Маленьких все обижают

      Утром первого января Долохов заявился с хитрым видом и сказал:       — Пошли.       Я никуда не собиралась, отлеживаясь до последнего. Только его неожиданное появление, заставило меня подняться с недовольным видом, чтобы открыть дверь, а теперь еще и удивиться:       — Куда?       — Увидишь, — загадочно ответил он. — Собирайся.       Я накинула теплую мантию поверх обычной одежды, быстро приведя себя в порядок и вышла, не зная чего ожидать. На Долохове была не черная мантия Пожирателя, а вполне обычная, но я не могла никак придумать, что это может значить. Может, очередное мероприятие среди Пожирателей? Надеюсь хотя бы не очередная неприятность, как та в три утра. От кого, от кого, а от Долохова я не ждала какой-то очередной подставы Волдеморта, но настороженность сохраняла.       Он вывел меня из особняка по дорожке сада к воротам. Достал палочку, открыв их невербальным заклинанием и вышел за них. Я осталась на месте. На очередное испытание это уже не похоже…       — Ну, ты чего застыла? — обернулся ко мне Долохов, не услышав шагов следом. — Пошли.       — Куда? — спросила я.       — Тебе ли не все равно? Потом все увидишь.       Помня, что Лорд запретил покидать особняк, я засомневалась, что Долохов знает о запрете и действует по его приказу. Спрашивать об этом не хотелось — по загадочному виду Долохова я догадывалась, что плохого ничего не случится. Он также выглядел, когда водил меня кататься на гипогрифах. Может, и сейчас куда-то по-тихому собрался сводить? Тем более, что общие тренировки сегодня отменили.       — Ты же помнишь, что после обеда мне надо вернуться? — уточнила я в сомнении.       — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился он.       Вздохнув, как перед прыжком в воду, пошла за ним. Долохов же крепко сжал мой локоть и аппарировал. Пару секунд перехода и я сразу узнаю улочку Косого переулка с кучей знакомых магазинов. Не смотря на зимнее время и недавний снег, дорожки, выложенные камнем, практически чисты, только на крышах видно, как припорошило белым.       — Ли! — окликает меня знакомый голос. Взбудораженый Ричард бежит навстречу и остановился напротив: — Наконец, вы прибыли!       Я заметила темно-рыжего старшего Лестрейнджа, который стоял до того видимо в ожидании вместе с Ричи. Ничего не понимаю.       — Эм… Привет, — поздоровалась с другом, оглянувшись на Долохова за обьяснениями.       — Папа сказал, что можем взять тебя с собой в Косой за покупками, — увидев мое выражения лица, пояснил Ричард. — Сегодня как раз людей не много, пойдем!       Я стояла на месте, хотя Ричи уже тянул за рукав мантии и смотрела на Долохова.       — Пошли, — подтолкнул он меня в спину, направляясь к Лестрейнджу. — Мантии у тебя поистрепались, вот и обновишь.       Подозреваю, меня не из-за мантий притащили, точнее не только из-за них, а просто прогуляться. Могу представить, как Ричи упорно упрашивал отца и даже ставил ультиматумы.       — Мог бы и сказать, — возмутилась я. — Я бы хоть тогда пару монет с собой взяла.       — Я куплю тебе все, что нужно! — Ричард, казалось, обрадовался этому еще больше.       — Ладно, — легко согласилась. — Я потом тебе верну.       — Не надо! — быстро отказался он, даже на секунду будто рассердившись от моих слов. — Это я тебе возвращаю, забыла?       От меня не укрылось, как взрослые мужчины обменялись понимающими взглядами, слегка ухмыляясь. Блин, теперь я точно уверена, что Долохов разрешения меня забрать не получал, отчего как-то не по себе. Как бы ничего не вышло… Я же его как будто подставляю, а теперь еще и Ричард тут. Хотя идея была не моя. Я подумала на очередную проверку, а Антонин не знает… так пусть и дальше не знает. А если все равно уже влетит, то лучше все же прогуляться, отдохнуть и потом уже получать на орехи, чем вернуться сразу и просто получать на орехи. А если совсем-совсем повезет, то прогулка останется незамеченной и я смогу чуть отдохнуть.       С этими мыслями, я решила и дальше молчать и, попытавшись расслабиться, пошла за упорно тянувшим меня вперед Ричардом. Немного подумав, я даже придумала чем буду оправдываться, если что, и окончательно успокоилась.       Я сильно не наглела, пару новых мантий действительно не мешает закупить, а лучше даже три, с такими уроками и тренировками. Репаро, конечно, чинит вещи, но они сильнее изнашиваются, и вообще теряют вид. После закупок новых мантий, зашли посмотреть котлы, а затем в кафе-мороженное. Фортескью на месте не было, вместо него управляла женщина. Вывеска осталась, обстановка тоже мало изменилась.       Пожиратели уселись за соседний стол, заказав кофе с мороженным. Это почти в январе-то месяце! Впрочем в кафе было тепло и теплые десерты в меню тоже присутствовали.       Покосилась на них, изредка обменивающихся фразами о чем-то незначительном. Было в этом что-то дико-неправильное, что Лестрейндж вот так спокойно «выгуливал» меня вместе с сыном, но оформить конкретно свои ощущения не удавалось. Да, я оказывается не Лонгботтом, но осадок-то остался и он об это знает, более того, понимает и даже исходит в своих действиях из этого, как тогда во время тренировочной дуэли.       Лестрейндж сейчас делает вид, будто все так и должно происходить и ничего странного не замечает. Он хотя бы держится на расстоянии. Но все равно… А то я ничего не вижу! Я даже не особо хотела что-то заказывать, понимая, что именно он спонсирует Ричи и оплачивает прогулку. Ричарда это не смущало, но мне отчего-то было неприятно. С Рудольфусом Лестрейнжем я не разругивалась, как с Беллатрисой в силу его непробиваемого характера, но, скажем так, напряжение чувствовала. По крайней мере, когда он меня тогда с Сивым встретил, обругал на славу с каменным лицом, но, правда, затем вполне спокойно тренировочную дуэль провел. В общем, ощущения он вызывал смешанные, но всю прогулку держался в стороне вместе с Долоховым, как будто мы с Ричи одни и они — одни. Думаю, всех это устраивает.       Ричард не успокаивался еще с момента, когда мы издалека завидели вывеску, пытаясь выяснить, какое мороженое или пироженные я бы хотела. Он сразу определился, заказав большую вазочку разных вкусов. Мне показалось, Ричи уже был здесь не раз.       Чтобы его не расстраивать, убедила себя, что за сотворенное Лестрейнджами, они вообще мне еще много должны, и тоже заказала большую вазочку. Ну и что что январь? Зелья от простуды все еще существуют.       Надо сказать я с большим удовольствием после мороженного умяла горячий чай с пирожным. Чувствовала себя, как набитый доверху бочонок, но душу отвела. Оказалось, мне очень не хватало этого.       С Ричи болтали о всякой ерунде, по большей части о том, что видели за витринами, когда покинули кафе.       — Твои родители дают тебе какие-то уроки? — вдруг вспомнив, поинтересовалась я у него.       — Мама же нас с тобой вместе учила, — напомнил мне Ричард.       — Я имею в виду еще какие-то дополнительные, — коротко оглянулась назад на старшего Лестрейнджа, убедившись, что он вряд ли слышит. — Или может что-то обьясняют не связанное с заклинаниями?       — А ты об этом, — легко отозвался Ричи и задумался. — Когда ты об этом спросила, то вроде да. Мама продолжает тренировать меня, а отец больше занят всякой ерундой. Грозится, что отправит меня показаться деду на следующие каникулы.       — Деду? — удивилась я.       — Ага, он где-то не здесь, — Ричард пожал плечами, видно, не особо интересовался темой… или не желал говорить, что для него было необычно.       Мне же было любопытно. Оказывается у него еще есть родственники. Тогда большой вопрос каким образом Ричи остался один с чужой фамилией. Да и я не слышала, чтобы мелькали еще где-то Лестрейнджи. Может, конечно, Августа знала, но не нашла повода рассказать нам. Все же, если Ричи не хочет говорить, спрошу то, ради чего завела разговор:       — Значит, он тебя учит этикету?       — На самом деле, не только, — наморщил Ричард лоб, пытаясь подобрать слова. — Рассказывает много о семье в целом, заставляет заучивать про предков и особенно про выдающихся. Символику опять же надо знать наизусть, причем не только свою, родовую. Такое и в ритуалах нужно, и в представлении перед другими магами.       — Вот как, — нахмурилась и я.       Крауч что-то начинал говорить о моей невоспитанности, но не было ничего подобного. По крайней мере, не было какого-то основательного подхода.       — Да, но это не всегда скучно. Например, интересно, что на гербе у нас ворон, — продолжил Ричард, задумчиво поглядев вперед на улицу. — Это потому, что когда-то одному из моих предков явился ворон, но это был не просто обычный ворон, а посланник богов. Он заговорил с ним человеческим голосом, сказал, что даст ему свою силу в обмен на преданность.       Видимо, заметив мой изменившийся взгляд, Ричи вопросительно повернулся ко мне и тут же поспешно добавил:       — Это что-то вроде семейного предания. Будь верен своему слову и тебе воздастся, — процитировал он кого-то. — У Краучей наверняка есть что-то похожее.       — Не слышала, — протянула я.       — Не обязательно с вороном, — сказал Ричард. — По преданию, высшие сущности могут вселяться в других животных.       Догадываюсь, о какой такой «сучности» это предание. Так что верю, охотно верю. Раз она тут уже ходит где-то сотни, если не тысячи лет… А ведь я буквально залипала на фестралов. Раньше они прямо взгляд притягивали и я на какое-то время выпадала из реальности. Стала их сторониться, но со временем будто схлынуло наваждение.       — На гербе Краучей змей, — припомнил Ричи. — Наверняка, это с чем-то связано. Спроси отца.       — Это морской змей, — поморщилась я, при упоминании Барти. — У него еще по две передние лапы с когтями.       Змей был изображен на фоне высоких морских волн, так что сомнений в том, что змей морской не было. Герб я видела не раз на некоторых вещах в доме, особенно магических. Так же он был на входных воротах. Пока я жила с Августой, такого не было, по крайней мере, не припомню. Видно, не концентрировали внимание на такой символике, либо же это связано с частыми вынужденными переездами.       — Уверен, найдется какая-то история связанная с морем, — уверенно закивал Ричард.       — Возможно, какой-то предок Барти участвовал в охоте на них, но не факт, — безразлично пожала плечами, ведь ни о чем подобном мы не разговаривали. — Звери эти довольно редкие.       Чем больше я спрашивала, тем больше внутренне мрачнела, но виду не показывала. Ричарда заставляли учить не только свои родовые заморочки, но немного знать о других чистокровных семьях, в частности знать с кем в родстве, а кому перешли в свое время дорогу. Некий предок-почти-тезка его отца даже был Министром Магии в Британии. От Ричи же я узнала (я польщена, что он это запомнил), что бабушка Барти была тоже из Блэков. Я вспомнила, что Лонгботтомы тоже с ними в родстве. И когда мы начали с трудом доставать из памяти родственные связи Блэков (главным образом из памяти Ричарда), выяснилось, что эти женщины были, похоже, сестрами.       Я с трудом переваривала кто кому приходится родственником, но в магическом мире это обычное дело, так как численность магов и ведьм примерно как у небольшого городка.       Все это привело меня к мысли, что Барти… в некотором смысле забил на меня? Он утверждал, что дал мне время, целых два года, чтобы привыкнуть и адаптироваться. Во многом, должна признать он не напирал, часто уступал и некоторое упорство проявлял только заговаривая о замужестве. Глядя на Ричи, который за эти два года не просто вырос, а и выглядеть стал иначе: горделиво распрямил плечи, взгляд стал уверенней, а теперь еще и выяснилось, что знания ему выдавали (сомнительной полезности, но все же время этому явно выделяли немало) — глядя на него, у меня невольно появляется вывод, что Барти не просто забил, а решил, что мне это не надо. Не надо в меня вкладываться. Главное выдать замуж. А там смена фамилии и другая семья. И стоило только его обожаемому Темному лорду обратить на меня внимание, показать, что есть другие перспективы, Крауч схватился за голову — я же оказывается каких-то правил не знаю и позорю его.       В принципе, я от Барти многого и не ожидала. Он сейчас строит свою карьеру, пусть строит. Я и шла к нему только, чтобы Лонгботтомов в покое оставили. Долохов мог быть прав, что Крауч просто «играется». Если Лорд хотел меня держать где-то под рукой… Хотя о чем я вообще? Барти теперь меня по крови запросто найдет, после присоединения. Теперь-то я понимаю, что не только Барти меня преследовал, Волдеморт явно знал о моем титуле и в покое не оставил бы в любом случае, просто действовал через Крауча, а держать меня где-то под рукой и поглядывать иногда гораздо надежнее. Просто явился бы потом более неожиданно для меня и, скорей всего, сразу убил после семнадцати. Так что… чтобы там себе не держал в голове Крауч, мне свое дело делать. Спасибо, что хотя бы базовыми потребностями обеспечивает. Все равно, я не планировала задерживаться у него после совершеннолетия, если его переживу. Надо только придумать что-то с поиском по крови. Августа что-то делала, так что способы наверняка есть, ну и надо припомнить то, что Редл из медальона советовал.       