Маленьких все обижают

      В Хогвартсе я вышла из камина в директорском кабинете. Круглое помещение в одной из башен я быстро узнала и оно мало поменялось с прошлого года: строгий, аскетичный дизайн без лишних вещей. Стоял все тот же стол директора на возвышении. Здесь уже ждали оба Кэрроу. Они приподнялись с кресел посетителей, повернутых к камину, видимо, едва вспыхнуло пламя, а завидев меня заухмылялись практически идентично и как-то глумливо.       — Явилась, не запылилась, — поприветствовала меня Алекто.       — Ну, чо? — осклабился на меня Амикус, заметив, как я поморщилась. — Теперь допрыгалась!       — А-то ж, смотри какая гордая, только Лорд может приказывать, — фыркнула Алекто.       — Прочувствовала на себе? Надо думать, будешь знать теперь, что нас слушаться и не выкобениваться намного приятней, — добавил ее брат.       — Оставьте свои фантазии при себе, — снова поморщилась я, намереваясь поскорее покинуть директорский кабинет.       — Не спеши! — рявнул Амикус, резво преградив путь.       — Мы же тебе говорили, ты на особом счету, — присоединилась к нему Алекто, подходя и снова глумливо улыбаясь. — Не будешь нас слушаться, мигом уведомим и получишь так же.       — Это же надо было так досадить Лорду, чтобы он лично сказал мне докладывать еженедельно о всех твоих выбрыках, — продолжал насмехаться Амикус, но я напряглась, что они оба явно заметили.       — Да, крошка, у тебя способность раздражать окружающих на высшем уровне, — ухмыльнулся он.       — Как будто вы раньше не докладывали, — огрызнулась я испытывая неприязнь к его роже.       — Представь себе, не докладывали, — хмыкнула Алекто, подходя сбоку. — Столько учеников, но ты умудрилась одна вызвать такое внимание. Что натворила такого?       — То есть про уроки легилименции вы не слышали? — ядовито усмехнулась в ответ. — Ай-яй, видимо, вас выбросили из своего Пожирательского кружка в Хогвартс, что до вас даже слухи не доходят.       Они переглянулись. Похоже, слухи и правда еще не настолько распространились. Я уж думала среди Пожирателей это дело быстрое.       — Так это правда? — деловито поинтересовалась Алекто. — Ты ей правда владеешь на высоком уровне?       — Продемонстрировать? — еще шире улыбнулась я, чувствуя огромное желание ответить за придирки и плохое настроение.       — Темный лорд тебя в самом деле лично учил? — недоверчиво переспросил Амикус.       — Что тебя в этом так удивляет? — подняла с вызовом брови.       Кэрроу снова переглянулись. Я попыталась уловить что-то поверхностной легилименцией, но уловила непонятные обрывки мыслеобразов. Четко могу сказать только, что они очень недоверчиво относились к этим слухам, но это и так было видно.       — Легилименция за две недели не учится, — сказала Алекто, кажется, больше брату, чем мне. — А те, кто легко и непринужденно козыряет снисхождением к себе Темного лорда, плохо заканчивают.       — Не подумайте, что я пустословлю, — ответила, сообразив, что они сами себя убедят в мнимой безопасности.       Мне же хотелось их, наоборот, припугнуть. В прошлый раз, когда появилась Беллатриса, я заметила, что авторитетов Кэрроу достаточно сильно боятся. В моих интересах заставить их относиться ко мне лояльнее.       — Как я понимаю, директора Снейпа больше на месте не будет, — я посмотрела сначала на одного, потом на другого, убеждаясь, что они правильно меня услышали. — Я же вам говорила, он не задержится на месте.       Алекто посерьезнела, а вот Амикус недоверчиво кривил лицом:       — Ха! Хочешь сказать тебе удалось его снять с должности? Не смеши! — воскликнул он.       — Удалось и не только снять с должности, — загадочно усмехнулась, решив больше ничего не говорить, чтобы не получить по шапке. Раздраженно выдохнула: — Долго вы меня еще будете здесь задерживать?       Не дожидаясь ответа, обогнула Кэрроу и без проблем добралась до дверей и лестнице за ними.       Покинув директорский кабинет, снова нахмурилась. Судя по тому, что Кэрроу расслабленно ожидали в директорском кабинете, то они теперь ему замена. Ожидаемая, но не слишком приятная новость. Буду надеяться, что раз никто из них не сидел именно за директорским столом, я ошибаюсь.       Другое дело воскрешающий камень… Потеря камня, это серьезно. Но может, если позвать Морриган по имени, она услышит? Волдеморт говорил, что она слышит, так что может сработать.       Проверила время на часах, услышав за одной из дверей небольшой шум. Все еще шли уроки. Я направилась в гостиную, решив, что поздно уже спешить на последний урок до обеда. В слизеринской гостиной было непривычно пустынно, но зато мое появление осталось незамеченным. Будет время еще собраться с духом, чтобы держать лицо.       В спальне соседки не было и я с огромным удовольствием рухнула на кровать, наконец, почувствовав, что могу расслабится. Облегчение накатило волной сразу на все тело.       — Адские каникулы, — пробормотала я и обвела взглядом комнату, от которой успела слегка отвыкнуть.       Зимние каникулы короткие, но мне показалось, что прошло гораздо больше времени. Как будто я была здесь последний раз где-то в прошлом году, а может и раньше. Открывшиеся подробности о задании, выданном мне богиней, о моем титуле, а затем еще неожиданное ученичество, сильно выбило из колеи, и теперь прошлая школьная жизнь казалась чем-то таким отдаленным, как детство или предыдущая жизнь. Я тогда думала будет сложно выстоять перед Кэрроу, а на каникулах только и думала, как бы пережить новый вечер на уроке с Волдемортом.       Не хочу ставить себе новые диагнозы, уже имеющихся достаточно, но не это ли называют постравматическим синдромом, когда ты только прошелся по коридорам школы, а уже чувствуешь, что это что-то слишком тихое и чужое для тебя?       Приняв душ и немного придя в себя, отправилась на обед пораньше. Всегда считала, что вкусная еда поднимает настроение.       Уже там увиделась с Самантой, которая очень обрадовалась моему возвращению и засыпала вопросами, почему я задержалась прямо за столом. Я с наслаждением накладывала себе на тарелку все, до чего могла дотянуться и отвечала односложно в перерывах, когда рот был не занят едой. Зато проявил неожиданную инициативу Нотт, подсевший неожиданно рядом с другой стороны и поздравил с выздоровлением, видимо, в дань вежливости.       — Шпашибо.       Кивнула ему, не взглянув в ответ, отчего он видимо, решил, что этого недостаточно и добавил:       — Уверен, ты крепче, чем кажешься. Только глупцы могут думать, что Лорд бы взялся обучать кого-то безнадежного, кто не умеет управлять магией.       Слухи? Я нахмурилась, быстро поведя взглядом вдоль стола. Как всегда многие грели уши, кто заметно, кто не очень. Хорошо, что еще пока мало собралось учеников, но все же, слухи — это неприятно. Не скажешь же, что я в самом деле не умею иногда управлять магией, с чем мне должен был помочь аж целый Темный лорд.       Так что я хотела было сказать ему, что если даже знают о уроках, не обязательно открывать рот, но жареная куриная ножка… В конце концов, видимо, я уже вписалась в группу на каникулах, и Нотт решил не только сообщить о пошедших слухах, но и щелкнуть по носу острословов информацией о личных уроках.       — Нотт, разве ты тут обычно сидишь? — за спиной Нотта появился Кан, голос которого стал выше и прохладней.       — А здесь где-то на лавке написано твое имя? — улыбнулся в ответ Нотт улыбкой, которую никак нельзя было назвать дружелюбной.       — Эм… Привет, — помахала ему рукой, предложив сесть напротив. — Здесь разве на лавках места личные?       Мой вопрос почему-то проигнорировали. Может нововведение какое-то? Обычно все садились где хотели, выбирая, где почище и никто до этого не сидел.       — Когда это ты с ним успела подружиться? — с подозрением посмотрел на меня Кан.       — На каникулах и подружились, — снова как-то сладко улыбнувшись ему, ответил Нотт. — Вместе с Малфоем, Крэббом и Гойлом тренировки проходили. Какие-то проблемы с этим?       Кан хмуро смотрел на него, я в непонимании перестала жевать, наблюдая за ними и не понимая причину назревающего конфликта.       Внимание к себе привлекли Крэбб с Гойлом, которые уверенно прошли и заняли лавку напротив, дружелюбно оскалившись и поздравив с возвращением. Малфой шел за ними позади и сел сбоку, почему-то сердито поглядывая на здоровяков. Нотт понимающе им ухмыльнулся. Наверное, после того, как я сказала, что похвалила Нотта перед Лордом, появилось много желающих проявить себя. Ожидаемо.       — Самуи, если хочешь можешь сесть рядом со мной, — не слишком уверенно предложила Сэм. — Места же еще много.       Кан бросил сумку с учебниками рядом с собой на пол и бросив почему-то на меня сердитый взгляд сел рядом с Самантой, выглядящей при этом довольной. И вся эта театральщина за несколько минут. Да что не так-то?!       Думая о своем возвращении в Хогвартс, я представляла обьятия с Каном при первой встрече. Конечно, при всех в Большом зале за обедом этого не сделать, но по крайней мере я ожидала какой-то улыбки или облегчения, показывавшего, что он волновался.       Кан, обедая, сердито поглядывал на всех, Сэм делала вид, что ей интересно разваливать пирог на кусочки. Ричи, которого я заметила, видимо, увидел меня раньше и практически подбежал с радостным лицом. Ну хотя бы кто-то еще просто рад меня видеть!       — Ли! — воскликнул он, подбежав и почему-то изменившись в лице на тревогу. — С тобой все в порядке?! Я так разозлился! — брови свелись на переносице, глаза зло сощурились. — Отец мне сказал, что все в порядке, но он!..       — Погоди! — выставила я руку, остановив его, чтобы не болтал при всех, и тут меня посетило озарение.       Я встала из-за стола, отведя его в сторону за собой. Удачно, что слизеринский стол у стены, хотя все равно многое обсуждать тут не следует.       — Ричи, у меня к тебе серьезное дело, — начала я, но он меня перебил.       — Ли, отец сказал, что не сильно навредил тебе, — снова скорчил он виноватое лицо, сильно волнуясь. — Правда не сильно?       — Как сказать, — прохладно ответила.       — Так и знал! — снова воскликнул он, из-за чего я зашипела на него. Ричи сбавил тональности и быстрым шепотом продолжил: — Отец после того вернулся в ранах. Залечил почти все, но я-то видел. Так это он, а что с тобой было тогда?! Вы сражались? Какое это было наказание?       Похоже, Ричи деталей не знает, да и о том, что его отца приложили Круциатусом из-за меня позабыл. Это мне на руку, хотя у меня подготовлено обьяснение на всякий случай. Вздохнув, положила руки ему на плечи, чтобы успокоить:       — Ричи, как видишь со мной все в порядке, подробней мы можем поговорить потом и не при всех. Я с удовольствием послушаю в деталях все и расскажу, что со мной было. Сейчас у меня есть важный вопрос, — удостоверившись, что он сосредоточен и внимательно слушает, продолжила: — Я кое-что там потеряла. Возможно, это забрал с собой твой отец. Это небольшой драгоценный камень. Ты видел что-то в его руках, когда он вернулся?       — Отец бы никогда не взял чужую вещь, — твердо возразил Ричард.       — Значит, не видел? — уточнила я, но встретилась с тем же уверенным кивком.       Я прикусила губу. Остается еще Джагсон, но как проверить у него ли камень? К тому же, не обязательно Лестрейдж держал бы воскрешающий камень в руке — он настолько мал, что легко помещается в любой карман.       — Ты можешь у него как-то спросить, когда будете наедине, может он все же нашел на полу такой камень? — спросила я еще раз, показав двумя пальцами размеры.       — Хорошо, я спрошу, — согласился Ричи. — Но я уверен, что это не он.       — Хорошо, спроси, — кивнула, возвращаясь к столу.       Кан смерил Ричи таким же недобрым взглядом, на что тот поморщился и ввиду отсутствия свободных мест поблизости, еще раз глянул на меня и сел чуть поодаль.       Ну, хотя бы все после этого помалкивали и можно расслабиться, продолжив обед. Если это не Лестрейндж и не Джагсон, тогда придется искать дальше и пытаться вызнать у Драко Малфоя, знает ли он что-то. Драко не выглядит как тот, кто всегда в курсе всех дел, но он может спросить у отца тоже. Правда тогда риск пропорционально увеличится с количеством узнавших о пропаже, так что лучше не спешить и действовать тихо.       После обеда я намеревалась пойти вместе с Самантой на следующий урок, но теперь уже меня отвел в сторону Кан. Вряд ли для обьятий, потому что из дверей шли ученики, разбредаясь дальше на занятия в разные стороны.       — Что произошло на зимних каникулах?       — Много чего, — вздохнула я. — Потом, после занятий расскажу, когда все соберутся, чтобы десять раз не пересказывать.       Кан выглядел явно неудовлетворенным таким ответом. Но, правда, не ожидает же он, что я буду прямо у выхода с Большого зала рассказывать?       — Что у тебя за дела с Ноттом, Малфоем, Крэббом и Гойлом? — нахмурившись, задал он еще один вопрос.       — Никаких дел, — честно ответила. — Они просто подошли поздравить с выздоровлением, как ты видел.       Кан выглядел недоверчиво, так что я добавила:       — Серьезно, нужно было обьединиться с группу из пяти человек, пришлось выбрать хоть кого-то знакомого. Твое недоверие к ним понимаю, но других вариантов не было. В серьезных делах я все равно им не стану доверять.       Видимо, такое обьяснение его удовлетворило. По крайней мере, он перестал смотреть волком. Да уж, ладно бы мои ОСТы из других факультетов заподозрили, что я доверяю не им, а слизеринцам, и возмутились, но Кан-то тут всю эту кодлу знает и меня с самого начала года остерегал не доверять никому. Было очевидно, что после перевода с Гриффиндора меня тут будут мягко говоря недолюбливать и строить козни, так что я потому и общалась только с Сэм, кроме тех, кого и до того знала: Кана, Ричи и Лиама.              ***              Конечно, школьная рутина норовила затянуть со всей силой и преподаватели после каникул решили повторно взбодрить пятикурсников напоминаниями о скорых экзаменах СОВ (повторяя это несколько раз для уверенности, что запомнили), но все равно первейшем своим домашним заданием в первый же день я поставила поиски и отработку чар, которые могли бы хоть на короткое время защитить от влияния повышенной температуры. Легче и быстрее, наверное, было бы найти зелье, тем более, что такое как раз быстро нашлось. Его я на всякий случай заказала сварить у знакомого кружка исследователей-зельеваров, но больше рассчитывала справиться своими силами. Вряд ли Волдеморт мне даст возможность выпить это зелье, а его угрозы не стоило забывать, даже если все в этот раз обошлось.       Собравшись с ОСТами после занятий, рассказала о своих адских выходных, послушав ребят, делившимся своими новостями. Рассказала я, конечно, без подробностей и про открывшиеся новости умолчала, и про наказания. Такие знания могут быть опасны, прежде всего из-за Волдеморта, а некоторые детали о побоях им вообще ни к чему.       Ричи хотел тоже навестить меня в больнице, как узнал, но отец его не пустил. Я не знаю, почему вообще Лестрейндж ему что-то сказал о произошедшем там, но, возможно, не смог умолчать или вид был у него достаточно потрепанный. Остальные ребята, конечно, просто не знали, но просили в следующий раз сообщить, если попаду в Мунго, чтобы зайти проведать.       