Маленьких все обижают

      Конечно, слизеринцы проявили живейший интерес к тому, куда меня отводили. О аудиенции у Лорда решила умолчать, а то вообще бы жизни со своим любопытством не дали, так что отвечала, что это их не касается. Кану, Ричи и Лиаму пришлось ответить правду, но без подробностей — что завтра меня заберут для какого-то дела в Министерство.       Как и было условлено, я пришла к директорскому кабинету, заблаговременно сменив школьную форменную мантию на обычную. Видимо, только здесь открыли камин. Вышла я уже в атриуме Министерства и едва успела осмотреться.       Атриум, когда я здесь была в прошлый раз еще с медальоном, был пуст, теперь же здесь деловито сновали по своим делам маги и ведьмы. Кто-то направлялся к камину, кто-то от камина целеустремленно шел к лифтам, кто-то просто беседовал, отчего по просторному залу шло неразборчивое эхо, похожее на шуршание.       Крауч быстро меня заметил и уже быстрым шагом приближался, окидывая меня придирчивым взглядом. Он был одет как с иголочки, причем он всегда опрятный прям до деталей, но сегодня как-то особенно. До того он видимо стоял у статуи на месте фонтана, которая единственная изменилась с того момента два года назад. Статуя была не блестяще-золотой, а из черного матового камня и изображала колдуна и колдунью, строго взиравших вниз на людишек под ногами. Троны их показались сначала сделанными то ли из вьющейся лозы, то ли из насекомых.       — Идем, — сказал Крауч, подхватив меня под локоть левой рукой и поведя к стойке проверяющего.       Проходя мимо я заметила, что стулья статуй буквально состоят из человеческих тел с глупыми или безумными лицами, замерших в движении. Тонкая работа, но жутковатая. Все время хотелось обернуться.       Здесь мы вынужденно задержались у поста проверяющего охранника, которого я раньше не видела на месте. Их даже было двое — один взглядом дохлой рыбы окидывал атриум, следя за проходящими чиновниками, а второй — неопрятный, плохо выбритый маг почти скрывшийся за газетой, откинувшись на стуле. При нашем появлении второй опустил газету, которую читал — я издалека успела заметить колдографию с кем-то летящим на метле, — и достал длинный тонкий золотой щуп. Перед ним стояла табличка «Охрана», так что мы здесь остановились и охранник провел вдоль нас этим щупом, как металлоискателем сверху донизу. Видимо, ничего подозрительного не обнаружилось. Затем взяли палочки, взвесили их на чем-то похожем на весы, которые выдали клочок пергамента с составляющими палочки и ее длиной, после чего вернул обе. Мне показалось, Барти он узнал, но Крауч делал вид, что совершенно не знаком с ним. Второй охранник любопытно поглядывал на нас уже с более осмысленным видом. Цель посещения они не спрашивали.       Уже когда мы зашли в лифт и оказались вдвоем, Крауч методично начал, смотря в защитную решетку лифта перед собой:       — Постарайся не выдать чего-то, как обычно. Делай все, что тебе сказано, не дерзи, голос не повышай. И за взглядом следи, если тебе кто-то не понравится, лучше опусти глаза. Палочку не вынимай из кармана, постарайся никого не проклясть…       Я быстро перестала вслушиваться в его советы, поняв, что не услышу ничего нового. Да и я сама сказала себе, что не буду терять бдительности. И меня, и Барти беспокоило выданное задание, причем без конкретных рамок. Лорд не уточнял для меня их лично и это к лучшему, но вопросов-то меньше не стало.       — Тебе сказали, что от меня требуется? — вклинилась я в его поучения.       — Без подробностей, — нахмурился Крауч. — Ты должна показать чему научилась за это время.       Значит, вот как подал это ему Волдеморт. Если он хотел обьяснить Пожирателям, что такое внимание ко мне оправдано и теперь я принесу им пользу, то, как по мне, только больше внимания привлечет. Кстати, наверное, мне не стоит слишком усердствовать, чтобы не показать слишком хорошие результаты — Волдеморту это вряд ли понравится, но и совсем уж плохие выдать нельзя.       Двумя этажами ниже, когда лифт остановился огласив «Отдел международного магического сотрудничества», двери открылись и зашла полноватая колдунья с проседью в волосах, перебирающая пергаменты в ее руках на ходу. Когда она на секунду оторвала от них взгляд, и увидела Крауча, удивленно распахнула глаза:       — Барти!.. — при звуке своего имени, Крауч помрачнел. Она исправилась: — То есть, Бартемиус… — стушевалась она снова, но продолжила, явно чувствуя неловкость от такого прохладного ответа: — Так давно вас не видела. Вы сильно изменились.       — Конечно, — он изобразил холодную вежливую улыбку, — вы же видели меня только ребенком.       — Да… — растерялась она еще больше.       Женщина взглянула на меня, но тут же быстро перевела взгляд, перестав смотреть и на меня, и на Крауча. Теперь я могла видеть только профиль колдуньи.       Воцарилось молчание, исполненное глухого ожидания и, когда двери снова открылись буквально на следующем этаже, где велся контроль за магическими популяциями, колдунья пулей вылетела из лифта, поспешив по своим делам. Барти оставался мрачно-сосредоточенным и эта встреча только все ухудшила. Пока мы ехали, я вспомнила, что хотела задать ему пару вопросов, но решила с этим немного обождать. Пока что дело поважнее есть.       — Уровень второй, — огласил бесплотный женский голос. — Отдел обеспечения магического правопорядка.       Крауч не стал ее дальше слушать (голос перечислял отделы) и повел по коридору, украшенному длинным лиловым ковром, где было множество деревянных дверей. Мы проходили мимо редких окон за которым был абсолютно разный пейзаж. Я не сразу вспомнила, что мы находимся под землей, а значит — это чары иллюзий. Но надо сказать благодаря им в коридоре становилось светлее.       Барти стремительно шел вперед, уверенно свернул и постучался в одну из дверей. Она почти сразу открылась. Из-за стола поднялся светловолосый мужчина крепкого телосложения и с грубыми чертами лица. Пышная, изукрашенная мантия на нем смотрелась не к месту, возможно из-за коренастого телосложения: выглядело словно качок надел костюм фигуриста. Я не большой ценитель моды, но мантия шикарнейшая со стороны рунического зачарования. Защитные руны едва-едва угадываются, сливаясь в узоры. Такие мантии в обычном магазине не купишь и у меня, конечно, подобных вещей не было, но я и не видела такого на витринах.       — Крауч, — протянул он правую руку для приветствия Барти. — Я вас ожидал. Значит, это и есть… — на его грубом лице, обратившемся в мою сторону, отразилось сомнение, а губы поджались, — легилимент?       — Да, моя дочь, — ответил Барти прохладно.       — Вы не представитесь? — спросила я, так как мне надоело просто смотреть на явно не скрываемое разочарование.       — Корбан Яксли, — безразлично бросил мужчина. — Глава Отдела обеспечения магического правопорядка.       Поневоле глянула на его левую руку. Почему-то кажется, что если подтянуть рукав, точно увижу там метку.       — Что ты умеешь? — спросил он меня покровительственно.       — Очевидно, использовать легилименцию, — не сдержала сарказма в ответ на глупый вопрос.       — Кхм, — кашлянул Крауч, посмотрев на меня предупреждающим взглядом, но обратился к Яксли с неожиданной сталью: — Начнем с того, что от нее ожидается.       Мужчина коротко глянул на него и, видимо, решил перейти к делу.       — Задание предельно простое, — начал Яксли, голосом, в котором послышалась едва заметное раздражение, когда он посмотрел на меня. — Твоя задача — смотреть на допрашиваемых, слушать их слова и говорить, правда это или ложь.       — Кого допрашивают? — уточнил Барти.       — Не наших, некоторые на ключевых постах, — пояснил ему Яксли. — По большей части я уверен, что ожидать от каждого, но полная проверка не помешала бы для надежности. Есть несколько личностей требующих особого внимания. Как минимум мне нужно знать, врут они или нет.       Мужчина опять повернулся в мою сторону и смерил меня взглядом, недовольно прищурившись:       — Я понимаю, что мне выдали неопытного легилимента, но хоть правду от лжи ты отличить сможешь?       — Смогу, — буркнула я.       Барти не сделал замечание, хмуро поглядев на Яксли:       — Много их?       — Довольно много, — подтвердил тот. — Не переживай, остановимся, когда перенапряжется. Сейчас зайдем возьмем пару свободных людей из аврората на всякий случай и приступим.       Он вывел нас из, очевидно, своего просторного кабинета, быстрым шагом направившись в ту сторону из которой мы пришли.       — Постарайся, но сильно не перенапрягайся, — негромко выдавал мне наставление Крауч, пока Яксли шел впереди. — Не успеем всех, в следующий раз продолжим.       Я просто кивнула ему. Похоже, меня собрались использовать, как полиграф. Никогда не концентрировалась именно на определении лжи, да и как показала практика с Лордом, обмануть при этом или не договорить вполне можно, но практика определенно полезная. Только что мне можно показывать? Определение лжи — это один из простых навыков? Вроде помню, что для этого не обязательно лезть в голову, достаточно уловить снаружи «трепыхание» сознания. То есть, когда человек врет, его пульс учащается, но и сознание находящееся в панике, теряет защищенность. Мне кажется, Волдеморт считывает еще и поверхностной легилименцией для подтверждения, то есть это уже уровень посложнее и, думаю, такое мне не нужно показывать.       Яксли завернул в местное отделение аврората, где я уже когда-то была, когда за мной явилась Беллатриса. Самое удивительное — взял с собой двоих авроров, один из которых как раз тот, что меня допрашивал. Не уверена, что он узнал меня, но я-то такие события каждый день не переживаю.       Следующий пункт назначения оказался этажом ниже. Здесь же была дверь ведущая в Отдел Тайн, но Яксли с аврорами свернули налево, не доходя до нее и спустились по лестнице. Здесь коридор изначально показался темнее, чем должен был — канделябры у стен практически не разгоняли тьму сверху, да и ковер под ногами как-то посерел. Ощущение чужого внимания заставило задрать голову вверх и передернуться — под потолком зависли в воздухе по меньшей мере пятеро дементоров, практически сливаясь черными плащами с окружающим мраком.       Крауч крепко схватил меня за плечо левой рукой, притянув поближе, хотя коридор был достаточно просторный.       — Они не приблизятся к нам. У них здесь постоянный пост дежурства, — остановившись с нами, пояснил Яксли, заметив напряжение и слегка усмехнулся, когда встретился со мной взглядом: — Разумеется для нашего легилимента это не должно стать проблемой.       — Они будут присутствовать? — нахмурилась я. — Они будут меня отвлекать.       Побледневший Крауч же достал палочку, негромко шепнув заклинание Патронуса. Я перестала сверлить взглядом Яксли, удивленно отметив появившегося яркого ежика, который быстро-быстро подбежал прямо по воздуху и остановился над нашими головами, разливая слабый, но теплый свет.       — Телесный Патронус, — прокомментировал Яксли, пока я стояла с раскрытым ртом. — Впечатляет. Экспекто патронум.       Видимо, он тоже решил козырнуть умениями, потому что из его палочки вырвался светло-белый скорпион, который присоединился к ежу. С двумя патронусами воздействие дементоров практически не ощущалось и вся небольшая процессия беспрепятственно продолжила путь.       Крауч продолжал прижимать меня к своему боку, держа вплотную. Заметно было, что его нервировало присутствие дементоров намного сильнее остальных — он то и дело поглядывал наверх, поджав губы, но в остальном держал себя в руках.       Наверное, все дело в том, что он побывал в Азкабане, хоть и не долго. Мне даже подначивать его по поводу испытываемого страха не хотелось. Тем более ежа, пусть и гораздо более блеклого, чем скорпион, он смог наколдовать.       Меня впечатлило то, что по сути темные маги могли наколдовать Патронуса, который считается светлым заклинанием. Видимо, только условно. Это только утвердило меня в том, что деления по сути никакого нет. Есть темные искусства, к которым относятся как существа, не похожие на магических животных, так и чары, которые приносят вред. Это получается, что само определение Темных искусств… В учебниках пишут, что Темные искусства предназначены для причинения вреда, это магия, которая создана или сформирована только с желанием причинить боль, страдания или смерть. Кэрроу это дополнительно не обьяснял, но было бы интересно услышать его интерпретацию.       Вторая впечатлявшая меня вещь — форма патронуса Крауча. Ёж. У меня же тоже еж… Но как?! Барти ни разу не видел, как я создаю патронуса и я до этого тоже не видела его патронус. Его форма бывает не совпадает с анимагической, потому что патронус — отражение внутренних качеств, состояния души и эмоций. Характер человека может меняться со временем, так и патронус может изменять форму. Я читала о случаях, когда у молодых магов, которые проходили через битвы и испытания патронус становился чем-то более агрессивным, у тех, кто был эмоционально раздавлен патронус часто просто не получался, но если они находили в себе силы на него, он мог принять более безобидную форму. Бывало даже от чувств сильной привязанности и любви патронус может принять форму чужого патронуса, это бывает не только у пар, но и у родителей с детьми. Но это явно не мой случай!       Пока я находилась в непонимании данного феномена, мы добрались до места назначения и зашли один за другим в зал с высоким потолком. Подняв голову, убедилась, что дементоров тут нет, так как патронусы тут же растаяли, а затем осмотрелась.       Впечатление было несколько угнетающим: стены из черного камня шли кругом из-за чего казалось, что находишься на дне широкого колодца. Канделябры, прикрепленные на стенах, отражались в отполированном до блеска камне и освещали пустые скамьи, разместившиеся по окружности вокруг стула посередине. Скамьи прямо напротив входа располагались чуть выше остальных и там уже сидели двое.       Женщина с розовой кофточкой, прямо поверх мантии поднялась на ноги, хотя не стала от этого заметно выше.       — Добрый день, Яксли! — поздоровалась она звонким голоском, который заставил поморщиться от узнавания. — Мы с Муфалдой уже все приготовили, можно приступать.       Авроры по указу Яксли сели по одному справа и слева на свободные скамьи, а нас с Барти он повел к Амбридж и маленькой, совсем немного выше бывшей преподавательницы ЗОТИ, ведьмы в очках, которая сидела в окружении стопок папок справа, слева и прямо перед ней.       Когда мы поднялись по небольшим ступенькам на этот помост, все поздоровались, представились и присели рядом.       Амбридж покровительственно улыбнулась мне, когда дошел мой черед. Ничто в ней не выдавало то, что не так уж давно она пыталась меня отправить на принудительное лечение, чтобы убрать еще одного свидетеля возрождения Темного лорда, а теперь она сидела рядом с Пожирателями, как ни в чем не бывало.       — Когда начнем? — спросил Барти.       — Минут через пять должны начать подходить в порядке очереди, — ответил Яксли.       — Что она здесь делает? — спросила я негромко, не зная у кого конкретно это спрашивать.       — О, дорогая, я, как второй заместитель министра, присутствую при плановом допросе работников Министерства от его лица, — ответила Амбридж, опять покоробив обращением, которое даже Августа себе только изредка позволяла. — Прошу, не отвлекайся на меня и сосредоточься на исполнении своего долга. Уверена, у тебя все получится.       — Мда? — не удержалась, изогнув бровь. — Раньше вам так не казалось.       — Не отвлекайте ее пустыми разговорами, — отрезал вдруг Крауч. — Ей надо подготовиться.       Амбридж умолкла, прервав зрительный контакт. Яксли только спокойно озирал зал для допроса. Я отметила, что стул, который, видимо, предназначен для допрашиваемого стоит достаточно близко. Я без особых проблем смогу применить легилименцию, да и другие смогут рассмотреть его лицо.       Затем снова перевела взгляд на Крауча. Тот сегодня был не такой, как обычно. После коридора с дементорами все еще практически незаметно бледноват, но глаза горят опасным блеском. Может, и правду он говорил, когда утверждал, что ко мне относится снисходительно и с пониманием, потому что сейчас он ощутимо жестче, как приготовившаяся к рывку пружина. При том, уверена, он забил на меня в некотором смысле, но в подобных опасных ситуациях, все же заботится, как умеет. С Джагсоном он был тоже другой, но тот вроде старший коллега, а тут Яксли, к которому он явно не испытывает никакого пиетета, несмотря на должность, и какая-то Амбридж.       Пока ожидали, я засверлила взглядом Амбридж. Ей тоже было нечем заняться, но болтать ей, видно, больше не хотелось, поэтому она безбоязненно вопросительно взглянула в ответ, изобразив улыбку с намеком на дружелюбие. Я уже немного применила на ней легилименцию, когда задала вопрос. Щитами там и не пахло, но по-моему, использовался амулет. Если чуть надавлю, думаю, смогу преодолеть его защиту и при желании просмотреть всю голову, но это мне не надо. Достаточно и того, что увидела с поверхности — Амбридж, которую представили, как вторую заместительницу министра, занимала еще пост главы комиссии по учету магловских выродков. Той, о которой упоминал Лестрейндж. Я увидела даже, видимо, последнее дело, где подсудимый ею человек бился в истерике и умолял не отправлять его в Азкабан. Амбридж смаковала это мысленно и теперь, видимо, надеялась, увидеть похожее с более влиятельными людьми.       Странные вкусы этой дамы отдельная песня. Не похоже, что она кого-то убивала и тем более — я прощупала всех магически, — у нее нет метки. След Волдеморта в магическом плане ощущался мной на темных аурах. То есть она служит, как и раньше Министерству, не испытывая никакого диссонанса.       Яксли как-то странно острым взглядом глянул на меня, так что я быстро свернула магическое прощупывание. К слову, Пожиратели, да и присутствующие авроры все имели «черные» ауры, а та же Амбридж бледно-серая, что значит колдунья она так себе… или сама, как минимум, полукровка. Обалдеть. Выбралась на такую должность, будучи весьма слабой магически… что в принципе было понятно еще когда она преподавала в школе.       Артефакт для окклюменции у нее тоже так себе. Я рискнула полюбопытствовать:       — Мисс Амбридж, вы используете артефакт для защиты своего сознания?       — Разумеется, дорогая, — благодушно улыбнулась та. — Дорогостоящая вещь, но, видно, стоит своих денег. И ты молодчина, что заметила.       Она так приторно улыбнулась, что я отодвинулась поближе к Краучу, чтобы она не перевесилась через Яксли и не схватила меня потрепать по щечке.       — Смею надеяться, что способностей у тебя достаточно, чтобы и у допрашиваемых заметить артефакты, — приободрился Яксли.       — У тебя не должно быть никаких сомнений по этому поводу, — мрачно ответил ему Крауч, не скрывая некоторой угрозы. — Обучал ее лучший легиллимент.       — Я не сомневаюсь в ее учителе, — сохраняя непроницаемость, ответил Яксли. — Несомненно, у него достаточно опыта в этом деле, чего я не могу сказать с уверенностью про нее.       — Ее квалификацию сочли достаточной, значит, тебе не в чем сомневаться, — процедил ему Барти.       Я вдруг вспомнила слова Крауча, что он ненавидит всех Пожирателей, которых считает предателями, а фамилию Яксли я не видела на плакатах разыскивается. Они уставились друг другу в глаза, но по ощущениям, драки не планировалось, а через минуту дверь открылась, впуская незнакомого мне колдуна.       Потянулась череда чиновников, они заходили один за другим, садились на стул напротив и отвечали на вопросы. Кто-то сохранял самообладание, кто-то не мог удержаться и искоса поглядывал на авроров.       Вопросы задавал в основном Яксли, причем все как один стандартные: кто такой, являются ли родители магами, как относишься к текущей политике, поддерживаешь ли некоторые новые законы, мог бы оспорить и тому подобное. Иногда Амбридж вклинивалась, задавая больше уточняющих вопросов, когда допрашиваемый явно слишком нервничал, а она будто наоборот желала его потопить.       В основном приходили главы каких-то отделов, но хватало и помощников. Как я поняла, Пожиратели были не на всех местах. Некоторые допрашиваемые скрывали наличие артефакта для защиты сознания, приходилось говорить об этом и тогда их просили убрать. Когда вопросы заканчивались, Яксли бросал на меня взгляд, я кивала, что сказанное правда, и переходили к следующему.       Не всегда сказанное было правдой. Одна ведьма по фамилии Кларк, которая пыталась спрятать артефакт для окклюменции, ощутимо приврала на вопросах о родителях. Она не испытывала той уверенности в том, что была полукровкой и Амбридж топила ее так, что она даже начала заговариваться, но чисто чтобы прекратить это издевательство я сказала, что все сказанное ею правда. Яксли и Амбридж мне не слишком поверили, смерив подозрительными взглядами, похоже собирались взяться за нее всерьез, но пошли дальше.       