Кстати, Августа меня в Гринготс водила вместе с Невиллом. У гоблинов хорошая память, так что даже если после смерти Августы Невиллу ключ от сейфа не передали, они помнят его бабушку и родителей, к сейфу доступ бы не потерял, а при необходимости родство можно доказать. Даже без магических ритуалов, многие просто знают, кто чьи дети — опять нюанс тесного магического мира. А вот Крауч меня туда так и не сводил. Давно он уже в наказание лишил меня карманных денег, но меня это не напрягало, хватало своих накоплений, и, было похоже, что Барти об этом забыл. Может и так. Но сомневаюсь, что я смогу легко получить доступ к сейфу Краучей даже сейчас.       Надо сказать у детей магов вообще ограниченные права доступа, то есть любой наследник явившийся в банк столкнется может не с отказом, но с долгими расспросами зачем, извещением родителей или требованием предоставить какие-то доказательства разрешения родителей. В случае же преждевременной смерти других взрослых, доступ к сейфу переходит полностью. В связи с этим у меня опять есть вопросы к Барти. Он забыл или…       Надо признать, что все же Крауч и до моей встречи с Волдемортом, а значит и его вмешательства, все-таки притащил меня на кладбище. Забрал с собой. То есть у него было стремление позаботиться о своей крови, он так и говорил «моя кровь». Хотя это все равно не значит, что он считает нужным давать что-то больше базовой необходимости.       Ричи продолжал все рассказывать, я слушала вполуха, переваривая свое, а он, благо, был слишком увлечен, чтобы это заметить. Настроение все же скакнуло опять в отметку ниже нуля, но выгнать из головы непрошенные мысли опять помогло сладкое. Мы купили сладостей и взяли с собой, так что если мои новые друзья в особняке Малфоев не сдержат свое слово сегодня, не страшно. Это помогло успешней выбросить из головы пришедшие не вовремя мысли и просто наслаждаться тем, что выбралась из четырех стен.       Видимо из-за первого дня года людей в Косом было очень мало, а те, что проходили мимо, старались не смотреть на наших сопровождавших. Рожи у них очень уж приметные, хотя плакатов «Разыскивается» уже не висит на каждой витрине.       Еще я заметила то, что меня очень впечатлило и в прошлый раз — прямо на Косом переулке сидели попрошайки. Магические попрошайки вообще непонятное для меня явление, но я раньше их видела, когда бродила, разыскивая то брачное агентство. Обычно они прямо на главной улице не сидели, предпочитая прятаться по боковым переулкам, вроде Лютного и видела я их единицы. Были ли это именно попрошайки? Как знать. Выглядели оборванными, глазели исподволь по сторонам, сидя на месте. Но сейчас именно что попрошайки — не только ободранные и грязные, слышно как просят подкинуть монет громким заунывным голосом.       Сложно представить, как маг может вести такой образ жизни… но всякое бывает. Странно другое: их до подозрительного много. Разбегались они, также заметив Пожирателей, пусть те и были в обычных мантиях.       — Тц, развелось падали, — услышала я ворчливо-раздраженное голосом Долохова, который, как я убедилась, тоже обратил внимание на странность, провожая взглядом сбегавшего за угол дома.       — Почему их так много? — остановившись, спросила я, подумав, что они-то могут знать.       — Плохо работают в аврорате, — хмыкнул он теперь издевательски. — Их работа теперь таких разгонять, и то не делают.       — Я не о том, — помотала головой. — Как можно вообще быть попрошайкой, имея палочку?       — Они ее не имеют, — ответил вдруг Лестрейндж. — Комиссия по учету грязнокровок в Министерстве лишает палочек тех, кто их не заслуживает.       Долохов бросил на него предостерегающий взгляд, но едва заметив, что я смотрю, принял обычный вид. Видимо, после истории с Лиамом, он понимал, что спокойно я на такое отреагировать не могу. Я же нахмурилась, сообразив, что это, похоже, то, о чем упоминал Крауч.       — И на каких основаниях комиссия отбирает у них палочки? — уточнила я, сохраняя голос ровным, но он все равно звучал, как натянутая струна. — Кто это решает?       — Мелкий, хорош скучать, там какие-то амулеты продают, — кивнул Долохов на лавочку с новенькой вывеской.       Ричард с заново проснувшимся энтузиазмом повел всех туда, явно, отвлекая от непростого разговора. Я это поняла, Пожиратели понимали и Ричард, думаю, тоже. Еще я понимала, что такие разговоры с Пожирателями вообще не стоит вести. Барти об этом тоже предупреждал. Но ведь никто не запрещал спрашивать?       Мы прошлись вдоль полок магазина, где продавались амулеты со встроенными чарами для тех, кто не умел использовать какое-то заклинание. По крайней мере маленький кругляш на веревочке, размером с монету был аналогичен заклинанию Агуаменти. Оно создавало чистую воду, изучалось правда на шестом курсе, но как по мне было очень упрощенной формой управления стихией. Ричи тоже не впечатлило:       — Зачем вообще он нужен? Мама учила нас управлять водой, с этим и третьекурсник справится, — уверенно заявил он.       — Я бы не сказала, что прям любой справится, — заметила я, улыбнувшись ему, — только талантливый.       Ричард зарделся. Беллатриса учила нас обоих управлять стихией огня и воды чисто своими силами и это было действительно непросто. Если у меня постоянно что-то выплескивалось не туда из таза с водой, Ричи долго пытался воду заставить двигаться, но у него в итоге получилось. Совсем не то же самое, что учили в Хогвартсе, хотя не знаю, может на старших курсах и изучают подобное.       После этого в книжный, куда я хотела заглянуть, не пошли. Я не стала настаивать, видя, что интересно это только мне. Ричи указал куда-то вперед:       — Пошли туда!       В той стороне ярким пятном на серой улице выделялся магазинчик братьев Уизли. Я оглянулась на идущих за нами на некотором расстоянии Пожирателей, которые о чем-то тихо говорили с расслабленным видом сканируя взглядом окрестности.       — Ну, не знаю… — протянула я. — Это магазинчик Уизли, вряд ли они будут рады нас видеть.       — Ничего, — решительно заявил Ричард. — Потерпят, — и он стремительно направился туда.       Как-то так мы там и оказались. Полки магазина «Вредилок», которыми было уставлено все помещение, были заполнены всякими непонятными штуками, и чтобы рассмотреть все, прочитать вывески, пройдет немало времени, но мы прогуливаемся, так что как раз. Тут и какие-то мелкие тварюшки, похожие на маленькие комки пыли, смешно ползают по контейнеру, то и дело переваливаясь друг на друга, и забастовочные завтраки с кровопролитными конфетами, пользующиеся ранее популярностью в школе, — теперь-то чтобы прогулять урок кого-то из Кэрроу было мало просто истекать кровью из носа или обильно блевать. Вообще такой гадости, от которой то язык резко удлинялся до полуметра, то поднималась температура, то вовсе обрастал перьями, превращаясь в подобие большой желтой канарейки на несколько минут, было полно. Я здорово подозревала, что организму даже мага это здоровья не прибавит, но школьники ели такую гадость, чтобы сбежать с уроков или подсовывали ради смеха кому-то.       Я оглянулась, проверив, стоят ли все еще мужчины у входа. Они решили остаться у самых дверей, и делали вид, что скучали, но близнецы Уизли с них глаз не спускали, стоя в дальнем конце за стойкой. Судя по виду, они ожидали чего угодно, вплоть до налета. Посетителей было довольно много, по сравнению с остальными магазинами, но заглянувших Пожирателей, стоявших за вырвиглазным стендом, они, видимо, не заметили.       Приглядевшись, я заметила, что внимание Пожирателей привлекли фальшивые палочки-надувалочки, которые при взмахе могли превратиться в какую-то бесполезную вещь прямо в руке, а то и ударить по голове попавшегося волшебника. Я стала на них поглядывать на всякий случай, желая не упустить зрелище, если кто-то из них решится попробовать, хотя и сомневаюсь, что они не прочтут инструкцию.       Ричи указал на феерверки, действие которых я видела, когда в школе была Амбридж, желая тут же купить такое, а я обратила внимание на «грезы наяву». По описанию на коробке, такая конфетка позволяла погрузиться в некие мечтания или сны на целых полчаса с рекомендацией применять на особенно скучных уроках. Действие уж очень напомнило мне о наркотиках и я задалась вопросом, а изготовление подобных вещей контролируется как-то? Школьники на зельеварении часто работали с ингредиентами, которые вызывали сонливость, запутанность сознания или просто веселили, так что сильно сомневаюсь. По идее, раз есть продажа в магазине, то Министерство должно проверять товары. Правда, я мало понимаю что именно проверяет министерство и как оно такое разрешает. И все-таки одно дело такие штуки в школе из-под полы продавать, а другое — в магазине и официально.       — Это для девчонок вроде, — протянул Ричард, когда мы приблизились к следующему стенду ярко-розовых цветов, что аж подташнивало. Ричи тут же опомнился: — Если тебе интересно, давай задержимся.       Останавливаться у ядреного цвета стенда мне не хотелось, но я заметила мелькнувшие с другой стороны в просвете ярко-рыжие волосы и задержалась, сделав вид, что рассматриваю пузырьки с любовным зельем — тоже кстати, не похоже на простую шутку, но у магов вообще понятие «опасность» сильно сдвинуто.       Ричи пытался незаметно с интересом посматривать вперед, где виднелись кусачие тарелки. Я засунула руки в карманы, сделав вид намеренно расслабленный, и сжала палочку в правой руке. Мне, кажется, просто разойтись мы не сможем, но я надеялась, что обойдется злобными взглядами. Не такая же она дура, чтобы братьев подставлять, да еще и при Пожирателях… Ведь она заметила их, правда?       Еще раз оглянувшись, я убедилась, что двое Пожирателей стоят за пестрым стендом. Именно там, у входа, куча пестрой рекламы товаров, все мельтешит и крутится у витрины, привлекая к себе внимание. Я взглянула в другую сторону, на близнецов Уизли. Те вот точно двух Пожирателей не в форменных мантиях видели и неотрывно следили, как будто те собирались этот стенд вынести из магазина.       Этот розовый стенд передо мной тоже довольно высокий и полки уставлены многочисленными товарами. Но высота с мой рост, она же меня повыше будет немного, значит специально пригибается? Может мне показалось и никого с той стороны полки нет? Если бы.       Я двинулась к кусачим тарелкам, заметив, как Ричи откровенно скучает и тот направился к ним даже впереди меня. Там был другой проход, и можно свернуть в соседний ряд товаров, что я и собиралась сделать, но свернув, нос к носу столкнулась с Джинни Уизли, которая замерла так резко, будто в стену врезалась. Среагировала она мгновенно, бросив в меня кусачую тарелку. Готовая к чему угодно я достала палочку и мгновенно отбила ее куда-то в стеллаж одним взмахом. Такие штуки я видела — вцепляются наколдованными зубами, если их не поймать рукой не касаясь края.       Лицо Уизли выглядело перепуганным и она тут же сделала хорошо знакомый мне жест палочкой. Из ее палочки вылетели летучие мыши, я перехватила контроль и отправила их обратно. Рыжая громко завопила. Наблюдая за тем, как летучие мыши запутываются в ее волосах острыми когтями и крыльями, я отстранено подумала о том, что это, видимо, ее любимое проклятие, раз она даже не подумала применить что-то другое. Как тут летучие мыши увеличились в размере в два раза, став похожими на карликовых поросят, которые повалили Уизли на пол, а Ричард торжествующе оскалился, опуская свою палочку.       Ближайшие маги и дети отступили подальше, но раньше чем Пожиратели и близнецы Уизли среагировала Молли Уизли, завопив:       — Джинни! Да что же это делается?! Почему вы на нее напали?! Вам нельзя пользоваться палочками!       Женщина, находившаяся где-то недалеко, видимо, выскочила из отдельной комнаты торгового зала, и с помощью палочки развеяла черных крылатых поросят.       — Вам должно быть очень стыдно! — сердито принялась отчитывать нас Молли Уизли.       Она явно не узнала Ричи, узнала меня, слегка растерявшись, но добавить ничего не успела. Сбежались все заинтересованые стороны.       — Она первая начала! — возмутился Ричи, указав на Джинни пальцем.       Завидев Долохова и Лестрейнджа, Молли Уизли стремительно побледнела так, что кажется, как и в прошлый раз, готова была упасть в обморок. Прижав к своей груди сопротивляющуюся Джинни, как будто прикрывая ее, она принялась бочком отступать, с беззвучно в ужасе открытым ртом.       — Случается у нас в магазине разное. Вы не видели тут маленького клаксона? Это наша новая разработка, — сказал один из близнецов.       — Выпускает в случайно наступившего стайку летучих мышей, — поддержал второй, заглядывая под стеллажи. Он пошарил под одним рукой: — А вот и она! Как раз мы вчера потеряли.       Выглядело ужасно натянуто и, как по мне, очевидно, но вещали они быстро и с уверенным видом. Пожиратели на них хмуро поглядели. Лестрейндж взглянул вопросительно на Ричарда. Завидев, как он открыл рот, поспешила спросить у близнецов:       — Вы продаете эту штуку? Хочу приобрести.       — Это опытный образец, — деловито заверил близнец, пряча клаксон в карман. Его взгляд заметил лежащую на полу кусачую тарелку. — Можем вместо него предложить скидку на кусачие тарелки или любой товар для юных леди, представленный на этом стенде.       — Вы может быть уже что-то выбрали? — спросил второй.       — Среди этого дешевого мусора? — фыркнул Лестрейндж-старший. — Мне нет нужды приобретать что-то совершенно бесполезное. Идем отсюда.       Молли Уизли пыталась безмолвно дергать за рукава то одного близнеца, то другого.       Ричард принял такой же напыщено-пренебрежительный вид, как у отца и поспешил за ним, довольно резко направившимся на выход. Долохов дернул меня следом, схватив за мантию на плече.       — Знал же, что ничем хорошим не закончится, — пробурчал Долохов уже на улице. — Руди, погоди!       Долохов выглядел обеспокоенным и я поняла, что Лестрейндж похоже сильно разозлился хотя тон у него был обычный холодный. Когда он остановился, обернувшись, лицо его заострилось, а темные глаза метали злые молнии.       — Ну, ты чего, — сказал ему Долохов. — Ничего опасного там не было.       — Они напали на моего сына! — прорычал Лестрейндж. — Я знаю, что их сейчас трогать нельзя, но они поплатятся!       Ричи поглядывал на него слегка испугано, но заворожено.       — Почему нельзя? — сразу спросила я, уловив странность, ведь это же Уизли, известная семейка из Ордена и младший вообще его друг.       — Присматриваемся пока, — буркнул коротко Долохов. — Руди, успокойся, поплатятся. Поговоришь с Яксли, он к ним кого-то отправит.       — Кстати, — нахмурилась я. — Они продают грезы наяву и любовное зелье. Разве на такие вещи не нужно получать лицензию?       — Вроде, да, — озадачено почесал затылок Долохов, к которому я обратилась. — Вот за это им тоже можно проверку устроить, слышал, Руди?       Лестрейндж не выглядел успокоившимся от этих слов и я решила добавить для честности, чтобы ему не пришло в голову Ричи где-то изолировать для безопасности:       — Вообще-то она на меня проклятье бросила, не на Ричарда.       — С чего это? — не понял Долохов и нахмурился: — Я вроде их видел уже в прошлый раз.       — Та женщина в девичестве Пруэтт, — практически выплюнул Лестрейндж.       — А-а-а, — протянул Долохов понимающе и почесал щеку с уже отросшей короткой щетиной. — Мерзкие твари. Понятно, почему она на меня так смотрела, — и пояснил уже на мой вопросительный взгляд, ухмыльнувшись: — Ее два братца решили, что раз я один, то легко убьют меня. Ох, и преподал я им урок, пока подмога не поспела. Так это из-за мести напали?       — На меня? — не поняла я. — Я в первый раз это слышу, так что не думаю. Просто подслушивала, видимо, — пожала я плечами. — А когда поняла, что попалась, бросила проклятье, не задумываясь. Два года уже как одно и то же.       — Вечно она сует нос не в свое дело! — поддержал меня Ричи. — И поделом ей!       Лестрейндж вздохнул, зарылся левой рукой в густую шапку из волос на голове Ричарда и погладил. Ричи стал выглядеть довольным, подняв на него глаза, расплылся в улыбке. Выглядело умилительно.       А затем лицо Лестренджа резко исказилось на пару секунд. Он быстро одернул левую руку, опустив вдоль тела и напряженно посмотрел на Долохова. Я успела испугаться за Ричи, на секунду подумав, что он что-то сделает ему, но тоже взглянула на Долохова. У того лицо также стало каким-то чересчур напряженным и он держался правой рукой за левую. Теперь я мгновенно все поняла, и поневоле задержала дыхание, чувствуя холодок, прошедшийся по спине.       — Возвращаемся, — кивнул Лестрейнджу Долохов.       Ричард все еще выглядел растерянным и даже открыл рот, спросив:       — Почему мы так быстро…       Лестрейндж схватил его за плечо, Долохов крепко сжал пальцы на моем плече и оба аппарировали.       Мы появились там же, перед воротами. Пожиратели почти синхронно взмахнули палочками, отпирая их и потащили за собой.       — Если что молчите, — сказал Долохов, за быстрым шагом которого я еле поспевала и вывернулась, чтобы он перестал меня тащить за собой с риском упасть.       — Говорить будем мы, — добавил Лестрейндж, обернувшись и придавив тяжелым взглядом Ричарда для надежности. — Сказано было взять всех, кто с нами, с собой. Если Темный лорд будет что-то спрашивать, отвечать честно и коротко. Без разрешения рот не открывай и не забывай проявлять уважение, понял?       Ричи, переняв напряженное настроение отца, кивнул. Долохов схватил меня за капюшон мантии, снова потащив за собой, видимо, чтобы я ускорила шаг, и добавил:       — Ты тоже давай без глупостей.       — Угу, — мрачно ответила я, понимая, что или точнее, кто нас ждет.       Я боялась, что особенно достанется Ричарду. Взрослые мужики еще как-то выдержат, а вот Ричи… Настроение у Пожирателей мрачное, надо понимать, они знают, что хорошего не следует ждать.       Пожиратели привели нас в вестибюль на первом этаже и резко замерли, едва сделав два шага от дверей. Лорд стоял прямо напротив, там где луч света снаружи не доставал, и смотрел с такой яростью, что оба Пожирателя без раздумий упали на колени, дернув и нас с Ричардом. Степень холодной ярости ощущался и в магии, которая давила физически. Долохов, видимо, помня предыдущие разы, для надежности, схватил опять рукой за шею, задев все еще не зажившие до конца укусы, отчего я коротко выдохнула, и заставил склонить голову.       — Мы пришли по вашему зову, Повелитель, — заговорил взволнованым тоном Лестрейндж. — Чем можем вам услужить?       — Я запретил покидать девчонке особняк. По какой причине, вы оба осмелились нарушить мой приказ?       Встревожившись, хотела было поднять голову, чтобы что-то сказать, но Долохов переместил руку на затылок и надавил на голову сильнее, негромко, но раздраженно выдохнув. Я поймала его предупреждающий взгляд, прежде чем он вновь взглянул на Волдеморта:       — Моя идея, милорд. У всех выходной, а девчонка тут торчала без дела. Не ровен час вытворила бы что-то. Вот и взял ее вместе с Рудольфусом с собой на прогулку. Не знал, что был запрет от вас, думал, это Барти.       Как бы я не пыталась высвободиться, стараясь сильно не дергаться при этом, Долохов слишком сильно сжимал пальцами голову. Поняла, что бесполезно и замерла, прикусив губу. В конце концов, не так уж и плохо, что можно не смотреть в глаза.       — Она знала, — возразил ледяным тоном Волдеморт. — Не удосужилась сказать вам?       Появилась пауза, которую я расценила, как предложение мне ответить. Антонин скосил глаза на меня, но не отпустил и нехорошо прищурился, встретившись со мной взглядом.       — Джагсон мне сказал, что Пожиратели несут вашу волю, — ответила я, изо всех сил сдерживая тон ровным, без намека на издевку. — Я посчитала, что это было организовано по вашему приказу, даже если мне ничего не сообщили.       Выкуси! Я имею право на нормальный выходной!       Внутренне я ликовала, хотя успешно владела эмоциями и не позволила этому проявиться, будто я просто указала на несостыковку в его словах. Но воцарилась настолько прохладная пауза одновременно с ощущением утяжелившегося воздуха, что я каким-то чувством поняла, что его это все равно взбесило. Еще и Антонин, которого я могла видеть, как-то сильнее прежнего напрягся, бросая наверх тревожные взгляды. Я услышала, как Волдеморт подошел ближе и буквально процедил ледяным тоном:       — Значит, ты решила, что мои приказы можно истолковать себе в угоду?       Он явно обращался ко мне, еще и Долохов убрал руку, перестав давить на затылок и я смогла поднять голову, увидев перед собой Волдеморта с непроницаемым лицом и различимой яростью в глазах.       — Нет, повелитель, — отозвалась я, удержав тон ровным, хотя ликование уже и так сменилось опаской. — Но в прошлый раз…       — Я давал тебе четкие указания оставаться в доме, а ты нашла повод их обойти? — перебил он меня, опасно повысив тональность. — Если так, то ты должна была и в прошлый раз остаться здесь! Здесь только я отдаю приказы! Или ты решила, что можешь выбирать по своему усмотрению, когда меня слушаться?       Я нахмурилась, но краем глаза заметила взгляд рядом сидящего Долохова. Мог бы так и не смотреть, я и так поняла, что лучше сейчас молчать, пока отчитывают. Но все равно, неужели не очевидно, что его указания противоречат друг другу? А если бы я тогда уперлась руками и ногами, когда меня выдернули с кровати в три утра и потащили на какую-то проверку, мне бы Лорд потом все равно втык сделал за то что не послушалась? Ясно же, что Джагсон действовал по его приказу!       Да уж, лучше не буду смотреть вверх, поразглядываю-ка я доски пола, чтобы Лорд не увидел, что я думаю обо всем этом. И покачаю отрицательно головой на заданный вопрос.       К счастью, продолжать давить на меня Волдеморт не стал, переключившись на Пожирателей:       — Что касается вас двоих… Я считал, что в вашей преданности мне не нужно сомневаться. Вы же двое по собственному усмотрению увели ее, даже не удосужившись уведомить, не то, что спросить моего разрешения.       Теперь я видела, что Долохов вскинулся с желанием возразить, но рта не раскрыл, видимо, дожидаясь разрешения.       — Антонин, ты меня совсем не удивляешь, но поумерил бы ты свой пыл, — так же прохладно обратился к нему Волдеморт. — Я уже за нее взялся лично. Не знал о моем приказе? Если возился с девчонкой, стоило бы знать.       Долохов прикусил губу, но все еще ничего не сказал. Видимо, следует своему совету и помалкивает, а раньше вмешивался, потому что не его отчитывали. Я припомнила, что Волдеморт его ценит за выявление ценных кадров, должно быть, поэтому он не удивлен поведению Антонина.       — От Долохова, я бы мог подобного ожидать, не удивлен подобной промашке. Его энтузиазм иногда слишком чрезмерен. Но ты, Рудольфус? Как ты на это согласился? — вкрадчиво обратился Волдеморт. — Тренировочная дуэль, теперь прогулка. Что дальше?       — Милорд, я не знал, что вы выдали ей запрет покидать особняк, — обычным тоном ответил Лестрейндж, но когда повернулась к нему, увидела, что он бледнее и взволнованнее обычного. — Я собирался выйти на прогулку с сыном, Долохов захотел присоединиться и девчонку выгулять заодно. Раз вы обратили на нее внимание, ей рано или поздно придется привыкнуть к нашему обществу.       Я сообразила о чем он. Все то же, замять разногласия и неприязнь. Волдеморт после той тренировочной дуэли вроде принял этот довод. Мне стало интересно, как Лорд вообще оправдывает всю ситуацию для них. Как по мне, выглядело уже достаточно странно, не удивительно, что он выдержал паузу на подумать.       — Как ты думаешь, почему я сказал, что девчонка должна оставаться здесь? — полюбопытствовал Волдеморт на что я недоверчиво приподняла брови.       — У меня нет предположений, милорд, — ответил Лестрейндж.       — Долохов?       — Барти сказал, что у нее хорошие способности в легилименции, но неустойчивая магия, — ответил тот. — Что вы обучаете ее контролировать.       — Именно, — припечатал Волдеморт. — Поэтому, Антонин, я не желаю, чтобы кто-то забирал ее отсюда в выходной ради развлечений.       Долохов кивнул, показывая, что понял, а я все еще хмурилась. Не думаю, что Антонин ко мне так хорошо относится и все время поддерживает, замышляя что-то нехорошее. Я бы заметила какие-то тревожные звоночки. Вот и Лорд, кажется, упомянул, что Долохов занимается тем, что присматривает таланты.       — Ваше незнание не спасет вас от ответственности, — продолжил Волдеморт. — Мои приказы должны выполняться абсолютно, я считал, что вам я не должен об этом напоминать. На вас будет наложено наказание, чтобы ваше желание проявлять милосердие было укрощено раз и навсегда.       Долохов напрягся, как и Лестрейндж, но ни один ничего не сказал, склонив головы и таким образом показав, что не собираются спорить. Волдеморт поднял палочку и отчетливо произнес «Круцио». Красный луч врезался в Долохова возле меня и он распластался на полу, завопив сквозь сжатые зубы. Круциатус держался долго, заставляя его извиваться от боли и лупить кулаками по полу возле меня, затем все прекратилось и пришел черед делать то же самое Лестрейнджу. Я поймала испуганный взгляд Ричарда, который, кажется, оцепенел, и покачала головой, чтобы он не думал и дальше что-либо делать. Лишь бы Лорд на него внимание не обратил.       Наконец, Родольфус Лестрейндж тоже обессилено распластался, а затем медленно подобрал под себя руки и ноги, садясь обратно и восстанавливая дыхание, как будто прокатившийся с горы кубарем.       — В следующий раз подумайте дважды прежде чем что-то делать, — оставил за собой заключительное слово Волдеморт, на что оба Пожирателя что-то устало пробормотали, похожее на выражение согласия и извинения. Но не успела я толком разобрать синхронное бормотание, как напряглась и дернулась, ощутив магический удар в плечо. -Ты, иди за мной. С тобой будет отдельный разговор.       Не успела я подняться на ноги, как Долохов меня поймал за рукав.       — Повелитель, я хотел бы лично ее наказать за то, что не сказала, — добавил Долохов. — В следующий раз хорошо подумает, чтобы сообщить мне, — не успела я возмущенно на него уставиться, как заговорил Лорд.       — Закончилось время, когда ты мог ее наказывать. Теперь этим займусь я, — заявил Волдеморт, тоном давая понять, что не потерпит возражений.       Антонин разжал пальцы. Я поднялась на ноги, поспешив за направившимся прочь Лордом, успев поймать еще один предостерегающий взгляд Долохова, который все еще тяжело дышал и был явно весь в поту.       Оглядываться не стала, хотя то, что он переживал за то, что меня теперь ждет, было видно. За себя я не столь переживала. Круциатусами Лорд меня не удивит уже, на Ричи глянул, но вроде внимания особого не обратил и оставил с Лестрейнджем.       Над этим я с усилием перестала думать, хотя бы потому, что Волдеморт мог обернуться и уловить мысли. Зато обратила внимание, что мы стали спускаться по лестнице вниз на первом этаже. Еще одно подвальное помещение, освобожденное от запасов провизии или чего бы то ни было еще. Абсолютно пустое, как я смогла рассмотреть в свете белого шарика размером с шарик для бадминтона — светильник, созданный Волдемортом.       