лезть с головой в это дерьмо, куда уже успела ступить. Уж лучше быть непригодным оружием.       Может на то и проверяет? Точно. Словам моим Лорд вряд ли поверил. Ему, конечно, возражать сложнее, чем Пожирателям, но я знаю, что Волдеморт не убьет и могу на это уповать. Так что, возможно, он просто проверяет способна ли я сделать это с расчетом, не отправлю ли я Аваду неожиданно для него. Так что, в принципе, у меня есть простор для маневра.       Щит я убрала, но атаки в ответ не последовало. Оставшиеся четверо продолжили ждать. Ждут скорее разрешения от своего командира, а вот он ждет от меня действий.       — Интересная у вас работа, — обратилась я к Джагсону, чтобы что-то сказать и еще немного потянуть время для размышлений. — Вы всегда школьников учите маглов убивать?       Я попыталась было проверить его поверхностной легилименцией, но почувствовала прочные щиты.       — Здесь не только маглы, — сказал он, проигнорировав выпад. — Если тебя только это останавливает, вон тот парень — грязнокровка. Притом грязнокровка не знающий своего места. Искал выход на Орден Феникса и присоединился бы к нему.       Связанный парень действительно зло смотрел на него и кажется беззвучно ругался под Силенцио. На диалог этот Джагсон не шел, выбесить его так же сложно, как Лестрейнджа, а остальные уже не поведутся — видно, что начальство уважают. Значит, вариант вывести кого-то из себя, чтобы начался бой и под его шумок смотать удочки не пройдет. Они так-то спокойно стоят, как будто приказ им был дан не дать никому сбежать. Малфой вот рыпаться даже не думает, сжался весь, опустив плечи, и пытается мимикрировать под мебель.       — Малфой, давай, — подначил его Джагсон, заметив мой взгляд. — Покажи пример девчонке.       Я заметила как кончик палочки Пожирателя чуть приподнялся и распознала этот жест, как угрозу. Драко, видимо, тоже правильно расценил что будет, если он не подчинится. Он поднял палочку на маглорожденного:       — Круцио! — более тонким чем обычно голосом завопил он.       Парень беззвучно забился на полу, вызвав приступ паники у остальных пленников. Малфой выдержал заклинание целых секунд пять, после чего устало опустил палочку.       — Так-то лучше, — удовлетворено протянул Джагсон. — Умеешь ведь.       Глянув на Драко встретилась с ним глазами и без труда уловила картины его воспоминаний, где его «учили»… Сначала Беллатриса, затем Волдеморт заставляли применять заклинание. Причем Лорд тоже под угрозой Круциатуса, так что Малфою такой подход не нов.       Драко тяжело дышал, покрывшись испариной, его жертва медленно двигалась на полу, с трудом приходя в себя, пока его тормошили родственники.       — Теперь твой черед, — спустя пару секунд тяжелой тишины, обратился ко мне Джагсон.       Разве не только мне послабление выдали в виде Круциатуса? Или Малфою тоже можно? Так ведь с самого начала было сказано что доказывать именно Авадой что-то будем.       Я почувствовала, что все это время прикусывала губу. От напряжения все ощущения обострились и даже, кажется, если закрою глаза, все равно буду ощущать ауры магии и заклинания вокруг стен.       Вопрос даже не в том, смогу ли я принять то, что от меня требуют пытать или убивать по приказу, под угрозой Круциатуса. Об этом даже можно не думать, чтобы не терзаться. Вопрос в том, чего добивается Волдеморт. Он хочет проверить, правду ли я говорила, утверждая, что не смогу применить Аваду, или он дал приказ Пожирателям заставить меня это сделать, чтобы проверить сломаюсь ли? У них ограничений меньше, так как они ни о каком договоре не знают. Или вообще Волдеморт решил поставить меня в такую ситуацию, чтобы посмотреть что будет?       — Я дам тебе время собраться с силами, но не слишком затягивай, — заговорил Джагсон, заставив резко обернуться в его сторону. — Тебе надо сосредоточится и вызвать в себе желание причинить боль.       Похоже, он не знал, что я уже применяла это заклинание… или принял мои сомнения за неспособность вызвать в себе нужные эмоции. Не важно.       А ведь Джагсон сказал, что «засчитает» мне Круциатус. Значит, четкого приказа применить именно Аваду не было. Вполне возможно, что он потребует ее применить после Круциатуса, но по его словам мне показалось, что мне такую скидку может сделать. Думаю, знает о моем «особом» отношении к Круциатусу. Если он руководствуется своими мотивами, значит приказ все же был не жесткий. Выходит первоочередная цель Волдеморта все-таки сломить сопротивление. Оно и не удивительно, я уже как два дня ему осмеливаюсь перечить и было бы странно, если бы он мне это позволил. Даже его Круциатус на меня не повлиял, значит он дал Пожирателям приказ сломить мою волю… Плохо. Тогда получается, если применю Круциатус и на этот раз отделаюсь им, в следующий раз будет только хуже.       Цель не проверка мнимой лояльности, как думает Джагсон и остальные Пожиратели. Лорд не будет терпеть дерзости дальше и хочет добраться до моей головы. Вполне вероятно, что богиня выставила какие-то ограничения на этот счет и Лорд применял Круциатус только под видом обучения, чтобы обойти запрет. Это бы обьяснило, почему Морриган такое известие не взволновало.       Так что же мне просто одолеть Пожирателей и в наглую ему сказать «нет»? Ага, как бы не так. Пятерых Пожирателей я прямо очень вряд ли одолею, а пятого уже привели в чувства и поставили на ноги. Насчет троих незнакомых мне еще можно было бы рискнуть, а вот эти двое, стоящих будто специально справа и слева… Джагсон как я поняла начальник Барти, а Лестрейндж вряд ли слабее жены. Мне и против одной Беллатрисы устоять шансов мало — мой козырный воздушный таран она легко разрубала и развеивала, — а тут целых двое. У-у-у, блин.       Внезапное ощущение летящего заклинания заставило отпрыгнуть в сторону даже прежде чем я краем глаза заметила красную вспышку или услышала негромкое «Круцио» от Джагсона, неслышно переместившегося. Круциатус пролетел мимо, попав в главу семейства, на пару секунд испытавшего безмолвную муку. Пожиратель прервал заклинание со словами:       — Я же сказал, ждать долго не буду. Соберись и примени заклинание на ком-то из них.       Кажется, целился он специально мимо меня, чтобы я так сказать почувствовала пролетевшее мимо проклятье боли, так что если бы прозевала, то не попала бы.       — Я не обязана выполнять твои приказы, — отрезала я, держа палочку наизготове.       Все-таки мне и так, и так придется столкнуться с неудовольствием Лорда. Лучше бы, чтобы это «нет» прозвучало не так дерзко, но этот прием заставил шевелиться волосы на затылке.       — Не обязана, значит, — протянул он как-то многообещающе и опасно.       Чувствуя, что сейчас что-то будет, старалась держать во внимании всех остальных и в любой момент снова применить щит Tueri. Самый мощный, что я знаю.       — Ты не знаешь о моей роли и думаешь, что я буду выполнять такую работу? — вздернула бровь с вызовом. — Так вот не буду. Мои способности позволяют мне не марать руки. Уверена, в твоем приказе не звучало, что меня можно убить за неподчинение. Даже сомневаюсь, что ты верно понял приказ, приведя меня сюда. Так что, что Лорд тебе сказал?       Глаза в прорези маски сверкнули раздражением и даже злостью, но будто тенью. Секунда и он снова сверлит меня ничего не выражающим взглядом:       — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — произносит он явно сквозь зубы, но ровным голосом. — Я здесь не для того, чтобы объяснять свои действия тебе, девочка, и тем более не для обсуждения приказов.       — Не хочешь говорить? — деланно удивленно подняла я брови. — Что ж, тогда мы, конечно, можем пойти по другому варианту применения силы. Гарантирую разрушения и шум, а, если я сбегу от тебя, то у тебя будут бо-о-ольшие проблемы. Тебе ведь сказано было не спускать с меня глаз, так?       Он не ответил, но судя по взгляду я правильно все поняла. Джагсон лично держал меня за предплечье при аппарировании, так что Лорд точно не хотел, чтобы я могла сделать что-то, чего бы он не знал… или тем более сбежала.       — Ты играешь с огнем, — предупредил Джагсон, сверля мое лицо пронзительным взглядом, как будто видел каждую тень эмоции. — Не провоцируй меня на жесткие действия.       Остальные Пожиратели стояли напряженные, но ждали, видимо, какого-то знака или приказа.       — Это на какие же? Что тебе позволено делать? — поинтересовалась я, перестав играть интонациями. — Или не позволено ничего?       — Будешь и дальше продолжать дерзить, столкнешься с последствиями, — процедил Джагсон, медленно и тягуче приблизившись. — Твое самомнение необоснованно завышено от того, что ты немного сильнее сверстников. Этот высокомерный тон и эти дерзкие взгляды оставь для них.       Он остановился совсем близко от наставленного на него конца палочки, стоя так спокойно, как будто был уверен, что сумеет уклониться или выставить щит, если я атакую. И я была тоже не уверена, что атака будет успешной, но магия закручивалась внутри в клубок из колючей проволоки гарантируя, что заклинание будет по крайней мере мощным. Может быть, Пожиратель это почувствовал, остановившись и смотря сверху вниз с расстояния в полутора метра. Драко бочком ускользнул к остальным, став у стенки и пытаясь видимо освоить невидимость.       — Мое самомнение основано не только на превосходстве над сверстниками, — прохладно заметила, усмехнувшись и пытаясь храбриться.       Мои предположения по поводу приказа он ни подтвердил, ни опроверг, так что я чувствовала, что продолжаю идти по тонкому льду.       — Твой маленький бунт никому не интересен, — тяжело ронял слова Джагсон голосом, ставшим еще ниже обычного. — Ты можешь играть в свои дерзкие игры с отцом или с кем угодно, но не со мной. Я не потерплю неуважения.       Я выдержала его взгляд, но почувствовала, что дыхание стало чуть глубже. Пружина внутри закручивалась. Если так пойдет дальше, то придется пробиваться.       — Это не бунт, — ответила, чувствуя, что в голосе звучит сталь от гнева за его слова. И все же Волдеморт потом будет видеть и слышать все то же, что и он, поэтому: — Я не отказываюсь выполнять его приказы, я испытываю сомнения по поводу твоего понимания его приказов.       Переведенные стрелки Пожирателя не испугали.       — Тебе было сказано, что делать, — процедил он, ощутимо напрягаясь в плечах. Лица из-за маски я не могла видеть, но легко смогла представить злость. — Приказ прост и понятен. Я несу его волю, если тебе так удобней думать.       — Его волю я так и не услышала, — напомнила ему. — Уверена, он просто решил проверить, как далеко ты зайдёшь и все еще считаю, что ты неверно все понял, не зная кое-чего важного.       — И чего же? — прищурился он, ощутимо сдержав себя в руках.       Не могу же я ему сказать, что статус у меня так-то не ниже, чем у Лорда! Лорд мне четко запретил. Хотя если скажу, он вероятно их всех убьет или сотрет память, но и мне влетит, еще и договор расторгнуть может, как предупреждал.       — Он учил меня легилименции не для того, — ответила я, вспомнив о том, что мне разрешено говорить.       — Блефует, — неожиданно подал спокойный голос Лестрейндж. — Как обычно.       Видимо, репутация моя уже изрядно пострадала… Слишком часто я выкручивалась, приукрашивая правду.       — На этот раз нет, — хмыкнула я.       — Лорд не тратит время на тех, кто считает себя выше его приказов, — заметил Джагсон, упрямо продолжив свою линию: — Ты можешь сколько угодно говорить о том, что ты «выше» этого. Если Лорд поручил это тебе, значит, ты годишься для этой работы.       Да уж, легилимент или нет, будь добра применяй непростительные заклинания, когда приказано. Вот же ответственный исполнитель! Да и в то что Лорд меня учит не поверил, похоже.       — Мы снова вернулись к тому с чего начали, — ответила я. — Раз не веришь, то можем проверить, блефую ли я. Либо мы начинаем бой за который обоих не похвалят, либо возвращаемся обратно спокойно.       — Мы можем это очень легко проверить, — снова вмешался Лестрейндж, пронзительно глядя на меня. — Только не пожалей об этом. За такую ложь тебя ждет серьезное наказание.       — Вперед, — хмыкнула я. — Это правда, а значит мне ничего не будет.       — Вопрос не в том, правду ли ты говоришь, — резко выдохнул воздух с раздражением Джагсон. — Есть четкий приказ, что ты должна сделать и…       Мой вздох и на секунду закатившиеся глаза заставили его прерваться, задохнувшись на полуслове. Глянув на Пожирателя снова, застывшего явно почти в бешенстве, расплылась в ухмылке, добив:       — Зануда.       Его правая рука с палочкой дернулась, я скользнула в сторону, выставляя на всякий случай сразу щит, но заклинание так и не слетело с его палочки. Лестрейндж резко подошел к нему, хлопнув по правому запястью:       — Она же только этого и добивается.       В целом, он был прав. Я была готова вернуться к первоначальному варианту, раз мирно мы не можем вернуться.       Несколько долгих тягучих секунд все стояли на своих местах. Трое Пожирателей коротко переглядывались, не забывая впрочем держать на мушке пленников. Доносилось только тяжелое дыхание Джагсона сквозь маску, Лестрейндж смотрел на нас обоих, будто предупреждая от каких-либо действий. Кажется, все-таки Лорд им что-то сказал, чтобы не перебарщивали.       — Значит, ты готова вернуться обратно и сообщить, что ты отказываешься выполнять приказы? — поинтересовался резко Джагсон, на что я просто кивнула.       — Подумай, — предостерегающе добавил Лестрейндж. — Ты действительно полностью осознаешь, что будет за твое неподчинение?       О да, но целый сет Круциатусов подряд мы уже проходили. Мрачновато так подумав, подтвердила:       — Ситуацию я полностью осознаю.       Еще с пару секунд меня сверлили взглядами, видимо, давая возможность передумать, а затем Джагсон резко скомандовал:       — Заканчиваем здесь.       Это явно относилось ко всем. Из палочек Пожирателей полетели зеленые лучи Авады и спустя мгновенье остались одни безжизненные тела. Я инстинктивно отступила, почувствовав, как их свечение ауры исчезло в моем восприятии. Ощущалось странно и я незаметно для себя впала в ступор, из которого меня резко вывели сжавшиеся до синяков на предплечье пальцы. Сразу же почувствовала тянущее ощущение аппарации и оказалась на дорожке перед особняком Малфоев с Джагсоном, тут же потащившего меня за собой. Он поднял правую руку, заставив напрячься, но только снял и спрятал маску, не сбавив шага, и заставляя поспевать за собой. Позади донеслись хлопки аппараций. Остальные быстро потянулись за нами. Я заметила и Малфоя, тянувшегося за остальными последним, будто вовсе забытый.       Пересекли ворота и дорожку, Джагсон сказал остальным не расходиться пока что и ждать, оставив их в вестибюле. Я дернула плечом, так как тут уже можно было бы меня отпустить, но он только сжал покрепче пальцы и потащил за собой дальше. Куда он меня вел, я сразу поняла. Припомнила, что недавно он меня даже видел у кабинета Лорда. Только у дверей я спрятала палочку в карман.       Стучать и ждать ответа пришлось некоторое время, но наконец разрешение войти отзвучало и дверь открылась.       — Повелитель, — обратился Джагсон, склонив голову в полупоклоне и быстро выпрямился, дернув меня за плечо, чтобы прошла вперед перед ним. — Она отказалась выполнять приказ.       Лорд перевел красные глаза на меня. Прежде чем он что-то сказал, я почувствовала, как же меня злит организованное им мероприятие с утра пораньше.       — Так и было, — кивнула я, прямо смотря в ответ, не дожидаясь вопроса.       Волдеморт испытующе смотрел мне в глаза, покрутив в пальцах палочку. В воздухе повисла распространяемая им угроза, но на меня нахлынуло убийственное спокойствие, сдерживавшее все еще сжатую внутри пружину.       — Причина? — коротко и опасно-негромко поинтересовался Волдеморт.       — Мне показался странным такой приказ, когда мы ясно говорили о том, что я не гожусь для грубой работы.       Он сверлил меня красными глазами, я не отводила взгляд. О том, для чего я не гожусь и делать не буду, говорила я, но возражений не было, а значит он согласился. Сообразив, что это определенно выглядит не просто дерзко, а почти как вызов, добавила, сделав тон максимально нейтральным:       — Двое Пожирателей пытались навредить мне, повелитель. Таков ли был ваш приказ им?       Волдеморт должен был сразу понять, что я имею в виду его обязанности защищать меня и данное богине обещание.       — Такое было, Маркус? — Лорд ненадолго перевел взгляд на Пожирателя, слегка, кажется, растерявшегося.       — Блечли хотел применить Круциатус, но не попал, — отчитался Джагсон.       — А ты? — повернулась к нему.       Джагсон снова кажется рассвирепел, его лицо ожесточилось и он резко встряхнул меня за плечо:       — Не дерзи!       Поморщившись, я продолжила вопросительно смотреть на него, так как перед Лордом он от ответа точно не сможет уйти. Волдеморт молчал, глядя на нас и Джагсон, встретившись с ним взглядом, сказал:       — Меня прервали.       Лорд, стоявший перед нами возле своего кресла, внимательно на меня посмотрел, его лицо оставалось непроницаемым, только глаза нехорошо блестели. В зале воцарилась тишина, и только тяжёлое дыхание мужчины рядом напоминало о напряжении, повисшем в воздухе.       — Калечить или убивать тебя я не приказывал, — изрек спустя паузу Лорд. — В моих планах этого не было и никто этого не сделал, но ты отказалась подчиняться, как я понимаю? Вы применяли другие методы воздействия?       — Да, повелитель, — хмуро ответил Джагсон.       Видимо, Лорд провел короткую легилименцию, просмотрев все произошедшее и Пожиратель с готовностью несколько секунд глядел ему в глаза не мигая.       — Значит, ты считаешь себя выше «грязной» работы, — протянул, практически прошипев Волдеморт, снова вернувшись вниманием ко мне.       — Мне показалось, вы нашли мне более полезное применение, — ответила я, с трудом сохраняя спокойствие.       Заклятья он все еще не спешил применять, значит, я была права в том, что это была проверка на то, правда ли я «непригодное оружие», как он выразился.       Волдеморт шумно втянул носом воздух, будто вздохнул. Его магия в помещении начала давить.       — Повелитель, еще она утверждала, что вы обучаете ее легилименции, — сдал меня Джагсон, видя, что злость Лорда направлена все же на меня.       — Вы сами сказали, что я могу это рассказать, — ответила, не дожидаясь вопроса.       — И ты, надо думать, применила этот навык на грязнокровке? — Лорд изобразил вопрос.       — Такого приказа не было, — нашлась я.       Волдеморт сверлил меня взглядом, будто я от него уже должна была корчиться в муках за такую наглость, но я стояла с самым невинным видом, на который была способна. И надеялась, что сдержу магию.       — Маркус, я с ней поговорю лично, — медленно выговорил Лорд. — Можешь идти.       Джагсон недолго помедлил, но отпустив меня, снова быстро поклонился и развернулся на выход.       Обернувшись следом за ним, не удержалась. Едва Пожиратель повернулся на секунду назад, бросив взгляд, прежде чем дверь закрылась, и показала ему средний палец, чтобы Лорд не видел. Успела даже заметить, как его глаза блеснули яростью. Приятная маленькая месть. Хоть я и решила не заводить здесь лишних врагов, он сам напросился.       Затем я повернулась обратно с самым непроницаемым выражением лица, сделав вид, будто ничего такого не было. Несмотря на то, что меня ждал очень неприятный «разговор», я торжествовала, так как чувствовала, что все же выйду победителем. Лорд не в ярости. Раз в ход не пошло наказание при Пожирателе, будет именно разговор.       — Не смей думать, что ты выше остальных, — заговорил Лорд угрожающе, мгновенно вернув к себе внимание. — Ты даже слабее Пожирателей, которые были с тобой, и твоя дерзость выглядит неоправданной.       — Как скажете, повелитель, — без возражений отозвалась, кивнув.       — Не смей также больше прикрываться моим именем. Ты не заслуживаешь к себе особого отношения, — продолжил он цедить слова. — Ты неспособна даже безупречно выполнять мою волю. Ты опять проявляешь неподчинение мне.       — Нет, повелитель, — спокойно и негромко отозвалась. — Я вашего приказа не слышала.       — Значит, если услышишь мой приказ убить, выполнишь его? — вкрадчиво поинтересовался Волдеморт.       — Я непригодна для таких дел, — пришлось напомнить.       — Непригодна, — повторил он, как будто проверив это слово на вкус. — Ты упираешься изо всех сил моей воле. Для чего ты тогда годишься?       — Вы получаете мою магию, таким образом я уже приношу вам пользу, — все еще намеренно удерживая все эмоции, напомнила я. — Если вы хотите меня уровнять с другими Пожирателями, это совсем другие обязанности.       Он едва заметно двинул палочкой и меня чем-то приложило прямо по лицу, не успела толком и среагировать. Сцепив зубы, устояла на ногах, но круги перед глазами прошли только через несколько секунд.       — Не пытайся манипулировать мной, — раздельно сказал Лорд, придавив каждым словом. — Я должен тебе отдельно об этом напоминать?       Похоже он ждал ответа, так что я все еще морщась от боли, наливавшейся синяком на левой щеке, ответила:       — Нет, повелитель.       — Ты в положении жалкой ученицы и польза от тебя и так невелика. Если ты будешь проявлять неподчинение мне, я вынужден буду напомнить тебе твое место. Ты меня поняла?       — Да, повелитель, — отозвалась, уже чувствуя себя послушным болванчиком.       — Если я узнаю о еще хоть одном намеке от тебя о твоем особом положении, ты пожалеешь об этом.       Волдеморт сверлил меня взглядом, как будто я должна была что-то ответить.       — Я поняла, повелитель.       — После всего только один результат у тебя удовлетворительный — ты хотя бы смогла сдержать свою магию в узде. Постарайся, чтобы так было и впредь.       — Постараюсь, повелитель, — снова кивнула.       — Отдай ее мне сейчас, — потребовал он.       Я подошла ближе протянув правую руку. Он схватил ее левой и я не спеша подала магию. Колючая пружина внутри раскручивалась. Похоже, у меня действительно начинает получаться сдерживать магию.       Когда я отдала магию, почувствовала, что изнутри что-то перестало давить, из-за чего и эмоции стало сдерживать легче. К счастью, Волдеморт, видимо, решил закончить со внушениями и отпустил меня восвояси.       Выйдя, поспешно направилась в свою комнату. Вроде с утра я заметила несколько пузырьков с зельями на комоде. Не знаю, кто их оставил: Барти или Антонин, но сейчас мне не помешает что-то, чтобы обработать ссадину на лице. Не хочется светить ей перед остальными. И отойти подальше от кабинета Волдеморта, чтобы выдохнуть и успокоиться. Выпустить пар я не могу, так хоть надо отвлечься на что-то.       Обрабатывая рану и принимая душ, завершая утренние дела, заброшенные в спешке, все прокручивала в голове произошедшее. И приходила к выводам. Во-первых, Лорд мне не пенял за то, что не применила ни Аваду, ни Круциатус, значит это не было главной целью и повторного такого испытания вряд ли предвидится. Не пенял сильно и за неподчинение, а мог бы опять сделать вид, что это я ему перечу и бросаю вызов, заодно приложил бы намного сильнее, чем единичный магический удар. Да и этот скорее профилактический, чтобы не наглела. Может быть, все-таки сыграло роль, что я все время послушно кивала, но все же, думаю, я была права, предположив, что это такая проверка. Лорд предпочел быстро замять тему того, что мне могли нанести вред Пожиратели по его приказу, значит приказ был очень неточным, специально плохо сформулированным или наоборот настолько тонко сформулирован, чтобы дать Пожирателям и возглавлявшему их Джагсону очень урезанные полномочия, но с крайне грозным видом. Вполне в духе Редла. Если бы они сломили мою волю, он бы получил нужное чужими руками и не нарушив договоренности, а раз нет, то попинать меня можно немного за то, что прикрылась обучением легилименции да и только. Не думаю, что ему действительно на самом деле нужно было, чтобы я была готова выполнять такого рода приказы. Тот же Малфой, я убедилась, никогда Аваду так и не применял, хотя Круциатус не один раз. Да и хотел бы, Лорд рядом с собой поставил перед маглами и потребовал, а после еще первого урока с маглом и маглорожденным таких ситуаций не было.       Пожалуй, все прошло даже очень неплохо по результату. Переборщила разве что пригрозив, что если совсем меня уровняет с Пожирателями и навесит их обязанности, откажусь отдавать магию. Получилось слишком дерзко, даже странно, что не взвился от ярости. Я бы не смогла от этого отказаться из-за того, что это тоже часть договора, но тогда бы его пришлось еще раз изменить, а Лорд, видимо, зная, что я буду отстаивать свои границы, этого не хочет. Его все устраивает и не так уж надо, чтобы я гонялась за всякими маглорожденными, стремящимися вступить в Орден.       Собравшись, и даже позавтракав оставленными для меня блюдами, проверила время. До занятия еще оставалось два часа. Оставаться в комнате не хотелось, эмоции, в отличии от магии не улеглись, и я решила прогуляться на свежем воздухе и пройтись до тренировочной площадки пораньше.       Быстро покружив по все еще нечищенным дорожкам в парке, надышалась морозным воздухом, но отбросить мысли никак не удавалось. Мысленно возвращалась к той проверке-испытанию или что это было. Лорд при мне уже убил двоих, а тут еще четверо. В одно мгновенье. Просто и легко. Были они — и уже нет. Как будто человеческая жизнь ничего не стоит.       С самого начала было очевидно, что они не выживут. Пытаться спасать даже бессмысленно, мне бы точно сил не хватило даже сдержать на время пятерых Пожирателей в той ситуации, это если не думать о том, что было бы мне даже за попытку. Был вариант, что маглов могут оставить в покое, с ними не считаются, а тот маглорожденный уже был приговорен. Когда он искал выходы на Орден Феникса, он должен был понимать на что идет и чем рискует. Если он жил в одном доме со своей семьей, неспособной себя защитить от магов, то должен был об этом позаботиться или по крайней мере спрятать их отдельно и надежно. Маглов бы вряд ли стали сильно искать.       Прошлась и до тренировочной площадки, надеясь, что кого-то встречу. Вдруг кто-то прибыл пораньше, можно будет отвлечься разговором или вообще потренироваться. Я четко поняла, что стресс надо сбрасывать куда-то.       На тренировочной площадке еще издалека я заметила только одну фигуру, счищавшую снег, засыпавший площадку за ночь. Снежинки белыми волнами взлетали и разлетались в стороны, из-за чего вверх поднималась белая взвесь. Подойдя ближе, к уже расчищенному пространству возле огороженной площадки, узнала Рудольфуса Лестрейнджа. Видимо, тоже решил, что ложиться обратно спать уже бессмысленно или заняться нечем было. Он заметил меня, но свое дело не прекратил. Я постояла, пожевав губы на морозе.       Ну, вариант на самом деле не самый плохой. Женушка у него сильная колдунья, так что будет даже интересно с ним сразиться, не говорю уже про то что полезно. Выбесить его, наверное, с утра все же немного удалось, но он не выглядит взбешенным, значит не слишком сильно отделаюсь.       — Может тренировочный бой? — громко спросила я.       Мужчина замер и обернулся, хотя уверенна, что краем зрения за мной наблюдал и давно заметил.       — Тебя мало наказали сегодня?       — За одно наказали, за другое похвалили, — пожала плечами. — Я в порядке.       Лестрейндж молчал, меня разглядывая и, видимо, пытаясь понять, преувеличиваю ли я положение дел.       — Так что, покажешь из-за чего в тренера попал? — поинтересовалась я, прищурившись.       Может, ему хотя бы хочется отыграться за сказанные мной слова? Не хотелось бы, но могу пройтись по обнаруженной слабости и сказать, что Беллатриса меня в свое время не слабо помотала.       — Могу и показать, — видимо, принял он какое-то решение. — Только тебе придется выложиться на полную.       — Отлично, не буду сдерживаться, — ухмыльнувшись, прошла на площадку, разминая плечи.       Лестрейндж двумя быстрыми движениями взметнул в воздух оставшийся неубранным снег в пяти метрах за пределами площадки, показав, что до того явно не очень спешил, и вернулся, замерев напротив:       — Применяй все что можешь, — сказал он, подняв палочку и пронизывая внимательным взглядом. — Если хочешь победить, тебе придется вложить в заклинания все свои силы.       — Да-да, — протянула я нетерпеливо. — Вложить больше эмоций. Начинаем на счет три?       Он кивнул и сам стал вести отсчет. На счет три я применила Оглушающее и переместилась, уклоняясь от ответной атаки. Некоторое время происходил быстрый обмен заклинаниями, от одних я уклонялась, от других выставляла щит. Прошло то время, когда противник уровня приблизительно, как у Беллатрисы, мог применить два заклинания за то время, пока я только одно, но, должна признать, что тренировки с бывшими школьниками на пару с Гойлом очень расслабляли в этом плане.       Довольно быстро я почувствовала, что спина взмокла. А это была только разминка, по сути обмен несложными и быстрыми заклинаниями на скорость. Остолбеней, Петрификус, Инкарцеро… и я вдруг заметила, что Лестрейндж зеркально повторяет мои заклинания. Это осознание меня, видимо, замедлило на какое-то мгновенье и я пропустила Оглушающее, упав спиной назад на примерзшую землю, но тут же села, встряхнув головой. Площадка ослабила заклинание и то ощущение удара по голове, которое вызывало заклинание было очень приглушенным. И все же, думать во время такого быстрого боя опасно.       