Зашел Артур Уизли. Я, честно сказать, напряглась, сообразив, что у нас тут не только проверяется лояльность Министерству. Отец большого семейства Уизли меня явно тоже узнал, но вел себя подчеркнуто вежливо-нейтрально.       — Вам известно, почему вы здесь? — после обычных вопросов об имени, должности и родословной, добавил Яксли.       — Видимо, плановые проверки, — ответил Артур Уизли.       Лицо он пытался держать и, в принципе, ему это удавалось, хотя нервозность в голосе и чувствовалась.       — Имеете при себе артефакты, защищающие от легилименции? — с каменным выражением лица уточнил Яксли.       — Нет, сэр.       Яксли бросил взгляд на меня, я коротко кивнула. Похоже, Уизли тут совсем не случайно, но пока его не смогли в чем-то уличить. Или держат как приманку. Долохов говорил, что их сейчас не трогают специально и, видимо, выжидают. Решили подковырнуть?       — Состоите ли вы в каких-либо сообществах или группах, которые можно назвать незаконными?       — Нет, сэр.       Ух ты, а он и правда считает Орден полностью законной организацией?       — Вас видели в компании людей, известных своими незаконными действиями, — продолжил Яксли, сверля Уизли взглядом. — Как вы это объясните?       — Я уже говорил раньше, — устало начал Уизли, вздохнув и прикрыв глаза чуть дольше, чем следовало бы, стал смотреть куда-то на стол перед судьями. — Мой младший сын учился на одном курсе с Гарри Поттером, как и все остальные в общей спальне Гриффиндора. Конечно, мальчики общались и мы приглашали его в гости.       — Кхе-кхе, — привлекла к себе внимание Амбридж, продолжив приторным тоном: — Уизли, вы же знаете регламент допроса. Нельзя отводить взгляд.       — Да, конечно, — встрепенулся тот, став смотреть на Амбридж, которая была ровно на другом краю скамьи от меня. — Прошу прощения.       — Если вам нечего скрывать, смотрите сюда, — одернул его Яксли, указав на меня, после чего Уизли перевел взгляд куда указано. — Отвечайте, вы видели Гарри Поттера начиная с прошлого лета?       — Я не видел его после того, как появились плакаты о розыске, — напряженно ответил Артур Уизли, как-то неодобрительно прищурившись в мою сторону.       Снова почувствовав требовательный взгляд Яксли, удержалась от закатывания глаз, и вздохнула, ответив ему:       — Правда.       Яксли с досадой скривился, но продолжил задавать вопросы. Попытался зайти с другой стороны, выяснить знает ли он, где может находиться Поттер, но тут Уизли тоже нечего было скрывать — он просто не знал. Яксли стал задавать вопросы о «незаконной организации», то бишь об Ордене, заходя с разных сторон. Ответы Уизли были лаконичны «Не был» и «Не привлекался». Яксли не поворачивался ко мне, кажется, и сам понимал, что тот врет. Не спуская с Уизли пристального взгляда, спросил:       — Где вы были 27 июля прошлого года?       — Сложно уже вспомнить все в подробностях, — напрягся Уизли, наморщив лоб. — Утром я был дома со своей семьей, как обычно в субботу.       — Ночью с 27 июля на 28 вы прибыли по адресу Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом четыре?       Артур Уизли ощутимо напрягся и побледнел:       — Да, меня попросили помочь вывезти мальчика из дома.       — Кто попросил?       — Он сам и попросил. Это было еще до того, как его обьявили в розыск.       В свете факелов стало заметно, как кожа на лице Уизли блестит от пота. Похоже, легенда была очень складная, потому что вела в тупик и что интересно, лжи я не почувствовала. Мне стало понятно, что орденцы забирали Поттера из дома его родственников, я даже уловила картинки некой погони в небе на метле, но оправдание своих действий хотя бы для виду они продумали. Отрицать свою причастность Уизли даже не пытался, очевидно, что Поттер часто у них гостил, да и Уизли не скрываясь поддерживали Дамблдора, но подавали все так, что, по крайней мере, уличить в незаконности действий их было нельзя. В ином случае — несколько капель Веритасерума выдали все даже без моей помощи.       Я не была уверена, что Пожирателей волновала законность, но поди ж ты — Артура Уизли опять отпустили. Правда, посмотрел он на меня так неодобрительно, на грани презрения, что Барти аж вскинулся, после чего Уизли-старший быстро ретировался от греха.       С дочуркой его у меня есть некоторые счеты, но неприязни именно к отцу семейства у меня не было, чтобы ему в чем-то насолить. И все же, когда Яксли спросил где Уизли соврал, честно ответила, что когда отвечал на вопросы об участии в «незаконной организации». Врать уже Яксли было ни к чему — я была уверенна, что Пожиратели и так в курсе кто является членом Ордена. Да хотя бы видели тех, кто помогал Гарри Поттеру покинуть дом родственников.       Затем подобную проверку устроили Перси Уизли, который занимал должность секретаря. Он твердо и более уверенно отвечал на вопросы, которые должны были выявить его лояльность Министерству и текущему порядку. Уличить его даже при таком желании было не в чем — он банально никогда не участвовал в начинаниях Ордена, а значит даже утверждать, что он в нем состоял нельзя.       После Уизли зашел Кингсли Бруствер. Пошли заново те же вопросы с попыткой вывести старшего аврора, в чьей должности Бруствер ходил, на чистую воду. И опять помучили и отпустили. Кингсли держался лучше Артура, но и Яксли проводил его допрос куда агрессивней. Опять же, не имею ничего против Кингсли — тот меня вообще когда-то полуживую помогал тащить в штаб-квартиру Ордена на себе, но пришлось сказать что он ранее помогал Дамблдору. Кингсли отпустили с допросной, но в его глазах я увидела, что он намерен тут же сбежать. Видимо, опыт подсказывал ему сделать это раньше, чем его окончательно прижмут. Предупреждать об этом никого не стала.       На этом закончили. Я чувствовала себя уставшей, хотя больше морально от однотипных вопросов и ответов. Крауч сказал, что хватит, я уже вымоталась. Когда он поставил перед фактом Яксли, что забирает меня, я не возражала.       Пока шли обратно по пустому коридору с дементорами и патронусом, помалкивали. В лифте тоже постоянно кто-то заходил, так что один на один никак не получалось переговорить. Меня подмывало спросить о Камилле, но оказалось, не я одна мучилась вопросами.       — Тебя в Хогвартс отправить или домой отдохнуть? — быстро спросил Барти, остановив меня и отведя чуть в сторону, когда мы оказались в атриуме. — Я могу предупредить, что ты вернешься только утром.       Предложение было заманчивым. Но стоило только вспомнить, что в доме также будет Камилла…       — Барти, ты когда собирался мне сказать, что женился? — прямо спросила я, а увидев, как он растерянно замер, прищурилась: — Ты вообще собирался мне сказать?       — Я же говорил называть меня отцом, — Крауч отвернулся, будто осматривался, никого ли поблизости нет, кто мог услышать, но мне показалось только для того, чтобы уйти от вопроса.       Так как я продолжала требовательно на него смотреть, скоро он не смог продолжать избегать взгляда на меня и сказал:       — У нас будет потом время поговорить. В Хогвартс или домой?       — В Хогвартс, — недолго думая, бросила в ответ.       Очевидно, что говорить об этом Барти не хотел, а мне не хотелось дополнительно сегодня выслушивать поучения. И так слишком много впечатлений, которые надо переварить.       Следующим утром за завтраком передо мной на стол спикировала почтовая сова и протянула лапку с письмом. Развернув его, прочла короткое сообщение в официальном тоне, что Бартемиус Крауч и Камилла Крауч заключили союз и ныне Камилла Крауч считается моей матерью.       Скомкала письмо и запихнула в карман с огромным желанием выбросить. Не уверена даже, что писал Барти — у него другой почерк. Возможно, это вытяжка из какого-то документа. Неважно.       Скандал устраивать уже теперь поздно — сообщил же, но осадочек остался. Что мне с этим теперь делать даже, правда, не знаю, но пока других дел хватает.       Я решила обождать со своим задуманным делом и правильно сделала. На следующий вечер Кэрроу опять сказали, что меня ждут и Амикус проводил в кабинет в особняке Малфоев. Тут уже мне Лорд устроил допрос по поводу того, как все прошло. Рассказала ему все в деталях. Как обычно получила люлей.       — Подробней! — потребовал Волдеморт, хлестнув уже слишком хорошо знакомым заклинанием, похожим на удар раскаленного прута. — Почему ты не вывернула их мозги наизнанку, если поняла, что Поттер был у них совсем недавно и они могут что-то знать?!       — Не похоже, что они соврали, утверждая, что не знают, где он сейчас. К тому же, вы мне сказали не слишком демонстрировать способности, — негромко напомнила.       Не знаю почему, но он приложил тем же заклинанием еще раз, но по крайней мере вопрос отпал.       На самом деле, я уверенна, что Пожиратели уже проверили всех известных орденцев в поисках информации о Гарри Поттере, и пока оставили их, надеясь словить его на живца. Хотя это было не слишком-то в духе Редла — тот предпочитал решать проблемы более категорично, но может Волдеморту кто-то подсказал, как их использовать, не устраивая массовой казни. Если хоть кто-то из них попадется за укрыванием у себя Поттера, казнят скорей всего обоих, но и остальных избавит от желания устраивать какое-либо сопротивление. Так я рассудила, решив, что изящный ход, закрывающий сразу несколько вопросов, все-таки в духе Редла.       Хоть и получила за не проявление инициативы, после этого Волдеморт меня отпустил. Удивляюсь, конечно: то сиди тихо и носа не высовывай, то почему не проявила активности. Но мне кажется, на самом деле, ему только нужно было профилактически сделать мне втык, так как две недели уже как уроки закончились — вдруг я забуду, насколько он велик и ужасен?       Приближался конец недели, так что я решила отложить свое дело опять на следующую, потому что Барти таки забрал меня на очередной занудный урок этикета. Тему о мачехе мы не поднимали. Я не видела в этом никакого больше смысла — меня же просто поставили перед фактом и даже тортиком не угостили. Наверное, просто вымоталась. Правда, не видела смысла и для Крауча это скрывать. Спросила об этом у Селвин.       — Мужчины вроде вашего отца, — надменно начала она, — часто уверены, что таким образом ограждают от потрясений. Он, вероятно, надеялся, что вы привыкнете к новой ситуации постепенно.       — Он же уже ранее познакомил меня с ней, чего теперь-то умолчал? — не поняла я, услышав в своем голосе возмущение.       — Ведёте себя как ребёнок, которому не купили игрушку, — снисходительно искривила она губы в улыбке.       Я поглядела на нее, испытывая раздражение за то, что она продолжает позволять себе такие оскорбительные высказывания, но сдержалась. Во-первых, магия чутко реагировала на эмоции даже после того, как я отдала часть Лорду, а, во-вторых, не знаю никого еще с кем можно относительно безопасно обсудить такой вопрос да еще она, возможно, с Краучем обмолвится словом после. Женщина же вздернула брови и продолжила:       — Почему вы считаете, что ваш отец обязан был сообщить вам эту новость? Ваш отец сделал выбор. Не ваш выбор, но его право. И ваш долг — понять и принять.       — Но зачем это скрывать? — снова нахмурилась я, незаметно выполняя короткое дыхательное упражнение, которое уже почти довела до автоматизма.       — Потому что ему не нужно ваше одобрение, — хладнокровно отрезала Селвин. — Ваш отец — глава семьи, а вы — всего лишь избалованная девчонка, которая считает, что мир крутится вокруг неё.       Я сделала вдох и медленно выдохнула, испепеляя ее взглядом.       — Вы не способны принять эту новость, — продолжила женщина с усмешкой. — Ваше поведение говорит само за себя. Вы даже сейчас не в состоянии признать, что ваш отец имеет право на личную жизнь, которую не обязан вам объяснять.       — Я признаю, что он имеет право на личную жизнь, — отрезала я. — Но это больше похоже на то, что он со мной не хочет считаться.       — На мой взгляд скорее похоже, что ваш отец решил, что объяснять что-то ребёнку, который не умеет вести себя прилично, — пустая трата времени, — жестко ответила она.       Я резко поднялась на ноги, оставив пергамент и перо — Селвин считала, что так лучше запоминается, но женщина явно была готова к подобному. Она уже держала палочку в руках и чем-то хлестнула меня прямо по затылку, отчего я чуть ли не поцеловалась лицом со столешницей. Успела все же выставить руки, но каким-то образом выплеснулась магия и все посыпалось из-за стола. Заодно попадали на пол сложенные в стороне кучкой запасные пергаменты. Я замерла и постаралась дышать глубже, чтобы успокоить магию, но яростного взгляда с женщины не спускала, чтобы не упустить еще раз подобное. Спускать подобное с рук не в моих правилах, но и Крауч выдал предупреждение, и ответ все-таки хотелось узнать.       — Чего и следовало ожидать, — удовлетворенно сообщила Селвин. — Неспособность в вашем возрасте контролировать стихийные выбросы говорит о вашей недоразвитости. В вашем положении, вести себя так, как вы себя ведете — верх глупости.       — Оставьте при себе свои оскорбления, — отрезала я и с ядом добавила: — Очевидно, спрашивать вас было с самого начала глупо, так как вы не способны на какой-то дельный ответ.       — Отчего же, — снисходительно поглядела она на меня. — Сядьте, мисс Крауч на место и привыкайте к новым правилам, ведь ваше место в этом доме теперь совсем не так крепко, как вы привыкли думать. Рано или поздно у вашего отца появятся другие наследники, смею предположить, лучше вас сегодняшней во всех отношениях.       Наследники? Эта новость меня несколько огорошила, сбив настрой. А ведь все логично. У Камиллы будут свои дети, Барти их сам вырастит так, как сочтет нужным. К тому же, я все еще на правах приведенной в семью со стороны, вне законного брака, а это открывает неприятный вопрос очередности наследования. Если других детей не будет, то у меня есть право наследования где-то на уровне с Камиллой, может даже она первей меня, тут надо шерстить законы, но если у нее будут дети, они точно будут впереди всех… Меня вообще слабо волнует вопрос наследства, я и фамилию не особо хотела принимать, но все это накладывает отпечаток на атмосферу в семье и, как оказалось, на восприятие в обществе. С другой стороны, я уже все равно решила, что если переживу совершеннолетие, буду свою жизнь отдельно устраивать, так какая мне разница? Доступа к семейным закромам я и так не имею, связи в обществе разве что через Пожирателей. Все, что я имею — крышу над головой, оплату обучения в школе, сопутствующие жизненно необходимые расходы, да и все вроде. Даже перспективы, которые может предложить Крауч, как глава семьи, плотно связаны с Темным лордом. Это все, конечно, уже не так мало, но если я смогу сама обеспечить себе необходимое после школы, то цепляться мне не за что.       — Рада, что в вашей голове буквально на моих глазах зародилось что-то похожее на сознание, — самодовольно продолжила Селвин в том же духе.       — Я не позволяла себя оскорблять и, сомневаюсь, что Барти позволил, — выдала я ей холодным тоном предупреждение.       — Пока вы смеете называть вашего отца по имени, я буду иметь право исправлять вас так, как посчитаю нужным, — ответила она. — Сядьте, мисс Крауч, и продолжим на чем остановились.       Смерив ее взглядом, подавила в себе желание что-то ей ответить и с шумом передвинула стул, присев. Переговариваться с ней можно бесконечно и если она продолжает так обращаться, то выходит Барти был не против? Посчитал, что так и надо, а у самого духу не хватило?       — Кажется, вас не учили уважать имущество, мисс Крауч, — выдала Селвин новое замечание, видимо из-за ножек стула проскрежетавших по полу. — Или вы считаете, что раз можно не рассчитывать на наследство, то вправе переломать тут все?       — Вы кажется, забываетесь. Здесь вашего имущества тоже нет, — я смерила ее испепеляющим взглядом.       Она как будто специально поставила себе за цель вывести меня из себя.       — Я слышала вас воспитывала Августа Лонгботтом, это так? — спросила Селвин и не дожидаясь ответа, продолжила: — Не удивительно, что получилось то, что я вижу. Она никогда не блистала хорошими манерами.       — И тем не менее я также не позволяла вам оскорблять ее в моем присутствии, — сквозь зубы ответила ей ледяным тоном.       — А я не позволяла вам говорить со мной в таком тоне, — с ядом ответила она, слегка покраснев от гнева. — Ваш дурной характер должен кто-то выправить, так слушайте же меня теперь.       — Если бы от этого была хоть какая-то польза, — с сарказмом ответила.       Вместо ответа, она с неимоверным возмущением на лице сделала жест палочкой. Я резко отодвинулась от стола, по которому что-то хлестнуло на место, где лежала моя рука.       — Вы посмели… — почувствовав, как вскипела кровь, медленно протянула, резко повернувшись к ней.       — Руки, — требовательно произнесла Селвин.       Я изогнула бровь. Палочка в какой-то момент сама оказалась в моей правой руке.       — Протяните руки, мисс Крауч. Это традиционный метод привить послушание, который я использовала десятки раз. И поверьте, он дает превосходные результаты.       — Да вы похоже совсем спятили, — гневно выпалила я.       Селвин сжала губы, ее лицо побагровело, а глаза сверкнули кажется точно такой же яростью.       — Я вам сказала, что сделать, — произнесла она, почти не размыкая губ. — Ваша дерзость перешла все мыслимые пределы моего терпения. Мне поручено сделать из вас достойную юную ведьму, даже если придётся выкорчевать ваше безобразное поведение!       — Если вы ещё раз попробуете… — я практически заскрипела зубами.       — Что вы сделаете? — перебила она меня, хотя сама требовала не перебивать собеседника. — Пожалуетесь отцу? Или устроите ещё одну сцену? Ваши угрозы жалкие. Я в последний раз говорю вам протянуть руки.       Я показательно фыркнула и приняла стойку, как перед дуэлью, чтобы она видела. Мне хватило и Пожираталей в прошлый раз, еще раз ничто не заставит меня подобное стерпеть. Я ведь уже предупреждала ее не раз.       Селвин похоже не собиралась уступать. Она сделала резкий взмах палочкой наискосок, я пригнулась, скользнув влево, подальше от стола. Не успела я толком решить, чем ее побольнее ударить в ответ, чтобы не забыла, как хотела меня по рукам бить, как что-то вспыхнуло на кончике моей палочки и одновременно с этим женщина оглушительно завопила, упав на колени и прижав к себе руки. Она продолжала кричать, но уже на другой ноте, и прижимала к животу руки. Так как ее палочка откатилась в сторону, я просто наблюдала, не понимая, что это я применила такое. Лечебная магия мне не давалась никогда, так что даже появись такое желание, помочь я не могу.       Похоже было на выброс магии, но не из тех, которые стихийно разлетались по округе, а намеренно кому-то вредили. Раньше это был Малфой, Крауч… теперь, похоже, Селвин?       Барти ворвался в выделенный кабинет, резко распахнув двери, и пару секунд переводил взгляд, пытаясь понять, что происходит. Женщина потихоньку сбавила громкости и теперь стонала.       — Что произошло? — спросил Крауч.       — Она прокляла меня! — истошно заорала Селвин, потеряв всякие манеры. — Дряная девчонка! Как ты посмела!       Раз уж я уже не стерпела, направила на нее палочку, собираясь напомнить, что она не в том положении, чтобы продолжать оскорблять, как Барти быстро наколдовал щит Протего, отделивший меня от них обоих. Из-за него я наблюдала за тем, как Крауч пытается осмотреть ее руки, на которые видимо и пришелся удар, пытается что-то колдовать и одновременно успокаивать ее. Щит ломать я не стала. Попыталась было сказать, что она первая начала, но Барти сказал пока заткнуться. Мол, сначала с пострадавшей разберется. Взял ее под руку, придерживая, и повел прочь, сказав ждать его возвращения. Пока он вел женщину, успела рассмотреть, что ее руки все в мелких, но глубоких красных полосах, как будто кожу посекло что-то крохотное.       Оставшись одна, все-таки сломала щит, отправив в него оглушающее, чтобы спокойно присесть в кресло, которое обычно занимала Селвин. Хотя учила она какой-то фигне, честно говоря. Совсем не то, что рассказывал Ричи. Может, конечно, зашла прямо с самых-самых основ, но выглядело так, как будто она пыталась меня сделать тихой затюканной барышней, глаза которой не видно, а голос не слышно, зато манеры вышколенные. Так что я не сильно расстроюсь, если уроки прекратятся или сменится учительница.       Барти вернулся где-то минут через двадцать. Я не стала подскакивать с кресла, почувствовав в том, как он открыл дверь и ступал по ковру, что настроен Крауч мрачно и решительно. Смотрела в окно, краем глаза следя за ним и позволяя заговорить первому.        — Ты действительно думаешь, что я оставлю это без последствий? — раздался ровный, но напряжённый голос.       — Да уж, надеюсь, — скучающе ответила, переведя взгляд на Барти и повторила то же, что раньше: — Эта дама собиралась меня ударить.       — Только скажи, что было не за что, — фыркнул он, подойдя ближе и остановился напротив.       Мне стало не по себе. Захотелось встать, чтобы было больше свободы движения, но я только покрепче сжала палочку в руке и посмотрела ему в глаза, твердо ответив:       — Ничего нового я не сказала ей, так что я не считаю себя в чем-то виноватой.       Крауч выдохнул, на секунду прикрыв глаза, как будто подавив раздражение.       — Чего-то подобного я и ожидал, — признался он. — Агнес Селвин учила нескольких детей, у нее прекрасные отзывы и широкий опыт, но нет — по хорошему ты не понимаешь.       Я прищурилась, пытаясь прочесть в глазах Барти что-то. Вроде плохого ничего не замыслил, но есть какая-то мрачная решимость и неясные образы. И только я попыталась рассмотреть их получше…       — Прекрати это делать! — вдруг взревел он, отчего я даже дернулась. — Я обладаю достаточным уровнем окклюменции, чтобы заметить твои попытки прочесть меня!       О, а он похоже подучился окклюменции. Раньше я могла легче и незаметней его прочесть. Впрочем, думаю, при необходимости, я все еще могу нанести мощный ментальный удар и оглушить его.       — По-хорошему ты не хочешь меня слушать! — выпалил Крауч и напряженно замер. — Ты пообещала мне, что не выкинешь ничего, не навредишь ей и будешь держать себя в руках. Свое слово ты не сдержала! Значит, пришел мой черед выполнить свое обещание.       Я медленно, без резких движений, поднялась на ноги, следя за его движениями, потому что Крауч уже достал палочку, но спокойно возразила:       — Мы не договаривались, что я должна терпеть ее попытки меня ударить.       Добавлять про то, что стихийный выброс невозможно было сдержать не стала, потому что до того уже хотела что-то ей сделать за то что она осмелилась, но не успела придумать что. Тетка сама по себе мерзкая и доводила меня явно сознательно в отместку за прошлую свою неудачу.       Эти слова, казалось, вывели Барти из равновесия.       — Хорошо, — сказал он угрожающе тихо. — Если ты так любишь упираться, значит, посидишь в своей комнате. У тебя появится время подумать о своём поведении.       — Серьезно? — переспросила, не веря своим ушам и едва не фыркнув.       — Абсолютно, — кивнул Крауч. — Ты слишком привыкла ставить точку в споре силой. Прокляла Селвин в этот раз, а в прошлый раз — меня. Если так и дальше пойдет, если ты не сделаешь правильных выводов… — он глубоко вздохнул, я прищурилась. — Думаешь я хочу переходить к таким методам? Что мне еще делать, если ты меня не хочешь слушаться?       — А теперь ты меня послушай, — я мгновенно закипела. — Я не обязана выслушивать оскорбления в свой адрес! Я и так слишком долго ее терпела!       — Ты не обязана?! — выкрикнул Крауч. — А что ты обязана?! Ты меня до сих пор при других по имени называешь! Даже эту каплю уважения не можешь проявить!       — Я тебе уже говорила на этот счет, — процедила я сквозь зубы, но он меня тут же перебил.       — Не смей мне говорить, что это не имеет значения! — оборвал он меня, заорав еще громче. — Это имеет значение, Айрли! Каждый раз, когда ты так делаешь, ты показываешь всем вокруг, что тебе наплевать не только на меня, но и на традиции, на уважение, на то, что делает нас семьей!       — Семьей? — вдохнула я воздуха, чувствуя, как закипело от этого внутри. — Это ты мне о семье говоришь?! Когда втайне женился, даже не удосужившись сообщить мне?!       Его глаза зло сузились, и на мгновение я подумала, что Крауч доведен до ручки и сейчас все-таки начнется бой с заклинаниями, но он только тяжело дышал и побледнел.       — Этот разговор не о моих решениях, — Крауч перестал кричать, но его голос все еще звучал отчетливо и натянуто. — А о твоём поведении. Сейчас же иди в свою комнату.       — Серьезно? — фыркнула я, теперь уже не удержавшись. — Собираешься запереть меня?       — Хватит дерзить мне! — он дернулся вперед, а из палочки в руке посыпались красные искры, заставив меня инстинктивно отступить на шаг. — Ты уже достаточно перешла черту!       Я открыла было рот, чтобы ответить, как он опять с гневом взревел:       — Еще слово — и я запру тебя так, что даже свет не увидишь! Марш в комнату!       Я смотрела на него. Отметила я и напряженные плечи, и вены, выступившие на висках. В глазах Крауча было что-то такое, что я могла бы на первый взгляд расценить, как готовность к бою. Что-то такое свирепое, что он мне почти не демонстрировал, но проявил совсем недавно в Министерстве, как будто тогда лишь немного приоткрыв завесу. Дышал Крауч тяжело, как будто изо всех сил сдерживался, чтобы не убить меня на месте.       Решив на этом закончить спор, который еще немного и перешел бы на уровень применения палочек, но оставшись при своем, развернулась и направилась к выходу. Не удержалась, хлопнув дверью. Шерлок выскочил на плечо, но я не обратила на него внимание, стремительно направляясь по коридору.       Спор, наверное, изначально был бесполезный. Сначала я направилась в сторону комнаты, которую мне здесь выделили, но решила послать все в пропасть и спустилась по лестнице вниз — прямо к камину. Бросила щепотку… и ничего. Он оказался закрыт. В голове слегка прояснилось от злости и… похоже все-таки обиды — это дом Крауча, он легко может закрывать камин и открывать. Я прикрыла глаза, повторив упражнение.       Да, верно, не стоит творить что-то сгоряча. Даже если пойти к воротам, наверняка, Крауч и их запер. К тому же, защитные системы у дома тоже присутствуют, пусть меня в них никто не посвящал. В лучшем случае, Барти просто догонит и даст по мозгам, а я сомневаюсь, что он сильно уступает тому же Лестрейнджу. Я говорю в лучшем, потому что в худшем затем может ждать реакция Лорда на такой показательный побег. Я уже поняла, что бегать от него бессмысленно. Даже если я вернусь в Хогвартс такая намеренная провокация ничего мне не даст.       Так что я постаралась вернуться к полному спокойствию, во избежание магических выбросов, и отправилась к себе. Посидеть в четырех стенах какое-то время — не проблема. Это даже не темный подвал. Наоборот, тихое и спокойное место, где можно погрузиться в свое сознание и уделить много времени упражнениям с ним.       Так я и поступила. Когда же открыла глаза, вернувшись в реальность, за окном было уже темно. Похоже, Крауч решил не возвращать меня пока в Хогвартс, ну и ладно. Я сразу списалась с ОСТами, обьяснив, что задержалась дома.       Вызванная мной Винки, ответила, что Барти тоже здесь, в доме и передала его наказ не кормить меня, так что ужин пролетел мимо. Я не слишком расстроилась, так как взяла за привычку носить в кармане что-то сьедобное. Каждый раз, как покидала Хогвартс, даже не к Лорду, все равно предпочитала брать что-то с собой в запас вместе с зельями, вот и прихватила пару кусков сладкого пирога. К тому же при возможности, будет с чего сделать передачку Луне и Олливандеру. Каждый раз, когда я попадала в особняк Малфоев, была рядом с кем-то, от того же Кэрроу так просто не избавиться, но возможность на то и возможность, что может выпасть редко и неожиданно.       Узнать, предполагался ли завтрак утром не вышло. Крауч зашел в десятом часу, когда я уже клевала носом, решив не продолжать тренировку, и сказал собираться:       — Вызывают, — коротко и серьезно пояснил он, явно стараясь выглядеть при этом отстраненно.       Собираться мне было нечего, причесалась и накинула мантию только, отправившись за ним вместе с плохим предчувствием. Причина неожиданного ночного вызова была на виду и ничего хорошего я не ждала, потому Шерлока решила на всякий случай оставить в доме.       Крауч отвел меня к кабинету Волдеморта. Тот по-видимому, ничем не был занят и только нас ждал. Магия не давила по всему помещению, выдавая гнев, но смотрел он довольно испепеляюще, из-за чего Барти осторожно зашел, низко поклонившись и негромко сообщив, что нас звали.       Встретившись взглядом с Лордом, решила не искушать судьбу и сразу преклонила колени, источая всем видом и эмоциями вину.       — А вот у твоей дочери, Барти, похоже, нет вопросов о причине вызова, — заметил Волдеморт. — Озвучь нам ее.       С недоумением рискнула взглянуть на него. Волдеморт говорил серьезно, но я сомневаюсь, что он требует обьяснить прям все. Он же даже Крауча не выгнал, для разговора тет-а-тет.       — Вы говорили мне сдерживаться, чтобы не было стихийных выбросов, — подобрав слова, ответила я.       Конечно, сообщать об этом я ему не спешила, но не сомневалась, что тот же Барти мог каким-то образом проболтаться. Не хотелось думать, что Лорд за мной еще как-то следит, а других причин и нет, вроде бы.       — Верно. Что же я узнал сегодня? Это и произошло. Но это не единственное неприятное известие, — Лорд говорил прохладно, как будто в пространство, но медленно повернулся к Краучу. — Оказалось, тебя забирали из Хогвартса без моего ведома.       Пока я мысленно чертыхалась, что сама сболтнула свой косяк, понимая, что ошиблась, Барти, долго не раздумывая, бухнулся на колени и пояснил уже склонив голову:       — Повелитель, я забирал ее только для необходимого обучения.       Волдеморт сверлил его глазами, отчетливо применяя легилименцию на нем.       — Насколько мне стало известно, сегодня оно прервалось по весьма прозаичной причине — она атаковала женщину, что ты нанял. Ты совсем не хочешь заниматься ей лично, Барти.       На обвинение, прозвучавшее в словах, Крауч принялся оправдываться:       — Я подумал, что женщина сможет найти к ней более понятный подход. К тому же, Селвин обучала многих детей, опыта у нее много, мне тоже было полезно услышать несколько советов.       — Послушай тогда мой совет, Барти, — непререкаемым тоном заговорил Лорд. — Все что ей нужно — крепкая рука. Не думал, что ты проявишь в этом вопросе неожиданную и постыдную слабость.       Крауч нахмурился, но ничего не ответил на это. Я тоже хмурилась, пользуясь тем, что Лорд не видит моего лица, и искоса поглядывала. Похоже, что он науськивает Барти.       — Возвращаясь к причине, почему она сегодня же не вернулась обратно в школу? — донесся вкрадчивый вопрос.       Я не удержалась, подняв на Волдеморта взгляд. Он полностью серьезно утверждает сейчас, что Барти должен ему был сообщать, когда берет и возвращает меня со школы? Крауч судя по виду, тоже от этого удивился и даже слегка растерялся. Причины Лорд не обьяснял, но это для меня они очевидны, а вот для Барти все выглядит, похоже, более чем странно. И Волдеморт опять не собирается ему ничего обьяснять?       — Я оставил ее в наказание дома, — ответил Крауч.       — Как же ты ее наказал? — вкрадчиво вопросил Лорд.       — Запер, — Барти помешкал и едва заметно передернул плечами, видимо, ощущая неправильность происходящего. Под пристальным взглядом, он и сам понял, что это жалко звучит и пояснил: — Я хотел, чтобы она успокоилась и подумала над сделанным.       — Это не наказание, — возразил Волдеморт. — Барти, ты меня удивляешь.       — Простите, хозяин, — пробормотал Крауч на опасные интонации.       — Ты должен был наказать ее как следует, но не сделал то, что полагалось, — продолжил ставшим опасно мягким голосом Лорд. — Круцио!       Я дернулась, но поняла, что заклинание полетело не в меня, а затем Барти заорал от боли, извиваясь на полу. Волдеморт выждал секунды три и прервал заклинание. Крауч тяжело дышал, приходя в себя. Я переводила глаза с одного на другого.       — В следующий раз, предупреждай меня о долгих задержках, — сказал Волдеморт Краучу и хоть что-то решил пояснить: — У меня на нее имеются некоторые планы и я хочу быть уверен, что ты, как минимум, знаешь где она находится.       Крауч что-то снова пробормотал похожее на «да, милорд».       — Встань, Барти, — приказал Волдеморт и тот поспешил исполнить приказ, хотя явно покачивался и тяжело дышал. — Накажи ее, как следует. При мне. Я хочу видеть это.       Только-только я не удержалась, возмущенно взглянув на Волдеморта, подумав «какого…», и вовремя сумела прервать мысли, так как он впился в меня красными глазами.       «Не сопротивляйся, это приказ» — донеслось в моей голове.       Я нахмурилась, переведя взгляд на Крауча, который пока палочку даже не поднял, смотря на меня. Снова взглянула на Волдеморта, но тот и не смотрел, казалось, в мою сторону, переведя все внимание на Барти.       То есть я все-таки не должна показывать, что могу блокировать Круциатус? Если не смогу убрать усиленно переводимую Лордом защиту в рефлекторную, тот мне всыпет за еще одно нарушение приказа. Определенно, всыпет. Но вопрос даже не в этом. Чего он за Барти взялся и выдавливает из него то, что тот, похоже, делать не хочет?       — Я бы не хотел применять именно это заклинание, повелитель, — не слишком уверенно возразил Крауч.       О причине, которую он не договорил, я догадывалась, и думаю Лорд тоже. Но Волдеморт не принял это за оправдание и поторопил Крауча:       — Это приказ, Барти.       Кажется, мы оба услышали в стальном тоне, что если он не сделает это, он еще раз применит Круциатус на Крауче.       Барти поднял палочку. Я нахмурилась, прямо смотря ему в глаза: он хмурился, в глазах читалась решимость. Рука с палочкой слегка дрожала, а лицо было бледным после заклинания боли от Волдеморта.       — Круцио, — отчетливо произнес он, скривившись.       Заклинание врезалось мне в грудь, но последовал только небольшой укол, как от иголки. Я растерялась и быстро перевела взгляд на Лорда, который шумно втянул воздух. Кажется, он и без моих обьяснений «это не я», все понял сам. Заклинание у его Пожирателя вышло слабым… что просто не может быть.       — Я вижу, ты не хочешь причинять ей боль, — изрек Волдеморт с ощутимым нетерпением, на что Крауч низко склонил голову.       — Повелитель, это моя вина, так что наказывать надо меня. Я выбрал не те слова или методы, но я исправлю все. Я уверен, что смогу решить этот вопрос без… крайних мер, — прозвучало довольно твердо, хотя Барти и говорил это все, быстро и с придыханием, ни на кого не глядя.       — Ты снова хочешь вступиться за нее? — поинтересовался Волдеморт и хорошо знакомым жестом принялся крутить палочку в руках с явным раздражением. — Хватит делать это. Ее воспитанию это совсем не помогает.       — У меня все получится, милорд, — снова забормотал Крауч, смотря не на Лорда и не на меня, а куда-то себе под ноги. — Я обещаю, она не принесет проблем.       Почувствовав исходящую от Волдеморта злобу, задержала дыхание. Крауч, по-моему, сделал все только хуже. Он не знает всего, но не сомневаюсь, что это не помешает Лорду его заподозрить в предательстве в мою пользу.       Я глянула на Барти, который демонстрировал нежданое упрямство. Глянула на Волдеморта, яростно прожигавшего его взглядом. Если я сейчас скажу что-то, да хоть намекну, что Крауч ничего не знает и это его личные тараканы, это только утвердит Лорда в подозрениях. Если, наоборот, скажу, что Барти духу не хватило на Круциатус, мало того, что он может взбеситься и выдать мощное заклятие, так еще и Волдеморт может решить, что Крауч вообще на моей стороне. Вот уж, блин… на ум приходит только совет Долохова помалкивать и не лезть. Если Лорд применит легилименцию, он и так увидит, что я Краучу и намека не давала.       — Я не буду настаивать, Барти, — неожиданно сказал Волдеморт тем же прохладным тоном. — Но если не это заклинание, то другое. Например…       Я дернулась от неожиданности и едва успела закрыть голову руками. Знакомый раскаленный прут ударил по ним и по спине, отчего я вскрикнула. Волдеморт опускал палочку, снова вернувшись вниманием к Краучу.       — Ты должен быть готов взять на себя обязанности, — заявил ему Лорд. — Зачем ты просил меня оставить ее в живых и передать тебе, если не то, что не можешь, а не хочешь выполнять роль отца?       — Повелитель, я… — начал было Крауч.       — Именно не хочешь, — перебил его попытку возразить Волдеморт. — Если проблема в заклинании, используй другое. У тебя было достаточно времени, чтобы понять, что избранный тобой путь не работает. Ты демонстрируешь неподобающую моему Пожирателю слабость, притом одному из лучших моих Пожирателей!       Крауч дернул головой, я видела только, как он закусил губу. Похоже, Волдеморт знал куда давить. Но зачем он это делает? Барти дал мне обещание и его пока не нарушил, хотя и угрожал. Сейчас он по-моему тоже не хочет его нарушать и тем более применять проклятье боли, хотя сам же мне подсовывал книгу, где обьяснялось, что это обычное дело.       — Что ж… — протянул Лорд, снова насторожив прохладным тоном. — Если ты не можешь это сделать, то придется делать мне.       — Не надо, повелитель, — Крауч отчетливо попросил, подняв глаза и посмотрев на него.       Волдеморт пристально смотрел на него в течении длинной минуты, не прерывая тишину, затем нехорошо прищурился:       — Похоже, ты не хочешь, чтобы это делал я, но и сам не желаешь? Что за чистоплюйство, Барти? Тебе нравится, как тебя макают в грязь?       Крауч не сразу ответил. Стоял, снова закусив губу, видимо, подбирая слова.       — У нее нестабильная магия, я не хочу сделать хуже, — признался он.       — Если у нее нет желания причинить вред, то и стихийная магия не появится, — пояснил ему Волдеморт.       Похоже Лорд уже пролегиллиментил его сознание, потому что говорил спокойно, терпеливо объясняя.       — Взгляни, я уже научил ее молчанию, — продолжил он и сделал быстрый жест палочкой.       Я поспешно отвернулась, почувствовав, как обожгло плечо и зажмурилась. Как ни защищайся магически, все равно больно.       — Таким образом и проблема с магией будет решена, — уверенно сказал Волдеморт. — Если же нет, я все еще готов напомнить ей, что будет за несдержанность.       Я постаралась подавить вспыхнувшие эмоции, а пока тоже не смотреть ему в красные глаза. Вот чего он добивался. Не всегда Лорд может уследить за мной, да и постоянно уделять мне «внимание» будет странно. Пожиратели, это точно приняли за странность. Но если этим будет заниматься Крауч, то никого этим не удивит.       Подтверждая мои подозрения, Волдеморт добавил так же без угрозы:       — Если она и дальше не будет слушаться, то я всегда готов ее наказать за стихийный выброс. Ты должен будешь просто сказать мне.       — Я так и сделаю, повелитель, — поклонился ему Крауч.       — Как я и сказал, я хочу видеть, что ты примешь правильные меры, — тоном не терпящим возражений сказал ему Волдеморт, явно пресекая попытку быстро откланяться. — Приступай.       Находясь под его давлением, Барти все равно не спешил. Я хмурилась, пытаясь найти выход из ситуации, но, похоже, совсем без урона мне не уйти. Вопрос только в том, кто это будет… и уж лучше все-таки Крауч.       Когда наши взгляды встретились, я едва заметно кивнула ему. Судя по тому, как он застыл, он увидел это движение. Чтобы ему сделать легче, прикрыла веки.       — Повернись спиной, — услышала я даже чрезмерно безэмоциональный голос Крауча и переместилась, не став даже подниматься на ноги.       Почувствовав летящее заклинание, дернулась, резко выдохнув воздух и замерла, будто пережидая, пока пройдет боль. На деле, как я и надеялась, заклинание было слабее, чем у Лорда. Эмоционально я, думаю, удалось сделать все верно, потому что буквально пару минут назад Волдеморт сильнее приложил, да и банально сидя легче изображать болезненные ощущения. Можно даже голову наклонить, что поможет мне скрыть напряжение на лице и отсутствие нужных эмоций на нем.       — Сильнее, Барти, — холодно одернул его Лорд. — Ты способен на большее, так покажи ей это.       Похоже, даже Волдеморт заметил, что заклинание вышло слабым. Плохо если он увидел, что я защищаю кожу магией, но если бы так произошло, уже сказал мне еще раз, чтобы я прекратила.       Крауч повторил заклинание. Оно предприняло попытку пробить магическую защиту, спину не слишком сильно резануло болью. Почувствовав это, постаралась вложить все свое актерское мастерство, вскрикнув и выгнувшись вперед. Мои старания оценили:       — Молодец, Барти, продолжай, — похвалил его Волдеморт.       Крауч выждал немного. Длинная пауза напрягала, била по ощущениям, в ожидании заклинания в спину — я боялась прозевать его на такое ценное мгновенье. Потому когда заклинание снова коротко резануло по спине, выдохнула от облегчения, снова громче вскрикнув, в том числе потому, что он попал по месту, куда уже ударил Лорд.       Пожалуй нужно больше постараться над внешней достоверностью. Волдеморт, думаю, видит, что моя защита работает, и должен видеть сейчас как она разлетается. Только бы не понял, сколько из этих чар преодолевает щит. Контролирую я пока эту защиту плохо, но кое-как вроде бы получается.       Крауч снова выжидал чего-то секунд пять, затем снова применил заклинание. Похоже, он сам понял, что попал по месту предыдущего удара и теперь целился ближе к другому плечу. Я прилагала все усилия, тяжело дыша, резко выдыхая или задерживая дыхание, зажмурив веки и сжав кулаки — опыта для достоверного изображения хватало. Барти применял не обжигающее заклинание, а что-то явно попроще. Похожее использовала Беллатриса во время тренировок.       