Маленьких все обижают

      То, что я задумала сделать, не вязалось никак с тем, что я решила полностью держаться лояльности с Краучем и не нарываться у Волдеморта. В некотором смысле даже противоречило. Уж очень слабая у меня оставалась уверенность, что «светлая» сторона все-таки победит… но подстраховаться все равно не помешало бы. К тому же, я решила это сделать давно и обещала Августе.       Когда я вернулась в школу, погруженная в себя, на следующий день ко мне подошел Кан, сказав, что какой-то третьекурсник с фамилией Селвин распространяет информацию, что мне дают уроки для самых маленьких. Кан тоже был удивлен самому факту таких уроков, и слухи его удивили. Видно, родственница о чем-то сообщила остальной семье, и теперь по факультету Слизерин поползла информация. Надо сказать, что это оказалось неприятно, но не более. Быстро выяснилось у моих знакомых, что практически всех обучали репетиторы правилам поведения… правда еще до школы.       Я пошла выпускать магию в Выручай-комнате на манекенах, обнаружив, что это хоть и небольшая неприятность, но она накладывается на общее напряженное состояние. Так что просто на всякий случай сходила. А затем еще написала Краучу письмо, сообщив о таких слухах. Если уж печется о репутации, пусть хоть от Селвин меня избавит.       План выбраться из Хогвартса тайно я не оставила, но на всякий случай отложила на пару дней, чтобы успокоить нервы и мысли. Тем не менее, откладывать надолго в долгий ящик не стоит, ведь месяц с окончания уроков закончится быстро и что дальше ожидать — неизвестно.       Пока я ходила хмурая, первые дни ОСТы не сильно приставали, желая собраться на тренировку все вместе, а на деле, мне кажется, просто желая собраться. Я некоторое время отнекивалась, ссылаясь на занятость, но все же решила собраться, да заодно обьяснить, что меня чуть ли не целый день не будет, чтобы не потеряли.       Бросила клич через связные пергаменты, чтобы собраться вечером после занятий в Выручай-комнате. Она приняла форму зала с тренировочным полем и в одном углу находилось множество подушек для сидения. Хоть и собирались потренироваться, столько тем для разговоров нашлось, что почти час просто сидели на этих огромных подушках, болтая.       Так как все были заняты после окончания каникул, я только сейчас рассказала ребятам о новой технике для защиты, притом без палочки, попросив ни с кем больше ей не делиться и не став уточнять кто этому научил, но Трейси все равно сказала:       — Ли, тебе не кажется, что это… прямо скажем, невозможно? — с сомнением протянула она.       — Возможно. У меня же получилось.       Я рассказала пока о первом этапе, где нужно было определить место удара проклятьем и заблокировать.       — И я хочу чтобы мы друг другу помогли с тренировками, — осмотрела ребят. — Начнем с меня. Будете бросаться со всех сторон заклинаниями, а я буду пытаться их отражать.       Идея явно вызывала сомнения, отражавшиеся на лицах, хотя я предлагала легкий вариант проклятий, считающихся почти детскими. Хелен моего энтузиазма вообще не разделяла и переглянулась с Трэйси:       — Ли, ты не думаешь, что это как-то чересчур? Если ты поймаешь на себя сразу несколько заклинаний, это вообще-то может быть опасно.       — Ну, я же их заблокирую, — пожала плечами.       — Макгонагал когда четыре Оглушающих поймала, в Мунго лежала, — напомнила она мне, но видя, что не убедила, сменила вопрос: — Ладно еще щитовые чары отрабатывать, но за это как вообще взяться?       Я честно попыталась обьяснить, что надо просто напрячь окклюменцию, в общем, все свои способности владеть сознанием, чтобы владеть и телом, сосредоточиться на ощущении магии, для начала очень поможет ощущение летящего заклятья. Пояснила все, что вспомнила из скудных обьяснений Лорда. Оглядев их, поняла, что и парни тоже без энтузиазма к этому относятся.       — Давай я попробую, может получится, — первым решился Захария.       — Я следующий! — выпалил Ричи.       