Кана я попросила задержаться и остальные понятливо ухмылялись, покидая наше место собрания. Ричард задержался до последнего, делая вид, что борется с замком на сумке, а потом завязывает шнурок, но все же и он пошел на выход. Оставшись один на один, я тяжело вздохнула и потянула руки обняться. Наконец получилось остаться вдвоем и я могла вдохнуть его запах. Кан обвил руками плечи, а когда объятья затянулись, погладил по спине. Мне тяжело было ждать этого момента, пока на публике он вел себя прохладно.       — Непросто пришлось?       — Ага… — только и ответила я, припомнив, сколько всего на самом деле не рассказала.       У него могло сложиться впечатление, что «непросто» было из-за общих тренировок или уроков легилименции с Лордом, в подробности которых я не вдавалась, но прояснять этот момент даже оставшись один на один все равно опасно.       — Не думаешь, что это опасная затея с легилименцией? — спросил Кан. — Может лучше изобразить, что у тебя не получается ничего?       Его лица я не видела, да и он моей горькой усмешки тоже.       — Не думаю, что теперь получится.       — Не обязательно заходить так далеко, — в голосе Кана звучало натянутое струной беспокойство. — Эти тренировки… Кто знает, что в следующий раз от тебя потребуют?       Я прикусила губу от того, как сильно хотелось сказать, что уже «потребовали». Та проверка с Джагсоном… Да и условия поставленные Волдемортом… Инструмент без права на собственную волю и желания — вот, что он хотел из меня сделать. Причем, Морриган, похоже, дала добро на такое с самого начала. Я надеялась, что хоть как-то мне удастся отстоять свое «я», показать свои границы, но чем дальше шло дело, тем меньше у меня уверенности, что действительно получится. Я уже раньше замечала, что Волдеморт вместе с Краучем слишком мной заинтересован, а теперь понимаю причину и также понимаю, что назад дороги нет и никогда не было. Причем, как я того и опасалась, все мои личные связи, не просто могут оказаться, а уже под угрозой.       С огромным трудом я заставила себя разжать обьятия и отступить на шаг, подняв глаза на его лицо с напряженными бровями. Кан первый со мной согласился, что надо думать о безопасности, но теперь я не знаю, где же найти эту безопасность.       — Нам надо поменьше демонстрировать нашу привязанность, — с тяжелым сердцем озвучила я очевидное.       — Еще меньше? — недоверчиво поднял он брови, потом тяжело выдохнул, прикрыв глаза и отвел глаза в сторону. — Куда уж меньше и так…       Что-то он не договорил, но я и так догадывалась о чем он может сейчас думать. Наши отношения шли ни шатко ни валко. Вроде и сохранялись теплые отношения, но демонстрировать их нельзя было, да и дальше поцелуев не заходили… хотя уже было бы можно, наверное, но точно не сейчас.       Пришел мой черед тяжело вздыхать и я предложила:       — Идем.       Кан кивнул и мы направились вместе к выходу. Едва дверь Выручай-комнаты раскрылась, мой взгляд тут же натолкнулся на Ричарда, ожидающего у противоположной стены. Его сверлящий взгляд скользнул мне за спину. Я нахмурилась.       — Не знал, что ты любишь подслушивать, — с отчетливым сарказмом заметил Кан, прежде чем я успела что-то сказать.       — Просто решил подождать здесь, — голос Ричарда прозвучал в противовес со злостью. Он смотрел на Кана, вставшего рядом со мной. — Нам в одну сторону идти.       — Ты слышал о том, что третий лишний? — напряженным тоном поинтересовался Кан.       Ричи пытался подслушать? У меня в голове не укладывалось. Двери Выручай-комнаты полностью отрезают все звуки внутри, так что это предположение ошибочно. Но я быстро оглянулась в обе стороны коридора, убедившись, что он пока что пустынен.       — Идем, — повторила я. — Увидеть нас вдвоем и правда наведет на определенные мысли.       К счастью, непонятные мне препирательства на пустом месте они продолжать не стали и пошли к лестнице, чтобы спуститься вниз к подземельям слизеринцев. Хорошо, что Ричи подумал о том, что было бы лучше, появись мы в общей гостиной втроем.              ***              Очень быстро приблизились первые выходные. Крауч прислал письмо совой, что будет ждать меня у Хогсмида. Я успела несколько позабыть о его обещании «серьезного разговора». Но тут и Ричард передал, что связался со старшим Лестрейнджем и тот, подтвердив, что камень у него, захотел лично передать. Что-то у меня от этого известия екнуло, но выбора не было. По крайней мере пропажа нашлась быстро, тут аж от сердца отлегло. Придется лично встретиться и где же еще? Конечно, в Хогсмиде в субботу.       Так как меня уже ждал там Барти, я решила не знакомить его лично с моими друзьями, которых он мог узнать еще с Отдела Тайн, и разделилась, отправившись туда с очень оптимистично настроенным Ричи. Он был уверен, что все пройдет хорошо и мою вещь мне без проблем вернут.       Как и думала, Крауч ждал у дороги, ведущей из Хогвартса и мимо мы бы не прошли. Он хотел сразу меня забрать домой, но мы вдвоем обьяснили ему, что старший Лестрейндж ждет встречи и Барти, подозрительно прищурив глаза в мою сторону, все же решил пойти с нами. Мое волнение с его присутствием только увеличилось. Я совсем не уверена, что Крауч встанет на мою сторону вдруг что. Зато еще один Пожиратель узнал о существовании камня. Разумеется, даже Ричи я не сказала ничего о воскрешающем камне, только попросила никому о нем не говорить, но Барти просто не мог обойтись без обьяснений куда и зачем мы идем.       Лестрейндж ждал в условленном месте, в закутке недалеко от почты. Все еще центральная улица, но учеников тут ходит заметно меньше, чем у магазинов, а у этого поворота вообще людей нет. Пружина из тревоги в животе только сильнее сжалась, когда я заметила вместе с ним Джагсона. Они оба стояли в обычных мантиях и капюшонах, чтобы не привлекать внимание, но само их присутствие…       Лестрейдж-старший как повернулся лицом, стало видно огромный ожог на его левой щеке: огромный настолько, что растянулся почти на всю щеку и кожа при этом выглядела красно-бордовой, стянутой и блестящей, будто ожог свежайший. Выглядело мерзковато, что заставило поморщиться.       Когда мы подошли поближе, Крауч с ними поздоровался, поочередно пожав руки, а те только на него отвлеклись и снова на меня уставились какими-то уж слишком пристальными взглядами. Я попыталась слегка прочитать их легилименцией, чтобы не слишком заметно, но встретилась опять с крепкими щитами, закрывавшими даже малейшие эмоции. Единственное, что я поняла — они слишком напряжены для простого возвращения моей вещи, но возможно это потому, что я держала правую руку в кармане и была готова в любой момент применить палочку.       — Отец, у тебя тот драгоценный камень? — нарушил неуютное молчание Ричи намеренно бодрым голосом.       — Сперва, обьясни-ка нам откуда он у тебя? — опередил Лестрейнджа хмурый Джагсон, сжимавший кулаки в черных кожаных перчатках с весьма угрожающим видом. — Как он попал к тебе в руки?       — А что? — с вызовом подняла брови. — Тебе есть разница?       Барти поморщился, обжегши меня взглядом:       — Тебя спросили, — зачем-то напомнил он мне, надавив интонацией. — Так ответь.       Я хмуро на него взглянула, но решила проигнорировать этот выпад. Знала же, что помощи от него не будет.       — Вы кажется, хотели мне его вернуть. Зачем для этого вдвоем пришли?       — Дело в том, что точно такой же камень был когда-то у милорда, — ответил Лестрейндж. — Уж слишком характерный узор. Значит, либо он тебе его почему-то отдал, что вряд ли, либо ты его украла.       Теперь уже все повернулись ко мне, видимо, ожидая обьяснений. Такой поворот для меня оказался неожиданным, хотя я знала, что камень ни в коем случае нельзя показывать Волдеморту, но не думала, что его сможет узнать кто-то из Пожирателей. Хотя стоило сообразить — в воспоминаниях, что тогда Дамблдор передал Поттеру был какой-то однокурсник Редла с фамилией Лестрейндж. Это точно не Рудольфус, но может его отец или дед. Даже Джагсон… Он старше, возраста приблизительно, как Долохов, может он был с Редлом, когда тот еще носил перстень с этим камнем и помнит его. И все же одна несостыковка была мной замечена, о чем я спросила:       — Если вы так уверены, что это его, то почему сами не спросили у него?       — Мы решили спросить сначала у тебя, почему в твоей руке был этот камень, — ответил Лестрейндж дернув лицом и тут же поморщившись, видимо, от дернувшего болью ожога.       Я усиленно соображала. Сказать, что Волдеморт мне его отдал? Тогда могут спросить почему. Предположу, что они ничего не сказали Лорду только потому, что не хотели попасть под горячую руку, если взяли какую-то вещь, которую он добровольно отдал, но не думаю, что отдадут, если заподозрят, что я ее получила даже не то, что выкрав, а просто другим путем. Ведь по сути украла, но у Дамблдора из-под носа, и не я, а Августа и Сириус Блэк.       — По-моему, вы лезете не в свое дело, — ответила я, понимая, что напряженная пауза стала затягиваться. — Раз камень был у меня, значит так надо.       Они тоже, похоже, обдумывали, какое решение принять, но даже не переглядывались. Будто все уже успели обсудить до того и, похоже, я не сказала для них ничего неожиданного. Ричи в недоумении наблюдал, явно не зная куда себя деть, а Барти вообще будто пришел вместе с Пожирателями и стал еще сбоку от меня, как будто в готовности остановить, если будет попытка побега.       — То есть ты хочешь убедить нас, что повелитель добровольно отдал тебе в руки этот камень? — уточнил Джагсон.       Его голос звучал серьезно, без угрозы, но я словно чувствовала подвох. Похоже, без обьяснений меня не отпустят уже, Барти тоже с подозрением глядит.       — Да, — выдохнула, с вызовом посмотрев на Джагсона и поневоле задержала дыхание. — А теперь верните его мне.       Пожиратели не спешили вообще что-либо предпринимать, будто взвешивая все за и против. Переглянулись, как будто только убедились в чем-то и подозреваю в том, что Волдеморт мне в руки камень не отдавал. Вроде это была фамильная ценность его семьи со стороны матери…       — Зачем он тебе его дал? — спросил Крауч, Пожиратели с этим вопросом почему-то медлили.       — Это касается только его и меня, — отрезала я, всем видом выражая уверенность.       — Тогда мы сейчас же пойдем с тобой и спросим его, — решил Крауч.       — Ты мне не веришь? — почувствовав, как сердце ушло в пятки, я вскинула брови, услышав как собственный голос растерял уверенности.       — Если это правда, то ничего же не случится, так? — пристально глядя на меня, сообщил Барти. — А если не правда, то лучше тебе сказать все, как есть сейчас, пока дело не приняло более серьезный оборот.       Вот же подстава! Я могла бы ожидать такой подставы от этих двоих, на которых я уже затаила обиду, но Крауч… И как не повернись, все равно намерен сообщить Волдеморту.       — Погоди, Барти, — вдруг заговорил снова Джагсон. — Ранее Лорд уже устраивал проверку твоей дочери и крайним из нее вышел я.       Неожиданная помощь меня скорее насторожила, чем обнадежила.       — Я хочу знать, почему этот камень оказался у тебя и почему милорд дал нам указ тебя наказать, — твердо добавил Джагсон.       Снова все ожидали от меня ответа. Я только поняла, что, как минимум, Джагсон считает, что это могла быть проверка для них и предпочел действовать осторожнее. Зная Волдеморта, такая подстава для своих же слуг действительно может иметь место. Эх, вот бы эти слова Джагсона, да в уши богине…       — Я же предупреждала вас, что придется поплатиться за сделанное, — не удержалась от ухмылки, пытаясь сохранять уверенный вид.       — Ну хватит, — решил Крауч. — Так мы ни к чему не придем. Если продолжаешь утверждать, что получила его честно, то ничего страшного не произойдет.       Барти схватил меня за плечо, аппарируя. Мы снова оказались недалеко от ворот особняка Малфоев. Я мысленно застонала. Джагсон и Лестрейндж появились спустя секунд двадцать. Думаю, задержались из-за Ричарда, потому что его с ними не было. Молча все направились пешком по дорожке. Как ни странно, Лестрейндж и Джагсон держались позади на некотором расстоянии, может все-таки опасались еще одного выброса магии от меня, потому что я не скрывала неприязни к ним. Барти был настроен даже более решительно чем они, так что я решила выбросить все лишнее из головы и сосредоточиться на том, как мне ответить на допрос следом, которого уже точно не избежать.       Волдеморта был чем-то занят, пришлось его подождать некоторое время. Затем, получив разрешение, все вошли, поклонились и замерли. Лорд отложил в сторону перо и свернул пергамент, взглянув на нас:       — У вас, похоже, возникла очень веская причина, чтобы прийти сюда ко мне… — и опять я встретилась с ним взглядом, поневоле отведя глаза в сторону.       Если он намекал, что уже был уверен, что из-за меня все собрание, то был определенно прав. Джагсон и Лестрейндж тоже ощутимо растеряли остатки уверенности, а вот Крауч ее будто заново набрался и вышел вперед, все еще удерживая меня за плечо.       — Милорд, я привел ее, чтобы прояснить ситуацию. Речь идет о вашей вещи.       Глаза Волдеморта на мгновенье сузились, но он не перебил.       — У нас возникло сомнение, что вы отдали свою вещь моей дочери, и на всякий случай мы решили убедиться.       Крауч повернулся к Лестрейнджу и Джагсону, но те явно не горели желанием говорить чуть ли не меньше моего.       — О какой вещи, принадлежащей мне, идет речь? — уточнил Волдеморт прохладным тоном.       Джагсон медленно полез рукой в карман и протянул руку в кожаной перчатке, разжав ладонь с блеснувшим крохотным черным камнем.       Волдеморт резко поднялся на ноги, заставив всех напрячься, а руку с камнем дрогнуть. Он подошел к Джагсону, всматриваясь в камень и спустя секунду резко повернулся ко мне:       — Откуда он у тебя?       — Вы сами сообщили мне, — ответила я, приложив усилия, чтобы выглядеть не перепугано, как Пожиратели от такой реакции.       Ответ я специально построила таким образом, чтобы звучало не как ложь и заодно смотря ему в глаза отправила образ медальона.       «Медальон?» — услышала я в своего голове голос Волдеморта и едва заметно кивнула.       Соврать так же мысленно намного сложнее. Хотя Лорд умеет распознавать ложь, я надеялась что такое самоубеждение в говоримой правде сработает. Такой метод советовался для противодействия Веритасеруму, надеюсь, с легилименцией тоже сработает. По сути я узнала о камне в перстне из воспоминаний с участием молодого Редла, а значит можно считать, что он действительно сам на него указал.       Если бы Лорд стал копаться глубже, моя ложь быстро посыпалась, но Волдеморт пристально всмотрелся в глаза Джагсона перед ним и тот ощутимо напрягся и побледнел, видимо, почувствовав легилименцию, но отвести глаза не отводил. Через пару секунд Лорд перевел внимание на Лестрейнджа и произошло то же самое.       — Почему сразу не пришли ко мне? — ледяным, аж до изморози, тоном поинтересовался Волдеморт.       — Милорд, мы хотели сначала сами разобраться в ситуации, — ответил Лестрейндж, на которого он все еще смотрел. — Джагсон полагал, что это ваша собственность, я не был уверен, что это камень из вашего перстня.       — И вы решили, что мне не нужно сообщить в ту же секунду о возможной краже? — резко перебил его Волдеморт, отчего оба Пожирателя как-то повинно склонили головы, явно не ожидая ничего хорошего от такого тона.       