Хоть я и могла спокойно это вынести, тем не менее, дюжина таких ударов начала причинять неудобства. Не сильное, но пришлось добавить больше «страданий» и небольшую дрожь. Тогда Крауч сказал:       — Повелитель, я думаю этого хватит.       Тот задумался ненадолго, я на него не смотрела, замерев в ожидании вердикта.       — Хорошо, Барти, можешь ее забирать. Не стесняйся повторять ей этот урок и запомни, если он перестанет на нее влиять, ты можешь прийти ко мне. Я найду для нее полчаса.       Крауч заверил его, что сделает, как он сказал.       Я поднялась на ноги, постаравшись сделать это медленно, как будто с трудом, но смотрела вниз, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. В глазах могут что-то увидеть. Пожалуй, можно изобразить злость на лице — если буду слишком подавлена, Волдеморт, который успел меня уже изучить, может что-то заподозрить. Так что злость, но сдержанная и в попытке спрятать ее.       Почувствовала, как подошедший Крауч сильно сжал руку на предплечье и не спеша повел меня к выходу. Позволила ему это сделать, не поднимая высоко ноги и шаркая подошвами. Неспешно дошли до камина. Я без слов взяла летучий порох и пошла первая.       В гостиной в доме Крауча, где располагался камин, успела только облегченно выдохнуть, как зеленое пламя вспыхнуло вновь за моей спиной, отбросив отблески по стенам.       Так, надо бы как-то поскорее от него избавится…       — Пойми, у меня не было выбора… — протянул Крауч и замялся, стоя над душой. — Я не хотел…       — Лучше ты, чем он, — рискнула поднять на него глаза, признавая данный факт. — Разве не ты так говорил?       Барти выглядел подавленным и мрачным. Притом, мне показалось, что в глазах его были какие-то злые искры, как будто ему самому не нравилось сделанное. Я постаралась изобразить обиду и отвернулась:       — Я хочу вернуться в школу.       — Сейчас нельзя, — краем глаза заметила, как он помотал головой и отвернулся почти неслышно выдыхая. В его тоне появилось еще больше мягкости, когда он предложил: — Сначала дай я затяну раны.       — Не надо, — пожалуй слишком поспешно отказалась, но тут же исправилась: — Я зелье выпью.       — Не спорь, — проявил он упрямство, опять схватив меня за плечо, видимо, чтобы не схватила порох и не сбежала обратно в камин. Но затем его тон снова стал мягче: — Я ведь обьяснял, что ты и так слишком много зелий пьешь. Позволь я залечу, а затем сможешь отправиться в школу.       Я сжала зубы, пытаясь придумать, что делать. Никак нельзя показывать ему спину, ведь тогда он увидит, что там нет никаких ран, максимум царапины и, возможно, небольшие синяки.       — В школе залечат в медпункте, — нашлась я.       — Нельзя, чтобы в школе пошли слухи, — снова проявил он настойчивость. — Нечего давать им новый повод, ты ведь понимаешь? Для тебя так будет лучше.       — Заживляющее зелье у меня есть с собой, — подняла на него упрямый взгляд, надеясь, что отступит, как обычно.       — Хорошо, но ты посидишь здесь, пока оно подействует, — согласился Крауч, указав на кресло недалеко от камина.       С таким компромиссом пришлось согласиться. Крауч придвинул два кресла к камину и уселся на одно из них, указав на второе. Позвал домовичку Винки, сказав принести горячий шоколад для меня, а себе — какой-то коньяк, стоящий сейчас в столовой.       Сохраняя осторожность села, так как кресла были со спинкой и не следовало опираться на нее. Достала зелье из кармана, как Крауч остановил меня, схватив за запястье:       — Сначала поешь что-то, — хмурясь, предупредил.       Пришлось подождать, пока Винки принесет запрошенное и поставит на кофейный столик вместе с одним кусочком мясного пирога, который явно предназначался мне.       Барти разжег огонь в камине и потягивал коньяк из стакана, смотря в огонь, пока я быстро прикончила этот несчастный кусочек и выпила зелье.       — Откуда у тебя оно? — спросил он первым делом, видимо, краем глаза все-таки за мной наблюдая.       Хорошо, что решила не жадничать и не изображать, что пью.       — Неважно, — буркнула я, не зная уже когда бы можно без подозрений смыться, а то постоянно следить за своими движениями и вовремя морщиться напрягает.       — Покупать в аптеке в Хогсмиде безопасно, но если у кого-то взяла с рук… — напряженно заговорил Крауч.       — Его несложно сварить, — коротко ответила, не став вдаваться в подробности, что те у кого я его беру, варят его гораздо дешевле и пока подозрений никаких не вызывали.       Воцарилось неудобное молчание. Мне казалось, Крауч что-то хочет еще сказать, не считая, видимо, разговор оконченным, так что я ждала каких-нибудь еще нотаций, но он просто еще раз с мрачным видом приложился к стакану.       — Послушай, я помню, что тебе обещал… — начал было он снова и снова замолчал, смотря куда-то в камин, как будто там в огне появилась огненная саламандра, но ничего подобного не было.       — Я же сказала, лучше ты, чем он, — выдохнула я уже слегка раздраженно и взяла кружку с остывающим какао. Подумав еще немного, добавила: — Я не против, если ты будешь и дальше так наказывать, но ему не говори.       Волдеморт решил, что будет проще науськивать Крауча, так мне же лучше. Передав Барти эту обязанность, чтобы не вызывать любопытства у Пожирателей, он даже сделал мне большую услугу. Надеюсь, только не догадается об этом.       Крауч почему-то тяжело вздохнул и признался, по прежнему не глядя на меня:       — Я не хочу этого делать. Но ты же видишь… Ты могла убедиться, как это видят другие. Ты можешь меня ненавидеть за это, но подумай о себе. Хотя бы для виду не плюй в меня при остальных.       С сомнением скосила на него взгляд. Чего это его потянуло оправдываться и просить, после того что он сделал? Ему бы радоваться надо, что разрешение свыше выдали и теперь он может им оправдываться за нарушение своего обещания.       — Как ты видела, повелитель наказал и меня, и тебя, — нахмурился он, продолжив пялиться в камин. — Хочешь ты того или нет, мы оба Краучи и когда один из нас вытирает ноги об другого, еще и показательно, при других, это роняет честь всей семьи.       Снова начал свои нотации. Готова признать, некоторый смысл в них есть… Когда говорят «эти Лестрейнджи» или «эти Лонгботтомы», то имеют в виду всех, связывая репутацию воедино. Если Лестрейнджи натворили грязных дел, то такая репутация у всей фамилии — даже Ричарду, который родителей до определенного момента не знал вообще, приходится с этим смириться. На Невила же всегда давила Августа, что он должен не ронять честь семьи, быть похожим на отца и прочее. С другой стороны, я-то что такого сделала, что он считает плевком? Отцом не называю? Это ведь касается нас двоих. Может, перегнула с этим палку, но тогда Барти сам нарвался. Хотя та же Селвин…       Крауч что-то говорил, я его не особо слушала, так как он явно заходил в ту же тему, что обьяснял мне еще в особняке Малфоев, и спросила:       — Ты поэтому позвал Селвин? Чтобы она мне обьяснила, как воспринимает общество взаимоотношения между нами?       — Да, поэтому тоже… — Крауч немного удивился от смены темы, но быстро взял себя в руки, даже повернувшись ко мне. — Возможно, ты не привыкла у Лонгботтомов, с тебя не требовали вести себя, как часть их семьи, но именно так как она, видят тебя и меня мои коллеги и другие магические семьи.       Я нахмурилась. Гадостей та дама наговорила много, но если это правда… То получается то, что она грозила мне все время тем, что меня Крауч из дома выбросит и лишит фамилии — это чуть ли не стандарт? Так а чего они все ожидают, учитывая всю историю с самого начала?       — Раз я поняла, значит, теперь ее уроки уже не нужны? — уловила я важное.       — Нужны, — ответил Крауч и напрягся, видимо, заметив, как я вскинулась. — Мисс Селвин сейчас в Мунго. Когда там разберутся с твоим проклятьем, я ожидаю, что она вернется к твоему обучению… — пояснил он. — Я скажу ей, чтобы она больше не смела поднимать руку, но ты должна слушать, что она говорит и больше ее не проклинать.       Приятного мало слушать все ее оскорбления, но есть надежда, что она не захочет возвращаться сюда, раз с проклятьем пришлось обращаться в Мунго. Если бы его было легко снять, то уж Крауч бы справился, да и среди Пожирателей наверняка найдутся знатоки даже стихийных проклятий.       Крауч, видимо, воспринял мое молчание правильно:       — Можешь проверить, я говорю правду. Не хотел применять силу, если бы нас обоих не вызвал повелитель, я бы не перешел к этим методам.       Раз он позволяет… Глянула с поверхности, пользуясь тем, что Крауч разрешил. Он ослабил окклюментные щиты, но копаться сильно и не пришлось. Похоже, не просто правда… Он действительно разозлился, но хоть и угрожал, к физическим методам переходить не собирался. Видел он это, как очередное чтение нотаций, надеясь, что раз уж меня впечатлила его вспышка злости, то я в этот раз прислушаюсь к его словам.       — Многие в нашей среде не понимают меня, но некоторые согласны с тем, что применять силу против тебя вредно, — твердо сообщил Крауч, когда я закончила. — И все же, для большинства выглядит так, будто у меня не хватает сил, чтобы просто поставить дочь на место. Для них не важно, есть ли у тебя обиды и хочу ли я сохранить хорошие отношения с тобой, они видят только мою слабость, как и повелитель. Моя мнимая слабость, значит, что они меньше будут считаться с моей личной силой, влиянием и благосклонностью милорда. Что по-твоему это значит для тебя?       Так, он уже говорил об этом: утеря им влияния, значит, что и я следом как носительница той же фамилии получу то же самое. Хоть влияния у меня никакого и нет в их среде, перспективы это режет сильно. К тому же, общественное мнение не ограничивается только кругом Пожирателей…       Крауч явно ожидал ответа, глядя на меня, но теперь я изображала, что хочу смотреть только в огонь в камине.       — Да, проблема, конечно, — пришлось признать.       — Пойми, будь на моем месте кто-то другой, он бы не позволил такой ситуации даже появиться, — с большей горячностью продолжил Барти. — Как бы они не любили своих детей, они бы не позволили, чтобы они вели себя неуважительно к ним при других. В мою жалость никто не поверит…       Я перевела на него взгляд пожалуй слишком резко, что он запнулся и добавил:       — У меня не та репутация, но я не жалею тебя, а хочу лучшего для нас обоих.       