Мы начали не с Круциатуса, конечно, а с проклятья фурункулов. Гадость вредная, но относительно безобидная и легко развеивается. Я показала пример, проклятье, угодившее в руку, на которой я заблаговременно закатала рукав, развеялось, не возымев эффекта. Даже Сьюзен Боунс теперь уверилась, что такой трюк реален. Кстати, Маклагена я не позвала, он вроде мялся и его больше интересовал квидич, чем такие тренировки. Не было уверенности, что он с нами останется, ну а такой трюк вообще лучше выдавать только проверенным людям.       Захария попробовал, но не получилось, Ричард тоже. Трейси, у которой неплохо получалась оклюменция потерпела провал. Кан сказал, что и не рассчитывал, что получится, тем более с первого раза. И так попробовали все, последним был Этан, мой одногодка.       — Мне кажется, только у тебя такое получится, Ли, — сказал он. — Щит Протего даже не у всех учеников до сих пор выходит с палочкой. Без палочки нереально подобное создать.       — Ничего подобного, — нахмурилась я, увидев их упаднические настроения. — Надо просто потренироваться, у меня тоже далеко не с первого раза вышло. Зато оно того стоит.       Ребята не слишком воодушевились, решив, видимо, заранее, что такое им не под силу. Ну да, когда мы все вместе изучали легилименцию и окклюменцию, я ушла далеко вперед, но теперь они считали, что именно это станет преградой. Хорошо хотя бы сказали, что согласны пробовать еще, но не сегодня. Сегодня всем хотелось размяться в дуэлях. Долго упорствовать, чтобы исходить седьмым потом для тренировки естественной магической защиты не стали, как по мне это было ни к чему. Сделают перерыв и еще раз смогут попробовать.              ***              В день Ха, что Амикус, что Алекто то и дело следили за мной во время обеда. Я ощущала, что они проверяют на месте ли я, ведь после обеда я должна была как раз отправляться. Они назначили мне вчера отработку на сегодня, как и договаривались. Думаю, они попробуют проследить за мной, намереваясь выяснить куда пойду, ведь в прошлые разы они явно не поняли, как я покидаю школу. Раньше я им просто сообщала постфактум, но и уходила вечером совсем ненадолго. В этот раз пришлось заручиться их согласием, так как в Мунго, куда я собиралась, приемные часы заканчивались в пять часов, а ночью я вообще туда вряд ли попаду.       Как я и думала, Амикус пошел следом за мной и потеряв, принялся быстро оглядываться, а затем решил, что я спустилась по лестнице. Наверное, думал, что пошла к потайному ходу из школы, которые были опечатаны с начала года. Думала некоторое время им воспользоваться… но там мог сесть хвост, да и чем меньше людей знает, тем лучше. Не имей я уже готовой протоптанной дорожки, то пришлось бы воспользоваться лазом и надеяться, что дежурившие на том конце колдуны все-таки меня выпустят, как обещали Кэрроу.       Подождав под мантией-невидимкой, пока Кэрроу пройдет дальше, пытаясь двигаться бесшумно, убедилась с помощью карты, что Алекто не видно, и пошла к спуску в Тайную комнату. Там был скрытый лаз в Запретный лес. Оттуда я смогу уже аппарировать. А Кэрроу пусть разыскивают меня в Лондоне, куда я сказала, что отправляюсь, хе-хе. Правда, аппарировать прямо туда не стала. Чтобы запутать следы я действительно появилась у почтового отделения в Хогсмиде, а оттуда сетью летучего пороха отправилась в «Дырявый котел» в Лондоне. Оттуда вышла в сторону немагической части Лондона, накинула снова мантию-невидимку и зашла на Гриммо проверить девочек.       Дженна еще с начала зимних каникул меня просила зайти для какого-то не срочного разговора. Не хотелось его откладывать и дальше, да и как знать когда еще будет удобный момент.       Лиззи была с уже большим животом, ей оставался где-то месяц до родов, по дому заправляла в основном Дженна и Кикимер. Чтобы не терять много времени я договорилась о встрече на полчаса, так что меня уже ждали.       Дженна заверила, что не собирается никуда уходить по крайней мере до родов, да и вообще не бросит Лизу одну с ребенком потом, будет приходить помогать, так как я почти все время в школе и кроме домовика по сути помочь некому, а матери, как и ребенку нужен будет какое-то время уход. Притом, Дженна обладала навыками лекаря и могла помочь чем-то, если потребуется. Мы надеялись, что роды пройдут спокойно, в домашних условиях, но если пойдет что-то не так, придется срочно вызывать лекаря из Мунго, а то и переправлять Лизи туда. На всякий случай, к этому тоже готовились.       