Если бы я не боялась подать лишний звук, я бы присвистнула. Пожиратели по одной интонации, похоже, улавливали степень опасности для себя. Оправдываться даже никто не пытался.       — Выйдите все, — таким же ледяным тоном вдруг приказал Волдеморт, забрав камень. — Я хочу поговорить с ней один на один.       Затягивать никто не стал, все Пожиратели снова поклонились и попятились. Джагсон и Лестрейндж по-моему только уверились в мысли, что влезли куда не следует, только Крауч выглядел сбитым с толку, но возражать тоже не осмелился да и вообще присмирел, сбавив энтузиазм.       — Я хочу услышать подробности, — потребовал Волдеморт, когда дверь была заперта и все звуки снаружи отрезаны. — Почему мои Пожиратели смерти обратились к тебе, а не пришли ко мне?       Вопрос слегка выбил из колеи, но тут мне скрывать было точно нечего.       — Не знаю, повелитель.       — Что произошло тогда в подвале? Они определенно почувствовали твою магию. Задавали тебе вопросы об этом?       Разве он не должен был буквально только что увидеть все о чем я с ними сегодня и тогда беседовала? Неужели опять схватил приступ паранойи?       — Они спрашивать только откуда у меня этот камень, — честно ответила я, чтобы не влипнуть в еще какие-нибудь подозрения на мой счет.       — Когда ты не сдержала магию, они смотрели тебе в глаза? — задал Волдеморт странный вопрос.       Если бы была попытка легилименции, я бы точно ее заметила, а когда мое сознание отключилось, они уже ничего не смогли бы с ним сделать. Поэтому вопрос и странный, но у меня есть простой ответ:       — Они не могли применять легилименцию.       — Дело не в легилименции, — раздраженно выдохнул Волдеморт, заставив напрячься еще больше. — Или ты и этого не знаешь? В моменты сильной ярости, отличительная особенность Темного лорда — это покраснение радужек глаз. Я тебя спрашиваю — могли ли они видеть это или намекали на то, что видели это?       Волдеморт демонстрировал раздражение и судя по тону, терял терпение, обьясняя, но я все равно ответила не сразу. Припомнив все, что они спрашивали, уверенно ответила:       — Таких намеков не было, а во время наказания, они завязали мне глаза, чтобы я не могла применить легилименцию.       Волдеморт явно не был до конца уверен в этом и хотел убедиться наверняка, из-за чего я почувствовала прикосновение легилименции и без зазрения совести показала несколько отрывков из того подвала, когда мне завязали глаза и сегодняшней встречи. После быстрого просмотра, он снова вернулся к вопросам:       — Когда и почему медальон тебе сообщил и где ты нашла перстень?       Здесь соврать было бы уже намного труднее, так что я принялась рассказывать, как есть, но подбирая слова:       — В кабинете Дамблдора лежал этот камень в золотом перстне. Вы… — здесь было уже сложнее. — Он из медальона не сказал мне прямо, что это за перстень, но когда Морриган забрала его, оставив пустой медальон, Дамблдор положил этот медальон рядом с перстнем и… я догадалась, что это может быть такой же предмет.       Когда я назвала одно из имен богини, Волдеморт нехорошо прищурился. Не буду тешить себя, скорей всего он понял, что я надеялась, что она заглянет на огонек. Камень вот он — в руках Лорда и я сомневаюсь, что он мне его отдаст. Тем более, ему явно не понравилось появление в истории Дамблдора. Думаю, он уже понял, что старый директор нашел его крестраж.       — Звучит не слишком убедительно, — подвел итог Волдеморт, но по крайней мере, не обвинил во лжи.       Чувствуя, что нервное напряжение только увеличивается, я решила перевести тему:       — Повелитель, вы правда решили прекратить мое обучение из-за того, что я не могу сдержать магию?       — Это временное наказание, — почти прошипел он, с ощутимой угрозой подходя ближе, отчего у меня чуть ли не волосы дыбом встали, но я заставила себя стоять на месте ровно. — Ты, вопреки моему приказу, не смогла сдержаться, не смогла стерпеть полагающееся наказание. А теперь ты оказывается не поняла. Физическое воздействие для тебя ближе?       Он намеренно медленно поднял палочку с намеком на уровне моего лица, я, не сдержавшись, сделала шаг назад.       — Значит, это всего лишь на время? — поспешно спросила. — Вы не уточняли сроков.       — Месяц, а затем посмотрим на твою готовность обучаться у меня дальше.       Звучит не очень обнадеживающе. С одной стороны месяц передышки от этих издевательств — это хорошо, но вообще-то он как раз должен обучать управлять магией. Морриган тоже не появляется. Может не услышала?       Похоже, Волдеморт заметил мой взгляд и снова спросил опасно и вкрадчиво:       — Зачем ты оставила у себя только камень?       — Не знала, где его могла бы безопасно оставить на хранение, — честно ответила.       — Дамблдор что-то говорил о том, откуда у него перстень?       — Нет, повелитель, — смирно покачала головой, понимая, что разговор этот очень уж щепетильный.       — Зачем ты хочешь вернуть этот камень? — продолжался допрос.       С ответом я замешкала, пытаясь подобрать безопасный и ничего получше в голову не пришло:       — Он мне дорог как память.       — Раз так, я не могу вернуть его тебе, — ответил он с виду спокойно, но следил за моей реакцией так пристально, что я не сомневалась уловит любую эмоцию.       Я сосредоточилась на том, чтобы держать лицо и пыталась придумать, как его выпросить обратно. Для чего бы мне нужен был этот камень еще? Какой-то повод так и не находился. Вот, знала же, что как только увидит — тут же заберет!       — Повелитель, но вам ведь он тоже не нужен? — осторожно спросила я. — Раз вы оставили этот перстень где-то, значит, и камень для вас не слишком ценен?       — Зачем он тебе на самом деле? — еще тише и более вкрадчиво поинтересовался Волдеморт, нависая и заставляя задирать голову.       Сжав губы, пыталась придумать убедительный ответ, но кроме как «вещь на память» или «напоминает о Редле» ничего на ум не приходило.       — У меня нет насчет него никакой конкретной цели, — нашла я обтекаемую формулировку.       — Верни его, — вдруг донеслось.       Мы оба резко повернулись влево. Там соткалась из ее привычного черного дыма Морриган, отчего кабинет, и так не слишком ярко освещенный, сразу же погрузился во тьму. Свет, исходящий из зажженного камина и светильника на столе сразу стал как-то меньше и более блеклым.       Морриган спокойно взирала на нас. Я почувствовала, как медленно выдыхаю от облегчения. Пришла-таки.       — Я хочу, чтобы этот камень хранился у нее, — продолжила она без вопроса, озвучив это как требование. — Это часть ее испытания.       Я медленно прикрыла глаза на секунду, почувствовав как Волдеморт резко перевел на меня внимание. Вот, сучность же… Зачем было про испытание говорить?       — Кроме того, возможно, в отличии от тебя, она сможет раскрыть потенциал камня и для тебя это тоже может быть полезным, — туманно закончила Морриган.       — Что значит раскрыть потенциал? — выпалил Волдеморт уже не скрывая злости. — У этого камня есть какие-то способности?       — Конечно, — произнесла небрежно богиня. — Люди называют это также регалиями Темных лордов, но на самом деле, только Темный лорд может открыть весь его потенциал.       — Почему это я не могу сделать? — недовольно, с недоверием, спросил Волдеморт.       — Когда он был в твоих руках, тебе удалось открыть хоть одну его способность? — мягко полюбопытствовала Морриган и его аж перекосило. — Дам подсказку. При должной тренировке, она сможет вернуть в строй твоих утраченных насовсем слуг.       Я нахмурилась. Что это должно значить? Но Волдеморт задумался о ее словах тоже.       — Но мне послышалось, что ты решил прекратить на время ее обучение, — продолжила Морриган, как ни в чем не бывало. — Тебе такая возможность не нужна?       Волдеморт, на которого я искоса глянула, промолчал.       — Значит, камень позволяет вернуть любого? — только уточнил он.       — Есть несколько ограничений на разницу сил и необходимое умение. С текущим уровнем, она на подобное не способна, но, возможно, если она будет обучена, я позволю вернуть тебе… — белая маска на ее лице расползалась в широкой улыбке, — твой медальон.       Я в недоверии переводила взгляд с нее на Лорда, уже не таясь. Если я правильно поняла, Морриган сказала, что может вернуть Редла из медальона назад, хотя сама же его забрала? Что-то мне кажется, богиня не только мне подставы устраивает, а что-то такое приготовила и для Волдеморта. Но это может быть мне на руку, так что промолчу.       — Что насчет тетради? — уточнил Лорд, пристально всматриваясь теперь в нее.       — Теперь она одно целое с медальоном.       Я снова почувствовала, что забываю дышать. Тетрадь, то есть дневник, тоже была крестражем. Теперь с той стороны кусочки обьединены?       — Как по твоему я могу обучить ее, не зная, как он работает? — спросил богиню Волдеморт.       — Начни с того, чтобы научить ее управлять собственной магией, — снисходительно, как мне показалось, ответила Морриган, добавив: — И так же, я хочу чтобы ты вернул ей камень, чтобы я видела прогресс и все, что происходит. А ты, — она придавила взглядом теперь меня, — постарайся его больше не терять.       — Я его не потеряла, у меня забрали его Пожиратели, — оскорбилась я таким обвинениям, а раз такой повод, продолжила жаловаться: — Учитель забрал у меня палочку и оставил своих слуг издеваться, из-за чего я попала в больницу, а они забрали камень.       Морриган не спеша перевела взгляд на Волдеморта и на ее маске, изображавшей лицо, мне показался написанным вопрос «Что?», вызвавший внутреннее ликование.       — Она не смогла сдержать свою магию и навредила сама себе, — процедил Лорд.       — Раз так, то пусть, — ответила Морриган, на что я негодующе нахмурилась, но она продолжила с более стальными нотками: — Но оставлять ее безоружной больше не смей. Ты не забыл, что пообещал мне защитить ее, пока она слаба?       — Я помню свои обещания, — мягко говоря недовольно произнес это Волдеморт. — Я запретил им серьезно вредить, но и она должна была усвоить наказание.       — Осторожней с этим, — только и сказала Морриган, не став настаивать.       Я наблюдала за ними, поэтому уловила ненормальное напряжение. Интонации тоже буквально сквозили угрозой у обоих. Настаивать или еще как-то влезать сейчас посчитала для себя опасным.       — Если ты все сказала, зачем пришла… — начал Лорд.       — Ах да, — вздохнула она. — Раз ты взял месяц перерыва от части своих обязанностей, можешь месяц не обращаться ко мне. Затем я подумаю.       Морриган совершенно непринужденно развернулась и растворилась, исчезнув так, будто ее тут и не было. Волдеморт застыл так, как будто был готов взорваться от ярости. В принципе, иногда она у меня вызывала схожие чувства, поэтому я тоже замерла и с опаской ожидала, когда он успокоится.       Видимо, Волдеморт о чем-то думал с полминуты. Не было видно, что успокоился, но в руках себя держал, только магия выдавала гнев.       — Вон, — указал он на дверь, протянув левую руку с камнем.       Я без лишних слов поймала в раскрытые ладони воскрешающий камень, когда он его выпустил, и бочком двинулась к двери, опасаясь поворачиваться спиной. Едва вышла, заметила ожидающих в коридоре хмурых Пожирателей. Их взгляды тут же скрестились на мне, отчего я не удержалась, ухмыльнувшись, и продемонстрировав им камень в сжатых пальцах. Не успели они еще больше помрачнеть, как из-за открытой двери донесся приказ:       — Зайдите.       Я отошла в сторону, с довольным видом наблюдая, как они потянулись один за другим в кабинет мимо меня. Крауч сказал, заходя последним:       — Подожди меня здесь.       Я оперлась о стену и буквально через минуту, приглушенно из-за наложенных на стены чар, донесся чей-то вопль боли. Перекатив камешек в руке, рассматривала его и вспоминала прошедший разговор. Приятно, когда не я получаю по шее. Вдвойне приятно, когда кто-то может заставить даже Волдеморта бессильно сжимать зубы от ярости. Сегодня для меня определенно удачный день.       С той стороны снова сквозь чары донесся чей-то вопль другим голосом. Думаю, теперь и для них начался допрос. Хотя скорей всего Волдеморт просто на них срывает злость… но даже Барти сегодня заслужил. Вот что ему стоило не тащить меня сюда? Те двое явно предчувствовали такое развитие событий… Крауч сказал, что они тогда пострадали, а Ричи говорил, что его отец «почти все залечил». Может, и правда что-то поняли из того стихийного выброса, как опасается Волдеморт? Если и так, мне такие союзнички не нужны.       Лорд вытянет из них всю подноготную. Хотя эти Пожиратели явно обладали приличными окклюментными щитами. Я, конечно, не пыталась ломать эти щиты, так что не могу с полной уверенностью утверждать об их качестве, но, думается, за годы службы они должны уж привыкнуть к паранойе Волдеморта и легилименции.       Значит, меня может выдать не только магия, но и глаза… То-то у Лорда они всегда красные. Всегда, значит, магию использует на максимуме или всегда в режиме ярости? Или это постепенный процесс изменений? В воспоминаниях, что тогда показывал Дамблдор Поттеру у Волдеморта с годами цвет глаз постепенно сменялся и добавлялась краснота. Не хотелось бы мне такую выдающую штуку заполучить. Я раньше ничего подобного не замечала… хотя, помнится, кто-то из моих ОСТов как-то заметил, что-то странное в моих глазах. Не уверенна, правда, что именно красноту. Трейси, по-моему, посчитала, что ей показалось.       Снова, нахмурившись, вспоминала все фразы, сказанные Пожирателями. Да нет же, ни на что подобное они не намекали. Но я уже так думала про камень, и не просчитала, что кто-то из Пожирателей может его узнать. Так что если исходить из варианта, что они все-таки что-то поняли… думаю им хватит ума скрыть это от Лорда. Иначе он точно их убьет.       С той стороны снова донесся долгий крик боли. Заклинания приглушали даже крики, так что о чем там идет разговор никак не услышать. Но опять же, такая реакция Волдеморта очень говорящая. Даже если у них не было уверенности, Пожиратели уже обратили внимание на необычное и необъяснимое отношение ко мне Лорда, а тот посчитал, что им хватит минимальных объяснений или вообще обошелся без них. Конечно, Волдеморт их может заставить молчать, поэтому, наверное, не переживает об этих странностях, что на мой взгляд уж очень опрометчиво.       Исходя из худшего для меня варианта, Пожиратели все правильно поняли. Мне их сейчас не жалко совсем, даже если Волдеморт их убьет, чтобы замолчали навсегда. Барти, правда, терять не хочется. Он в последнее время достал, конечно, но… Да он и не мог видеть что-то, как те двое, так что должно обойтись. Хорошо хоть Долохова здесь не было. Прежде всего Волдеморт точно бы заподозрил их двоих с Краучем в неуместных знаниях. И если Антонину я могла простить то, что он сделал, учитывая сколько он всего сделал до того и как заботился после, забирая меня едва живую после уроков Лорда, то Лестрейнджа и Джагсона прощать не за что. Жаль только, что месть вышла случайно и чужими руками. Если они выживут, все равно им ничего не забуду.       Проблема тут даже в другом. Если они все уже знают и Лорд оставит их в живых, значит, он уверен, что может им доверять. Тогда возрастает риск, что он убьет меня с их помощью… Хотелось бы знать о чем и как идет сейчас там разговор, но проверить это никак. Только держать ушки на макушке.       