И снова пришлось признать, что это похоже на правду. Тот же Лестрейндж показал, что размотает меня в бою один на один легко и не запыхается. Крауч, который явно действовал какое-то время с ним в одной группе не должен сильно ему уступать, а раз Барти метит на место Джагсона, занимающегося контрразведкой, то личная сила у него должна быть на уровне. Получается, действительно на кону стоит только личная мотивация? Беда с башкой, иначе говоря, травма на почве собственного отца, которая и вынуждает его продолжать попытки быть родителем.       Видимо, Крауч прочел что-то по моему лицу и понял это по-своему:       — Если ты все равно не хочешь признавать во мне отца, спорить с данным фактом все равно глупо. Зачем делать из меня врага? Я единственный, кто о тебе хочет позаботиться.       От этих слов я нахмурилась и Барти, к счастью, решил поставить на этом точку, снова взяв стакан и отхлебнув из него. Длинная пауза пришлась к месту. Мысли, которые появились, надо было обдумать. Я надеялась сделать это уже в Хогвартсе…       Конечно, Крауч не единственный. У меня есть еще ОСТы и я уверена, что я могу на них положиться… Но они, как и я, школьники, и никакой реальной властью не обладают, а их личная сила находится в лучшем случае на моем уровне. Складывается же так, что враги у меня — одни из лучших бойцов. В Отделе Тайн я ошибочно расценила разницу сил: оказалось, что Пожиратели всерьез драться не хотели, да еще и, похоже, не до конца восстановились после многих лет в Азкабане. Теперь я смогла оценить разницу между мной и одним из Пожирателей внутреннего круга, и оказалось, что пренебрегать их фигурами слишком глупо. Даже если я раскачаюсь до уровня, чтобы быть в силах выстоять против Волдеморта, они вряд ли будут стоять в стороне и просто наблюдать. Ладно, наверняка, не все Пожиратели настолько умелы и сильны, но их все равно довольно много и становится только еще больше.       Так что как ни посмотри, лучше вспомнить свой же совет себе и не плодить лишних врагов. Мне нужно выжить, пережить Волдеморта, еще и найти и окончательно прикончить Дамблдора. Уже озвучив этот план можно понять, что в этой жизни что-то явно пошло не так… Барти мог быть и врагом, тогда я бы совсем осталась сама с собой, так не лучше ли воспринимать его… хотя бы нейтрально.       Конечно, когда я шла к нему, я считала, что это временно, но теперь возвращаться некуда. Для Лонгботтомов я уже — из Краучей. Невил, по-моему меня ненавидит и я даже не могу развеять его мнение на мой счет.       Крауч даже нарушив свое слово, сделал мне только лучше, так как с его помощью можно избежать истязаний у Лорда. К тому же, Барти уже заступался в критичных ситуациях за меня перед ним, подставляя свою шкуру. Как-то даже по-свински подставлять его перед другими Пожирателями…       — Скажи мне только одно, — повернулась я к нему и что-то почувствовав в моем взгляде или тоне, Крауч повернулся, показав внимание. — Где ты был, когда меня в подвале истязали?       — Пытался убедить их не вредить всерьез.       Барти смотрел мне в глаза прямым взглядом и я воспользовалась ранее данным разрешением, применив легилименцию. Далеко искать не пришлось — я и так чувствовала, что он не врал. Я увидела какое-то помещение, где собралось несколько Пожирателей, которые уже были мне знакомы: Крауч, Долохов, Лестрейдж и Джагсон. Долохов пошел вперед, сказав, что и так не собирался. Поэтому Лестрейдж и Джагсон и задержались…       Причем Крауч не только просил старших товарищей, как раньше Лестрейджа: он действовал угрозой, требованием, компромиссом, даже обьяснением дальнейших выгод от небольшого отступления от приказа. Лестрейдж и Джагсон не могли его просто проигнорировать, так что задержались, пытаясь сойтись во мнении насколько «не сильно» вредить они должны, а мнения расходились. А чуть дальше, точнее раньше, когда они все собрались перед Лордом, звучал четкий приказ:       — Наказать, пока не будет повиновение.       Волдеморт, видимо, понял, что Барти хочет возразить и более чем прямо сказал ему не вмешиваться, и что мне же от этого будет только хуже. Лорд хотел быть довольным результатом и посчитал, что Крауч может этому помешать.       Вернувшись в реальность я снова смотрела в глаза Барти, который прямо с ожиданием сверлил меня. Он не мог бы развить за такое время настолько свои навыки в окклюменции, чтобы все это подделать. Хотя уверена, попробуй я посмотреть что-то другое, сверни хоть вправо, хоть влево, он бы засопротивлялся, но хотел, чтобы я это увидела сама.       Крауч пытался мне сейчас дать понять, что сложа руки не сидел. Приказ Лорда обойти никак не мог, но пытался убедить остальных смягчить последствия. Конечно, упирал на то, что я глупая и не ведаю, что творю, но… Барти не позволял другим Пожирателям даже думать, что они его могут ограничить и поставить на место. Рискнул даже Волдеморту возразить в лицо — а тут такое делают только смельчаки.       Пожалуй мне все-таки повезло, что в какой-то момент Барти решил, что я его дочь, и он меня забирает, а не что я какой-то выкидыш орденцев и меня надо мочить, как выразился Джагсон.       — Хорошо, — решила я, решительно поставив кружку с остывшим какао на столик. — Я буду уважительно относиться к тебе по крайней мере при других, но взамен я хочу чтобы ты считался со мной и более добросовестно выполнял свои обязанности отца.       Крауч выпрямился в кресле, взволнованно повернувшись ко мне и тоже отставив стакан. На всякий случай, глянула ему в глаза, убедившись, что он не слишком опьянел. Он и трети стакана не выпил, но мало ли как на него действует алкоголь. Все-таки, я уже знаю, что ощущения после Круциатуса лучше запивать чем-то горячим или горячительным.       — По-твоему я недостаточно добросовестно выполняю их? — удивился он, хмуро на меня поглядев.       — Да, если мне что-то будет нужно кроме еды и одежды, я хочу знать, что могу обратиться к тебе с просьбой.       — Ты и так можешь обратиться ко мне с чем угодно, — казалось, даже оскорбился он.       — И ты не должен ставить мне условия, что я должна сделать взамен, — закончила я свою мысль, припомнив, как он требовал вести себя так, как он хочет, не желая давать зелья в особняке Малфоев.       — Зависит от того, что именно ты попросишь, — Крауч решил не давать конкретных обещаний, но и возражать не стал, на что я решила просто кивнуть.       Будет совсем неплохо, если в ситуации подобно той, что возникла в особняке Малфоев, он мне принесет зелья и все необходимое, но сделает это вовремя. Против других Пожирателей, в случае возникновения проблем, он тоже может помочь, но требовать этого сейчас бесполезно. По крайней мере, видно, что он и сам что-то может. Посмотрим по ситуации, но смогу напомнить Барти этот разговор, тогда и будет ясно чего стоят его слова.       — Скажем, я хочу сделать огранку для этого камня, — достала я из потайного кармана маленький воскрешающий камень. — Чтобы в следующий раз его было не так легко потерять, но его нельзя держать на виду, и отдать я его тебе тоже не могу. Даже знать о нем ненадежному человеку не стоит. Сделаешь?       Крауч хмурился, внимательно рассматривая камень в моей руке и о чем-то раздумывая.       Конечно, у меня был знакомый специалист по финансам, который, наверняка, мог бы дать мне нужный контакт ювелира, но все упиралось именно в конфиденциальность.       — Могу сделать, — наконец, произнес он, оторвавшись от него, и решительно поглядев на меня: — Но покажи мне, что сдержишь свое слово. Обратись ко мне, как положено.       Вздохнула, чувствуя, что несмотря на все разумные доводы и принятое решение, все равно приходится бороться с собой. Поэтому едва смогла выдавить:       — Хорошо, отец.       Получилось ужасно неестественно, но Крауч просветлел лицом. Так и захотелось его сбить с небес на землю.       — Говоря, что ты не добросовестно выполняешь свои обязанности отца, я имею в виду, что ты мне даже письмом не посчитал нужным сообщить, что женишься.       Барти замялся, поведя глазами в сторону.       — Родственники Камиллы хотели, чтобы ты не присутствовала, — неохотно признался он. — Тебе бы это вряд ли понравилось. Поэтому, я не хотел тебе сообщать.       Поймав его взгляд, убедилась, что это правда. Кто-то там явно не хотел «позора», но письмом хотя бы сообщить об этом Крауч вполне мог бы.       — Они не знают, что упустили, — хмыкнула я.       Барти резко подавился воздухом, но попытался скрыть это за покашливанием.       — Если мы договорились, то помни о том, что обещала выполнять также и свои обязанности, — строго напомнил Крауч. — Слушайся меня.       Прищурившись, решила тоже не давать конкретных обещаний:       — В пределах разумного. И когда мы одни я не хочу соблюдать все правила.       — Договорились, — также пристально прищурился в ответ Барти.       Я хотела бы еще сказать, чтобы точно от уроков у Селвин избавиться, но больше настаивать не имело смысла, иначе это будет выглядеть, как ультиматум. Крауч, я видела, тоже хотел бы выставить более четкие рамки, но он тоже, видимо, решил, что настойчивость скорее повредит.       Чуть позже я смогла отправиться обратно в Хогвартс. Я еще точно успевала на послеобеденные занятия, но мысли были о другом.       Запоздало засомневалась, не делаю ли я еще одну ошибку, заключая такой устный неофициальный договор? Пока что я разграничивала себя с ним, думала, что у меня получается лавировать между изображением лояльности к Краучу и собственной позиции «жертвы», которую заставили перейти в его семью силой.       Пришло время выбирать и я рассудила, что раз уж я нахожусь в стане Пожирателей, то придется здесь адаптироваться. Крауч эту кухню получше меня знает. Такое долгое промедление в такой неопределенной позиции сулило дальше только неприятности, так что выбор в конце концов пришлось бы сделать. Лорд явно поставил на то, что Барти за мной будет лучше следить, еще и наказывать, так что ссориться с ним мне совсем не выгодно. Придется поставить на него и надеяться, что он хотя бы продолжит вытягивать из неприятностей. Как ни посмотри, это уже чего-то стоит, пусть он и требует за это что-то.       И все же, что если это все же мир той же сказки и «светлая» сторона в итоге победит? Крауч тогда проиграет. Но сейчас нет никакого намека на это. Зато есть Волдеморт, который настроен меня убить. Есть Пожиратели, которых нельзя упускать из виду. И где-то все еще есть Дамблдор, против которого придется сражаться, объединившись с Волдемортом.