Мы сидели в гостиной, где они рассказывали о своих приготовлениях. Разговор об этом мог затянуться надолго, но в общих чертах я была уже в курсе. Припомнив, ради чего звала меня Дженна, я спросила:       — Так как зовут твоего жениха? — вспомнила я, что она так и не сказала.       Дженна замялась, отчего у меня появились нехорошие подозрения.       — Понимаешь, Айрли, — начала она, переглянувшись с Лизой за поддержкой. — Когда ты сказала мне сходить проветриться в бар, где был твой отец, я там его впервые увидела, но не познакомилась толком.       Я кивнула, что помню. Когда я еще жила у Крауча, изгнанная временно из школы, он сказал, что вечером пойдет прогуляется в бар, ну и не скрывал название. Я написала Дженне, но та потом сказала, что ничего не вышло — Крауч был с компанией, а потом вообще появилась Камилла Вульф, которую Барти представил, как будущую жену. Эта дамочка еще до официального бракосочетания, примеряла на себя роль мачехи и пыталась меня воспитывать. Наверное, к тому все уже тогда шло.       — Ну, вот, я же хожу за покупками, чтобы Лизу не напрягать. Мы с ней, конечно, прогуливаемся на свежем воздухе, но все же иногда надо выйти и в Косую Аллею…       Я хмурилась, не понимая, к чему эти объяснения, я же и так знаю, что Лизе надо беречь себя на таких сроках. У меня время вообще-то ограничено и мне кажется мы теряем драгоценные минуты. Сегодня я все равно с ним встретиться не собиралась, но хотела узнать больше о том, куда собралась Дженна.       — Дальше, — кивнула я.       — Мы с ним один раз пересеклись, второй, познакомились, он показался приятным человеком. Пообщались, он пригласил в кафе, всегда был обходителен.       — И? — изогнула я бровь, начиная терять терпение.       — В-общем-его-зовут-Рабастан-Лестрейндж, — выпалила Дженна.       Я моргнула.       — Что?!       Дженна нервно заломила руки и бросила умоляющий взгляд на Лизу, как будто надеялась, что та спасет положение. Лиза погладила свой большущий живот, будто привлекая к нему внимание:       — Мисс, мы знаем, что он Пожиратель Смерти и знали, что вы так отреагируете, — сказала она, также нервно двигая руками, будто не зная куда их деть.       — В смысле, Рабастан Лестрейндж?! — воскликнула я, невольно повысив голос.       Обе девушки напряженно, даже как-то боязливо выпрямились от такой реакции, хотя обе старше меня чуть ли не вдвое. Я закрыла глаза и помассировала переносицу.       — Мисс, он ни разу Дженну не обидел… — поспешно сказала Лиза, снова перейдя на вежливые обращения, хотя мы уже вроде давно забыли эту стадию.       — Во-первых, Лиза, мы перешли на ты, — сказала я, убирая руку с лица. — Во-вторых, какого черта?!       Девушки снова едва не подпрыгнули, а Лиза обхватила руками живот. Пришлось напомнить себе, что они обе зависимы от меня.       — Лиза, — обратилась я, заставив себя не кричать. — Подожди где-нибудь, тебе нельзя нервничать и меня нервировать с моими выбросами магии. Я поговорю с Дженной.       Чтобы не навредить случайно Лизи и ребенку, я раньше предупредила, что у меня бывают выбросы, но обычно я чувствую их приближение, так что в таких случаях, во избежание, лучше Лизе отойти подальше. Ну и Дженне заодно тоже.       Лизи взглянула на чуть более старшую подругу. Дженна кивнула ей и девушка вразвалочку направилась в другую комнату.       Пока она медленно передвигалась, разговор не продолжался, и я могла успокоиться, даже немного подумать. Ну, вот даже запрети я ей с ним видеться, разве она меня послушает? Мы с ней по сути ничем не связаны, она только помогает по дому, да я позволяю здесь располагаться еще ее лежачей матери. Дженна и так немало помогает с приведением дома в порядок, да и за Лизой мне больше некого оставить присматривать, так что расставаться с ней не хочется, но я уже решила еще до того, как пришла, что это неизбежно, просто я не знала к кому она пойдет. Ей изначально нужно было наладить свою жизнь и если Лестрейндж ей пообещал помочь… А у Лестрейнджей с финансами все точно в порядке. Их сейф ждал их все время и был закрыт, об этом Ричи возмущался. Он-то вполне мог им пользоваться, но просто не знал о нем, а учебу в школе и так оплачивали из сейфа Лестрейнджей, а не из дотаций.       