Какой же это уровень надо иметь, чтобы успевать заметить заклинание, что я хочу применить и повторить его почти в ту же секунду? Как будто он не просто через пару мгновений после вылетевшего заклинания повторил его, а будто даже иногда предвидел, что я применю. Успел высчитать мои обычные последовательности заклинаний?       Сначала мне казалось, что он придерживается того же почти стандартного набора для дуэлей, но Лестрейндж явно желал мне продемонстрировать разницу между нами. Долохов раньше демонстрировал ее, подгадывая нужный момент для унизительного удара, а Беллатриса просто и незатейливо задавливала мое сопротивление. Как и думала, до магов их уровня мне еще тренировать рефлексы, как минимум, и тренировать.       Хорошо, что я все-таки не рискнула первой начинать бой с ним и Джагсоном: при таком раскладе сил я по-прежнему имею шансы выбраться только при неожиданном и мощном заклинании, вроде воздушного тарана или Бомбарды, и то, как показала практика, может не помочь.       — Еще раз, — потребовала я, поднявшись на ноги.       — Отдышись сначала, — снисходительно ответил Лестрейндж, заставив нахмуриться.       Все-таки я тяжело дышала, чувствуя, что сердце все еще ускоренно бьется, он же не то чтобы совсем расслабленно себя чувствовал во время боя, но явно не находился на пределе своих сил.       Отдышавшись, повторила просьбу. Лестрейндж снова отсчитал до трех и завязался невербальный обмен заклинаниями. Выкрикивать заклинания я бы уже просто не успевала.       Уклониться, атаковать, снова атаковать, уклониться, попытаться контратаковать и тут же выставить щит. И перемещаться, обязательно перемещаться, чтобы сложнее было в меня попасть, но следить за расстоянием. Лестрейндж воспользовался этим, резко приблизившись в два широких шага под щитом и тут же применил Петрификус. До того я вошла в нужный ритм и теперь он резко прервался. Тело занемело и упало на бок, но быстрый разгон магии по телу мной был изучен давно для избавления от таких заклинаний. Петрификус вдобавок был ослаблен площадкой и я через несколько секунд уже разминала покалывающиеся мышцы, поднимаясь на ноги. Лестрейндж отошел обратно на первоначальную позицию, прекратив бой.       — Это дуэльная школа или здесь кто-то так учит? — поинтересовалась я, снова восстанавливая дыхание.       — Дуэльная школа Шармбатона, — кивнул Пожиратель, подтвердив предположение, но больше рассказывать об этом не стал.       То-то правил придерживается, прерывая бой, едва я попала под заклинание. Беллатрису это ни разу не останавливало. Не думаю, что все, что он умеет ему дала та дуэльная школа, которую он закончил сколько лет назад вообще, но определенно легче сражаться по правилам. Только он не применяет ничего, чего я не знала бы. Долохов, по-моему, тоже так делал, в основном, так что может это тоже своеобразное правило тренировочной площадки? Беллатриса применяла разные болезненные заклинания еще и плеть ту наколдовывала, за которой обязательно надо было следить, иначе обвивалась или била, а то и душила. В принципе, я и раньше не сомневалась что Беллатриса больше издевается, чем обучает, но все равно то, что пришлось тогда стерпеть того стоило. Натренировалась я, благодаря ей, сильно и быстро. Хотя теперь… после открывшихся подробностей вдруг подумалось, а не руками ли Беллатриссы тогда действовал Волдеморт? Слова же почти точь-в-точь те же: «Будешь мне перечить — накажу». Я же чувствовала, что она меня тупо хотела сломать. Хотя зная ее характер не удивлюсь, что она и без приказа такое организовала, например, в качестве мести Краучу-старшему, которого, как она призналась, во мне видела.       — Еще раз, — нахмурившись, решила я, чувствуя, что дыхание уже достаточно восстановила.       — Хватит, — отказался он. — Скоро уже начнут подходить для тренировки.       Я быстро проверила время. Почти без двадцати. Без пятнадцати или без десяти уже точно начнут подтягиваться.       — Последний раз, — окликнула, развернувшегося, чтобы покинуть площадку Лестрейнджа. — Я не применяла все, на что способна.       На вопросительный взгляд, пояснила:       — Ты же сказал использовать всю силу, а мы пока только размялись.       Лестрейндж недолго подумал, но в итоге вернулся обратно со словами:       — Если ты собираешься наконец сражаться на полную, то не сдерживай эмоции.       — Да-да, — поморщилась я, снова припомнив Беллатрису. — Испытать сильную ненависть.       Дьявол, как же она меня тогда достала своим требованием вызвать в себе нужные эмоции. Вложенная ненависть усиливает магию, но мне-то нужно тренировать скорость и реакцию в первую очередь. К тому же, я все еще считаю, что холодная голова, как минимум, лучше сказывается на внимательности.       — Я серьезно, — поморщился Лестрейндж и жестко потребовал: — Либо слушай, что я говорю, либо мы закончим на этом.       — Ладно, — недовольно протянула, вынужденно согласившись.       Все-таки необязательно вызывать в себе сильную ненависть аж до исступления, но попробую, как он сказал. Я же все равно собиралась проверить, как пройдет дуэль, если я использую воздушный таран.       — Выложи всю злость, что есть, — повторил Лестрейндж и, дождавшись, когда на моем лице отразятся нужные эмоции, снова начал отсчет.       На счет три я применила сначала Оглушающее, а затем сразу же воздушный таран, получившимся на загляденье. Он уклонился от первого заклинания и знакомым образом разрезал поток воздуха. Разлетевшийся по бокам от него порыв ветра еще не утих, а в образовавшуюся просеку он отправил ответное Оглушающее, от которого я уклонилась. Не успели воздушные вихри растаять, уйдя за его спину, как Пожиратель вызвал похожий сильный порыв ветра. Я инстинктивно использовала не щит, а повторила воздушный таран. Два противоположных потока воздуха встретились, сойдясь в борьбе, заставив с силой упереться ногами в землю и прищуриться, чтобы разглядеть расплывавшегося перед глазами противника.       Потоки ветра убавили силы и я применила заклинание почти одновременно с Лестрейнджем. Оглушающее пролетело мимо меня, а вот моя огненная стрела, больше похожая на копье, встретилась с выставленным щитом, разлетевшись языками пламени. Злость бурлила внутри и вызвала оскал — мне удалось сбить его копирование! Такой шанс я потерять не могу!       Сразу же применила еще один воздушный таран. Щит перед Лестрейнджем исчез и он заново разрезал потоки воздуха движением палочки, а затем двинул ей в быстром жесте справа налево. Почувствовав магию даже прежде чем увидела, призвала щит, поймавший на себя какое-то заклинание с шипением растворившее мой мощный Tueri. И снова я применила этот щит, уже неоднократно вызывавшийся из памяти, потому потребовавший на применение буквально секунду.       Плотный поток ветра врезался в мой щит, я смогла его удержать, чтобы не развеялся, но ноги заскользили по промерзлой вытоптанной земле. Меня отдавливало к краю площадки, словно щит был парусом. Целых секунд пять меня давило и отодвигало, как я не сопротивлялась, усиливая магией тело. Получалось разве что только не опрокинуться, хотя жилы со всех сил рвала.       Инициативу я уже потеряла и, очевидно, Лестрейндж хотел закончить поединок, едва я пересеку границу тренировочной площадки. Я сцепила покрепче зубы. Ну уж нет, так легко ты не победишь!       Его фигура расплывалась сквозь поток воздуха, но я видела, что он продолжает удерживать заклинание. Останавливать воздушный таран щитом было паршивой идеей, я и двинуться никуда не могу. Чтоб его! У меня была только одна идея, как выбраться. Она казалась рискованной, но в условиях тренировочной площадки в случае провала сулила мне меньше повреждений.       Резко оттолкнув щит от себя, точнее попытавшись — щит дернулся против движения воздуха и тут же развеялся, — я применила как можно более мощный воздушный таран. Злость все-таки помогла и поток воздуха превзошел атаку Лестрейнджа. Он понял это быстро и снова взмахнул палочкой будто разрезав воздух перед собой, отчего заклинание воздушного тарана распалось на две части. Я не медлила и прежде чем он это сделал, применила еще один таран, постаравшись направить его правее, а затем еще один левее. Пожиратель рубанул палочкой воздух раз, второй. Третий воздушный таран направленный прямо на него снова разрезал, а затем создал свой. Поток воздуха врезался в меня и отбросил прямо в кучи отброшенного от площадки снега.       Я тяжело дышала, прикрыв глаза на пару секунд. Все-таки три воздушных тарана подряд для меня уже сильно, притом, что все были мощные, а четвертый просто не смогла создать быстро.       — Живая?       Услышав вопрос, открыла глаза, заметив, что Лестрейндж уже подошел. Промычав что-то согласное, поднялась, отряхивая мантию от снега. Столкновение с потоком плотного воздуха подобно удару и тело таки ноет, но площадка ослабила этот удар достаточно, а вылетев из нее, я тут же попала в еще не залежавшийся снег, смягчивший падение. Хотя чары площадки и этот полет явно сократили, ведь по идее могла бы улететь куда дальше.       — На этом закончим, — произнес Лестрейндж. — Скоро общая тренировка.       И действительно, оглянувшись, заметила, что поодаль у особняка стоят начавшие собираться студенты. Судя по тому, что уже собралось человек десять, они решили постоять и поглазеть, а теперь не спеша двинулись сюда.       Лестрейндж отошел подальше, но из тех, кто пришел, я ни с кем не общалась, так что продолжала стоять в одиночестве, задумчиво сверля Пожирателя взглядом.       Конечно, я не настолько самонадеянна, чтобы считать, что смогу победить Пожирателя смерти из ближнего круга, ведь там явно лучшие из лучших. Я так же хорошо понимаю, что, когда мне удалось попасть в Беллатрису жалящим, мне просто повезло. Хотя кто знает, я была тогда на таком адреналине, что жалящее вызвало реакцию по всему телу. Моя магия тогда в очередной уже раз дала сбой, но в условиях стандартных, без этих вывертов, кажется, любой Пожиратель меня раскатает и не поморщится.       