Пожиратели вышли спустя больше чем полчаса, один за другим. Точнее будет сказать проковыляли. Вымотанные все, бледные, на лицо последствия Круциатуса. Барти глянул на меня слегка поплывшим взглядом и передал, что теперь мне нужно еще раз зайти. Я нахмурилась, так как считала, что мой допрос окончен, но пошла.       Волдеморт выглядел заметно успокоившимся. Как бы я того не опасалась, бросаться заклинаниями не стал, а сказал еще раз рассказать о перстне: где и как он попал ко мне в руки. Я повторила то же самое, благо Волдеморт не стал еще раз спрашивать почему Редл из медальона сказал мне об этом, после чего… просто отпустил. Это было так необычно, что я даже невольно ушла поскорее, переваривая это. Для Барти, ждущего снаружи, это похоже тоже было странно, впрочем он был так вымотан, что сказал только:       — Идем, я отведу тебя обратно к Хогвартсу. Встретимся на следующих выходных.              ***              Пара магловедения. Я отстраненно сидела на задней парте, не напрягаясь. После той недели зимних каникул, даже скучное магловедение за счастье. Я могла бы и вообще не слушать распинающуюся Алекто, как в принципе и другие ученики, но Кэрроу говорила достаточно громко и бодро, не давая ученикам засыпать, поэтому я уловила ее слова:       — Маглы крадут нашу магию. Крадут то, что принадлежит нам! А если мы еще и будем с ними спариваться, это будет значить, что мы сами добровольно позволяем им пользоваться нашей магией!       Вспомнив пояснения Морриган и Лорда, я невольно задумалась — сколько правды в этой чуши? Эту мысль я отмела. Нет, чушь как есть. Другое дело, что Алекто может даже сама в нее верить только частично, но рассказывает то, что обязана. Ей тут целый год о чем-то рассказывать надо, при том, что понимания маглов и их жизни у нее явно нет. У нее даже задача не в том, чтобы познакомить с ними, а чтобы вызвать отвращение и злость. И надо сказать слизеринцы слушали ее тоже без особого интереса, но слушали. Они тоже даже представления не имели о мире маглов, зато считали себя выше их. А вот с моей стороны так посмотреть… у меня магию оказывается могут украсть. И кого-то вроде Дамблдора, похоже, такое устраивало.       Интересно, почему он просто не сказал мне поделиться своей магией? Претило? Считал себя выше этого? Относил себя к светлым магам, хотя, оказывается, никакого деления по сути у здешней магии и нет? Есть темная магия от богини и… что-то вроде ее остатков (?) которые впитываются растениями и животными. Дамблдор верил в то, что это и есть светлая магия? Интересно, насколько осведомлен в его мнении Орден Феникса? Пожиратели знают, что берут, по крайней мере, ближний круг.       На следующий день меня снова заставил вернуться к этой мысли Амикус Кэрроу, который рявкнул на когтевранца, который позеленел и оставил свой завтрак на полу из-за описаний «профессора» о подробностях процессов инфернала, при поднятии магией:       — Что нос воротишь?! Светлым магом заделался что ли? Это чем-то хуже перебирать флоббер-червей или помет докси? Так я тебе быстро организую неделю отработок! И это… Двадцать балов с Когтеврана!       Здесь с первого курса учат избавляться от брезгливости, даже странно, что кого-то на пятом курсе еще тошнит от чего-то. Даже сладости и то могут сделать мерзкую подставу. Может быть это парень из только в этом году переведенных? Так, если вся магия правда от богини, которая дает силу через Темного Лорда, то она в любом случае темная. Откуда же это пошло мнение про светлых магов? У них может быть какой-то другой источник получения магии? И чисто теоретически, я была свидетельницей ритуала, усиливающего магию, но могут же быть другие способы? Пусть не такие эффективные… Скажем, вот Каа очень нравилась моя магия, наги говорили, что он как магическое существо ее поглощает, рядом со мной, и поэтому растет… Чтоб их кентавры отлюбили, даже наги что-то знали! Но не я! Так вот, если находясь рядом со мной магические существа могут поглощать магию, может и с магами так работает? То есть я вполне могла усилить магию ОСТов во время общих тренировок. Сложно сказать, случилось ли это, ведь мы все еще учимся и растем, наша магия растет вместе с нами. Но если это так работает, то, как сказал Лорд, и магла в мага превратить можно? Ладно, вряд ли в сильного, раз есть ограничения на способности принять и переварить магию, но все же — это выходит, возможно. Правда я не слышала таких случаев, чтобы маглы, живущие рядом с магами, сами становились магами. Алекто рассказывала о том, что есть такие места, наполненные магией, что маглы там даже находиться не могут, она их душит, но если выживают, то поглощают магию и иногда становятся магами. По ее словам это было доказательство того, что маглы жаждали заполучить магию, но большинство слишком слабы и никчемны, чтобы ее действительно заполучить, оттого и пытаются украсть, соблазнением и обманом заполучая детей-магов. Одна когтевранка потом в коридоре заметила, что глядя на Алекто как-то засомневаешься, что ее будет вообще кто-то сооблазнять даже ради магии. Близняшки-родственницы Кэрроу заступились и пришлось даже разнимать потасовку.       Как-то так все снова влилось в ту же размеренную колею, что адские каникулы казались уже чем-то далеким и не страшным. В первые дни я повстречалась по-отдельности со всеми друзьями, убедилась, что все в порядке, забрала моего фамильяра Шерлока и проводила много времени в библиотеке. Честно сказать, даже все свободное время.       Я нашла заклинание, которое обволакивало кожу магией с элементом охлажденной воды и теперь тренировала его. Кроме того я не нашла ничего про Темных лордов, но нашла способы укрепить кожу, как щитовыми чарами. Можно использовать зелье, правда насколько оно защитит от заклятья разнилось от изготовления. И защитить оно могло от слабых заклинаний, а сильные разве что ослабить. Было очень похоже на тот «шкурный» щит, что я изучила. Все равно считаю эту способность имбовой, пусть даже полностью защитит только от более слабых чар.       Я углубилась в эту тему, пытаясь понять, каким образом действует зелье, надеясь таким образом почерпнуть для себя что-то. Получалось, что ингредиенты магических существ давали такой эффект, но над усилением действия, чтобы получить кожу как у дракона или великана, бились до сих пор. По крайней мере, в не самой новой книге о новых модификациях ничего не говорилось, хотя и без того ингредиенты выходили недешевыми.       Еще я пыталась найти что-то о черной молнии, которую показывал однажды Волдеморт. Уж очень мне понравилась идея научиться выпускать ее левой рукой, пока в правой держу палочку, но заклятья, создающие молнии, были из раздела высших чар. Теоретические книги и исторические были на полках, а вот учебник уже был у кого-то на руках. С досадой я дальше стала искать что-то еще хотя бы в теоретических книгах.       Как ни странно после нескольких дней после возвращения в школу, магия не давила. Возможно напряжение, которое преследовало в особняке Малфоев, уменьшилось, вот и стало легче, или просто в Мунго обновили печати, сделав надежней. Но мне показалось, что магии стало будто еще больше. Заклинания стали даваться легче, интуитивней. Когда я снова попробовала управлять водой в небольшом количестве, вода разлетелась в стороны пуще прежнего, но какую-то часть я смогла удержать в воздухе.       Появившаяся Алекто, сорвавшая меня с урока Трансфигурации к неудовольствию Макгонагал, не на шутку встревожила. Я уж было подумала, что вызывают на ковер, и не задавала вопросов, но Кэрроу привела меня в одну из пустых классных комнат. Там я, к своему удивлению, увидела Амикуса Кэрроу с предвкушающей ухмылочкой на лице и несколько стоящих у стенки учеников: Невила, Джинни, еще одного гриффиндорца-семикурсника Симуса Финигана и два пуффендуйца, по виду тоже семикурсники. Парни высокие, сверлят Кэрроу и меня заодно упрямыми взглядами. Невилл прикусил губу, переводя быстрый взгляд с меня на Кэрроу, а Джинни аж раскраснелась от злости.       — А вот и Крауч! — обрадовался мне, как никогда, Амикус Кэрроу.       Он подошел ближе и положил руку мне на плечо, поворачивая к связанным ученикам. Алекто осталась на месте, как будто сторожила двери. Выглядело тоже, будто предвкушала что-то хорошее.       — Это те, кого мы подозреваем за разрисовкой стен, — пояснил Амикус, с хищной улыбкой смотря на учеников. — Сегодня ночью кто-то опять оставил мазню. Уверен, это кто-то из них. Выясни у них, кто еще им помогал.       Повернув к нему лицо, я подняла руку и кончиками пальцев взялась за рукав мантии, отнимая его ладонь от моего плеча.       Встретившись со мной взглядом, его лицо убавило торжества, он видимо, вспомнил, что я не обязана выполнять его указания.       — В общем, ты все равно умеешь, — сказал Кэрроу, пытаясь сгладить ситуацию и сделать вид, что все по плану. — Вот и загляни к ним в мозги.       Семикурсники все, как один, расширившимися глазами уставились на меня после этих слов.       — С чего вы вообще взяли, что я что-то обязана для вас делать? — поинтересовалась я, желая скрестить руки перед собой, но это желание подавила, чтобы держаться поближе к палочке. — Это вообще-то ваша работа выяснять кто пишет на стенах.       — То есть ты отказываешься с нами сотрудничать? — спросила улыбающаяся Алекто, стоящая у двери. — Поосторожней, мы можем подумать, что ты кого-то из них покрываешь.       Я оглянулась на нее, сообразив, на кого она намекает.       — Ты же знаешь, нам отчет писать еще, — напомнил Амикус, стоя близко и сутулясь, отчего казалось, что нависал. — И мы можем написать, что ты отказалась помогать нам, значит препятствуешь.       — Ну и пишите, — сказала, сделав свой голос с усилием нейтральным. Раздражение скрыть не удалось, но холодок прошедшийся по спине они вряд ли заметят. — Может быть меня после этого на ваше место поставят, раз я лучше справляюсь.       Лицо Амикуса раздраженно перекосилось, что я могла наблюдать вблизи и толкнула его в грудь, чтобы отошел. Он поднял руку с палочкой, будто хотел что-то сделать, я тоже достала свою, но Алекто крикнула ему:       — Амикус! Не глупи. У нас легилимент на руках, Крауч, как таким не воспользоваться. Тебе же все равно тренироваться надо.       — Ха, дык, вот ты чего хотела, Крауч! — воскликнул Амикус. — Ты что-то хочешь за свою работу! Так бы и сказала сразу, чего ломаться?       На самом деле, я пыталась найти выход из ситуации и как-то увильнуть, но приемлемого выхода не видела. Невилл смотрел на меня с яростью, явно не сомневаясь, что я уже их предала по десятому кругу.       — Научу я тебя интересному проклятью, хочешь? — предложил Амикус.       Я стояла, раздумывая. Скорее всего, Кэрроу и так избрали легкий путь — привести меня, чтобы выведать все и наказать виновных, вместо того, чтобы наказывать всех, пытаясь узнать, кто виноват. Я уже увидела поверхностной легилименцией тех ребят, что делали это, ведь ученики передо мной думали об этом, причем с опаской и страхом. В мыслях некоторых, правда, сейчас ночные прогулки сменились на постыдные поступки, о которых они бы хотели умолчать. Но это левые мысли, главное решить, что я могу сказать.       Если ничего не скажу, они доложат Лорду. Я ведь блефовала. Если они реально доложат, Лорд может не только устроить мне еще одну «веселую» тренировку, но и дать прямой приказ, чтобы не сидела без дела, а ослушаться — это уже может потянуть на новый круг неприятных наказаний. Не хочу даже думать, что он сделает, если обнаружит такой удобный метод воздействия на меня, как Невилл, или вовсе заподозрит, что я как-то сочувствую Ордену и их молодым стажорам.       Проклятья от Кэрроу в виде подарков мне тоже не нужны, это не высшие чары, а мне не стоит распыляться сейчас на то, что даже царапину Лорду не оставит. Разве что то черное пламя могло бы пригодиться, но с ним опасно иметь дело, если случайно попадешь не туда… Нет, у меня есть идея получше. Кэрроу может меня подстраховать. Он и так закрывал глаза на отлучки из школы, а тут вообще правила ужесточились и надо убедить их скрыть этот факт не только за ящик огневиски.       — Мне нужно кое-что другое, — сказала я Амикусу. — Услуга от вас обоих, но я скажу потом лично.       — Какого рода услуга? — не поняла Алекто, заподозрив неладное.       — Вы уже ее делали, ничего сложного, — ухмыльнулась я и посмотрела на Амикуса: — То же самое, но днем, на несколько часов и без огневиски.       Амикус ухмыльнулся:       — Это можно.       Алекто по виду не так уж была с ним согласна, но ничего не сказала. Думаю, она не знала о том, что Амикус продался за огневиски.       — Ну, давай, делай, — хлопнул он меня по плечу.       Шерлок высунулся из капюшона и прикусил ему палец, отчего Кэрроу дернулся и убрал руку, скривившись и вытерев выступившую кровь об мантию. Ну, хотя бы руки тянуть перестанет. Уже решив все, я выставила палочку на Уизли и сказала:       — Легилименс.       В самом деле, не надо же им всем знать, что мне не надо применять никакого заклятья и тем более произносить его вслух? Пусть остаются в неведении. Быстро просмотрев несколько эпизодов с участием Джинни Уизли у нее дома, начинавшегося от раннего детства, когда она бегала украдкой за метлами в сарае и аж до путешествий ночью с Майклом Корнером, жарких поцелуев в потайных переходах школы, зимних каникулах в Норе, где Молли Уизли ей делала сильнейший крикливый втык по поводу ее поведения, чтобы она не делала глупостей в школе.       — Это были трое: Уизли, Колин Криви и, — я перевела взгляд на брата, — Невилл Лонгботтом.       Невилл уставился с такой ненавистью, как будто хотел испепелить меня взглядом. Увы, если бы я не назвала его, а Кэрроу узнали, что он там был потом, то у них возникли бы вопросы. К тому же, двое стояли по две стороны коридора, а именно он рисовал. Остальные присутствующие, как ни странно, оказались действительно просто поблизости. Или по крайней мере, шатались чуть дальше. Ну хотя бы младшекурсников не втянули в историю на этот раз.       — Отлично, отлично, — скалил зубы Амикус. — Алекто, сходишь за Криви, это вроде грязнокровка? А я пока этих двоих познакомлю с подземельями. Остальные, — он развеял веревки на непричастных, — пока что свободны.       Невил и Джинни смотрели почему-то испепеляюще на меня, пока Кэрроу их повел перед собой. Уизли еще и процедила что-то негромко вроде похожее на «продажная шкура». Впрочем, те, кто ушел на своих двоих, тоже «обласкали» неприязненными взглядами. Я пожала плечами.       Вечером троицу отпустили, слизеринцы видели их в коридорах и вид был уж очень им приятен. Утром и я увидела помятых, бледных пострадавших, с подрагивающими руками. Судя по всему, последствия Круциатуса. Ну, сами нарвались, я им не доктор.       Уизли выскочила после завтрака за мной, перехватив в вестибюле. Невилл поспешил за ней, но ни вперед не полез, ни остановить ее не попытался. У меня возникло ощущение дежавю.       — Ты пожирательская подстилка! — закричала Джинни. — Грязная предательница! Собственного брата не пожалела!       — А с чего я должна жалеть того, кто нарушает школьные правила? — спросила я.       Слизеринцы, которые тоже следом вышли в вестибюль, как мне показалось, угодливо захихикали. Ну, Нотт так точно. Он шел чуть позади, вроде и не со мной, Сэм, Лиамом и Каном, но вроде тоже в сторону слизеринских подземелений. Кан смерил взглядом Нотта, отчего тот замялся, делая вид, что нос зачесался.       — Это правила Пожирателей смерти! — сделав голос еще выше, завопила она, даже Невилл попытался ее одернуть, потянув за рукав.       Хафлпафцы, вышедшие как раз из большого зала, поспешно ретировались назад.       — Колина вообще из-за тебя чуть не убили! Его выгнали из школы и сломали палочку!       Слизеринцы глумливо захохотали, вполголоса добавив что-то оскорбительное про грязнокровок. Их было достаточно много, пусть и не слишком мне знакомых, чтобы я чувствовала превосходство в колличестве.       — Сам виноват, — я пожала плечами.       Он маглорожденный, притом на пятом курсе, ему бы вообще не высовываться лишний раз. Хотя его бы и так из школы выгнали после окончания пятого курса, такие новые правила, может поэтому и полез?       — Прячешься за спинами новых дружков?! — заводилась дальше Уизли, непонятно чего этим пытаясь добиться. — Тебя вырастили, надеясь исправить дурную кровь, обогрели и простили, а ты вот так отплатила?! Готова убивать маглорожденных?       — Заткнись, дура! — не выдержал Лиам.       Я поспешно придержала мальчика, который вытащил палочку, не успев ответить ей на то, как обогрели и за что простили. Не знаю, что он хотел применить, учась на первом-то курсе. Хотя со злости может выйти что-то экстравагантное, но скорее Уизли желала этого и выглядела обрадовано, заметив, как он палочку достал.       — Она тебя за раба рядом с собой держит! — переключилась на него Джинни. — Ты сам не понимаешь, что тебя продали ей, как скот! Ее подружка, Кэрроу, расскажет тебе, что твое место у ног чистокровных снобов!       Но тут Уизли, с беззубой злобы которой слизеринцы только насмехались, издала мычащий звук и ее язык вырос, аж выпав из ее рта до пола. Она стала издавать фыркающие звуки, достав палочку и пытаясь расколдовать самостоятельно.       — Фифите! Фифите!       Слизеринцы покатились со смеху, загоготав от представления, и заулюлюкали ухмыляющему Ричарду, который появился из Большого зала с палочкой. Очевидно, это он заколдовал.       Джинни обратилась к Невилу за помощью, тот нервно оглядывался на всех, находясь в меньшинстве, и пытался повторить «Фините», но не получалось. То ли там другая формула превращения, то ли у Невилла просто нервы шалят. Скорей всего это заклинание трансфигурации, Невиллу она плохо дается, а еще с ними Фините очень часто не имеет эффекта, там всегда нужно контрзаклятье, чтобы обратить эффект вспять. Ричард решил добавить еще одно заклинание, заставив Джинни упасть на четвереньки и замычать, как корова, что с длинным языком выглядело умопомрачительно. Никто не остался равнодушным к зрелищу и гогот залил весь вестибюль. Теперь и я засмеялась.       Уизли не кричала от боли, просто безумно вращала глазами и продолжала издавать смешные звуки. Палочка из ее рук выпала и лежала рядом. Слизеринцы захлопали, кто-то похвалил представление.       — Папа научил, — похвастался польщенный Ричи, подходя ближе. — Она ничего тебе не успела сделать?       — Нет, только болтала, — ухмыльнулась я, наблюдая за рыжей «коровкой» и Невиллом, который продолжал бесплодные попытки расколдовать ее, но из-за повторяющегося «Фините», менялись только звуки и теперь она издавала козье меканье, вызывая новое веселье.       — И поделом ей, — фыркнул Ричи, уверенно. — Будет знать, как свой поганый рот открывать.       Не могу с ним не согласиться, но и осадить его вроде надо. Слизеринцы же только рады поглумиться, им только дай повод, но Уизли как раз заслужила. Привыкла, что словами может безнаказанно оскорблять, а я с ней переругиваюсь больше на виду, она не испугалась даже численного преимущества на моей стороне. Ну и Ричи, аж цветет, приятно смотреть.       — Ладно, пошли, пусть сами расколдовываются, — решила я просто оставить как есть, видя, что Невиллу не хватает умения.       Выбежавшие из зала гриффиндорцы, среди которых я узнала Финнигана, от такой сцены решили атаковать всех слизеринцев. Для торжества справедливости, надо полагать. Завязалась массовая дуэль стена на стену с применением всяких заклятий вроде выросших зубов и ушей, к счастью, Ричи успел уйти с линии огня грифов. Прекратили бой появившиеся на шум профессор Макгонагал и Амикус Кэрроу, сняв очки с гриффиндорцев, как зачинщиков, по желанию Кэрроу. Макгонагал отыгралась, назначив наказание после уроков всем. Кэрроу спорить не стал, видимо, тоже считая, что слизеринцев надо подуспокоить. Правда, грифиндорцам достался вечер в подземелье с Филчем, а слизеринцам помощь в подготовке инградиентов для зелий у Слизнорта.       Вообще, с начала этого года ввели новые виды наказаний, но они были не так страшны, как можно было подумать. Только Филч радовался более действенным физическим наказаниям, которые должны были уж точно приструнить учеников. Кому ж приятно висеть вверх ногами, подвешенным за щиколотки или та же порка розгами. Не оправдываю, но в коридорах перестали появляться феерверки и прочие пошутилки. За мелкие проступки, вроде опозданий и того у прочих профессоров кроме Кэрроу можно было отделаться устным выговором. А оба Кэрроу за такое разок могли приложить чем-то вроде того же хлесткого удара. Сама не попадала, но по виду не слишком сильное это заклинание, может, на уровне оплеухи, не больше.       Слизеринцам правда редко доставалось что-то, к ним лояльно относились Кэрроу, а другие профессора наоборот, я скорее исключение, ввиду «особых» отношений с Амикусом Кэрроу, который мне и назначил порку, на которую я не пришла.       Настроение подпортилось. Если бы ее выражения услышала Кэрроу или ее братец, Уизли бы еще досталось, а с ней, как соучастнику и Невиллу, вероятно. Не то, чтобы Джинни сказала что-то новое, но слова про обогрели задели за живое. Совсем недавно зашевелилась вина перед Августой за свой уход к Краучу. Я просто поставила ее перед фактом. А закончилось все вот так… И вот, я приняла скорей всего еще одно очень плохое решение, попросив Лорда учить меня. Как он «учит» ощутила на своей шкуре. Но если бы не попросила, то вышло бы еще хуже, я думаю. Он бы меня в покое не оставил так точно, а потом убил бы через два года, даже уже меньше.       Что сделано, то сделано. Я постаралась отвлечься на мысли о том, почему Уизли это делает. В принципе, ее безнаказанность, как мне кажется, появилась из-за множества братьев, которые всегда могли отомстить обидчику. При том, насколько я видела в башне Гриффиндора, она больше общалась с близнецами — теми еще «шутниками», которые как-то подсыпали соседу по комнате порошок, вызывающий волдыри по всему телу. Им тогда даже все сошло с рук, только очередную отработку получили, но не раскаивались. Так что это кое-что говорило и о Джинни, как по мне.       Она обо мне много всего знает, жили даже на Гриммо какое-то время в одной комнате. Может быть, привыкла, что я ей не отвечаю, как следует? Я бы и ответила, особенно за то, что именно она разболтала кому-то где будут находиться Невилл с Августой. Не знаю, зачем ей это надо было, но считаю ее виноватой едва ли меньше Снейпа. Раньше я ее не трогала, потому что Дамблдор был, а семейка Уизли, как ни посмотри члены Ордена. Их даже Пожиратели не трогают, используя как живца что ли. Сейчас все ее братья за пределами школы, так что опасаться возмездия толпы тоже не надо. Другое дело, что мне кажется слишком малым даже повторить с ней то, как я отомстила Панси. До гриффиндорских спален опять же сложнее добраться будучи на Слизерине. Поймать ее где-то среди бела дня… Да даже если удастся сделать незаметно, пропажу заметят, а потом и последствия тоже. Если вообще в лесу ее закопать, трансфигурировать во что-то, по примеру Барти, и прикопать, то все равно у всех возникнут вопросы. У меня и так рыльце в пушку уже, другие ученики смогут уж составить два и два и что из врагов Уизли она цепляется больше всего ко мне. Отец-Пожиратель опять же. Власть-то в Британии сменилась, но тихо, и маги еще насторожено относятся, косо поглядывают.       Отношение к убийству тут вообще двоякое. Старые семьи, из которых состоит большая часть Пожирателей, еще практикуют кровную месть и вызовы на дуэли, о чем меня предупреждал Барти, поэтому друг к другу маги относятся уважительно, но только если собеседник обладает примерно той же силой и влиянием. Нахождение в услужении Волдеморта их вроде уравнивало, хотя и там были «любимчики», но они легко сменялись, так же как например пропал Снейп имевший наибольшее благоволение и что-то те же Кэрроу не заволновались. Поэтому все носители метки были как бы обьединены под одним знаменем, а возникающие конфликты могли решить словесно или Лорд, как главный должен был рассудить, но с другими семьями — как повезет. То, что Пожирателей много шло им в плюс, так как не-Пожиратели из старых семей тоже не могли идти против толпы. Правда и минус был — Лорд ясно давал понять, что не потерпит любые конфликты, так что, похоже, Пожиратели вынуждены были искать более сложные или неприятные решения споров.       В то же время, если говорить в целом о магическом обществе, смертоубийства не привечались. Как я поняла, Министерство сквозь пальцы смотрело на разборки магов, но в то же время пытались регулировать законодательством конфликты. И пока закон этот не отменили, решить конфликт можно вызовом на дуэль, а если без официального вызова, то это уже самосуд и карается. Теоретически, потому что кто его знает, как сейчас законы действуют на Пожирателей. Барти, вон, например, действовал по указу Лорда против Крауча-старшего, и ничего ему естественно не было.       Выходит, что если эта история все же закончится победой «сил света», то мне надо хоть сохранить приличное лицо. Да и без того, репутация мстительной и бешеной дочки Пожирателя не то, чего хотелось бы.       Пытаясь думать со стороны Уизли, я не понимала, чего она добивается. По идее, она должна понимать, в чьих руках сейчас власть и что обзывать Пожирателей или их детей, как это делает она, бессмысленно, глупо и опасно. Ну да, у нее всегда были проблемы с пониманием, что глупо и опасно, гриффиндор головного мозга, как говорится. Будучи на Гриффиндоре я таких примеров насмотрелась.       Или это из-за того, что их семью не трогают никак и ее старшие братья-близнецы спокойно продолжают держать магазинчик? Вроде слышала, что и Уизли-старший, отец семейства, продолжает работать в Министерстве.       Мда, вот и лезет Уизли откровенно на рожон. Пока что она за свои слова получала не так чтобы сильно. А еще… Может не все гладко у них там в остатках ОД? Вот она и показывает, что враг близко и его можно достать. Это ж не к кому-то из Кэрроу лезть, те быстро Круциатус кинут и распинаться не будут. Да, им они ничего не могут сделать, вот и пишут свои надписи на стенах, непонятно кому нужные. Напоминают о себе. Такое вот движение сопротивления — одно название. Только Кэрроу все равно обязаны на такое реагировать и даже за это наказывают.       И словно назло всем той же ночью, кто-то избежал патрулей и оставил новую надпись на пятом этаже: «Маглорожденные тоже имеют право учиться! Боритесь за свои права вместе с ОД!». Маглорожденного они профукали в своей компании и не заметили, что вызывало у меня только высоко поднятые брови.       Быстро пролетела вторая неделя. Крауч снова забрал меня, встретив у дороги в Хогсмид и перенес к дому. Нас встретила Винки, но Барти отказался от чая или кофе, поведя к своему кабинету. Все больше кажется, что всякий уважающий маг должен иметь свой личный кабинет, даже у Августы всегда он был, хотя мы несколько раз переезжали. А еще зельеварня, хотя не всегда, но еще нужен зал для тренировок, хотя это дополнительно.       Крауч уселся за стол, не предложив присесть. Я осмотрелась и не заметила ничего похожего на кресло или стул, отчего хмуро поглядела на него, но решила посмотреть что будет дальше. Барти же положил подбородок на сложенные руки и мрачно сверлил меня взглядом. Я вопросительно изогнула бровь, у него появилось на лице недовольство, но заговорил он не проявив его в тоне:       — Начнем с того, что у тебя тоже есть обязанности перед своей семьей и главой семьи в моем лице.       Неслышно выдохнув, я стала рассматривать люстру на потолке, настроившись на длительный бубнеж.       — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — потребовал Барти, практически не размыкая рта, и с явной то ли злостью, то ли раздражением, продолжил меня сверлить взглядом.       Пожалуй, я изобразила даже чрезмерное внимание на лице, отчего Крауч как-то обреченно вздохнул, на секунду прикрыв глаза.       — В который раз я задаюсь вопросом, чем вообще занималась Лонгботтом все это время, — изрек он, как будто размышляя вслух. — У тебя нет даже элементарного понимания ситуаций, твоего положения и последствий твоих слов и поступков. Ты меня специально подставила в прошлые выходные, не предупредив?       — Ты вообще-то сам меня потащил к Лорду, — напомнила я, сообразив, что это он о воскрешающем камне, который удалось вернуть.       — Так сложно было сказать, что Лорд не против, что у тебя этот камень? — продолжил Крауч, как будто меня не услышав.       — Я тебе вообще-то говорила, — снова напомнила я.       — Ты должна была сказать, что даже если это правда, мы вызовем гнев Темного Лорда, если придем к нему.       Раздражало, что он говорит так, будто меня здесь нет и я повторила громче:       — Я тебе и твоим дружкам так и сказала, чтобы просто вернули мое!       — Я твой отец! — Крауч резко поднялся на ноги, хлопнув ладонями по столу, на что я рефлекторно вытащила палочку.       Барти смотрел на меня внимательно, но не спешил доставать свою. Уверена, был к этому готов, едва я направлю палочку на него, но пока сверлил меня недобрым взглядом.       — Я твой отец, — надавил он обычным, пусть и раздраженным тоном. — Слушай, пока я говорю, не перебивая, и не используй таких слов при мне.       — А то что? — с вызовом поинтересовалась, припомнив его оговорки.       — Ты намерена использовать палочку против своего отца? — спросил он, проигнорировав вопрос. — Я чуть ли не единственный, кто желает тебе добра, и при этом ты хватаешься за палочку, когда я только повысил голос.       — Эти рефлексы у меня не просто так появились, — ядовито ответила ему.       — Отдай мне свою палочку, — вдруг раздельно произнес Крауч.       — С чего это? — поразилась я его требованию.       — Я конфискую ее, пока ты здесь, как твой отец и на правах главы рода. Пока ты находишься в этом доме, я не хочу, чтобы ты устраивала разрушительные истерики от того, что я с тобой просто разговариваю.       — Истерики? — нехорошо прищурилась я, почувствовав усилившуюся злость. — Это так ты называешь мою самозащиту, когда отец-Пожиратель меня пытался похитить или когда его дружки чуть с меня кожу не содрали?       — Это совсем другое, — поморщился Крауч. — В этом доме тебе ничего не грозит, от меня тем более. Положи палочку на стол.       — Нет, — твердо ответила ему. — Раз ты начал со слов Лорда, то он бы точно сказал мне этого не делать.       — Темный Лорд тебе так сказал? — нахмурился на секунду Крауч.       По сути это потребовала Морриган от него, но думаю Волдеморт прислушался бы к ее словам, так что я кивнула:       — Считай, что сказал.       Видно было, что Крауч не очень верит моим словам. Глядел на меня так, будто пытался по лицу понять может ли это быть правдой. Так же внимательно глядя, озвучил:       — Сомневаюсь, что повелитель тебе еще не обьяснил, что будет, если ты вдруг так же достанешь палочку в его присутствии.       