Лорд остановился и обернулся ко мне, засверлив красными глазами.       — Я смотрю раскаяния ты совсем не испытываешь, — изрек он.       Опомнившись, что пора опять демонстрировать уважение и страх, присела на колени с виноватым видом, склонив голову. Как по мне все уже и так было сказано, так что я решила следовать отработанному методу Пожирателей и помалкивать.       — Отвечай! — повысил он голос, одновременно с этим отправив в меня какое-то заклинание, от которого я закрылась правой рукой.       Руку тут же обожгло болью, заставив замычать сквозь сжатые зубы. Волдеморт знал чем бить так, чтобы я не защитилась магией. Это явно было что-то мощное, что подействовало даже сквозь защиту.       — Повелитель, не слишком ли вы сейчас… усердствуете? — осторожно задала я вопрос, попытавшись переменить тему. — У Пожирателей появятся вопросы из-за вашего запрета, я не знаю, как на них отвечать.       — Ты все прекрасно знаешь, — процедил он раздраженно. — Отправляй их с этими вопросами ко мне, если кто-то заинтересуется. Мы сейчас говорим не о Пожирателях смерти, а о тебе. Ты считаешь возможным коверкать мои приказы или просто их игнорировать?       Видимо, вопрос был риторический, потому что вместе с ним в подставленную левую руку будто врезался раскаленный прут, заставив сжаться и прижать руку к себе. З-з-зараза!       — Простите, повелитель, — выдавила, едва сумев говорить. — Я запуталась в ваших указаниях.       — Ты все прекрасно поняла, — повторил он тем же ядовитым тоном и снова ударил каким-то заклинанием.       Заново подставленную правую руку снова обожгло болью, заставив с силой зажмуриться. Я же использую магию, как щит! Все точно, как во время тренировки! Что же оно так пробивает?!       — Все это время я оставалась под присмотром, — напомнила я и не успела ничего больше сказать, как заметила быстрое короткое движение палочкой.       Руки уже жгло болью, так что я просто вжала голову в плечи, отвернувшись и почувствовав как раскаленным прутом теперь обожгло спину. Чтоб его! Он действительно вкладывает больше магии, чем во время тренировок, потому и не получается отбить полностью! Моя магическая защита разлетается как слабенький Протего.       Когда боль утихла, я не спешила двигаться, пытаясь выровнять дыхание и собраться с силами обратно. Оправдания Лорду не нужны. Он не хочет даже слышать о том, что его приказы противоречат сами себе, вызывают ненормальный уровень подозрительности у его подчиненных и вдобавок сегодняшняя безобидная прогулка определенно не стоила такой взбучки. У всех же выходной и у меня должен быть!       К счастью, пока я молчала, экзекуция не продолжалась.       — Посмотри на меня, — услышала я требовательный приказ.       Сообразив, что сейчас может быть легилименция, морально приготовилась к ней, сделала глубокий вдох и подняла голову.       — Тебе есть, что еще добавить? — спросил Волдеморт, пристально всматриваясь в мои зрачки.       — Нет, повелитель, — ничего не выражающим тоном ответила, тем не менее он отчего-то нехорошо прищурился.       — Похоже, ты не до конца понимаешь, что значит нарушить мой приказ, — опасным тоном негромко произнес Лорд.       Я мрачно смотрела в ответ, с желанием ответить, что уже поняла, но промолчала и взгляд не отвела, заставляя свое лицо не выражать никаких эмоций. Уж лучше проявлять нейтральное внимание, кажется, сейчас не найти какой-то реакции, которая не вызвала бы нового магического удара. Демонстрировать же, что он меня пугает, может быть чревато.       — Ты думаешь, что прогулка — это пустяк? Или что правила, которые я устанавливаю, можно обойти, если ты найдёшь для себя удобное оправдание? — так же тихо и отчетливо продолжил Волдеморт. — Я не просто так предупреждал тебя об ослушании и наказании, которое за ним последует.       Я сжала зубы, но удержалась, понимая, что это бессмысленно, так как он все видит по глазам.       — Чем ещё ты попытаешься оправдать своё ослушание? — он продолжал пристально смотреть, не сводя глаз.       Я почувствовала, как слова застревают в горле, понимая, что любое возражение только усугубит положение. Оправдания ему точно не нужны, значит…       — Ничем, повелитель, — выдохнула, чувствуя, как свело челюсть от сжимаемых с силой зубов.       — Правильно, — шипяще протянул он, прищурившись и припечатав: — Ничем. Ты нарушила мой приказ вполне сознательно. Этому нет оправданий.       Комната наполнилась тяжёлой тишиной, которая, казалось, давила так же сильно, как его взгляд. Холодок прошелся по спине, хотя по сути он уже наказывал. И все же, я прикусила губу — кажется, Волдеморт ждет какой-то реакции.       — Этого больше не повторится, повелитель.       Можно быть тысячу раз правой, но что это поменяет, если тебя просто задавят силой? Он ведь этого добивался чуть ли не каждый «урок»!       Лорд выдержал паузу, его голос стал еще более холодным и ядовитым:       — Смотри-ка, разум в тебе наконец начинает просыпаться.       Я на секунду прикрыла глаза, ничего больше не сделав. Он явно с презрением окинул меня взглядом, но как-то оценивающе. Надеюсь, что Волдеморт уже думает о том, можно ли на этом закончить отчитывание.       — Я дал тебе право жить, но не давал права на собственные суждения. Мое слово должно быть для тебя выше твоих порывов и эмоций. Каждое твое действие должно исходить из одного понимания: ты существуешь здесь, потому что я так решил. Я не потерплю, чтобы ты забывала об этом.       Лорд ощутимо давил словами, интонацией и взглядом. Он заметил мой едва уловимый вздох, и на его лице промелькнула тень удовлетворения, как будто он чувствовал власть надо мной, и наслаждался каждой её каплей.       — Да, повелитель, — сглотнув и выдержав голос безэмоциональным, отозвалась я. — Я помню, я — только инструмент.       — Посмотрим, — произнёс он, все еще смотря на меня не моргая и теперь в нем читалось удовлетворение. — У тебя будет достаточно времени, чтобы обдумать значение этих слов в одиночестве, и, надеюсь, ты сделаешь нужные выводы. Твоя магия не должна себя проявить, пока ты здесь. Запомни, я не повторяю дважды.       Он меня здесь оставляет? Похоже, да.       — У меня еще есть к тебе вопросы и я хочу услышать ответы, — слегка прищурился Волдеморт, теперь ощутимо считывая меня поверхностной легилименцией.       — Долохов проявляет к тебе особое отношение. С какой такой радости он это делает? — сказал Лорд уже гораздо пристальнее всматриваясь в мои глаза.       Почувствовав кольнувший страх, затолкала его обратно.       — Он сказал мне, что всегда приносит вам то, что вы хотите. Постоянно рычит на меня, учит, как правильно себя с вами вести. А узнав про мои способности в легилименции, сказал, что теперь точно не оставит в покое, пока Пожирателем не стану.       — Очень… на него похоже… — протянул Лорд, улавливая поверхностной легилименцией образы Долохова, который предупреждает, чтобы я не дерзила при Повелителе и как он обрадовался, спрашивая, не загорелась ли я идеей получить метку.       Эти вопросы я ждала давно и успела подготовиться.       — А Рудольфус? — неожиданно спросил он.       — Он не проявляет вообще никакого отношения, — я даже слегка удивилась такому вопросу и растерялась, как передать наши взаимоотношения. Потом решила ответить просто: — Кроме того боя, я с ним почти не контактировала и не разговаривала.       Я вспомнила, как Лестрейндж ругался на меня при всех в лесу, когда меня привел Сивый, еще и замахнулся ударить. Показала эти воспоминания, так как они были еще яркие, правда, скрыв, что я потом его магией оттолкнула. Про тренировочный бой Лорд и так в курсе, но вкинула еще несколько обрывков из него.       Решила не показывать, как он спокойно отреагировал, когда я ему сгоряча выговорила в кабинете директора, что ему бы надо лучше справляться с родительскими обязанностями. Сегодня он даже как-то чересчур отреагировал на сцену в магазине…       — А ты что о них думаешь? — продолжил допытываться Волдеморт.       — Оба Пожиратели, — я попыталась пожать плечами и поморщилась от боли, дернувшей спину. — Долохов пытается сделать меня Пожирателем и, думаю, что-то за это получить. С Лестрейнджами у меня со всеми отношения натянутые.       Я понимала, зачем Лорд это спрашивает. Его не отпускает навязчивая мысль, что кто-то среди Пожирателей может предать его, узнав о моем титуле. Мне кажется, это глупо, сомневаться в их верности, они просидели за него в Азкабане четырнадцать лет. Не ради того же, чтобы кинуть теперь? Да еще и я не похожа на Лорда ни капли. В общем, как не посмотри, это только чрезмерная осторожность, а Долохов просто хитрый жук. Про Лестрейнджа могла бы ничего и не скрывать, но из-за Ричарда решила перестраховаться.       Волдеморт стоял замерев, глядя оценивающе и будто взвешивая мои слова:       — Похоже, ты говоришь мне правду, но я хочу убедиться в этом наверняка.       Нахмурившись, выдохнула и отрицательно качнула головой, зная, что за этим может последовать.       — То есть ты все еще отказываешься впускать меня в свое сознание?       — Мое сознание, как и прежде только мое, — я коротко кивнула подбородком и не удержавшись, спросила: — Желаете сейчас провести тренировку легилименции?       Прозвучало действительно не совсем нейтрально, ну так и раньше я сопротивлялась легилименции. Волдеморт снова ударил меня тем же заклинанием, целясь в лицо. Я успела закрыться и левую руку сильно обожгло болью. Медленно опустила ее, видя, что на этом может все не закончится — Волдеморт раздраженно крутил в руках палочку, задумчиво смотря на меня и будто что-то решая.       — Отдай свою палочку, — вдруг потребовал он.       Я замерла. Отдать палочку… и остаться полностью беззащитной в особняке Малфоев? Да это даже хуже, чем оказаться без оружия в доме Крауча, когда там была Беллатриса! С другой стороны — это не мысли, если Лорд захочет отобрать палочку силой, то отберет.       — Вы оставите меня без возможности защитить свою жизнь? — прямо спросила я.       — Ты здесь под моей защитой, — процедил Лорд с явным недовольством. — И ты не покинешь это помещение без моего приказа.       Он требовательно протянул левую ладонь, но я заметила, как напряглась правая с палочкой. Снова бесшумно выдохнув воздух, пришлось признать, что выбора у меня нет — я достала палочку из кармана и протянула ее вперед развернув боком. Затем проследила, как Волдеморт спрятал ее куда-то тоже в карман, почти неразличимый за складками мантии и встретилась с Лордом глазами.       — Теперь передай свою магию, — потребовал он снова.       Снова бесшумно вздохнув, протянула ладонь. Он схватил ее, как обычно и на некоторое время мы оба замерли: я позволяла магии переходить к нему, Лорд слегка запрокинул голову, прикрыл глаза и впитывал ее. Через некоторое время я прервала спокойный мягко льющийся поток силы, едва ощутимо круживший по помещению и Волдеморт тут же отпустил мою руку. Он снова задержал на моем лице взгляд, после чего холодно усмехнулся:       — Ты останешься здесь одна. Будешь стоять на коленях и не покинешь этих стен, пока я не приду и не скажу, что твое наказание закончилось. Это произойдет, когда ты осознаешь, что означает следовать моим приказам безоговорочно. Если это все еще будет недостаточно ясно и ты осмелишься ослушаться еще раз, мы немного раньше перейдем к тренировкам сопротивления огню.       Он смотрел на меня будто чего-то ожидая, но я не поняла чего.       — Ты меня поняла? — опасно мягким тоном уточнил Лорд.       — Да, повелитель, — выдержав голос также нейтрально-прохладным, ответила.       Поглядев на меня с высоты своего роста и, видимо, удостоверившись, что я достаточно впечатлена, он затем отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Когда Волдеморт покинул этот неуютный подвал и дверь закрылась, а вместе с тем ушел и единственный свет, я только через пару минут позволила себе набрать в щеки побольше воздуха и медленно выдохнуть, дав возможность выбраться наружу обуреваемым эмоциям. Ругаться вслух я даже сейчас не рискну, но зажмуриться, бесшумно шевелить губами, сжимать пустые руки в кулаки… Вот же сволочь безносая!       Нет, я вполне уже осознала, что Волдеморт будет давить во мне любое сопротивление, но даже притворяться сложно! Тем более в таком вопросе, как легилименция я уступить просто не могу!       Даже магия от моего негодования зашевелилась, хотя я только что сбросила все излишки, но помня предупреждение не проявлять ее, принялась повторять дыхательные упражнения, пытаясь ее успокоить. Хорошо хоть при Лорде она не рвалась наружу, все-таки его внушения действуют хотя бы на нее.       Потратив еще некоторое время на то, чтобы утихомирить эмоции, которые даже толком выпустить не могла, зажгла беспалочковый Люмос на кончиках пальцев и принялась обдумывать свое положение. Палочку забрал, да я даже с ней против Пожирателей из ближнего круга не выстою. На дверях, я проверила, никаких чар нет — просто заперт замок. Смогу открыть беспалочковой Алохоморой, но куда дальше? Пройти через весь особняк, рискуя встретиться с Лордом и Пожирателями без оружия? Аппарировать без палочки, даже если мне вдруг повезет выбраться за ворота — это прямая дорога в Мунго. Риск крупного расщепа слишком велик. Думаю, Волдеморт специально не наложил никаких чар, понимая, что я никуда отсюда не денусь. Разве что с той стороны может стоять какая-то хитрая сигналка, которую я не заметила. Рваться отсюда глупо, но глупо было бы с его стороны не подстраховаться.       