Воздушный таран явно потерял свою новизну и актуальность. Все так или иначе явно знают о моем фирменном приеме и момент неожиданности такой мощной атаки уже не сработает. Как ни посмотри, воздушного тарана нельзя было ожидать от меня в тринадцать лет, когда я бегала от Пожирателей по всему Отделу Тайн, но в пятнадцать это, видимо, уже не так необычно. Надо бы расширить арсенал. Хорошо бы ту черную молнию освоить, что Лорд показывал, но это, я так поняла, чисто прием присущий Лорду, а значит надо опять искать, где достать книгу с высшими чарами. Или найти того, кто сможет чему-то научить. Попробую с Долохова стрясти что-то потом.       Реальный бой, конечно, отличается от тренировочной дуэли. В том же Отделе Тайн все подростки бегали врассыпную, используя все возможные препятствия против преследователей и это изрядно помогло. Хотя здраво оценивая сейчас уровень некоторых Пожирателей, которые были там, подозреваю, те просто всерьез и не сражались против недоучек. Серьезных заклинаний мы не знали, а обезвредить нас было достаточно и простых заклинаний.       Так что будет очень неплохой практикой проверить свои силы здесь и потренироваться. Выгадать момента, чтобы потренироваться с Долоховым никак не удавалось, но если немного раньше приходить на площадку, то может хоть с Лестрейнджем пересекусь. Устроить дуэль, что с одним, что с другим будет полезно. Даже банально выбирают из атаки, контратаки, уклонения и щита что-то одно чаще или в разных комбинациях при почти одинаковых условиях. Долохов двигается неравномерно, из-за чего получается неожиданно, когда он что-то применяет. Лестрейндж атакует четко и выверено, но так быстро, как будто он машина, причем в руках у него не палочка, а тяжелый меч.       У всех свой стиль боя, свои приемы и движения. Изучив их, смогу что-то взять к себе на вооружение. Вот, что это было, когда Лестрейндж заставил заклинание как бы возникнуть сбоку? Или оно сделало крюк? Как та молния, которой управлял Волдеморт. Это явно какой-то прием, который требует определенного усилия, потому что раньше я подобного не видела.        Подошло время тренировки, но пока не мой черед выходить с Крэбом против двойки противников, разбирала в памяти прошедший бой и мысленно выбирала движения и связки, которые стоит потом попробовать повторить. То и дело ловила себя на том, что смотрю задумчиво на Лестрейнжа и хмурюсь, вспоминая, как он двигал палочкой. Все еще не пойму как же они так мой воздушный таран развеивают.       Из-за того, что глядела и заметила, когда Долохов к нему подошел и хмуро о чем-то заговорил. Лестрейндж ему что-то так же спокойно, как обычно, ответил. А после тренировки ко мне подошел Антонин, сказав задержаться и отойти в сторону.       Покосившись на учеников, которые явно пытались погреть уши, а теперь спешно уходили прочь, Долохов подождал немного и спросил:       — Что это между вами с Рудольфусом сегодня произошло?       — В смысле? — не поняла я.       — Не делай вид, что ничего не было, — нахмурился он. — Чуть ли не все у площадки обсуждают, что было утром.       А, так вот о чем он. Я видела, что студенты о чем-то шептались, но, похоже, в прошлый раз я достаточно их напугала, чтобы они следили за тем, чтобы я ничего не слышала.       — Ты же сам с Лестрейнджем разговаривал, — припомнила я. — Почему меня теперь спрашиваешь?       — Потому что хочу услышать твою версию, — скрестил он руки перед собой с видом, как будто готов был меня отчитывать.       — Хорошо, — вздохнула я, понимая, что никакой тайны тут нет. — Мы устроили тренировочный поединок на площадке.       Долохов все еще сурово смотрел на меня из-под бровей, отчего я удержалась от закатывания глаз и пожала плечами:       — Это все.       — Судя по тому, что говорят, это не было похоже на тренировочный поединок, — возразил Антонин. — Ты решила под видом дуэли ему попытаться отомстить?       — Ага, — хмыкнула я. — Только это он меня в снег выбросил, а не я его.       — Так, — протянул Долохов, будто не уловив сарказма, — а до того вы разругались?       — Нет, — помотала отрицательно головой, тем не менее припомнив, что во время той утренней проверки могла все-таки задеть его словами.       Видимо, что-то отразилось на моем лице и Долохов сделал свои выводы:       — Все-таки поругались.       — Да нет же.       — Ты начала первой?       — Нет, — уже сердито на него уставилась. — Хватит меня обвинять. Что бы я ни сказала, его это явно не задело и он просто согласился, когда я предложила дуэль. Он же тренер и тут больше никого не было.       — А тебя задело, когда он что-то сказал? — продолжал допытываться Долохов и увидев возражения на моем лице перебил: — Я видел, как ты на него сегодня смотрела. Ты разозлилась на что-то.       — А то не на что! — возмутилась я, припомнив чем мне не нравятся все Лестрейнджи. — Но тут это ни при чем. Я попросила тренировку, он согласился и все!       Судя по виду, Долохов мне не слишком верил, но допытываться или спорить дальше не стал. Сказал только:       — Давай договоримся, чтобы это, что бы там ни было, не выходило на всеобщее обозрение.       И на мой вопросительный взгляд пояснил:       — Незачем остальным знать такие тонкие места. Если что-то такое происходит, можешь обсудить это со мной или с Барти, но остальным постарайся не давать рычагов влияния на себя.       Кивнула, что поняла. Хоть никакого реального боя под видом тренировки не было, думаю, Долохов прав. Не стоит остальным знать подробности моих с ними взаимоотношений, которые могут использовать против меня. Итак уже многим слишком многое известно из-за чего даже здешние студенты перемывали мне косточки.       Этот Лестрейндж прям жутко спокоен, практически всегда держит себя в руках. Из-за этого я не могу сказать, что его прям жестко ненавижу — он показывал, что адекватен и даже когда возникла та неприятная ситуация с Ричардом ко мне отнесся снисходительно. Что не отменяет того факта, что он влепил мне-таки однажды пощечину, но я ответила на нее сразу же. Так что та же Беллатриса своим поведением вызывала куда более яркие эмоции и случись подобная ситуация с ней, она бы вдоволь поваляла меня в грязи и снегу. Потому не удивительно, что она тренировала обычно в подвальном помещении. Счастье уже, что я с ней в особняке Малфоев после того урока окклюменции близко не пересекалась.       Но на этом все не закончилось.       После обеда я, как обычно отправилась к четырем часам на тренировку к Лорду и у дверей встретилась с Рудольфусом Лестрейнджем. Он тоже подошел буквально только что, хотя сейчас без десяти. Если у него запланирована встреча, тогда Лорд отменит тренировку?       Лестрейндж тоже недоуменно глянул на меня, не изменившись в лице и постучал. Дверь открылась и оттуда донесся голос Волдеморта:       — Зайдите. Оба.       У меня появилось нехорошее предчувствие с которым я зашла следом за Пожирателем. Лестрейндж прошел чуть вперед и преклонил колени. Я замешкалась, но повторила за ним, став на оставленном пространстве справа от него. В прошлый раз, когда меня привел Джагсон, он просто поклонился и, так как он меня удерживал, я не выполнила обычного ритуала, но в этот раз по-другому. Да и от Волдеморта чувствуется сдерживаемый гнев почему-то.       — Вы уже знаете оба, что я не терплю внутренних конфликтов, — заговорил Лорд. — До меня дошли слухи, что между вами он возник.       Я мысленно выругалась, благоразумно перестав смотреть в лицо Волдеморту.       — Все на самом деле… — не успев договорить, закрылась левой рукой от магического удара, обжегшего кожу сквозь мантию и коротко выдохнула от боли.       — Говорить будешь, когда я спрошу, — процедил слова Волдеморт. — В прошлый раз, я видимо был к тебе слишком снисходителен, раз ты снова создаешь новые склоки.       Поджав губы, ничего на это не ответила, хотя было что. Очевидно, речь шла о том разговоре, после того, как Беллатриса ворвалась ко мне в комнату и бросалась Круциатусами. Тогда Лорд мне сказал, что оправдывает меня только то, что это Беллатриса ко мне пришла, а не я к ней.       — Сначала я хочу выслушать, что ты можешь мне об этом сказать, Рудольфус, — Волдеморт перевел внимание на Лестрейнджа, перестав меня сверлить убийственным взглядом.       — Слухи не совсем правдивы, мой Лорд, — ответил своим обычным нейтрально-прохладным тоном Пожиратель. — Между мной и ей не развилось конфликта.       — Тогда как ты объяснишь то, что утром она яростно атаковала тебя на виду у всех? — уточнил Волдеморт теперь пристально смотря на него и кажется, применяя легилимецию при этом.       — Она попросила меня о тренировочной дуэли, когда еще никого не было. Я сам сказал ей дать волю эмоциям при этом. Все понимают, что между нами могут быть распри и додумали остальное.       — Ты сказал ей разозлиться, — прищурился Волдеморт и Лестрейндж кивнул, подтверждая. — Зачем?       — Очевидно, у нее есть ко мне некоторые претензии, я решил встретиться с ними сразу, не дожидаясь пока они созреют достаточно, чтобы вылиться во внутренние разногласия.       Я не удержалась, взглянув на него. Так вот зачем он требовал разозлиться! А я все вспоминала его женушку с ее «вызови в себе ненависть».       — Довольно разумно, — не смог, видимо, не согласиться Волдеморт и снова посмотрел на меня. — Какие результаты по итогу?       — Считаю, не о чем беспокоиться, повелитель, — ответил Лестрейндж. — Она не теряет головы.       Оба смотрели на меня, а я на них, чувствуя, что меня этак оценивающе разглядывают. В принципе, даже есть чем гордиться. Видимо, мои результаты уже довольно хороши, раз Лестрейндж предположил, что я в будущем точно войду во внутренний круг Пожирателей, а значит буду с ним наравне. Волдеморт же предупреждал видимо не только меня, что не потерпит внутренних раздоров. История с Лонгботтомами же постоянно маячила где-то тенью и вылезти могла в любой момент, что, видимо, Лестрейндж хорошо понимал.       — Что ж, видимо, я все же тебя слишком преждевременно похвалил утром, что ты забыла мои наставления, — каким-то очень нехорошим тоном изрек Волдеморт, очевидно, обращаясь ко мне. — Я запрещаю любые поединки между вами двумя. Рудольфус, если она когда-либо еще пойдет на поводу эмоций перед тобой, она тут же будет наказана. Сообщи мне об этом.       — Слушаюсь, повелитель, — отозвался Лестрейндж с непонятной интонацией.       Я так и не поняла, рад ли таким известиям Пожиратель, злорадствует ли, ведь теперь он мне может грозиться в любой момент за что угодно нажаловаться на меня за какое-либо проявление эмоций. Не было же уточнено, что это именно злость или ненависть, хотя вроде подразумевалось. И это все притом, что Лестрейндж тоже явно считал, что голову от эмоций я не теряю.       — Можешь идти, Рудольфус, — сказал ему Волдеморт. — С ней я еще немного побеседую, — и так многозначительно повертел палочку в пальцах.       Пока Пожиратель поднимался на ноги и шел к двери, Лорд сверлил меня взглядом, в котором так и читалось желание припечатать меня Круциатусом, но когда дверь закрылась, отрезая все звуки снаружи и изнутри, не спешил что-либо предпринимать. Я благоразумно помалкивала.       Волдеморт подошел ближе, остановившись почти в полуметре. Неудобно было задирать голову, так что я рассматривала его черную, отливавшую немного изумрудно-зеленым под светом канделябра, мантию, свободно свисавшую до пола.       — Что в моих словах сдерживать свои эмоции и магию не достигло твоих ушей? — вкрадчиво поинтересовался он.       — Я не теряла контроль, повелитель, — негромко отозвалась с ощущением, что от легкого движения палочки меня настигнет Круциатус, отчего моя магия будто сама готовилась его отразить. — К тому же он сам потребовал…       Магический удар знакомо обжег спину и правое плечо, заставив прерваться от боли. Почему-то магия не помогла его заблокировать так же, как Круциатус.       — Не важно кто и что от тебя требует, — властный тон не допускал возражений. — Я тебе сказал все время сохранять контроль над эмоциями!       — Я не теряла контроль, повелитель, — рискнула повторить и тут же поняла, что зря, так как новый магический удар по спине заставил зажмурится и выдохнуть от боли.       — Любая твоя несдержанность недопустима, — тяжело придавил он, будто меня не слыша. — Она ведет к тому, что ты применяешь магию больше остальных, что не свойственно ведьме твоего возраста. Это уже заметили мои Пожиратели смерти. Я говорил тебе, что за демонстрацию несдержанности перед Пожирателями, я могу разорвать наш договор.       Почувствовав холодок прошедшийся по спине и не связанный с магическими ударами, вспомнила совет Долохова молча стоять на коленях и просто склонила ниже голову. Он действительно предупреждал и за такую несдержанность можно было притянуть даже вызванный в себе специально гнев. Лорд же не дает мне буквально сказать, что гнев был контролируемым… или просто считает что это ничего не меняет.       — Ты слишком расслабилась, когда я сегодня сказал тебе, что ты успешно сдержала магию, и решила, что не будет ничего страшного, если поучаствовать в поединке с Лестрейнджем? — обманчиво мягко поинтересовался Волдеморт, на что я, не решив, стоит ли отвечать, отрицательно покачала головой. — А если бы он понял во время поединка, кто перед ним?       Тут уж я даже при желании не знала что ответить. Волдеморт очень не хочет, чтобы кто-то из Пожирателей узнал о моем титуле. Следы он бы все точно замел, но это при условии, если узнал бы один Лестрейндж, а за боем, как оказалось, наблюдали другие ученики. Кто же знал, что такое надо было скрывать. С другой стороны, если бы я, к примеру, попросила Долохова или Крауча меня потренировать, то удалось бы это скрыть в особняке Малфоев, где полно народу? И не было бы даже хуже, если бы вскрылись тренировки с ними? Лорд говорил ничего от него не скрывать, а тут прямо-таки тянет задуматься, что я такое там затеваю, что хочу скрыть от него.       Не дождавшись ответа, Волдеморт снова хлестнул по моей спине заклинанием, обжегшим кожу сквозь мантию, отчего я сжалась, сдержав громкий вскрик. По прежнему не получилось заблокировать это заклинание, как Круциатус.       — Я запрещаю тебе любые поединки с Пожирателями смерти, тренировочные или нет, — сказал он тоном не терпящим возражений. — Только с моего разрешения. Ты меня поняла?       — Да, повелитель, — негромко отозвалась, удержав тон нейтральным.       Похоже, плакали мои тренировки не то, что с Лестрейнджем, а даже с Долоховым. Вряд ли Лорд даст свое разрешение, если попрошу. Его, скорее, устраивает мой уровень не выше школьников.       — Вдобавок, в который это уже раз, я вынужден тебе вынести выговор за то, что ты слишком привлекаешь к себе внимание?       Сочтя вопрос риторическим, промолчала. Но снова ошиблась и, видимо, из-за этого выгнулась от боли, прошившей спину, и аж вскрикнула. Когда она уменьшилась, став терпимой и кожу только покалывало, нашлась с ответом:       — Простите, повелитель.       — Уже немного лучше, — судя по тону, Волдеморту пришелся по душе мой ответ и реакция. — Будем надеяться, ты запомнишь на этот раз мои слова.       — Да, повелитель, — подавив вздох, ответила, надеясь, что этого будет достаточно.       — Посмотри на меня.       После этого требования, приподнялась, задирая голову, чтобы видеть его лицо. Я приготовилась к легилименции, но похоже, Волдеморт не собирался ее применять, разве что считывать эмоции с лица. После чего ударил по левой щеке тем же раскаленным прутом, отчего, не удержавшись, взвыла, дернувшись вправо. Левую сторону продолжало жечь и больно было даже глаз приоткрыть.       — Сегодня ты получила свой урок. Можешь идти.       Получив разрешение, покинула комнату. Мысленно ругаясь, побрела к себе. Счет за сегодня выровнялся: утром выпуталась из передряги, избежав неприятных обязанностей, а вечером получила на орехи. И, вероятно, не прояви я хотя бы видимого послушания, получила бы еще больше, хотя и упрямствовать мне было ни к чему. Но остаться без возможности потренироваться с более сильным противником все равно жалко… Можно, конечно, попробовать сделать это тайно, но точно не здесь, в особняке Малфоев, да еще и получится либо обманом, либо уговорами убеждать нарушить приказ Лорда, на что вряд ли кто-то пойдет в своем уме.       Хотя, если так подумать, поверю скорее не в то, что Волдеморт печется о слухах или склоках среди ближников, а в то, что ему не понравилось само известие о тренировке. С одногодками или ребятами постарше, как здесь, быстро стало ясно, что мне слишком легко и даже скучно. Эти тренировки мне практически ничего не дают. Волдеморт же больше об обучении той черной молнии не заговаривал, да и ни разу не было урока вроде дуэли или тренировки заклинаний. Все себе в угоду выворачивал и единственное, пусть и крутое умение, мной получено не благодаря, а скорее вопреки, и то получилось защищаться только от Круциатуса, а от раскаленного прута как будто вообще не помогло. Не хватает силы что ли? Или умения недостаточно? Ну еще побочным продуктом легилименцию не слабо прокачала. Будет ли чему-то дальше Волдеморт обучать — большой вопрос, но деваться уже некуда. Во всяком случае, даже то, что я получила из умений, в обычных условиях не достигла бы.       Тренироваться же опять придется самостоятельно. Редл из медальона не мог мне показать на своем примере, как правильно двигаться во время боя и орудовать палочкой, а тут у меня была возможность понаблюдать за Пожирателями, чего в Хогвартсе даже не увидишь.       Жалко, что в школе нет дуэльного клуба, как в Шармбатоне. За год до моего поступления его хотели возродить, но что-то не задалось, и нынешние школьники при таких событиях в мире вообще не способны вести магический бой. Поневоле задумаешься — это результаты усилий Дамблдора или Министерства? Оно вмешивалось два года назад в дела школы очень активно, а до того не знаю. Еще у школы есть попечительский совет, тоже имеющий влияние на дела в школе, но и они как-то не сильно вмешиваются. Вроде, когда Малфой в тот год копал под директора и активно шевелил этот совет в нужную сторону, дуэльный клуб как раз и вернули где-то на полгода. Мда-а-а. Но я это все знаю только с просмотренных фильмов да рассказов Невила.       Уже без удивления обнаружила на двери сигнальные чары. Присмотрелась — даже два. Раньше такого варианта исполнения не видела, чтобы чары, контролирующие проход живого существа через проем в двери одни, а извещающих элемента — два. Немного потратила время даже, чтобы их изучить.       Проковыляла в свою комнату, выпила остатки заживляющего и обезболивающее зелья и присела на кровать, став дожидаться гостей. Возникло знакомое чувство, когда ссадины ускоренно рассасывались, из-за чего спину тут же нестерпимо захотелось расчесать.       Первым, к моему удивлению и досаде, пришел Барти. Увидев явно еще не сошедшую с лица длинную красную полосу, которую я уже успела рассмотреть в зеркале, помрачнел, подойдя ближе.       — Ты же обычно, вроде, позже возвращаешься, — сказал он. — Что-то произошло?       Не удержавшись, тяжело вздохнула, закатив глаза:       — Отменился урок.       — Почему?       У меня снова возникло желание раздраженно выдохнуть, но я его на этот раз подавила, ответив:       — Получилось так. Это ты зелья оставил? Можешь побольше оставлять?       — Это стандартная разовая порция. Больше нельзя, — пояснил Крауч и внимательно в меня всмотрелся, непонятно что желая увидеть: — Тебе не хватило ее? Есть серьезные раны?       — Нет, — ответила я, так как те ссадины зелье по моему опыту полностью заживит. Это с глубокими ранами потребовалось бы несколько раз его принять через определенные промежутки, но легче использовать что-то другое или вообще обратиться к лекарю. — О побочных эффектах я знаю и нужные временные перерывы тоже. Просто оставь несколько с запасом. Мало ли, разобьются.       Крауч посмотрел на меня прямо-таки с подозрением и спустя паузу решил:       — Нет, я лучше буду приносить сам каждый раз после уроков у Темного лорда.       Теперь уже я смотрела на него с подозрением. Говорит то же самое, что и Долохов. А еще мне кажется, что не столько не доверяет моей способности понять сколько и в каких порциях можно принимать зелья, сколько просто хочет быть в курсе того, что происходит. Как Антонин. Или вместо Антонина.       — Что вы вчера с Долоховым обсуждали? — поинтересовалась я.       — Не важно, — довольно резко сразу же ответил Барти.       Помолчали, глядя друг на друга. Ощущалось это молчание как-то неуютно.       — Так что произошло? — спросил он. — Урока не было, но тебя за что-то наказал повелитель? Или кто-то другой?       — Не важно, — в тон ему ответила, заставив Крауча нахмуриться.       Он постоял, слегка переминаясь с ноги на ногу, как будто не мог решить, что ему делать.       — Давай я попробую залечить, — предложил он, присев рядом со мной на кровати.       — А ты умеешь? — засомневалась я, взглянув на палочку, направленную на левую половину моего лица.       — Умею, — ответил Барти, кажется, даже с легкой обидой. — Синяки и небольшие раны затянуть смогу точно. И даже несложный перелом.       Я решила не сопротивляться и посмотреть что будет. Ощущения были не сказать, чтобы болезненные, просто неприятные, как будто что-то маленькое расползалось где-то в миллиметре под кожей. Но для меня такое не ново. Помню в детстве, еще до школы, Августа залечивала синяки на локтях и коленках, когда я падала. На лице, конечно, неприятней.       — Что-то ты рано, — выпалил Долохов, едва успев открыть дверь. Увидев Крауча, поприветствовал: — Здорово. Раз ты тут, я всего на пару минут и обратно к группе. Что стряслось?       Снова не удержавшись, закатила глаза, вздохнув.       — Ты давай мне это, не корчи рожи! — повысил голос Долохов, недовольно нахмурившись. — Нарвалась в этот раз?       — Ничего я не нарвалась, — проворчала уже я недовольно.       — Так что мне теперь у Лорда идти спрашивать что ли, что ты натворила? — спросил Долохов.       — Ничего я не натворила! — возмущенно уставилась на него. — Ты опять что-то выдумываешь! Он позвал Рудольфуса Лестрейнджа, услышав, что между нами утром был какой-то конфликт, но в ситуации по итогу разобрались.       — Ага, — сказал Долохов со странным выражением лица, как будто не поверил ни единому слову. — А наказал он тебя просто так? Барти, должно быть, перед нами наведенная иллюзия, которую ты уже почти развеял.       Крауч хмыкнул, отчего я резко перевела на него взгляд и прищурилась. Он сделал вид, что ничего такого только что не было. И вообще он занят и сосредоточен.       Ну и как я им обьясню это? Не могу же я сказать им, что Волдеморта разозлило то, что я просто привлекла к себе внимание и еще, вдобавок, выдал жесткое предупреждение, чтобы сдерживала эмоции по крайней мере среди Пожирателей. И уж тем более не могу признаться, что Лорд запретил участвовать даже в тренировочных поединках с кем-то из Пожирателей. Да они же первые этим фактом воспользуются, раз я сдачи дать не могу! Нет уж, увольте! Самозащиту никто не отменял и, если то будет требоваться, я буду защищаться, а там уже оправдываться, привлекая даже ту божественную сучность, если понадобится.       — Профилактически, — в итоге выплюнула я, скрестив руки перед собой и попыталась сердито отвернуться.       — Я почти закончил, не двигайся, — сделал мне замечание Барти.       Пришлось повернуться обратно, снова встретившись с ним взглядом.       — Ладно, раз порядок, я пойду обратно, — решил Долохов.       Кивнула ему, что да, порядок. Когда он уже ушел, мысленно возмутилась — если он порядком считает профилактические магические побои!       Вскоре Барти закончил и, все еще раздраженная, я ощупала левую щеку, убедившись, что кожа в порядке.       — Есть еще что-то, что надо залечить? — спросил он.       Молча закатала рукав на левой руке. Когда он залечил ссадину на коже и там, на секунду я даже задумалась, стоит ли показать ему мою спину, но тут же передумала. Во-первых, вопросов ко мне наверняка прибавится, потому что ударов туда пришлось побольше, а, во-вторых, когда Крауч залечивал лицо, я хотя бы видела его перед собой и что он делает. Так что пусть зелье справится самостоятельно. Да, немного дольше, зато спокойней.       — Что произошло между тобой и Рудольфусом утром? — спросил Барти и нахмурился. — Я ничего не слышал о произошедшем.       — Потому что ничего не было, — ответила ему. — Я пришла на площадку пораньше, увидела, что Лестрейндж там один и предложила тренировочный поединок. Он согласился, пока остальные не подошли. Кто-то увидел этот поединок и слухи все переврали, будто мы там реальный бой устроили или еще что. Вот Лорд и сделал замечание о недопустимости внутренних конфликтов, но мы ему все обьяснили.       Ага, «мы». Как бы я не пыталась, мне рот закрыл быстро и оставалось только молча слушать. Но не скажу же я Барти, как Волдеморт со мной обращается. Все равно повлиять ни на что не сможет, как бы только хуже не стало.       — Теперь понятно.       Я вдруг поняла, что ни он, ни Долохов не спросили ничего о том рейде или что это было в три часа утра. Не знали? Вполне возможно. Там не было Крауча, потому же, почему не было отца Малфоя. Но, если подумать, похоже, Джагсон руководил всеми и никто не возмущался по этому поводу, а Барти вроде с ним работает. Если же Барти там нельзя было быть, чтобы не помешал, то получается, на его место взяли Лестрейнджа. Скорей всего временно. Стоило бы еще тогда удивиться, что Лестрейндж спокойно признает подчинение Джагсону. Скорей всего и ему Лорд дал скользкие указания.       Крауч встал, подойдя к комоду. Я пронаблюдала, как он достает зелья из карманов на замену выпитым.       — В следующий раз, если раны не кровоточат или, по крайней мере, не сильно кровоточат и можно немного потерпеть, лучше подожди меня, — сказал он. — На зелья налегать сильно не стоит. Ты и так каждый день пьешь кучу всего.       Не могу не согласиться, но что поделать.       — Хорошо, подожду минут пятнадцать, — сказала я.       — Максимум полчаса, — поправил меня Барти. — Если я смогу, то за это время точно приду, а если нет… — он обернулся ко мне и поправился: — В общем, если я не буду занят, то я приду, как только будет сигнал. В боях я сейчас редко участвую, так что все будет в порядке. Сигнальные чары только не снимай.       — Угу.       Не нравится мне, что сигнальные чары на двери будут отслеживать, когда я прихожу или ухожу, но с другой стороны так кто-то будет знать вернулась ли я вообще с «урока» и если еще раз произойдет такое рано утром, то это заметят.       Крауч задержался, как будто что-то еще хотел сказать. Не иначе опять нотации прочитать, но, к счастью, передумал.       — Тебе больше ни с чем помощь не нужна? — спросил он.       — Нет, — подумав немного, посомневавшись, все же обратилась: — Барти, а…       Крауч повернулся ко мне, скрестив перед собой руки и с явным неодобрением нахмурился.       — У меня к тебе вопрос, — решила я проигнорировать этот выпад. — Ты же работаешь в подчинении Джагсона?       — Пока что да, — слегка поморщившись, признался Барти и пояснил: — Скоро буду сам ответственен за другое направление. Пока что я набираюсь опыта в управлении.       А, точно. Барти же считает, что за все им сделанное, за сохранение верности и участие в возрождении Лорда, он должен быть вознагражден. Я усмехнулась, понимая, что его заставили «набираться опыта», отчего Крауч опять свел брови:       — К чему такой вопрос?       — И часто вы с Джагсоном занимаетесь налетами на семьи маглорожденных?       Крауч пожевал губами, но не застыдился или еще что-то подобное. Тем не менее, глядя на меня будто понимал, что такую тему со мной не стоило бы обсуждать.       — Кто тебе это сказал? — напряженно спросил он.       — Сама узнала, — спокойно ответила.       Барти не спешил отвечать, а я смотрела ему в глаза, пытаясь прощупать поверхностной легилименцией правду. Получались какие-то неясные образы людей, но вроде они не кричали от ужаса или боли.       — Это информация об организации, так что многое я сказать не могу, — наконец, ответил он. — И ты не говори об этом больше.       Я кивнула, что поняла, став дожидаться продолжения.       — Джагсон со своими людьми занимается расследованиями, внешними или внутренними. Сейчас много кого надо разыскать, прячущихся от новых законов, бывает что и участвуем в захвате большой группой. Организация разрастается, возникает необходимость в увеличении числа людей, в том числе и для определения внедрения предателей и контроля доносчиков у врагов. У меня не хватает опыта для выявления путей их сообщения с сообщниками и подобным, но Темный лорд доверяет мне вопрос выявления предателей. Я ненавижу тех, кто предал и отвернулся от него в самую трудную минуту, кто потерял веру и предпочел сделать вид, что никогда не служил ему. Поэтому именно я лучше чем кто-либо другой подходил для этой роли. Для этого мне необходимо, чтобы у меня в том числе была нужная репутация, чтобы хотя бы мои подчиненные не смеялись за моей спиной благодаря моей дочери.       Начал так интересно, но на последних словах я снова вздохнула, отвернувшись. Опять за свое.       — Среди простецовых детей наиболее много желающих рискнуть всем, чтобы перевернуть существующий уклад и они часто неистово противятся воле повелителя, — продолжил Крауч, на удивление не став развивать предыдущую тему. — Терять им нечего, кроме самих себя и своей палочки. Но даже лишив их ее, они не желают возвращаться в мир маглов и продолжают лезть сюда.       — Так они с одиннадцати лет здесь, они по-другому уже не помнят как жить, — пожала я плечами.       — Именно поэтому отбирают палочки у других магов, — закивал Барти. — Ты не представляешь себе сколько было грабежей магазинов и не достаточно защищенных от обнаружения домов в поисках волшебной палочки или денег. Это еще не считая тех, которых приютили друзья, которых они ночью ограбили, а то и убили из-за палочки, а еще есть такой, кто банально стукнул по голове камнем нерасторопную ведьму и забрал ее палочку.       — Но ведь у них отбирают их палочки, — нахмурилась я, возразив. — Выдают те сертификаты еще…       — Именно, — перебил он меня. — Сертификаты выдали тем, за кого смогли поручиться чистокровные волшебники. И за это тоже получили «доброту» в ответ.       Не могу в это поверить. Чтобы прямо куча таких случаев… Магов не так уж много на самом деле, неужели никто о подобном не слышал? Хотя Алекто что-то такое рассказывала на своем магловедении про злобных жадных маглов, которые спят и видят чтобы забрать палочки волшебников и грязнокровки, дескать, такие же как маглы.       — В таком отчаянном положении, запертые в магическом мире без палочки, они и нападают на тех, у кого видят палочку, — нашла, что возразить.       — Значит, добраться до Косого переулка они смогли, чтобы просить милостыню, а перейти назад через Дырявый котел в мир маглов — нет? — как мне показалось, в голосе Крауча звучала ирония. — Они сами предпочли попрошайничать у магов, но не пойти в мир маглов.       — Так они же привыкли уже жить в мире магов! — возмутилась я. — Они и не знают уже, как у маглов адаптироваться.       — Это распространенное заблуждение, — возразил он. — Пока они обучались в Хогвартсе, они каждые каникулы жили среди маглов. Они знают их уклад жизни. Да, они не хотят к нему возвращаться, но зато хотят сделать так, чтобы магический мир под них адаптировался.       Да, я знаю, что магическое общество очень консервативно и противится нововведениям из магловского мира, а самостоятельно развивается в своем русле довольно медленно. Иногда делаются какие-то научные работы, которые потом печатают в газетах, но в целом из-за долгожительства еще, наверное, очень старомодны. Даже радио переоборудовали для роботы на магии и в местах с повышенной концентрацией магии, где техника ломается, совсем недавно, а у маглов уже цветные телевизоры вроде как. Я в последние годы с магловским миром почти не контактировала, но все же поглядываю.       Конечно, сравнивать изобретения маглов с прогрессом магического мира глупо — маги уже давно пользуются связными пергаментами и даже имеются зачарованные зеркала, а маглы к видеосвязи еще только лет через пятнадцать дойдут. Так что прогресс в обоих мирах разный, но это не значит, что что-то нельзя позаимствовать из другого мира и адаптировать под свой.       — К тому же, — продолжил Барти. — Не всех магическое общество выгоняет за свои пределы. Некоторым выдаются сертификаты, подтверждающие их право остаться и приносить пользу обществу, но только тем, которые смогли влиться в наш мир, а не противиться или навязывать свои магловские правила.       Загрузил он меня… В чем-то это звучало даже правильно. В остальном — не очень. Маги должны идти своим путем, а не адаптироваться под маглов, впрочем, как и маглы. Вспомнить ту же историю с Гермионой и домовыми эльфами. Не вникнув в особенности их расы и договоренности на которых эльфы сотрудничают с магами, она тут же решила, что эльфы в рабстве у волшебников. Притом, домашние эльфы не дураки — они предпочитают служить только древним семьям, где магии довольно много. Но в ее глазах они не получали никакой платы за работу, не видя в этом симбиоза двух видов. В мире маглов расы только человеческие и отличия у них менее заметны, в мире магов же маги, домовые эльфы и гоблины кардинально отличаются, я уже не говорю о кентаврах, водяном народе, вейлах и прочих. Министерство пыталось их поделить на разумные и полуразумные расы, чтобы разделить закон в их отношении и до того, так что в чем-то политика сохранилась.       Но все это не отменяет того факта, что было написано в «сертификате» Лиама — будто он принадлежит мне как вещь какая-то. Как домовой эльф. Это же тоже неправильно. Чистокровные и маглорожденные отличаются значительно меньше, чем маг и домовой эльф. Отличается мировозрение в некотором плане, но в школе они растут практически в одинаковых условиях.       — То, как подаются эти сертификаты все равно неправильно, — ответила я Краучу. — Там же написано ясно было принадлежность другому магу, но неясно на каких условиях оформлено такое сотрудничество. Я бы тоже не согласилась, если бы мне предложили кому-то так «принадлежать».       — Хотя бы это ты, надеюсь, не обсуждала на людях? — уточнил Барти. — Серьезно, жалеть их можно, но не показывай этого. Это может серьезно подорвать репутацию нашей семьи, — он вздохнул. — Я думал, тогда, еще когда мы были на Косом переулке, ты это поняла, но, видимо, некоторые моменты нам с тобой все же надо проговорить.       То-то они меня с Долоховым затыкали тогда. Хотя и сертификат тот, похожий на паспорт, едва уговорила показать. Не иначе как предвидели мою реакцию.       — Репутация, значит, для тебя важнее чем мальчишка, над которым вы все дружно издевались? — ядовито предположила я.       — Ничего мы не издевались, — возразил Крауч, нахмурившись опять. — Ему никто не вредил. Могли бы вообще к маглам вернуть, но оставили, чтобы он сразу понял, где он оказался. Выбрасывать его из нашего мира пока в таком юном возрасте глупо. Детей, которые нигде не были замечены в противозаконных действиях, никто не трогает, они спокойно учатся в Хогвартсе.       Тут я возразить не могла. Маглорожденные действительно остались в школе, кто не побоялся приехать. Некоторые со старшекурсников сбежали, а мелкие маглорожденные и не поняли, наверняка, что им может грозить. Им же сейчас грозило несколько особое положение в плохом понимании, но их специально не пытали, не били, да и не унижали, разве что слизеринцы могли оскорбить, но это не нововведение этого года. Учились они, как все, и даже ходили на занятия к Кэрроу. Смешно должно быть им было слушать то, что рассказывала о маглах Алекто на магловедении…       — Получается, сами ставите их с одиннадцати лет в такое неравноценное положение, — вернулась я к другому вопросу. — Кто же такое терпеть станет?       — Система пока еще не до конца отработана, — вздохнул Барти, прекратив опираться на комод. — Нужно еще несколько лет для отработки всех нюансов, но первые шаги в нужную сторону уже сделаны. Простецовым детям в новом мире будет выделено отдельное место, к которому они должны привыкнуть.       — Так они же чуть ли не на правах полуразумной расы, — нахмурилась я.       — Значит, им придется с этим смириться, — жестче повторил Крауч. — Если они хотят и дальше быть членами нашего общества и иметь право носить палочку.       Я все еще хмурилась, глядя на него. Понимаю, что с приходом к власти Волдеморта все поменялось, правила диктуются другие, но это не значит, что они верные. Если то, что говорил Барти — правда, то маглорожденные уже без палочки жить не смогут и ради нее будут готовы даже убить… Как и чистокровные маги, жаждущие магии от Темного лорда.       — А кто-то задумывался, что будет в долгосрочной перспективе? — поинтересовалась я. — Маглорожденные закончат школу, вырастут и захотят жить, как все остальные маги. Получается вы сами же приводите их к тому, чтобы они боролись за свое право жить нормально.       — Не «вы», а «мы», — поправил меня Барти. — Привыкай, что ты часть чистокровного общества магов. Пока что еще разрабатываются меры для предоставления места в новом обществе для них, но вскоре и это будет сделано. Пока что дел других хватает.       Как-то в картине мира чистокровных волшебников явно не было понимания, что делать дальше с нечистокровными в их понимании. Они так могут их привести к уровню домового эльфа. По сути тоже «позволят» пользоваться своей магией за грязную работу, то есть, пользоваться палочкой. А без палочки многие маги не умеют колдовать вовсе.       — Мне кажется это скорее приведет к тому, что многие станут подделывать свою родословную, — озвучила вывод, к которому я пришла.       — Таких уже выявляют, — ничуть не удивился Барти.       Сомневаюсь что-то… но этот вопрос уже второстепенный. Есть и другой. Если маглы в этом мире будут развиваться так же, как и в моем, то их прогресс быстро скакнет буквально за десяток лет. Компьютеры уже появились, хотя и не так распространены, значит и общая сеть интернета скоро появится повсеместно.       — То есть магический мир идет к тому, чтобы полностью отрезаться от магловского в том числе через маглорожденных? — уточнила я и не увидев возражений, пояснила: — Так мы придем к тому, что вообще перестанем понимать, что они делают. Ты не считаешь это… — слово, которое просилось на язык я смягчила, — глупым?       Крауч как-то так глянул на меня, что я сразу поняла — не согласен. Но, отдаю ему должное, резко отвечать он не стал.       — Не считаю, — ответил Барти. — Нас ведет Темный лорд, нет смысла сомневаться в его решениях. И для нашего блага тебе лучше не озвучивать такие мысли вслух. Ты понимаешь, почему я это тебе говорю?       Покачала головой из стороны в сторону, чуть прикрыв глаза, признавая правду:       — Потому что тут легко бросаются Авадой, верно?       — Хотя бы поэтому, — кисло ответил он, поморщившись, но видимо спорить тоже не хотел. — Мне пора идти, завтра еще зайду.       Когда Барти, наконец, ушел тоже по своим делам, я еще раз окинула взглядом оставленные зелья. Раз у меня образовалось свободное время, можно позвать домовичку и попросить ужин чуть раньше. И наведаться к Луне. Зелий я оставила им с запасом, но возьму на всякий случай вместе с едой.