Я поморщилась, припомнив этот эпизод. Да уж, такое и правда можно было принять за вызов. Если Волдеморт взбеленился так от моего рефлекторного жеста, то и Пожирателям он тоже спуску не давал.       — Похоже, я оказался прав, — кивнул сам себе Крауч. — Если бы ты меня изначально слушала, такой ситуации бы не возникло.       — Когда это я должна была тебя слушать, если тебя даже поблизости не было? — проворчала я, чтобы что-то сказать.       — Оставь здесь палочку, потом заберешь, когда будешь отправлять обратно в школу, — повторил Барти. — Может, для милорда твои разрушительные стихийные выбросы и выглядят незначительными, но я не хочу в ближайшее время заниматься ремонтом. Положи палочку. Так ты хотя бы будешь думать чуть дольше, чем начнешь делать.       — Не положу, — отказалась я, обидевшись на такие слова. — Я умею себя в руках держать, а жизнь научила не расставаться с палочкой для выживания.       — Я сказал — положи! — повторил Крауч, снова попытавшись надавить интонацией и принялся мериться со мной взглядом.       Зря это он, я решила в отместку его немного проучить и отмела в сторону окклюментные щиты, увидев, что он приготовил мне с кем-то встречу. Затем Барти встряхнул головой, избавляясь от зрительного контакта и разозлившись от этого, снова посмотрел на меня, но кажется куда-то возле правого уха:       — То что ты умеешь так делать, не значит, что надо применять это против своего отца, — принялся он опять отчитывать строгим тоном. — Зря я пошел у тебя на поводу и сразу не обьяснил, что нельзя такими вещами баловаться. Если ты так сделаешь с кем-то сильнее тебя, можешь вполне проснуться в Мунго.       — Знаю, — хмыкнула я. — Так что это за женщина, с которой ты хочешь меня познакомить? У тебя новая пассия?       Крауч медленно и шумно выдохнул воздух, но затем все же ответил:       — Сначала я хочу быть уверен, что ты не выкинешь очередную глупость. Не хочешь оставлять палочку — хорошо. Но если ты ей как-то навредишь, разрушишь что-то даже стихийным выбросом или еще что-нибудь натворишь, будешь наказана.       — Это как? — хмуро поинтересовалась. — Ты помнишь, что мне обещал?       — Я все еще не собираюсь переходить к физическим методам, но если не я, то милорд тебя научит. Поэтому лучше уж я.       — Только попробуй, — спокойно предупредила его.       Крауч снова рискнул глянуть мне в глаза, убедившись, что я обещаю на полном серьезе, что он столкнется с последствиями.       — Не думай, что не смогу, — прохладно и так же уверенно ответил он мне. — Сначала я просто запру тебя, если заключение не поможет, то голод убедит.       — Ты вроде меня только на выходные забрать собирался? — уточнила я таким же прохладным тоном.       — Ничего, я предупрежу школу, что ты задержишься где-то на неделю. Поверь, лучше обьясню я, чем Темный Лорд.       Угрозы мне не понравились и, похоже, Крауч это заметил. У меня же были планы, да и банально просиживать в заключении нет желания. Мне нельзя терять время.       — Собрался мне устроить то же, что и твои дружки Пожиратели недавно? — уточнила я.       — Если этого будет недостаточно, — кивнул Барти. — Не думай, что я хочу делать это. Я хочу чтобы ты сразу увидела свои дальнейшие перспективы и не делала того, о чем потом пожалеешь.       Значит, всерьез угрожает за несдержанность. Знакомая песня. Что ж…       — Можешь не утруждаться, — с ядом ответила на это. — Не думай, что я набрасываюсь специально на людей. Даже стихийные выбросы у меня случаются только тогда, когда есть внешняя угроза.       Крауч снова кивнул, выходя из-за стола:       — Тогда идем.       Барти больше не стал настаивать на том, чтобы я отдала палочку и повел за собой в коридор, к камину на первом этаже. Там бросил щепотку, но полностью заходить в камин не стал, засунул голову в зеленый огонь и пригласил кого-то зайти. Едва Крауч выпрямился, как зеленое пламя снова взвилось и появилась та женщина, которую я видела.       На самом деле, я не думала, что это новая пассия — женщина старше Барти раза в два, широкая в бедрах и плечах, лицо непритязательное, с выражением застывшей легкой надменности. Она была одета в простую мантию с белым кружевным воротником, темные волосы собраны в пучок. Поздоровавшись с «мистером Краучем» и получив ответное приветствие, она перевела на меня взгляд, окинула от челки до носков ботинок, выглядывающих из-под мантии и чуть сильнее поджала и так плотно сжатые губы.       — Значит, это и есть мисс Крауч, — произнесла она, отчего я слегка нахмурилась.       — Да, это она, — вздохнул Барти. — Желтая гостиная подготовлена, как вы просили.       — Тогда пройдемте туда, — кивнула женщина, которая ни сама не представилась, ни мое имя не спросила.       Крауч пошел вперед и, похоже, затем собрался нас оставить вдвоем.       — Может, все-таки хотя бы обьяснишь, кто эта женщина? — спросила я, скрестив руки перед собой.       — Не беспокойтесь, мистер Крауч, я возьму это на себя, — без улыбки с тем же выражением лица ответила женщина.       — Вам точно хватит два часа? — спросил ее Барти. — Я считаю, потребуется больше чем два часа в день.       — Сегодня только познакомимся, затем я озвучу свои выводы вам.       Барти слегка помялся, потом глянул на меня и нахмурился, напомнив:       — Без глупостей. Я буду недалеко и все услышу.       Услышит? Значит, женщина намерена проводить со мной «серьезный» разговор, вместо Барти, который он обещал? Ну, я уже догадалась, что это вроде няньки, но зачем, а главное нафига? Крауч понял, что сам не справляется?       Барти оставил нас и прикрыл за собой дверь. Женщина повернулась прямо ко мне:       — Добрый день, — её голос прозвучал чётко и отчётливо, будто отрезая каждое слово. — Меня зовут мисс Агнес Селвин. Я буду вашей наставницей. В этом доме вы обязаны со мной сотрудничать, подчиняться и учиться. С этим вы согласны?       Я поглядела в ее глаза, которые почему-то мне не понравились, и ответила:       — Неа.       Женщина окаменела на месте, словно не веря своим ушам. Её тонкие брови поднялись всего на долю секунды, после чего она медленно опустила их.       Ну, я знала, что мой ответ прозвучал резко, но такое приветствие вместе с надменным, тяжелым взглядом сверху-вниз мне не пришлись по душе. К тому же, хватит мне в наставниках Волдеморта.       Женщина стояла и до того прямо, а тут прямо вытянулась еще больше, смерив меня еще более холодным взглядом:       — Неа? — переспросила она, тщательно выговаривая это слово, словно пробуя на вкус что-то доселе невиданное. — Давайте сразу уясним. От вас такое слово я слышу в последний раз. Неа — это не ответ, это непочтительность, которую я искореню.       Непочтительность… А она не родственница Редла? Селвины вроде даже родственники Лонгботтомам, значит, магический род и судя по этой особе — чопорные поборники старых правил.       — Еще раз, повторите за мной, да, мисс Селвин, — поправила она ледяным тоном. — Вежливость — ваш первый урок. Теперь представьтесь. Полное имя, ваше отношение к этому дому и небольшое пояснение о себе, как подобает приличной молодой особе.       Ее поведение выворачивало прямо изнутри. Меня все каникулы мордовали требуя выражать уважение и почтительность, что теперь больше всего хотелось ухмыльнуться ей в лицо, что я и сделала:       — Думаю, вы и так знаете мое имя. Разве вы не нарушили правила вежливости, не сразу представившись?       — Я вас не просила думать, мисс, — прозвучало её ледяное замечание. — Я потребовала представиться.       — Да? — продолжила ухмыляться, испытывая какое-то мстительное удовольствие от этого. — Стоило бы для начала попросить.       По ощущениям, она еще больше окаменела, даже посерела, будто вот-вот превратится в мрамор.       — Здесь я вас обучаю, а не вы меня, — попыталась она меня одернуть. — Требовать соблюдения правил от своей подопечной — моя обязанность. А вот ваша ухмылка и дерзкий тон — это пример грубейшего нарушения. И, поверьте, это последнее предупреждение.       — Значит, Барти позвал вас обучить меня правильно представляться? — изогнула я бровь.       — Это только первый урок и вы его уже провалили, — все тем же ледяным тоном отчитала она. — Если вы так же собираетесь представляться другим, вам лучше не озвучивать вслух свою фамилию, иначе ваш отец отречется от вас.       Да уж, вряд ли после того как преследовал меня и пытался похитить…       — Выходит, Барти вас нанял обучать меня этикету? — поняла я. — С этого стоило начинать.       Женщина осмотрела меня так, будто увидела таракана забравшегося в тарелку и два раза моргнула.       — Вы только что еще раз назвали своего отца по имени, — заметила она. — Для приличной девушки вашего возраста и положения, подобное обращение — это вопиющая наглость. Уважение к родителю — это не просто обязанность, мисс. Он человек, которому вы обязаны не только жизнью, но и всем, что имеете.       — Оставьте этот вопрос решать нам самостоятельно, — ответила я таким же прохладным тоном. — Вас наняли обучать правилам этикета, вы объяснили почему мне так не следует делать и пойдем дальше. Следовать ли вашему совету, я сама решу.       Она дернулась, как будто задохнулась.       — Вопиющая бестактность! Ужасная невоспитанность! — восклицала женщина, звуча на середине каждого слова для меня, как задыхающаяся утка. Она выглядела так, будто вот-вот лишится чувств от оскорбления. — Не знаю, как вы можете позволять себе такие слова, мисс! Это не просто дерзость, это полное отсутствие всякого понятия о приличиях!       Лениво на нее поглядывая, пожала плечами, дожидаясь, пока успокоится. Агнес Селвин же глядела на меня так, будто я должна была расколоться надвое под ее взглядом и тут же осознать свою неправоту.       — Что вы считаете бестактным? — поинтересовалась я. — Я лишь сказала, что буду обдумывать ваши советы. Вы же не думали, что я буду брать за истину ваше мнение?       — Это не мое мнение мисс, а истина, вылитая в золото! Вы обязаны, просто обязаны уважать старших, а особенно своего отца! Вы меня услышали, мисс?       — Услышала, — кивнула я.       — Не «услышала», а да, мисс Селвин, — поправила она тем же ледяным тоном, аж дрожащим от переполнявших ее чувств. Я изогнула бровь, снисходительно на нее поглядев. Она потребовала: — Повторяйте за мной.       — Я уже сказала, какой формат обучения меня устраивает, — ответила я. — Если вы не согласны его придерживаться, мне нужен другой учитель этикета.       — Это не вам решать, — припечатала женщина уже ощутимо теряя терпение. — А теперь представьтесь, как следует. Полное имя и связь с этим домом. И попробуйте удивить меня тем, что вы способны на уважительный тон.       — Айрли Крауч, дочь Бартемиуса Крауча, — представилась я ровным, прохладным тоном.       — Отлично. Вот видите, мисс Крауч, вы всё же способны говорить, как подобает. Теперь расскажите немного о себе. Уверена, это будет полезным упражнением. Например, что вы считаете своей сильной стороной?       — Терпение, — не удержалась от сарказма.       Женщина прищурилась, будто раздумывая, стоит ли воспринимать это как вызов, но, видимо, решила больше не заострять ситуацию с препирательствами, так как я полностью игнорировала ее негодование.       — Посмотрим, насколько это соответствует истине, — прохладно произнесла она, смотря на меня сверху вниз словно перед ней не человек, а черновик, который срочно требовал исправления.       Оставшееся время из выделенных двух часов прошли еще скучнее. Мисс Селвин, как она требовала к себе обращаться, просила представить простые ситуации, где я нахожусь то в компании девушек-одногодок, то в компании мальчика моего возраста, то в ситуации, где Крауч меня представляет кому-то старшего возраста или младшего. Скучнейшее занятие, на самом деле. Не в силах иногда удержаться от иронии, доводила до приступов негодования эту чопорную даму. Причем, через час, когда дошли до общения один на один с противоположным полом, она сама уже перешла на оскорбления:       — Какой мужчина захочет взять в жены такую наглую, беспокойную и дерзкую девицу? Мужчины могут оценить женскую утонченность, учтивость и способность проявлять мягкость, но вы, судя по всему, даже не понимаете, что такое быть женщиной.       — Странно слышать это от незамужней дамы, — заметила я, слегка улыбнувшись, так как ее колкости меня не трогали.       Видимо, это замечание ее пробило насквозь. В лице она практически не поменялась, но интонация выражала многое:       — Вы думаете, что ваше поведение демонстрирует вашу взрослость? Нет, мисс Крауч, это всего лишь жалкая демонстрация детской невоспитанности, которая, несмотря на вашу фамилию, ставит вас на уровень обыкновенной гордой маглокровки, решившей, что её наглость — это сила. Уверена, без моей помощи и с таким поведением вы скоро окажетесь на улице, где ваши «достойные» манеры придутся к месту.       — Какое глубокое наблюдение, мисс Селвин, — ответила с улыбкой, видя, как у нее подернулась бровь.       — Все еще считаете уместным такой тон, мисс? — звенящим голосом спросила женщина.       — Следую вашему совету благодарить за комплименты, — пояснила, так же слегка улыбаясь.       Когда подошло время и вернулся Барти, дама уже сверкала глазами, но завидев его, ощутимо взяла себя в руки:       — Мой вердикт, мистер Крауч: она — полный провал, — прозвучало, как приговор. — Если будут занятия один раз в неделю, выправить такое поведение будет практически невозможно. Она не понимает ни самых основ вежливости, ни основ приличия. Это не просто наглость, это полное отсутствие воспитания. Заниматься ей придется каждый день, и за быстрый срок результатов можете не ждать.       — Вообще-то мне нужно готовиться к сдаче СОВ. Каждый день я так развлекаться не могу, — посчитала нужным напомнить им.       — Другого я и не ожидал, — смирившимся тоном выдал Барти, глянув на меня. — Вы правы. С таким поведением, конечно, нелегко справиться, но вы беретесь?       Женщина взглянула на него с выражением решимости, чуть приподняв подбородок:       — Да, я беру на себя эту задачу, — произнесла она, не сомневаясь. — Для меня это вызов. Конечно, это самый запущенный случай за всю мою практику, но именно такие случаи проверяют настоящий профессионализм.       Барти от ее слов приободрился, я недоверчиво подняла брови. Не то, чтобы я ее тут же возненавидела, но Агнес Селвин не слишком приятная для меня особа, главным образом из-за ее пренебрежительного отношения ко мне. Тем не менее, бороться с этим вполне можно иронией, а знание этикета — штука полезная. Августа меня вроде учила элементарным правилам приличия, но в среде Крауча и ему подобных, в среде слизеринцев, часто все более старомодно и знать неписанные правила будет как минимум полезно. Следовать ли им — другой вопрос.       Крауч проводил мисс Селвин до камина вместе со мной, сказав, что проведет меня и попросил о встрече обсудить подробней план занятий. Напоследок, она остановилась и сделала паузу, тщательно подбирая слова:       — Вам, мистер Крауч, придется набраться терпения. Уроки будут трудными и иногда болезненными для неё, но в конечном счете результат не заставит себя ждать.       — Целиком полагаюсь на вас, мисс Селвин, — кивнул ей Барти.       