Пройдясь обратно к стене, постаралась присесть там как можно удобней на грубо вытесанных холодных камнях, которые холодили и спину, которой я оперлась о стену. Жаль, что мне не хватает навыков без палочки трансфигурировать мебель. Волдеморт сказал стоять на коленях, видимо, чтобы прониклась сильнее своим подчиненным положением, но… к горгульям его. И так колени затекли, пока слушала его. Если же заявится, услышу и быстро сменю положение, а воспоминания, как я тут стояла часами, выполняя его указание, смогу сделать качественно.       Кстати, насколько он меня оставил в этом подвале? Хорошо, что тут хотя бы не сыро, как и в подвале, где держат Луну, и все же, сидеть тут сколько часов?.. или дней? Казалось бы, уже причинил боль, убедился, что я морально подавлена, так нет же — второе наказание выдал. И вряд ли с этим все так просто.       Хоть он и не может меня сейчас убить, угрожал Волдеморт вполне внушительно, меня пробирало. Я помню, что сказала Морриган — мое убийство просто отложено, к тому же по сути он может разорвать договор в любой момент, едва поймет, что получил все, что хотел. И все это с пониманием, что даже не убивая, Лорд может мне изрядно испортить жизнь, что уже доказывает неделю. Возможно, если мне удастся убедить его в том, что он добился от меня подчинения, это заставит его увериться, что угрозы от меня можно не ожидать и успокоится. Если бы одно «но» в виде вероятных неприятных приказов. К тому же, вряд ли мне удастся его убедить в этом, не позволив вывернуть свое сознание наизнанку. Одна надежда, что со временем он смирится с тем, что это ему недоступно или мне удастся провернуть фокус вслед за Снейпом и скрыть все, что я не хочу показывать. Увы, повторить за ним уже не выйдет, этот трюк Лорд знает, к тому же, я не горю желанием раздавать клятвы своей жизнью ради эксперимента. А без уверенности, что Волдеморт не достанет компромата, я не стану рисковать.       Может быть, попробовать уговорить Морриган, чтобы она убедила его, что ему не нужно знать, что в моей голове? Ага, как же, держи карман шире — эта сучность моим просьбам следовать не станет. Даже если позову ее сейчас и нажалуюсь на Волдеморта, далеко не факт, что она ко мне прислушается, зато может еще добавить. Сам Лорд, похоже, успешно делает вид, что «защищает». Он забрал палочку, оставив беззащитной, но пока я здесь видимой угрозы жизни не видно, несмотря на все происходящее. К тому же, может она сказать, это просто воспитание «учителя». Ее не смущал даже применяемый им Круциатус. Тогда Лорд явно прикрылся обучением и тренировкой, а сейчас может заявить, что в своем праве учителя. Вряд ли Морриган будут интересовать ньюансы нарушения мной его приказа, ей это должно быть вообще до лампочки.       Сейчас двенадцать часов. Сидеть на месте в окружающей тишине и полутьме сразу стало ужасно скучно. Не настолько скучно, чтобы творить глупости, рискуя нарваться, но все же. Хоть магии достаточно, чтобы постоянно свет поддерживать, а то совсем тошно было бы. Луна, вон, как минимум неделю так сидит, так что пришлось мысленно себя встряхнуть.       Зелья я уже выпила, хорошо, что приберегла в кармане заживляющее, так что я лишь слегка почесывалась. Потренировалась накладывать без палочки согревающие чары. Вполне успешно. Так что нечего жаловаться. Оставили меня в покое и то хлеб. Если подумать, не такая это большая проблема.        Так прошло еще два часа. Два часа прогулки стоили мне двух часов в подвале. Похоже, я все-таки здесь надолго.       В какой-то момент я почувствовала что-то и замерла, затем послышался шорох и появился будто сам по себе кувшин с водой. Я догадалась, что его принесли домовики — эти умеют быть незаметными. Ложная тревога.       Услышав негромкие шаги, напряглась, переместившись на колени и потушив свет. Вполне возможно, это возвращался Лорд. Дверь открылась, я прищурилась на свет. Глаза не успели отвыкнуть, но яркий свет от конца палочки слепил все равно недолго — вошедший сделал движение, от которого свет отделился и завис под потолком ярким шариком. Затем я почувствовала какие-то заклинания направленные в сторону двери и что-то похожее на заглушающее вдобавок обволокло помещение. На меня хмуро смотрел Долохов, но я все равно расслабилась, устроившись поудобнее, едва удостоверилась, что он один.       Говорить Антонин не спешил, взирая на меня сверху вниз тяжелым взглядом, как будто уже от одного этого я должна была расколоться и сознаться во всех мыслимых грехах. Спросит или скажет хоть что-то? Я вопросительно изогнула бровь. От этого он резко выдохнул, как будто выразив сдерживаемую злость и упер руки в пояс, наклонившись вперед:       — Ты хоть понимаешь, что натворила? — его голос звучал громче, чем обычно, но злым его я уже видела и это была совсем не та ярость, но что-то явно кипящее внутри.       — Полностью осознаю, — кивнула я.       — Ты надо мной издеваешься?! — резко спросил он так громко, что звук голоса отскочил от потолка и стен эхом. — Мне надо говорить, что я предупреждал?! Он дал тебе приказ? — он выдержал короткую паузу, будто ожидая ответа, но не успела я рта раскрыть, как рявкнул: — Дал! Так какого же… — он осёкся, прикусив язык, явно чтобы не выругаться и отступил назад.       Перемнувшись с пятки на носок и посмотрев куда-то в стену, Долохов пошевелил челюстью, как будто пережевывал слова, которые хотел сказать.       — В наказание я тут обязана сидеть. Не вижу минусов, — спокойно сообщила. — Чего ты так завелся?       — Просто сидеть? — недоверчиво переспросил он с явно различимым сарказмом. — Хочешь сказать нам Круциатусов отсыпал, а тебя просто запер?       — Да, — пожала плечами, решив умолчать о разговоре до того, как Лорд сообщил о заключении. — Жаль, конечно, что тебе перепало, я надеялась, что обойдется.       Долохов тяжело дышал, смотря на меня тяжелым взглядом, так что я не могла понять о чем он думал. Легилименция в этом плане тоже не помогла, встретившись с щитами, а упорствовать я не стала.       — Ты хоть раз думала, чем это для тебя могло кончиться? Тебе повезло, что только заключением здесь. Что тебе стоило сказать мне, что запрет выдал Темный лорд? Расставляй приоритеты правильно! Приказ Лорда выше твоего желания покинуть особняк! — Долохов говорил быстро, с нарастающим раздражением, как будто слова лились сами собой и теперь снова почти кричал. — Что тебе мешало сказать мне все, как есть?! Я что не нашел бы другого способа развлечься в выходной, вместо того, чтобы испытать на себе Круциатус?!       Он вдохнул воздуха, резко проводя рукой по волосам, словно пытался выместить раздражение. Я не знала, что ответить на это отчитывание. Почему-то только сейчас подумалось, что — да, наверное, прогулка бы совсем уж не отменилась, просто заменилась бы на прогулку по особняку. Долохов же мне назло ничего не делал. Почти. А получился худший вариант — и Лорд узнал, и получили все сразу, и без скидок на противоречивые приказы и незнание. Я почему-то думала, что хоть со своими Пожирателями он будет чуть более справедлив.       — Прости, я не думала, что и тебе перепадет, — начала было я, что прозвучало как оправдание.       — Не хотела? Ну, отлично, — он рассмеялся, но смех прозвучал как горький кашель. — Так вот, поздравляю: ты не хотела, но получилось как всегда!       Он прошёлся по комнате, бросая на меня тяжёлые взгляды, затем остановился напротив, указав на меня пальцем.       — Ты должна была сразу все сказать мне! — с нажимом произнес Долохов. — Я тебе говорил не относись так легкомысленно! Я удивлен, что он решил просто запереть тебя здесь, а не придумал что-то похуже. Темный лорд — не тот человек, который прощает нарушение любого приказа, особенно если ты ещё и пытаешься выкрутиться.       Это я и сама понимаю. Как по мне, оправдание своих действий для Пожирателей Лорд выдал слабое. Его внимание чересчур странно выглядит. Хотя вопросы ему прямо, вероятно, побоятся задать, но это не значит, что они исчезнут. Поэтому я не удивилась заданному следом вопросу:       — Он что-нибудь еще говорил?       — Словесное отчитывание считается? — уточнила я, попытавшись криво улыбнуться.       — Поязви мне еще тут! — опять прикрикнул на меня Долохов. — Настроение слишком хорошее? Так, знай, если наказание кажется слишком слабым, это только значит, что милорд его не полностью озвучил!       — Не кажется, — ответила я.       — Правильно, что не кажется, — его тон неожиданно стал серьезнее. — Что я по-твоему здесь делаю?       Такая резка смена настроения слегка выбила из колеи, но я уже задумалась, что бы это могло значить. То есть Волдеморту показалось мало всего уже сделанного? Он что-то еще задумал, на что намекает Антонин? Правда, Долохов не знает, что тут происходило и чем угрожал Волдеморт, может поэтому ему кажется, что будет что-то еще? Или на самом деле Долохов что-то знает, просто сказать не может?       — Пришел узнать, как я? — не слишком уверено предположила. — И возмущаться?       — Это тоже, — нахмурив брови, сверлил он меня взглядом.       — А зачем еще? — я действительно не поняла.       — За твою глупость тебя как минимум следует хорошенько выпороть, — произнес Долохов мрачным тоном. — И такое желание не у одного меня возникнет.       Я недоверчиво на него глядела. Напряглась было на секунду, но поняла, что Антонин не спешит выполнять свою угрозу. Значит на что-то намекает… Но Волдеморт и так меня тут морально загнобил. Я уже поняла, что тут в ходу больше физические наказания и «учитель» уже применял такие методы. Так что если Лорд решит еще зайти, я не удивлюсь.       — Барти уже в курсе, но ничем помочь тебе не сможет, — продолжил Долохов спустя паузу, как будто подбирал слова. — Так что терпи… — он снова замолчал и внимательно на меня посмотрел: — Разговаривать здесь с тобой никто не будет, но Круциатус не применят.       Что-то мне это не нравится…       — Можешь сказать конкретнее? — осторожно уточнила я.       — Нет, — твердо ответил Долохов, но, видно, мое напряжение его странным образом успокоило. Хотя продолжил он так же мрачно: — Нарушение прямого приказа Темного лорда просто так не прощается. Тебе нужно доказать, что ты осознала ошибку и не сделаешь этого вновь. Если ты не убедишь в этом всех, то…       Пожиратель оборвал себя на полуслове, посмотрев на меня с холодной серьезностью, от которой внутри всё сжалось. Но я догадалась — Круциатус или Авада? Круциатус меня уже не возьмет, Аваду Волдеморт применить на мне не может. Может, все-таки хитрым способом заставит применить Аваду кого-то из своих Пожирателей?       — Запомни одно — повелитель не повторяет дважды. Если он посчитает, что урок ты не усвоила, он решит вопрос окончательно и не посмотрит на твой потенциал или редкие способности к легилименции.       Прикусив губу, просто кивнула на это. Предупреждение это хорошо, тем более, что Долохов явно не должен был этого делать и, вероятно, рискует. Он не знает, что Волдеморт не может сделать из-за договора, но обходные пути может найти. На мой взгляд Волдеморт уже добивается успеха в подавлении «соперника», тем более, что я стала куда осторожнее в словах и действиях, но вряд ли он считает это успехом.       — От меня чего-то ожидают? — уточнила я, постаравшись сформулировать вопрос достаточно расплывчато, чтобы если Лорд будет все же просматривать Долохова легилименцией, не нашел ничего.       — Милорду не нужны те, кто не слушает его приказов. Я не слышал какие приказы он отдавал тебе, — ответил Антонин, пристально в меня всматриваясь и видно тоже пытаясь о чем-то догадаться.       Приказ? Вроде ничего такого не звучало — обычное бу-бу-бу о том, что я не имею права на собственную волю и должна ему полностью подчиняться.       Видимо, поняв это по моему лицу, Долохов, решил закругляться и вдруг присел, похлопав по моему плечу, как мне показалось ободряюще:       — Лорд, конечно, суров, но он ценит тех, кто знает своё место и умеет исправлять ошибки. Твоя задача сейчас — показать, что ты поняла. Терпение и послушание — вот что от тебя требуется.       Глаза оказались на одном уровне со мной, смотрел он серьезно, но уже не так жестко, как раньше и заговорил без нажима, как-то мягче и тише:       — Ты справишься. Главное — не спорь, не дерзи. Покажи, что можешь быть не только умной и сильной. Это не слабость — знать, когда нужно опустить голову и подчиниться.       Было в этом что-то показавшееся мне слишком откровенным. Мне показалось, Долохов понимал, почему я сопротивляюсь и испытывал нечто похожее. Я смогла только коротко кивнуть, не зная чем можно ответить на эту… заботу, уж как не назови. Пожиратель коротко кивнул и поднялся, направившись к двери. Свет исчез следом за ним еще до того, как закрылась дверь.       Беспокоило это предупреждение. Долохов явно приходил не только для того, чтобы выплеснуть эмоции. Обращаться к богине по поводу того, что Волдеморт, похоже, намерен обойти условия договора пока не с чем. У меня только одни предположения. А вдруг Долохов просто сгустил краски, чтобы я отнеслась ко всему серьезнее? Он же сам сказал — Круциатус не применят. Если бы была угроза Авады от Пожирателей, сказал бы ждать этого. Да и пришел бы тогда разве что попрощаться. Нет, Волдеморт не может отдать прямой приказ. Будет что-то другое руками Пожирателей, а Долохов пришел предупредить, чтобы я не откинула копыта от этого?       