Что я вообще по сути о нем знаю? Я часто вижу его рядом со старшим братом. Рабастан более худощавого телосложения, чуть выше брата, да волосы не медного оттенка, а темнее. Если с Рудольфусом как-то не заладилось, то Рабастан не особо мелькал даже. Все что я от него слышала, это вроде восклицаний «девка» и он мне ответил, что Барти нет в особняке Малфоев, когда я его разыскивала, пока старший брат надо мной откровенно издевался. Но это вообще не показатель. Он был вместе с Беллатриссой, Рудольфусом и Барти тогда и тоже пытал Лонгботтомов.       Дверь за Лизой давно закрылась и, видя, что я молчу, хмуро погружаясь в свои раздумья, Дженна заговорила:       — Я знаю, что он был осужден за то, что сделал с твоей матерью, — тихо сказала она мягким тоном. — Мы это обсуждали. Но для меня он совсем другой человек.       — Ты рассказала ему обо мне? — резко переспросила я.       — Нет, я ничего не рассказала ни о тебе, ни о Лизе, — так же мягко, хоть и нервно ответила Дженна. — Я сказала, что живу с подругой и мы друг другу помогаем. Я писала тебе, что он предложил помочь финансово, я отказалась, сказав, что это надо обсудить с тобой. Он спешит жить, хочет сразу жениться. Я знаю, что он делал плохие вещи, но для меня он обещает быть хорошим мужем.       Я снова помассировала переносицу, вздохнув и отвернувшись. Почему отказалась-то? Разве ей не нужны средства для матери? Да и так у Лестрейнджей сейчас не только деньги, но и влияние есть, он мог бы ее устроить в хорошем месте, если не хочется полностью зависеть от него финансово. И все-таки замужество это не непонятное обеспечение от пятнадцатилетней девочки, это стабильней. Сомневается?       — Почему отказалась? — решила все же спросить, пытаясь все еще совладать с эмоциями.       — Я обратилась в то брачное агентство от безысходности, — голос ее стал тверже, что значило вопрос уязвил. — Сейчас у меня есть выбор.       — Значит, дело не в деньгах и ты действительно хочешь просто выйти за него замуж? — подытожила я.       — Да.       Я внимательно смотрела на нее, уловив в глазах образ явно свидания. Мужчина в дорогой мантии поддерживал ее за руку, выглядели они максимально прилично, прогуливаясь где-то по улочкам городка. Образ улыбающегося лица Рабастана врезался хорошо в память Дженны. Я его лицо таким мягким, расслабленным, конечно, не видела и едва узнала.       Божечки, да что ж такое-то… Мой друг оказался сыном двух Лестрейнджей, Дженна твердо уверена, что хочет выйти за третьего, а я сама дочка Крауча, который очень вряд ли спрашивал согласия у моей матери.       Чувствуя, что уже не выдерживаю, села в кресло и обхватила голову руками, делая глубокий вдох. Какой-то тонкий звенящий звук привлек внимание. Вазочка с печеньем и чашки с чаем в блюдцах на столе подпрыгивали. Я прикрыла глаза, помассировав ладонями лицо и попыталась вернуться к дыхательным упражнениям.       Дженна поднялась на ноги и осторожно подошла ближе. Я не смотрела, но ощущала ее напряжение. Вазочка и чашки перестали звенеть через пару минут.       Дженна присела передо мной, положив руки мне на колени и пытаясь заглянуть в лицо:       — Айрли, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — снова мягко сказала она.       — Очень вряд ли, — ответила я ядовито.       — Просто дай ему шанс, — продолжила уговаривать Дженна. — Он хочет встретиться с подругой, которая мне помогала. Я уверена, он все поймет и не сделает ничего плохого. Он точно захочет извиниться за сделанное тебе.       Да как ты не понимаешь, что мне нельзя вообще с ним видеться?! Хотелось так закричать, но магия внутри собралась, как пружина и я не рискнула повышать голос, опасаясь еще одного воздушного тарана. Но даже если бы он действительно, увидев меня, решил, что надо как-то извиниться и все еще был готов отблагодарить за помощь Дженне… меня же Лорд убьет, если узнает, что я покинула школу. И вообще, не знаю, что он со мной сделает, узнав о моем укрытии на Гриммо, которое притом еще было раньше укрытием Ордена. Притом опять поди включит свою паранойю о предательстве Пожирателей. Не хочу я так рисковать, проверяя донесет ли младший Лестрейндж или нет. Тем более за несколько галеонов, которыми он скорее всего откупиться собрался за будущую жену.       