Меня Крауч аппарировал к территории Хогвартса у самого края барьера против аппарации.       — Завтра я снова жду тебя здесь, — сообщил мне Барти. — Подумай, в какой день тебе удобно, чтобы я тебя забрал посреди недели вечером и подготовь заранее все домашние задания, чтобы у тебя было время.       — Ты что думаешь мне не надо к экзаменам готовиться вообще? — нахмурилась я.       — Умом ты пошла в меня и двенадцать СОВ от тебя никто не требует, — уверенно ответил Крауч. — Как минимум два раза в будни и два выходных будет в самый раз, но если можешь три раза в будни, еще лучше.       Подумав еще немного, сказала ему:       — Я завтра хочу выходной. Один раз в неделю я хотя бы должна отдыхать от учебы.       — Скажу Кэрроу, чтобы сопроводили тебя, — спокойно сообщил Барти и, видимо, чтобы оставить последнее слово за собой взял и аппарировал.       Я выругалась. Специально же отложила свое Дело после выходных, даже договорилась заранее с Кэрроу уже — и тут тебе на. Не просто свободного времени лишают, так еще и весь план под угрозой.       Направилась к замку, пиная ботинками нетронутый снег у протоптанной дорожки. Нет, все-таки план не поменяется. Если Барти попросит Кэрроу проконтролировать, то те могут сказать, что в нужный день я занята. По сути, я же и так собиралась прикрыться отработкой у кого-то из них вечером.       С Кэрроу я уже договорилась, что они прикроют мое отсутствие в Хогвартсе и откроют проход в Хогсмит для меня. Могла бы и не договариваться, не строить такую сложную схему, если бы не одно «но» — мне нужно было покинуть школу на довольно долгое время, почти на полдня. Такое провернуть незаметно для слизеринцев сложно, а мне не хотелось привлекать даже малейшее внимание. Разумеется, Кэрроу не знали о лазе через Тайную комнату, поэтому мне и нужно было, чтобы они открыли мне путь, не знали и зачем мне нужны эти полдня. Им я сказала, что просто хочу прогуляться в Лондоне.       В воскресенье прошло еще одно занятие. То ли наставница по этикету, то ли гувернантка одновременно мучила и развлекала меня упреками и замечаниями. Но все же ей пришлось признать, что с некоторыми правилами приличия я знакома, только не следую им, а еще дословно: «хотя бы осанка пристойная».       Заметив что-то лежащее в моем капюшоне, она не стала даже спрашивать, за что Шерлок и укусил ее за палец, когда она полезла.       — Ах! — вскрикнула она, отдернув руку, а я резко повернулась. — Что за…       Шерлок выскользнул из капюшона и схватился за прядь моих волос из-за моего резкого движения, чтобы не упасть. Хорек злобно зашипел и щелкнул зубами в воздухе на Селвин. Я сначала нахмурилась, но теперь улыбалась.       — Это ещё что за мерзкое создание?! — возмущенно выкрикнула Селвин, быстро залечив палочкой небольшой порез.       Я вздернула бровь после такого вопроса и прохладно ответила:       — Это мой фамильяр. Неужели вас, учительницу этикета, не учили не совать руки к чужой собственности?        Лицо Селвин окрасилось в глубокий оттенок красного.       — Фамильяр?! — почти выкрикнула она. — Значит вы постоянно таскаете это… это зверье на себе?!       — Да, и похоже, он повоспитаннее некоторых дам будет, которые не отвечают на заданный вопрос, — с сарказмом ответила.       — Что за наглость?! — громко воскликнула Селвин и голос ее эхом откатился до потолка. — Мало того, что носите животное на своей одежде, так еще и позволяете себе такие выпады в мою сторону?!       — Что я сказала неверно? — в очередной раз отсыпала ей яду в интонации, изгибая бровь, и всеми силами сохраняя спокойствие.       Гувернантка открыла рот, но на мгновение не смогла найти слов. Её гневные глаза буквально прожигали меня насквозь и я видела, что мое спокойствие ее выводит только сильнее.       — Это просто неслыханно! — наконец выкрикнула она, притопнув ногой. — Ваш отец поручил мне сделать из вас достойную юную ведьму, а вы больше похожи на какое-то уличное создание, которое не понимает границ приличия!       Я наклонила голову, не сбавляя сарказма в голосе:       — О, достойную ведьму? А что, по вашему, делает достойная ведьма? Унижает, кричит, и лезет туда, куда её не приглашали?       — Довольно! — Мисс Селвин ткнула пальцем в мою сторону. — Вы обязаны меня слушаться, мисс Крауч! Немедленно уберите этого зверя и извинитесь!       Я хотела было скрестить руки перед собой и посмотреть на нее максимально выразительно, но пришлось остановиться на взгляде, потому что руку лучше держать поближе к палочке. Слишком уж она вышла из себя.       — Вы слишком много хотите, — холодно сообщила ей.       — Я сообщу вашему отцу! — её голос звенел, как натянутая струна, но больше она, похоже, ничего не могла сделать.       — Сообщайте, — хмыкнула я.       Селвин резко развернулась и покинула кабинет, видимо, чтобы выполнить угрозу. Через полчаса она вернулась, уже снова спокойная с надменным выражением лица, похожим на сушеную рыбу. Разговор о фамильяре она не стала продолжать, сделав вид, что ничего не было и сказала продолжать писать. Шерлок, я чувствовала, шебуршился в капюшоне, выглядывая оттуда, видимо, в готовности укусить ее еще раз, если что, отчего на моем лице сама собой появилась улыбка.       Чтобы заставить меня перестать по словам Селвин отучиться пререкаться, она выдала задание написать письма, которые я могла бы отправить из школы, а затем делала в них исправления, чтобы речь звучала мягче и более красиво. За почерк это отдельная песня: хотя я всегда считала, что он у меня довольно приличный и понятный, видя примеры похуже, по словам нанятой учительницы этого недостаточно.       После урока, растянувшегося на четыре часа с перерывом минут на двадцать, болели пальцы от пера и гудела голова.       Что ж… Сама же жаловалась, что в обучение Ричи вкладываются, а в мое — что-то не очень.       Один день перерыва и во вторник снова то же самое. Правда, Барти оказался чем-то занят и забирала меня у ворот Хогвартса Камилла Вульф — пассия Крауча, которую тот неизвестно где нашел. Мне раньше казалось, что Барти специально подобрал такую, чтобы меня строила, поэтому я ничуть не удивилась, что Камилла быстро нашла общий язык с Агнес Селвин и они, крайне одобрительно друг другу улыбаясь, словесно обосрали мой внешний вид, начиная от выбившихся прядей из прически и заканчивая непонятно когда появившимся пятном на мантии. Конечно, все происходило при моем присутствии, но так, как будто я их не могла слышать, а когда я напомнила им, что они переходят границы приличий, меня ткнули носом в то, что юная дева не должна перебивать старших и в особенности свою мать, а должна слушать и внимать.       Позже, когда Камилла оставила нас вдвоем, я обьяснила женщине, что Камилла не моя мать.       — Боюсь, вы снова ошибаетесь, Айрли, — снисходительно на меня поглядела Агнес, за это время перейдя на имя уничижительное в ее исполнении. — Очевидно, что уважающая себя ведьма может жить с мужчиной только в замужестве. Если вам не сообщили данную новость лично, это только значит, что это довольно очевидно.       Не сообщили лично? Это заставило меня нахмуриться. Ошибаюсь я или Селвин?       — Как Барти мог бы не сообщить мне лично? — возразила я.       — Возможно, ваша реакция заставила вашего отца повременить с известием или обстоятельства вынуждали оставить это в тайне на некоторое время, — изрекла поучительным тоном женщина. — Я склоняюсь к варианту, что ваш отец, которому вы не демонстрируете минимального уважения, не хотел, чтобы вы устроили скандал.       Да уж теперь я ему точно устрою скандал!       — Самое лучшее, что вы можете сделать, принять нового члена семьи, — продолжила с советом Селвин. — Вы считаете себя вправе вести себя как угодно с отцом и, я вижу, не готовы принять ее как мать, но это не так. Вам придется смириться.       — Не думаю, что я обязана принимать новую жену Крауча, — буркнула я, пытаясь совладать с разрозненными чувствами, которые вызвала эта новость.       — Мачеха, — она сделала ударение на слове, — это официальный статус, признанный вашим отцом и этим домом. А значит, вы обязаны проявлять уважение, даже если вам это не по душе. Ваше положение в доме не самое прочное. Давайте разберемся, почему: вы неожиданный для вашего отца ребенок, которого он лично не вырастил, но дал свою фамилию и защиту рода. Ваша мачеха — сознательно избранная им супруга, с которой он намерен продолжать жить дальше. В случае конфликта между вами, в чью сторону качнется благоволение вашего отца?       Я внимательно на нее поглядела. Это ей Барти выдал задание заставить меня смириться и сообщить такую новость, чтобы я его не приложила чем-то? Или рассчитывает, что я все-таки сорвусь на учительнице этикета?       — Вижу, что вы прекрасно меня поняли, — у Агнес Селвин даже дернулись кончики губ в намеке на улыбку, показывающую превосходство. — Не в ваших интересах начинать конфликт. Даже наоборот. Давайте займемся планированием и попробуем представить дальнейшее развитие событий.       — Попробуем, — согласилась я, изобразив задумчивость. — Если меня не достают и я никак не пересекаюсь с новообретенной мачехой, которая явно намерена меня поучать, возможно, я ее случайно не покалечу.       — Неверно, — отчеканила Селвин, ничем кроме интонации не выдав раздражения. — Попробуйте заглянуть немного далее. Когда ваши права в доме неустойчивы и вы не похожи на образец примерной дочери, очевидно, что ваш отец сочтет лучшим выходом поскорее выдать вас замуж, не слишком тщательно выбирая партию, возможно даже не учитывая вашего мнения, чем терпеть устраиваемые вами склоки в доме.       Здесь она для меня ничего нового не сказала. Барти уже намекал, что неплохо было бы заранее подобрать подходящую партию. Но я не рассматривала это в свете того, что его к этому могла подталкивать новая гостья в доме. Хотя это тоже не факт, так как неизвестно, когда она вообще появилась тут.       — Сомневаюсь, что Барти сможет выдать меня замуж вопреки моему желанию, — слегка усмехнулась я, но наблюдала за реакцией собеседницы, так как надеялась убедиться, что такого способа действительно нет.       — Я бы на вашем месте не слишком на это рассчитывала, — расплывчато ответила Селвин. — Пока что вы — очевидная проблема и приносите скорее ущерб репутации фамилии, но если вы будете вести себя достойно, все сложится для вас более удобным образом. Ваш отец явно намерен устроить вас в жизни и подобрать влиятельного, богатого мужа, для чего и нанял меня.       — Мои планы могут расходиться с его ожиданиями, — пробормотала я и поскорее перевела тему.        Неожиданное осознание, что в какой-то момент Крауч успел обзавестись миссис Крауч, слегка выбило из колеи. Я бы предпочла видеть в качестве мачехи Дженну, которую я подобрала лично, но раз уж с ней не сложилось, не обязательно должно было сложиться с этой Камиллой. Как-то Барти уж слишком поспешил — сколько он с ней знаком? Год? Или это мне он ее представил, а знаком был раньше?       Ладно, мне его выбор не нравится, но вообще-то меня это не слишком должно касаться. Я и так не планировала после школы, по достижении совершеннолетия, оставаться в его доме. Это еще при условии, что я как-то Волдеморта переживу, но рассматривая теоретический вариант без переменной в его лице… Меня лично устраивал Кан. Мы с ним не заходили далеко, но я его давно знаю и мне он нравится. Вышла бы я за него замуж?.. Так далеко я не заглядывала, так как точно уверена, что не намерена сразу после семнадцати окольцовываться. Но что если у Крауча, а теперь и у Камиллы правда есть возможность не спрашивать моего мнения?       Пусть только попробует! Не очень хочется прятаться, но раз уж другого выхода не будет… Я давно уже нашла информацию по поиску по крови и изучила методы блокирования его. Раз уж им так хочется избавиться от проблемы в моем лице, то я с радостью уйду сама. Средства на жизнь у меня уже есть, остался вопрос пережить совершеннолетие… Кстати, сейчас я могу ссылаться на Лорда, раз он меня учит. Для Крауча такие мои перспективы явно стали неожиданностью, но игнорировать он их не сможет. Да уж, мало мне было проблем…       В конце концов, я решила не ломать пока голову, так как до семнадцатилетия еще есть время, смогу ли я пережить Лорда вопрос открытый, да и богиня что-то мутит, так что пока это не главное.        На следующий день я планировала большое дело и мне нужна была светлая и чистая голова, так что пришлось заняться дыхательными упражнениями, которые Сэм приняла за медитацию, для успокоения.       Я договорилась с Кэрроу на среду, но тут меня словила Алекто и отвела в сторону:       — Сегодня сказано тебя привести в восемь вечера.       — Вы сказали о сегодняшнем?! — возмутилась я, зашипев на нее шепотом.       — Не выдумывай, — остановила она меня, начинавшую уже злиться и паниковать одновременно. — Ни я, ни Амикус ничего не сказали и не скажем, мы не можем выпускать учеников из школы. Тебе лучше знать, зачем тебя вызвал Темный лорд. Приготовься.       Я кивнула и она отпустила меня на урок. Мысленно чертыхнувшись, я только порадовалась, что не успела никуда собраться. Отменив встречу с Дженной, написав ей через связующий пергамент, я морально готовилась… к чему угодно на самом деле.       После семи вечера всем ученикам запрещено было выходить из гостиных факультетов, но я вышла в половину восьмого под взглядами некоторых слизеринцев. Боюсь, такие отлучки мне репутации еще добавят и вопросов, конечно, тоже.       У входа ждал Амикус, который и проводил меня в директорский кабинет, где ожидала Алекто. Пока Снейпа нет и нового директора так и не назначили, Кэрроу вместе исполняли обязанности заместителя, правда даже вдвоем справлялись так, что постоянно приходилось просить помощи Макгонагал, которая раньше справлялась с этими обязанностями. Над этим перешептывалась вся школа.       — В чем дело? — спросил Амикус, когда я замерла перед камином на секунду, не спеша брать летучий порох.       — Вы точно ничего не говорили про мою запланированную отлучку в Хогсмид? — спросила я, обернувшись.       — Поджилки теперь затряслись? — усмехнулся Амикус. — Не говорили, но и ты смотри, помогай нам своей легилименцией. Того и глядишь и не скажем.       Зря я спросила об этом. Если Лорд прочитает это в его мыслях из-за того, что они были на поверхности…       — Тогда и не думай об этом, — прямо сказала я ему.       — Ты что думаешь, я первый день Пожиратель?! — возмутился Кэрроу. — Окклюменции обучен, как и все! Давай не ссы и иди уже! Тоже мне легилимент!       Голос Кэрроу потонул в зеленых языках пламени. Я перенеслась в особняк Малфоев и отошла в сторону. Появившийся через секунду Амикус выглядел так, будто хотел еще поорать, но практически рта не раскрыв, выплюнул:       — Пошли, — и попытался схватить меня за мантию, чтобы тащить за собой.       Я успешно увернулась, пойдя впереди, ведь дорогу я знаю. Когда дошли до дверей кабинета, Кэрроу негромко постучал, несвойственно для себя. Когда дверь открылась, он низко поклонился и лелейным тоном заговорил:       — Повелитель, я привел ее.       — Зайди первым, Амикус, — услышала я прохладный голос Волдеморта. — На пять минут. Пусть она подождет снаружи.       — Как прикажете, Повелитель, — слегка нервно, но услужливо улыбнулся Кэрроу, проходя вперед.       