В задумчивости достала камень воскрешения, сжав его в ладони левой руки. Нет, вызывать ее пока одни лишь догадки не стану, но на всякий случай камушек поближе буду держать. Мало ли что. Я уже поняла, что надо только сосредоточить мысль на образе того, кого хочешь вызвать, даже вслух может вовсе не обязательно звать, и подать в камень магию, хотя он и так ее вроде тянет понемногу. Чуть что — сделаю вызов, а правой буду собирать магию для беспалочковых заклинаний. Волдеморту это не понравится, но раз уж стоит вопрос выживания…       А ведь Волдеморт напомнил мне еще раз сдерживать магию. Получается, если я его послушаюсь и буду сдерживаться, есть риск, что меня таки убьют, а если нарушу для самозащиты, оправданием это не станет. Звучит плохо, как ни поверни.       Я задумчиво поглядела на камень в своей руке. Похоже, это третий путь. Но думая о Морриган и Волдеморте, я вспомнила о Редле из медальона. Он-то нашел бы выход из этой ситуации.       Пронзившая вдруг догадка заставила дыхание участиться. Что если я вызову часть души Волдеморта камнем? Его забрала Морриган, значит, он в загробном мире. Она не позволила его оставить, но может быть камень сработает? Это уже не крестраж, но и не полноценная душа. Тем не менее, Редл из медальона нормально соображал и разговаривал. А ведь все сходится! Я помню, как богиня сказала Волдеморту что-то вроде «часть тебя согласилась» — это ли не значит, что Редл из медальона может так вернуться?!       С усилием заставив себя успокоиться, сосредоточилась на его образе, который видела в подсознании. Открыла глаза, исследовав под светом Люмоса взглядом каждый уголок. Никто не появился. Я снова закрыла глаза, сосредотачиваясь на образе медальона и голосе Редла, так похожем на голос Волдеморта. Снова открыла глаза — и снова ничего.       Я продолжила попытки, но сколько бы ни пыталась — ничего не получалось. В подвале я не чувствовала каких-то заклинаний, которые могли бы блокировать действие камня хотя бы теоретически. Камень должен работать безотказно, значит проблема в том, что я пытаюсь вызвать кусочек души.       После ухода Долохова, никто больше не появлялся долгое время, будто усыпляя мою бдительность. По идее, мне надо только выждать до конца каникул, дальше меня Лорд удерживать не сможет.       Раз я тут надолго, решила зря время не терять. Потушила Люмос и прикрыла глаза, погружаясь в собственное сознание. Стоит пройтись еще раз и проверить, насколько я хорошо все запомнила, что рассказывал Лорд о его работе. Затем поупражнялась в мягком воздействии — рискнула, раз есть время и легилименты в пределах досягаемости, чтобы починить вдруг что. Прошел тест вполне неплохо и я потренировалась, создавая образы, вспоминая, как Лорд ловил меня в ловушки и придумывая свои. Надо отработать достоверность, как минимум. Я не позволила Волдеморту смотреть сегодняшние воспоминания, понимая, что он не станет ограничиваться только ими, но рано или поздно он меня просто задушит, так что надо бы усердно тренироваться в сокрытии части воспоминаний.       Через какое-то время я встрепенулась, сообразив, что звук какого-то двойного щелчка и скрип доносится из реальности и вылетела из подсознания, поспешно пересаживаясь на колени и щурясь на свет. Глаза медленно привыкали, сначала я поняла, что это свет волшебной палочки, затем сообразила, что фигура мага, держащего его не похожа на высокую фигуру Лорда. Даже на мгновенье показалось, что это вернулся Долохов.       Палочка, испускавшая ровный яркий свет резко двинулась, и меня что-то хлестнуло по щеке. Звук получился громкий, но заклинание я заблокировала полностью — это был далеко не раскаленный прут. И все же я нехорошо прищурилась опять, пытаясь рассмотреть вошедшего. Накрутила при этом всю свою реакцию на полную, готовая отбиваться от неведомой пока угрозы.       Колдун присел на корточки передо мной, отведя палочку, испускавшую свет в сторону и я смогла рассмотреть лицо Рудольфуса Лестрейнджа. Он смотрел на меня молча, я ждала, стараясь дышать ровно. Пока непонятная степень угрозы, но магия всполошилась.       Не успела я до конца успокоиться, Лестрейндж, видимо, решил, что я его игнорирую, влепил еще одну пощечину, нагло смотря на меня, только теперь левой рукой. Я резко выдохнула со злостью повернувшись к нему. Какого…?!       Он снова замахнулся рукой, я скорее инстинктивно выбросила вперед правую руку для защиты, почувствовав, как магия выплескивается вперед не сформировавшись ни во что конкретное, но Пожиратель успел среагировать быстрее. Лестрейндж движением палочки выставил щит, поглотивший магический выброс.       Я медленно выдохнула, почувствовав, как спина упирается в холодную стену, возле которой я сидела. Не слишком хорошее положение. В прошлый раз мне удалось его хотя бы оттолкнуть, но это видимо заслуга момента неожиданности.       Припомнив предупреждение, постаралась успокоить эмоции. Если Лестрейндж хотя бы об этом донесет, для меня обернется хуже некуда, но будем надеяться он не знает, что так можно. Выброс магии был слабый, надеюсь Лорд его не заметит.       «Не выпускать магию», — сжав зубы, повторила я про себя несколько раз. — «Не выпускать спонтанную магию».       — Так и будешь молчать? Тебе запрещено говорить? — спросил Лестрейндж, смотря на меня неприятным холодным взглядом.       — Не запрещено, — процедила сквозь зубы. — Зачем ты это делаешь? Поиздеваться пришел?       — Поиздеваться? — он скорчил презрительную рожу, которую я могла рассмотреть нормально только наполовину из-за света палочки в его правой руке. Его голос заледенел: — Имею полное право. Я не обязан терпеть твои выходки и расхлебывать вместо тебя последствия.       — По-моему, это я имею полное право для расплаты, — хмыкнула я, стараясь держать лицо и сохранять непринужденность.       Ситуация, когда я без палочки, да еще и не могу врезать в ответ, угнетала, но не собираюсь давать ему понять его преимущество. Достаточно и того, что даже в честной дуэли у меня пока шансов мало.       — Хочешь мне отомстить, имей смелость мстить мне лично, — все тем же ледяным угрожающим тоном процедил Лестрейндж, вдруг ожесточившись лицом. — Я твоего годовалого брата не тронул, хотя мог.       Нахмурившись, не сводила глаз с его лица, стараясь не упустить из внимания любое движение палочкой, при этом не привлекая к этому внимания.       — В этот раз я не собиралась никому мстить, — сообщила я, не зная пока как реагировать на направленную на меня угрозу.       От моих слов он вроде бы поостыл, взгляд по крайней мере перестал быть таким диким, но в остальном все еще исходила угроза.       — Мне казалось ты не испытываешь ненависти к моему сыну, даже наоборот, — заметил он прохладно. — Или это притворство было лишь для виду?       — Это не притворство, — возразила я, сообразив, что его задело больше всего. — И я не знала, что ты там будешь с Ричардом.       — И все же ты промолчала, — заметил Лестрейндж, на что я пожала плечами.       С недобрых полминуты он смотрел на меня, а я на него, не зная, чего еще ожидать. Как по мне, реакция Волдеморта была уж слишком, просто слишком. Неужели для них это не так? Оправдывают все нарушением приказа? Лестрейндж вроде выполняет приказы безропотно, значит, может ожидать того же от других.       Лестрейндж вдруг издал резкий звук, как будто фыркнул своим мыслям и цыкнул сквозь зубы одновременно.       — Ты знала, что тебе это с рук не сойдет, — сообщил он. — Если не планировала это как месть — даже хуже, ты просто безответственно отнеслась к тому, что от тебя требовали. Если у Барти на тебя рука не поднимается, у меня такой проблемы нет.       Я напряглась, поневоле почувствовав, как магия собирается в правой руке, готовясь привычно сформироваться в Секо.       — Осмелишься ли еще раз? — спросила я, услышав, как мой голос прозвучал с такой же ледяной интонацией.       — У тебя хватит сил меня остановить? — с вопросом Лестрейндж одновременно с вызовом изогнул бровь.       Я не ответила и заметила быстрое движение палочкой. Закрывшись правой рукой, почувствовала еще один магический удар. Не слишком сильный, но громкий. Магическую защиту опять не пробил, но на этом хорошие новости заканчивались.       — Не сопротивляйся, тебе же хуже будет, — холодным тоном посоветовал Лестрейндж, отчего я поморщилась.       Ладно еще Лорд лупил, но позволить какому-то там Пожирателю, пусть и из приближенных к нему… Щас!       — Предупреждаю в последний раз, не делай то, о чем потом пожалеешь, — ответила я, пытаясь сохранить лицо при изначально плохой игре.       — Я слышал о твоих выбросах, — тем же ровным уверенным тоном ответил Лестрейндж. — Давай проверим, что сильнее — твоя детская стихийная магия или я.       Видя его уверенность, но не расслабленность, только убедилась, что Пожиратель готов отразить магическую атаку. Надо было раньше бить! Хотя бы шанс был, хотя наверняка он был готов к подобному. И я решила делать то, что делаю всегда в таких безвыходных ситуациях — блефовать.       — Что ты вообще здесь забыл? Тебе Лорд лично приказал сюда явиться? Не боишься еще раз нарушить его приказ?       — Именно, — ответил вдруг другой голос и дверь снова открылась.       Лестрейндж не накладывал никаких заклинаний на помещение, а Долохов убрал все свои, как ушел. Так что я почувствовала, как что-то нехорошее упало вниз в желудке, узнав голос Джагсона, а затем уже увидев его рожу.       — Думал, сначала подождать пока ты закончишь, но решил присоединиться, — сказал он Лестрейнджу и перевел взгляд на меня, заметив. — Ты смотри-ка, опять выпутывается.       Гипорифа ему в бабушки! Я без палочки, а тут уже не один Пожиратель, а два!       Прикладывая усилия, чтобы сохранять хотя бы внешнее спокойствие, уточнила:       — Что значит твое «именно»?       — Ты успела оттоптать ноги сразу нескольким магам выше по статусу и сильнее тебя, — ответил Джагсон. — Такая дерзость не могла сойти тебе с рук и милорд любезно предложил всем желающим поквитаться.       Сволочь безносая! Еще и магию с палочкой разом забрал! Я, конечно, чувствую, что от эмоций рвется уже наружу, но это совсем не то же, что было тогда, когда стены дрожали. Похоже об этом пытался предупредить Долохов.       — Что же он вам разрешил делать? — смогла спросить, едва удерживая голос почти спокойным.       Пожиратели переглянулись на какое-то мгновенье, а затем не сговариваясь атаковали заклинаниями. Я пригнулась, сумев уклониться и подняла правую ладонь сформировав режущее заклинание, которое захлебнулось об щит. Меня быстро парализовали и так же быстро спеленали заклинаниями, пока я пыталась сбросить парализующее. Руки что-то удерживает над головой, даже не двинуть для беспалочкового. Я понимала, что без палочки у меня нет шансов, но все равно обидно!       Так как перед моим лицом была стена, я повернула голову, скосив глаза, чтобы хоть что-то увидеть. Кто-то из них уже наколдовал белый шар света, плавно освещавший каменную кладку.       — Я бы тебе сломал пальцы, чтобы в следующий раз подумала кому и что показываешь, — услышала я негромкий, но отчетливый голос Джагсона и тут же почувствовала, как он дернул сзади за волосы, заставляя запрокинуть голову.       Он сделал ошибку, подойдя почти впритык, и позволив нашим глазам встретиться. Я была так зла, что мне очень детально, прямо в подробностях, удалось воссоздать то видение, что насылал на меня во время урока Волдеморт. Но эпизод с удушением прервался — я потеряла концентрацию от боли в боку. В физическом мире Джагсон продолжал держать меня за волосы и легко смог ударить, сбив легилименцию. Сам он, едва вернувшись в реальность, отступил назад мне за спину, чтобы прервать зрительный контакт, я морщилась, чувствуя синяк ниже ребер. И все же, я усмехнулась, слыша, как он тяжело с натугой и хрипами откашливается.       — Что произошло? — спросил его настороженно Лестрейндж.       — Легилименция.       Они оба почему-то замолчали. Возможно, продолжался какой-то безмолвный диалог или они просто переживали осознание, что меня Волдеморт все-таки чему-то научил. Только зрение вдруг подвело — перед глазами потемнело. Очевидно это было проклятье слепоты, но разогнав магию по телу, я смогла от него избавиться легче, чем от Петрификуса. Повернув голову набок, постаралась разглядеть чьи-то глаза… Только затем я почувствовала как плотная повязка обвилась вокруг головы, перекрывая весь обзор. З-зараза!       — Предлагаю применить простой и проверенный метод, — услышала я Лестрейнджа и почти сразу он дал понять о чем он.       Я почувствовала магический удар пониже спины. Дернулась, но скорее по инерции. Магия, напитавшая тело, вовремя заблокировала и я выдохнула.       — Слабовато, — заметил Джагсон. — Способности не по возрасту, а наглости выше всякой меры.       Теперь это, видимо, был удар от него, потому что пробило магическую защиту. Я зашипела сквозь зубы. Заклинание явно не слабее того, чем бил Волдеморт пару часов назад. Плохо дело.       — Так-то лучше, — в голосе Джагсона отчетливо прозвучало довольство.       — Тебе же хуже, — процедила я в ответ со злости. — Ты опять лезешь, не зная куда.       — Знаем мы эту твою песню, — лениво протянул он в ответ. — На этот раз все вполне ясно и однозначно. В следующий раз, вспомни об этом, прежде чем посылать кого-нибудь.       — То есть на это ты больше всего обижен? — хмыкнула я, ухмыльнувшись и повернув голову вбок, чтобы он это видел. — Не на прекрасное видение?       Ответом мне был удар в спину от плеча до бедра. По ощущениям, как будто резануло болью от раны. Мне совсем не хотелось их радовать воплями, но вырвалось само.       — В следующий раз придумаю что-то для тебя поинтереснее, — в сердцах пообещала ему.       — Подрасти сначала, — ответил Джагсон.       — Остынь немного, — услышала я Лестрейнджа. — Теперь моя очередь.       Лестрейндж то ли откорректировал вкладываемую силу в заклинание, то ли применил что-то другое, но меня практически впечатало в стену. От боли перед глазами заплясали белые пятна. Он подождал немного и ударил снова.       Камень я по-прежнему крепко сжимала в левой ладони, но понимала, что это точно не нарушение договора! Даже не смешно!       Лестрейндж бил все время пониже спины и как-то не исхитрялся больше. Джагсон, который снова сменил его, последовал той же методике, но легче не стало. Я уже ног от боли почти не чувствую!       Даже наплевав на предупреждение, я чувствовала, что магии для выброса, который мог бы их хотя бы оглушить силой, как тогда Долохова, просто не хватает. Они просто и незатейливо пороли, но так сильно, что я все силы тратила банально на поддержание магической защиты. Боюсь представить что было бы, если бы она не глушила хотя бы часть силы заклинаний.       Жутко хотелось спросить — «я забыла, а какое стоп-слово?», но как и при Волдеморте такие шутки в такой момент шутить не стала. Тут бы лицо удержать, а то холодной испариной покрылось и покрепче зубы сцепить. Одна надежда на магический выброс, но что-то никак.       — Это щекотка по сравнению с Круциатусом, — заметил Лестрейндж.       — Знаю, — огрызнулась в ответ.       — Смотри-ка, еще дерзости хватает, — хмыкнул Джагсон. — Ничего, мы только начали.       — Я тебе обещаю, ты пожалеешь об этом.       — Жду не дождусь, — ответил он мне на это с насмешкой.       Мысленно я проклинала и их, и Волдеморта заодно. Вслух ругаться не получалось, я старалась держать зубы сжатыми, чтобы не кричать им на радость. Все ощущения напряжены, а мысли сосредоточены только на поддержании защиты. Но горячее желание ответить им тем же только росло. Что-то вроде дергалось внутри в ответ на это желание, но для магического выброса сил все еще не хватало.       Они продолжали наносить удары, я пыталась выжать все возможное из своей злости, чтобы усилила магию, а затем вдруг что-то щелкнуло. Я замерла. Казалось, щелкнуло в районе шейных позвонков, но боль все еще была сосредоточена пониже спины. На секунду я похолодела. Очередной удар и одновременно с этим знакомо рвануло: по позвоночнику прошелся будто разряд тока, вместе с ощущением собственной силы и мощи. Я успела на мгновенье насладиться им, зная, что сейчас эта мощь обрушится на них, а затем все померкло.              ***              Глаза разлеплялись с трудом. Зрение плыло и не сразу удалось сфокусировать взгляд. Когда это произошло, я поняла, что лежу, и хотела было сесть, чтобы осмотреться, но слабость была такая, что даже опереться на руки не сразу получилось. Бросив попытки приподняться, попыталась осмотреться так.       Хорошо знакомые палаты больницы святого Мунго. Отделение пострадавших от магических заклятий. Похоже, в этот раз, как и тогда после Отдела Тайн, я схватила жесткую отдачу. На этот раз даже, по-моему, хуже, чем в прошлый.       Прислушалась к себе. Синяки хоть подлечили, уже хорошо. Беспокоит только слабость. Магия ведет себя спокойно, ощущается вполне обычно, хотя некоторое напряженное ожидание все равно вызывает. На мне стандартно выдаваемая пижама для пациентов.       Вызвав дежурную, смогла увидеться с лечащим лекарем. Это оказался Медоуз, которому раньше уже передали мое дело после Сметвика. Он и сообщил, что меня доставили с травмами и магическими повреждениями, но все оперативно залечили. Похоже, все-таки произошел мощный стихийный выброс, повредивший сдерживающие печати и его отдача заставит меня полежать здесь некоторое время. Я попросила его задержать меня здесь до конца каникул, как минимум. На всякий случай. Достаточно проникновенно попросила, пусть и шепотом, благодаря чему лекарь серьезно кивнул, пообещав, что не выпустит из Мунго раньше, чем заживут все повреждения, а магические требуют особого внимания.       Я заметила охрану у дверей палаты и думаю, что она здесь не для кого-то из моих соседей. Двое молодцев в аврорских мантиях имели хмурые рожи. Не уверена, что они из аврората, но даже если так, это мало что меняет.       Медоуз сказал, что я была без сознания чуть меньше суток, но все обошлось. Магическая структура на моем теле дала трещину, но как могли ее подлатали.       — Пожалуйста, в следующий раз будь осторожней и старайся не перенапрягаться так, — предупредил он.       «Угу, не перенапрягаться» — подумала я, но вслух этого не сказала. Я вспомнила, что Августа говорила убрать эти печати совсем и спросила об этом.       — Не думаю, что это разумно, — нахмурившись, возразил Медоуз. — Структура очень сложная и состоит из нескольких ступеней. Даже группа старших лекарей, которая сейчас залатала ее со мной вместе, не может гарантировать, что эта затея завершится успешно. Тем более, как показала практика, даже надлом сдерживающих печатей привел тебя к нам.       — Есть какой-то способ уменьшить этот риск? — уточнила я. — Мне говорили с возрастом я смогу справиться со своей магией.       — У тебя будет больше шансов справиться, — поправил меня лекарь. — Лучше отложить это дело до совершеннолетия или вовсе не рисковать.       — Так что же молиться только остается, чтобы они не сломались сами? — фыркнула я от негодования.       — Я уже отправил сову твоему отцу, — сменил тему Медоуз и поднялся на ноги, переставив стул для посетителей на место. — Скоро он прибудет сюда.       Да, тема эта была сложная и неприятная, в прошлый раз он тоже уходил от вопросов, но не потому что вредил, скорее, мне кажется, просто не был уверен в результатах и предпочел не трогать, пока все работает. У меня возникло ощущение уже не первый раз, что такого там наворочено, что лекари и трогать боятся.       Пошарив у кровати и в тумбочке, не нашла свою палочку. Похоже, мне ее не вернули…. И тут я похолодела. Камень! Воскрешающий камень, который я держала в левой руке! Исчез!       Резко от этого разволновавшись я даже почувствовала новое шевеление магии, прошедшееся по палате и заставившее соседей вертеть головами по сторонам. Она ощущалась будто едва затянувшаяся коркой рана, норовившая опять закровоточить, так что я постаралась успокоиться. По ощущениям объем магии как будто немного вырос, но проверить это сейчас точно невозможно… Да и проверять как? Ощущается так, словно дернешься — и все, шов разошелся. Во всяком случае, буду надеяться на то, что камень выпал из моей ладони и валяется сейчас где-то в том подвале.       Барти явился довольно оперативно, не прошло и двадцати минут с ухода Медоуза, но только для того, чтобы начать мне громким шепотом выговаривать опять о том, что я не послушала приказ Лорда и вот к чему это привело. Прямо он его имя не называл, хотя видел, что соседи прислушивались.       Пока Крауч выплескивал негодование, я лениво смотрела мимо его правого уха.       — Ты меня слушаешь?! — возмутился он.       — Да, слушаю, насколько может слушать человек только что проснувшийся в Мунго, — кивнула я, заметив, наконец, некоторое смятение на его лице. — Надеюсь, ты скоро перейдешь к новостям?       — Каким новостям? — переспросил Барти.       — Например, что там произошло, а то я ничего не помню, и где моя палочка? — я постаралась принять самый непонимающий вид, надеясь, что Крауч сможет принести ее мне.       — Должна быть у тебя, — нахмурился он, обшарив глазами поверхность прикроватной тумбочки. — Лекари обязаны оставлять у кровати.       — Тут ее нет, — подсказала я. — У меня ее забрали до того, можешь узнать, когда вернут?       — Спрошу, — кивнул Барти. — Лекарь уже приходил?       Заверив его, что Медоуз проверил мое состояние и сказал, что опасности для жизни нет, еле спровадила, сославшись на то, что мне надо отдыхать. От повторного вопроса, что произошло, Крауч снова увильнул, так что я не видела причин его задерживать.       Зато на следующий день после обеда пришла моя команда на каникулах: Малфой, Крэб, Гойл и Нотт. Мне не казалось, что мы стали так уж близки, но, похоже, это был простой визит вежливости. Они постояли, не подходя близко к кровати, на которой я сидела. Крэб и Гойл, как и обещали, притащили сладостей, а Нотт вручил фруктов, так что я довольно добродушно их всех встретила и не понимала чего они такие скованные.       — Правила приличия, Крауч, — вздохнул Малфой, когда я об этом спросила и указал на авроров, которые косили со стороны открытых дверей.       Я почесала щеку, но поняла о чем он намекал. Хотя в том же больничном крыле Хогвартса парни спокойно навещали девушек. Все-таки школа это особое место, может нравы несколько проще… а может просто среди слизеринцев другие правила, чем у гриффиндорцев. Так хотелось спросить как это соотносится с двумя Пожирателями, которые меня лупили в подвале (звучит так же плохо, как и было на самом деле), но я смогла промолчать, не желая расказывать подробности.       В любом случае то, что меня навестили было хоть неожиданно, но приятно.       Еще они мне рассказали о последствиях моего магического выброса. Прямо о том, что это был слабо контролируемый магический выброс в массы не говорилось, так что я оставила их во мнении, что все было сделано специально и заклинанием.       — Подвал обрушился, вместе с верхним этажом, — пояснил Малфой. — Еще мой дед укреплял его дополнительно заклинаниями, какое это ты заклинание применила?       Интерес в его голосе звучал шкурный, хотя, кажется, таким вопросом больше должен был задаваться его отец.       — А тот подвал тоже обрушился? — спросила я напряженно, сообразив, что где-то там неподалеку должна была быть Луна и Олливандер.       — Нет, соседние помещения выстояли.       Хоть это хорошо.       Парни ушли, не задержавшись и на пятнадцать минут. Про судьбу Пожирателей они толком ничего не могли ответить, только сказали что были пострадавшие, но без смертельного исхода. А я-то надеялась их размажет тонким слоем по стенке.       В больнице было жутко скучно, как обычно, но альтернатива была хуже. Я с некоторым содроганием думала о том, что сделает Волдеморт, когда меня выпишут из больницы. Конечно, я буду ссылаться на то, что все еще восстанавливаюсь, это должно связать ему руки в действиях, но что если нет? Он не из тех, кто не выполняет обещаний, а мне совсем не хочется экстренно переходить к обучению защите от ожогов.       Существуют заклинания для полной нейтрализации высокой температуры, я читала о ведьмах, которые ради забавы позволяли себя сжигать маглам в период гонений, но сильно сомневаюсь, что удастся быстро его изучить и перевести в беспалочковое. Я бы уже могла попросить Барти или даже моих новых «хороших друзей» поискать нужные книги, чтобы изучить их пока я в больнице, но как сказал Крауч — лучше мне отдыхать, а не заниматься магией. Он наведывался почти каждый день. Медоуз тоже крайне не советовал перенапрягаться. Скоро я уже чувствовала себя лучше, но мой план задержаться здесь до конца каникул мог таким образом провалиться.       Так что я занималась в основном тренировками легилименции. Тем более, со стороны это выглядело так, будто я дремаю, закрыв глаза.       Зимние каникулы короткие и, как и обещал, Медоуз сказал, что меня можно забирать, сразу же на следующий день после их окончания. Поезд уже должен был отбыть обратно вчера утром, так что я слегка жалела, что не смогла вчера поймать моего лекаря, чтобы отпустил меня ровно вовремя. Больше всего я нервничала и ощущение чего-то неприятного впереди только усилилось, когда меня пришел забрать Барти. По виду он спешил, но выслушал наставление также обеспокоенно выглядевшего Медоуза, что меня надо беречь от нагрузок еще некоторое время и желательно периодически приводить для осмотров, раз случился неожиданный выброс.       Мнение о Медоузе, моем лечащем враче у меня улучшилось после того, как он с пониманием отнесся к просьбе отложить выписку. После Сметвика, который, как оказалось, работал на Дамблдора, я была крайне насторожена, а Медоуз просто, кажется, не любит рисковать. И на Крауча как-то стал смотреть насторожено, по-моему, предположив, что это из-за него я настолько не спешу покидать лечебницу. Барти тираном не выглядел и все же лекарь смотрел на него с легкой неприязнью.       Крауч не говорил куда мы отправляемся, но я не удивилась, когда вышла из камина в особняке Малфоев. Прислушалась, надеясь увидеть опасность заранее, но в доме было тихо, даже слишком тихо.       — Идем, — сказал Барти, направившись прочь.       Я последовала за ним. Вещей у меня с собой не было. Все остались здесь, одежду только доставили в больницу. Мне оставалось радоваться, что хотя бы мантию-невидимку я, по какому-то наитию не иначе, оставила в тот раз в своем рюкзаке в комнате. Палочку тоже не вернули. Крауч сказал только, что вернет, когда выпишут.       Очевидно, что Волдеморт, как обычно, меня уже ждал. Иногда мне казалось — у него что ли никаких других дел нет? Наверняка есть, но было в этом что-то чисто Редловское, в таком педантичном планировании и разделение времени по задачам. Очевидно, Барти спешил прийти вовремя и мы как раз в двадцать восемь минут девятого вышли из камина.       Комната как обычно была погружена в полумрак, и тени от пламени свечей играли на стенах, как будто сама обстановка была против гостей. Крауч сразу же склонился с порога в поклоне, отойдя в сторону, чтобы пропустить меня вперед:       — Повелитель, я привел ее.       Его голос звучал только слегка взволновано, но я не разобрала чем вызвано это волнение: переживает за мою судьбу или все-таки просто переживал, что опоздает.       К этой встрече я, как могла подготовилась, обдумав свои действия, и не мешкая присела на колени, склонив голову. Легилименцией Лорд мог почувствовать транслируемую вину, раскаяние и страх. Лучше всего, посчитала я, показать ему то, что он хочет увидеть, потому что как показала практика, оправдания не работают. Но по крайней мере, присутствие Барти немного успокаивало, ведь при нем может Лорд и не рискнет делать, как обычно.       Волдеморт ничего не ответил. Он подошел ближе.       — Ты привёл её сюда, потому что она переступила границу, — обратился Лорд, очевидно, к Краучу. — Надеюсь, ты понимаешь, что на этот раз я не могу позволить себе снисхождения.       — Это мой долг следить за тем, чтобы она вынесла нужные уроки, повелитель, — голос Крауча прозвучал ровно, но сдержанно. — Если позволите, она всего лишь ребёнок, из воспитания которого, я, очевидно, упустил много вещей, которые намерен с этого момента исправить. Уверяю, у нее хватает глупости, но не будет откровенного намерения вредить.       Я рискнула скосить на него глаза, немного приподняв голову. Звучало одновременно так, будто Барти пытался выгородить меня, вытащив из неприятностей, и в то же время сулило мне новые неприятности от него. Причем звучало очень похоже на то, как он выгораживал меня перед Лестрейнджем, когда считал, что я повинна в том, что пытался сделать с собой Ричард. Но я ничего не стала на это говорить.       Рискнув поднять глаза на Волдеморта, встретилась с холодным взглядом, как-то меня оценивающе рассматривающем, и быстро опустила глаза в пол. Было в красных радужках что-то такое жесткое, что сулило мне больше, чем неприятности. На всякий случай у меня подготовлены образы тревожных метаний по больничной палате, но для достоверности, не стану спешить их демонстрировать, пока сам не скажет поднять голову. А пока я демонстрирую раскаяние только так. Я надеялась, что он будет держать себя в руках, если я сделаю вид, что еще не до конца восстановилась, но одновременно я опасалась, что он может это как-то использовать.       — Её возраст или способности не оправдывает её действий, — услышала я голос Волдеморта, очевидно, снова обращавшийся не ко мне. — Моя терпимость не безгранична, Барти. Если она не научится подчинению сейчас, последствия будут куда хуже в будущем. Или ты хочешь, чтобы я закрыл глаза?       Барти от слов Волдеморта долго не мог подобрать ответ и взял паузу.       Разговор заставил меня усиленно морщить лоб. Я переживала, что речь зайдет о том, что я не сдержала магию, как он требовал. Не знаю, насколько пострадали присутствовавшие Пожиратели, но никто не умер и при этом дом восстановили. Оставался неясным только вопрос понял ли по стихийному выбросу магии кто-то из Пожирателей о моем статусе — это я ни у кого кроме Лорда не могла выяснить. Но он этот вопрос со своими подчиненными явно не обсуждает, так что в вину мне ставили… что? Умышленное нападение? Или нежелание подчиняться и сносить боль? Долохов говорил терпеть, значит это от меня ожидалось и другими Пожирателями. Я много думала над тем, чего Волдеморт желал этим добиться и как подал Пожирателям, чьими руками действовал. Получается, как и Барти, им он сообщил, что причина в моей ненадежности?       — Прошу вас только быть справедливым, милорд, — ответил Крауч. — Жестокость быстро учит, но в ее случае, я считаю, простое непонимание.       На этот раз я не поднимала глаз, но буквально почувствовала, как сверлят красные глаза затылок. Очевидно, решалась моя дальнейшая судьба, причем для Пожирателей Волдеморт должен ее подать более правдоподобно. Мне неясно только наплюет он на их мнение, как и раньше, или в этот раз побоится открыто игнорировать.       — Ты слышала своего отца, — я слегка вздрогнула, услышав, что Волдеморт теперь обращается ко мне. — Я оставлю за ним право судить, достаточно ли ты осознала свою ошибку. Но помни, любое повторение — и ты не только подставишь себя, но и его.       Я нахмурилась, пытаясь понять смысл сказанного. Значит, наказание лично отменяется, сплавляет меня на руки Барти, чтобы отец воспитывал, как и положено? А последнее уже явная угроза — еще одна такая несдержанность и пострадает Крауч.       Рискнула снова скосить глаза на Барти. Тот тоже хмурился, но ничего не сказал, только перевёл взгляд тоже на меня. И едва заметно кивнул.       — Я поняла, повелитель, — ответила я.       — Подними голову, — услышала я приказ и, выполнив, снова встретилась взглядом с Волдемортом.       Он смотрел сверху вниз явно не слишком довольно, даже раздраженно, но я ощутила прикосновение легилименции и подключила нужные картинки с эмоциями, отчего раздражения явно поубавилось.       — Не думай, что я забыл о тебе, — прозвучало с угрозой. — Еще одна ошибка… или несдержанность и ты будешь стоять здесь передо мной на коленях, отвечая за нее. Надеюсь, Барти достаточно доходчиво обьяснит тебе все. Пока же ты не можешь контролировать свою магию, твое обучение на этом закончено.       — Закончено? — не удержалась, выпалив в удивлении.       Крауч шикнул на меня, наградив сердитым взглядом, но я хотела увидеть реакцию Волдеморта. Тот слегка прищурился и повторил:       — Ты меня слышала.       Я в неверии подняла брови, но сумела теперь промолчать. Показалось, что, возможно, это было сказано только для Барти, ну не мог же он… В любом случае, мне лучше всего выбраться из этого особняка и избежать полностью риска дополнительных мучений. Есть у меня такое неприятное предчувствие, что обучение может и закончилось, а вот мучения — нет… Но будет видно.       — Свободны.       После разрешения идти, Барти не стал дожидаться, пока я приду в себя, и, едва Волдеморт отошел, отвернувшись, помог быстро подняться на ноги. Я медлила, смотря в спину Лорда. Сомневаюсь, что он не следил за нашими действиями.       — Пошли, — поторопил меня Крауч.       — Палочка… — так же, как и он, шепотом, напомнила.       Барти замер, в нерешительности повернувшись к Лорду.       — Повелитель, она сказала мне, что у вас ее палочка… — начал он издалека.       — Совсем забыл, — спокойно ответил ему Волдеморт, приманив ее откуда-то с книжной полки и заставив перелететь ему в быстро протянутую руку.       Крауч низко поклонился и снова потащил меня прочь. Удаляясь от кабинета Волдеморта, Барти яросно зашипел на меня, не рискуя повышать голос:       — Довольна?! За твои выходки отвечать мне прикажешь? Теперь уж попробуй только заикнуться, что мы об этом не договаривались. Я не рассчитывал, что ты будешь меня так подставлять, и не намерен больше ничего тебе спускать с рук.       Я его не слишком слушала, заметив, что он спрятал мою палочку в карман, почему-то не отдав сразу. К тому же, наконец, я могла немного дать волю внутреннему негодованию. Волдеморт просто впечатлял… своей бессовестностью! Мало того, что его Пожиратели меня чуть в могилу не свели — если смогу доказать, что это нарушение договора с его стороны, надеюсь, удастся хотя бы выбить с него какой-то штраф. Так еще и заявил что уроки скоропостижно закончились после всех измывательств?! Причем под предлогом неумения контролировать магию из-за которой я и просила уроки! Нет, я точно вызову Морриган и на него нажалуюсь! Даже, если он именно из-за этого «забыл», как угрожал мне за стихийный выброс!       Резко остановившись, обнаружила, что мы уже почти дошли до моей комнаты здесь. Барти нетерпеливо дернул за предплечье:       — Не стой, как истукан. Тебе надо собрать вещи и я отправлю тебя в Хогвартс.       Фух, ну хоть в школу вернусь, а то условия монастыря здесь уже достали.       — Мне надо спуститься в тот подвал, где… — я неопределенно повела рукой, до сих пор не зная, что же конкретно там произошло.       Крауч остановился, как-то странно на меня глянул и, недолго думая, сказал:       — Если надо, попроси об этом, как следует.       Я в недоверии воззрилась на него. Что это он хочет увидеть? Я должна его слезно умолять туда сходить?       То, что Барти еще и так самоуверенно на меня глянул, строя из себя взрослого, меня так взбесило… что магия прокатилась волной по коридору. Не сформированная никак толком, потому показалось, что прошелся ветер, но Крауч напрягся. Я этого не хотела, так как считала что на другом конце особняка все равно недостаточно далеко нахожусь от Волдеморта. Наверное, от всего пережитого я уже выдохнула от облегчения и преждевременно расслабилась. Я быстро взяла себя в руки, даже раньше, чем Крауч надавил интонацией, потребовав:       — Прекращай манипулировать своими стихийными выбросами, — он раздельно произнес чуть ли не каждое слово. — Кончилось время, когда на этом можно было смотреть сквозь пальцы — тебе уже пятнадцать. Один раз тебе может сойти с рук, что пострадали другие Пожиратели смерти, в следующий раз с тебя спросят за это по всей строгости, как со взрослой.       Его слова слегка покоробили, но я предпочла больше сосредоточиться на сдерживании, да и настоящих причин злости Лорда от моих стихийных выбросов он не знает.       — Я не манипулирую, они действительно стихийные, — только проворчала в ответ, оглянувшись в коридоре, в попытке припомнить дорогу. — Если не хочешь меня отвести, сама схожу, я не хочу тут надолго задерживаться.       Я направилась к повороту, но Крауч быстро меня нагнал, схватил за плечо и резко развернул к себе лицом.       — Ты будешь меня слушать, когда я говорю, — теперь он заговорил со злостью, но все еще голос не повысил до крика.       Я вырвала свое плечо с хватки, отойдя от него и уставилась в ответ так же свирепо:       — Ты хочешь начать сейчас выяснять отношения или чтобы я быстро собралась без риска вызвать еще раз внимание Лорда?       Крауч скривился, но я не стала дожидаться, что он ответит, и поскорее развернулась, поспешив дальше. Мне нужен воскрешающий камень!       К счастью, Барти не стал останавливать меня силой или применять палочку, хотя я следила за тем, не ударит ли он мне в спину. Видимо, все же предпочел избежать лишних проблем.       Нужный подвал я нашла сама, хотя и не слишком была уверена, что это нужный, но Крауч подтвердил, что восстанавливали этот. Мы зашли в пустое помещение, Барти зажег яркий свет под потолком, но подвал от этого уютней не стал. Я не стала на этом концентрировать внимание, принявшись быстро обшаривать взглядом пол.       Камень очень маленький, размером с ноготь… Может, где-то закатился в уголок?       Никакой мебели здесь по прежнему не было, но я все равно облазила почти на четвереньках все углы и не нашла ничего. Стоило бы признать, что камня здесь нет, но я облазила все еще раз.       — Что ты потеряла? — поинтересовался Крауч тоном, означавшим его долгое терпение.       — Неважно, — буркнула в ответ.       Больше он спрашивать не стал. Облазив все в третий раз, наклоняясь чтобы осмотреть пол на уровне с ним — так я бы заметила любую неровность на камнях, я вынуждена была смириться. Камня здесь нет. Значит… Его кто-то забрал? Волдеморт? Как выяснилось Дары Смерти ему неинтересны, мертвые его вряд ли интересуют, но может он знает о том, что с его помощью можно вызвать Морриган? Хотя если бы камень оказался в его руках, он бы узнал свой бывший крестраж и точно задушил бы меня вопросами. Так что нет, камень хотя бы точно не у него.       Значит кто-то из Пожирателей прихватил… Лестрейндж, Джагсон… или те, кто восстанавливал помещение. Может камень просто замуровали где-то в стене, если они были разрушены? Если их восстанавливали магией, обычно лишние элементы в предмет, который чинят, не вплетаются.       — Кто занимался ремонтом? — спросила, усиленно хмурясь.       — Малфои, — пожал плечами Крауч. — Почему это так для тебя важно?       Я не ответила, закрыв глаза и с усилием помассировав переносицу. Как я могла его потерять?! Если бы я оставила его в скрытом кармане мантии, в больнице его не должны были вытащить и сейчас он был бы у меня!       — Если ты закончила, пошли, — услышала я Крауча снова. — До обеда ты должна быть в Хогвартсе.       Все еще думая о воскрешающем камне, я поняла, что оставаться в этом подвале больше нет смысла и пошла за Барти в свою комнату. По крайней мере, я убедилась, что мантия-невидимка на месте. Рюкзак тоже защищен чарами, но, не сомневаюсь, тут нашлось бы немало умельцев, способных взломать защиту. К счастью, мои вещи, похоже, никого не интересовали.       Затем Крауч повел меня к камину, на ходу поясняя:       — Постарайся чтобы в течение недели мне не присылали на тебя жалоб. На выходных я за тобой сам приду.       — Зачем? — без особого интереса уточнила, мысленно все еще переживая за потерянный артефакт.       — Будет время поговорить с тобой, — оглянулся он, смерив меня внимательным взглядом. — Сейчас не до этого.       Больше эту тему он развивать не стал, а я не слишком переживала из-за грядущей беседы. Наверняка же нотации читать будет.       Наконец, камин на первом этаже, подключенный к сети летучего пороха. Барти протянул мне мою палочку. Я развернулась спиной к стене, последний раз глянув на Крауча, успела пожалеть, что не могу проведать Луну, и бросила под ноги щепотку, четко произнеся место назначения. Знакомо потянуло по сети летучего пороха, но, несмотря на не самые приятные ощущения, внутренне я ощущала легкость, как будто глубоко выдохнула.