Я осталась ждать в коридоре в одиночестве, теряясь в догадках. Волдеморт сказал в прошлый раз, что уроки продолжатся через месяц. Решил раньше начать? Тогда зачем первого позвал Кэрроу? Скорей всего, что Лорд спросит у своего Пожирателя о делах, моем поведении, проверит еще точно ли не было выбросов. Хотя обо всем Кэрроу и так должны были докладывать, но может Лорд хотел услышать все лично? Или Лорд уже знает о запланированной отлучке? Или сейчас узнает?       Повторив дыхательные упражнения, заставила себя успокоиться. Нервничать точно нельзя. Отлучка запланирована была еще на той неделе, если бы Кэрроу сказали, то могли сделать это раньше. Правда, чтобы убедиться наверняка, мне пришлось бы конкретно покопаться у них в мозгах. Но поверхностная легилименция не показала каких-то сцен готовящейся подставы.       За пять минут я успела себя еще раз накрутить, а затем Амикус вышел, вроде целый и по лицу не прочесть ничего. Он жестом пригласил зайти и закрыл за мной дверь. Подумав, поклонилась, как Кэрроу.       — Похоже до сих пор ты не выучила правила поведения, — прохладно заметил Лорд, стоя напротив. — Или это посещение школы избавило тебя от желания преклонить колени передо мной?       — Я подумала, что взять пример с Пожирателя будет правильно, — честно призналась я, склонив голову.       Кажется, начинается все сначала и, как и на первом уроке, Волдеморт будет показывать мне мое место, так что лучше демонстрировать лояльность.       — Поклониться мне может мой слуга, если занят рабочим вопросом, — пояснил Волдеморт. — Во всех остальных случаях, при докладе, например, или тем более, если провинился…       Я невольно дернулась, поежившись, и замерла. Он же специально сделал паузу и такую интонацию! Специально! Зная, как Лорд может вывести на правду, когда он уже ее знает, все равно промолчала, решив молчать до последнего.       — В любом случае, это демонстрирует степень подчинения — продолжил Волдеморт, спустя небольшую паузу, очевидно, наблюдая за мной. — И, если ты не сделаешь это, это будет значить, что ты хочешь бросить мне вызов.       — Повелитель, это же просто правила хорошего тона? — спросила я, чувствуя, что горло все же пересохло. — Я не брошу вам вызов таким образом.       — Как же ты это сделаешь? — казалось, проявил он любопытство.       Я хотела было сказать, что запрошу дуэль, как он и сказал, но вовремя сообразила, что ответить:       — Я не собираюсь бросать вам вызов.       Лорд помолчал, ничего на это не ответив и исследуя мое лицо взглядом. Обвинить во лжи он меня не может, потому что действительно я не собиралась даже в ближайшее время делать нечто подобное. На колени падать сейчас уже поздно. Тем более, мне кажется, от моей реакции он только заподозрил, что совесть не чиста.       — В данном случае, — наконец заговорил Волдеморт, — у меня к тебе есть вопросы и мы выясним, является ли этот случай виной…       Понимая, что он играет словами, я подавила в себе желание схватиться за палочку или все-таки стать на колени. Волдеморт вроде требует этого, но не говорит прямо, еще и легилиментит слегка, так что если преклоню колени сейчас, значит, признаю вину, о которой он может только подозревать. Не хочу чтобы он сильно копался, по крайней мере, пока не пойму, знает ли он что-то или просто выпытывает.       — Мы уже говорили, если ты помнишь, о слизеринцах, над которыми ты осмелилась выделиться, — продолжил Лорд и замолчал, предлагая видимо, оправдываться за это опять.       — Они заинтересованы в вас, повелитель, — ответила я. — Тем более после слухов об обучении у вас, они хотят знать подробности.       Действительно, тот же Нотт пытался выведать хоть что-то, чему меня обучает Волдеморт, но он пытался выведать интересные подробности, а некоторые только вскользь делали какие-то намеки и то о них мне подсказал Кан. Крэбб и Гойл вообще прямолинейные пни и спрашивали прямо в лоб.       — Ты, разумеется, ничего не рассказывала?       — Ничего, — помотала головой и заметив, как он медленно поднял руку с палочкой, исправилась: — Не рассказывала, повелитель.       Он так же неспешно и плавно опустил палочку, но я не расслаблялась, чувствуя на себе его взгляд и напряжение, продолжавшее висеть в воздухе. Как будто моя казнь только отложена на время.       — Что насчет твоих выбросов магии?       — Не случались с тех пор, как прибыла в школу, повелитель.       — Это похвально, — как всегда сухо заметил Лорд. — И нет никакого давления?       — Есть, — вынуждена была признать я. — Но не критичное. Я думаю, как минимум еще неделю я бы точно выдержала без проблем.       — Неужели тебе хочется сделать наши уроки более редкими? — ядовито заметил Лорд, явно намекая на то, что я хочу избежать боли и частых встреч с ним.       Я пыталась не реагировать на намеки и подначки, даже немного выдохнула, сообразив, что вызов может быть связан с передачей магии, но понимала, что расслабляться рано.       — Школьные уроки и домашние задания тоже занимают время, повелитель, — уклончиво ответила я.       Волдеморт помолчал некоторое время и я не нарушала тишину, просто смотря перед собой, но ниже его лица.       — Смотри на меня, — приказал Лорд и, едва я встретилась с ним взглядом, холодно поинтересовался: — Чем ты занималась все это время?       Конечно, сказать, что отдыхала после таких зимних каникул, это самоубийство, но и свою подготовку никак нельзя раскрывать.       — В этом году мне со всеми остальными сдавать экзамены СОВ, я готовилась к ним, — честно ответила, не соврав, но и не договорив о внеурочных занятиях.       Волдеморт сверлил меня взглядом и я чувствовала слабую легилименцию, но сохраняла спокойствие.       — Как ты думаешь сдашь экзамены? — неожиданно спросил он.       — Не знаю?.. — слегка растерялась я, словив диссонанс от того, что Темный лорд интересуется какими-то результатами экзаменов.       — Ты не уверена в своих знаниях? — изобразил он интерес, слегка склонив голову и прищурившись, будто рассматривал меня под микроскопом.       — Повелитель, я думаю, что сумею сдать большую часть предметов на «выше ожидаемого» и «удовлетворительно»… — медленно протянула, пытаясь понять, чего он добивается.       Возможно, это такой способ узнать насколько я уверена в своей силе и знаниях? Но, правда, какой же школьник, тем более только пятикурсник, сравнится с ним по знаниям?       — Уж постарайся сдать все получше «выше ожидаемого». Тот, кто учится у меня, не должен быть посредственным магом.       Его слова меня снова несколько обескуражили. А я-то уже подумала, что он потребует, чтобы я наоборот их завалила, чтобы еще и так показать, что ни на что не годна, как Темная леди, хотя эта мысль и показалась мне довольно глупой. Но еще страннее, когда Темный лорд передо мной требует сдать на «превосходно» экзамены в школе. Я так чувствую, что если провалю что-то, он еще и разозлиться может… Носочки Дамблдора, не к ночи будь он помянут, так с меня еще никто отличницей быть не требовал.       — Конечно, повелитель, я приложу все усилия для этого, — ответила я, понимая, что требуется ответ.       — Есть еще что-то, что я должен знать? — поинтересовался Волдеморт, спустя паузу.       — Вряд ли вас заинтересуют обычные школьные будни, повелитель, — ответила я, чувствуя, как сердце забилось чаще, но голос прозвучал ровно.       Я уже в принципе поняла, что его «определитель лжи» не работает, если говорить в уверенности своей правоты и хотя бы частичную правду. Другое дело, что слишком расплывчатых ответов лучше избегать. Такое Волдеморт точно заметит.       — Неужели ничего выбивающегося из череды занятий и домашней работы? — снова спросил он, показав, что вопрос не исчерпан.       Я ненадолго задумалась, взяв для этого паузу. Если бы Лорд знал о готовившейся затее, то с самого начала заставил бы закрываться руками от болезненных заклятий. С другой стороны, он меня уже так разводил с медальоном и за ложь разозлился пуще прежнего. Но если он и правда не знает, мне придется рискнуть и продолжать в том же духе.       — Все то же, что и в первом семестре, повелитель, — пытаясь сохранять хотя бы видимую легкую расслабленность и подавить нервозность, пожала плечами.       — А Кэрроу?       Я прикусила губу. Не мог же Амикус до того выложить все? Если бы Лорд его крепко легилиментил, я бы заметила хоть испарину или бледность. Сам же он не должен был даже заикаться о затее, потому что за такие рокировки и послабления для меня, Волдеморт бы точно его Круциатусом приложил. Не должен был Кэрроу пойти на это, он бережет свою шкуру.       — Мы с ними в том семестре не сошлись во мнениях, но тогда же вроде все решили. Я не ввязываюсь с ними в конфликт, — пояснила я, чувствуя, что нервозность прорывается наружу и покрепче стиснула кулаки, чтобы не было видно, как дрожат пальцы.       — Это правильно, — неспешно протянул Волдеморт, всматриваясь в мое лицо.       Все что он мог видеть, это на скорую руку приготовленные обрывки воспоминаний, как оба Кэрроу говорили мне гадости и угрожали. Я помню, что Волдеморт говорил, что не терпит склок между Пожирателями, когда ошибочно принял тренировочный бой с Лестрейнджем за настоящий, поэтому возможно теперь до него дошли слухи о моих стычках с Кэрроу?       — Ты, мне кажется, что-то не хочешь договаривать, — продолжил Лорд, отчего я снова почувствовала себя на волоске.       — Боюсь, я не совсем понимаю… — осторожно начала было я.       — Что ты не понимаешь?! — с этими словами я заметила быстрое движение и вовремя отвернулась, прикрыв голову левой рукой, которую тут же обожгло раскаленным прутом, что я аж зашипела от боли, не сумев заблокировать все воздействие. — Ты не хочешь говорить, что демонстрируешь им свои умения в легилименции?       Волдеморт резко и угрожающе подошел ближе, отбросил мою левую руку, движением кисти, от которой я почувствовала магический импульс, и заговорил громко, с шипением, но без крика:       — Я тебе говорил не выделяться, не демонстрировать своей силы! Или ты думала я на этот месяц забуду о тебе?       Появилась пауза, во время которой он видимо ожидал ответа, поэтому я покачала головой, рассматривая пол. С такого расстояния я и среагировать не успею, даже хотя бы закрыться руками, разве что хоть смягчить удар магическим щитом. Видимо, он понимал это так же, как и я, а то и рассчитывал, что у меня нервы сдадут и я выдам все то, что хотела бы скрыть. От этого мне даже лучше удалось взять себя в руки.       — Простите, повелитель, — негромко отозвалась, стараясь не смотреть на него. — Я не думала, что это надо скрывать, ведь все и так знают о моих способностях в легилименции.       Волдеморт не перебил, не повысил голос и палочку не поднял. Пауза показалась мне исполненной ожидания продолжения и я продолжила:       — Кэрроу попросили меня проверить нескольких учеников, которые устраивали беспорядки. Если я не должна была выполнить их пожелание, то в следующий раз я им откажу.       — Они попросили тебя только об этом? — деловито поинтересовался Волдеморт.       — Да, повелитель.       — Расскажи обо всем инциденте, — потребовал он.       Я быстро смекнула, что укрывать детали не следует и рассказала, как Кэрроу меня позвали, кто там стоял и что я увидела в головах нарушителей порядка. Не стала скрывать и участие Невилла, но никак не акцентировала на нем. Очевидно, что все детали Волдеморт мог узнать у своего Пожирателя. К тому же, вряд ли его заинтересует деятельность нынешнего укороченного Отряда Дамблдора, потому что ничего существенного они так-то не делают, а все протестные настроения могут подавить Кэрроу.       — Значит, твой сводный брат среди зачинщиков? — уточнил Волдеморт.       Как я и думала, он все-таки обратил на него внимание.       — Да, — поморщилась, признавая факты. — Мы с ним поругались с начала года из-за Крауча, кажется, он мне так тоже мстит.       Тут я, возможно, передергивала, но в самом деле могу допустить, что нужный настрой у Невилла появился не только из-за Августы, но и из-за меня.       Волдеморт молчал и я рискнула взглянуть, заметив, что он все еще сверлит меня взглядом, но уже без того напора. О чем-то видно задумался. Возможно, слишком поспешно я заявила о разорванных с Невиллом связях, поэтому я попыталась исправиться, изобразив волнение, будто меня больше интересует другой вопрос:       — Повелитель, вы не говорили помогать Кэрроу, но и не запрещали. Я не думала, что это вызовет ваше недовольство. Мне дальше им помогать или нельзя?       На самом деле меня устраивали бы оба варианта — не связываться с Кэрроу и стребовать с них еще больше плюшек за помощь, но я постаралась сместить акценты на то, что я боюсь наказания из-за очередной непонятной ситуации с запретами и приказами.       — Помогать ты можешь, но не слишком усердствуй, проявляя инициативу, — Лорд опять стал выглядеть задумчиво. Я так и не поняла, что значит не слишком проявлять инициативу, но переспрашивать не стала. — Кэрроу должны проявить себя в этом году и если будут слишком полагаться на тебя, их не за что будет наградить.       — Вы с ними тоже поделитесь магией? — полюбопытствовала я и тут же прикусила язык, от того, что его взгляд резко ожесточился.       — Как я буду их награждать тебя совершенно не касается, — с прозвучавшей сталью в голосе, сказал Волдеморт. — Ты еще не осознаешь рамки дозволенного тебе?       — Простите, повелитель, я полезла куда не следует, — пришлось поспешно признать, снова рассматривая носки ботинок, выглядывающие из-под мантии.       В подтверждение моих мыслей, я уловила движение палочкой, но не успела закрыться руками. Левую щеку обожгло раскаленным прутом, я зашипела сквозь зубы, крепко зажмурившись на пару секунд. Могло быть и хуже.       — Хорошо, что ты уже это понимаешь, — изрек Лорд. — Как я и сказал тебе раньше, тебя должно быть не видно и не слышно в Хогвартсе. Но раз уж ты обратила на себя внимание, пришло время тебе побыть полезной.       Сосредоточив внимание, рискнула вопросительно взглянуть на на него. Только бы не очередная «проверка»…       — Завтра Барти отведет тебя в Министерство, где ты должна проверить сознание указанных людей на предмет честности. Подробности и подозрения на их счет узнаешь там. Все ясно?       Я хмурилась, переваривая услышанное и не в силах поверить, что меня ради этого, похоже, из школы опять выдернут. А как это вообще в Министерстве оформят, когда в допросах участвует подросток-недоучка?       — Это будет после уроков, повелитель? — уточнила я, затолкав остальные вопросы подальше.       — В час дня.       То есть я еще и уроки после обеда пропущу… Прелестно.       Больше вопросов задавать не стала, заверив, что сделаю, как сказал. Порадовавшись, что наконец покинула осточертевший уже кабинет, задумалась. Кэрроу ждал здесь, прямо у дверей, и тут же отвел через камин обратно в Хогвартс, по пути сообщив, что завтра я должна без пятнадцати подойти к кабинету директора, откуда меня отправят в Министерство. Видимо, Амикус выслушал все указания еще до меня.       Фух, похоже, все-таки о планирующейся вылазке, Лорду не известно. Хотя настораживает, что Волдеморт позвал меня буквально в тот же день, а на следующий выдал задание, но это не в его стиле делать такие намеки. Если бы Лорд заподозрил хоть что-то, реакция бы последовала незамедлительно, он не дал бы времени одуматься. Настораживал и интерес к Невиллу. Довольно очевидно, что Лорд будет прощупывать мои уязвимые точки, так что лучшее, что я могу сделать, это изобразить безразличие.