Кое-как совладав с собой, опустила руки и сказала:       — Мне нельзя с ним встречаться, иначе у меня будут проблемы. Дженна, если ты уже все решила, то зачем ты меня спрашиваешь? Делай, как считаешь нужным.       — Но я не хочу так с тобой расставаться, — сведя брови домиком к переносице, заявила Дженна. — И с Лизи, и с тобой я не хочу расставаться. Если бы мы убрали эту преграду, мы бы даже смогли жить вместе, если захочешь. Он дружен с твоим отцом, значит, мы могли бы поддерживать связь. Даже если не хочешь с ним разговаривать, не страшно, он, я думаю, поймет.       — Да не в этом дело! — мой голос опасно зазвенел, вазочка издала тонкий звон, кажется, треснув, тяжелые портьеры покачнулись. Я сглотнула и сказала спокойней: — Дело даже не в том, что я хочу или нет. Он не должен узнать про этот дом и про Лизу, и про маленького Блэка. Он не должен увидеть меня вне школы. Спасибо, что хотя бы не сказала ему мое имя, избавив меня от какого-нибудь допроса с пристрастием. Я буду благодарна, если ты больше ничего ему не расскажешь с момента знакомства со мной и постараешься не выдать это даже мысленно.       — Айрли… — она попыталась взять мои руки в свои. — Я не расскажу, обещаю.       Оказывается я сжала кулаки и Дженна принялась их успокаивающе поглаживать. За это она мне всегда нравилась. За спокойствие и умение успокоить. Лиза сама бы, наверное, с приведением дома в порядок не справилась, а Дженна всегда умела все организовать, продумать и даже предложить варианты, если были какие-то ограничения. Ну и распоряжаться наемными волшебниками она тоже умела, ей можно было такое доверить. Как же было бы проще, женись на ней Крауч…       — Дженна, я понимаю, что он тебе рассказал, что он исправился и весь такой хороший, — я вздохнула, чувствуя, снова чувствуя, что не хочу ее отпускать. — Но он вообще-то продолжает служить Лорду и выполняет ту же работу. Кто тебе сказал, что он не сделает подобного еще раз?       — Нет, — все так же мягко, но уверенно, возразила она. — У него есть причины продолжать службу, это причины выше денежных, и я понимаю, почему он готов на все ради Сама-Знаешь-Кого.       Хмурясь, я догадывалась теперь, о чем она говорит. Нет, дело не в безмерной верности без причины или фанатичности к движению. Неужели, Лестрейндж ей рассказал о магии, которой делится с ними Лорд? Об увеличении магической силы и сохранении молодости. Они об этом, я так понимаю, помалкивают, рассказывая только «своим». Но он тогда очень рисковал, рассказывая это Дженне. Она, вот, опасается мне сказать прямо.       — То есть ты согласна с тем, что он сделал бы еще раз то же самое с Лонгботтомами? — переспросила я, чувствуя, что голос не получается сделать ровным.       — Он не сделает то же самое с Лонгботтомами, — сказала она, продолжая гладить мои руки и коленки. Я вопросительно изогнула бровь. — Потому что ты была Лонгботтом. Тебя он не обидит.       — То есть других все же можно?       — Айрли… — набрала она воздуха. — Если бы у тебя пропало что-то, а точнее кто-то очень для тебя ценный, ты бы сделала все что угодно, чтобы его найти?       Магия такое ощущение стала комком поперек горла. Да сделала бы… Пропади так кто-то из близких и ценных мне людей, сделала бы что угодно, но не пошла бы пытать других людей… Крауч говорил, что они не знали, где пропал Лорд и знали только, что после Поттеров он должен был отправиться к Лонгботтомам. И пошли в гости к Лонгботтомам. Невила не тронули, все же это была добыча Лорда, но считали, что раз дом Поттеров разрушен, то именно Лонгботтомы что-то сделали и Лонгботтомы могли знать что-то. Про маленького Гарри Поттера они, конечно, не знали. Лонгботтомы тоже ничего не знали, потому и сказать ничего не могли, даже если бы во время пыток захотели.       Я сжала с силой руками коленки. Захотелось оттолкнуть Дженну, соврать, сказав, что я на их месте не сделала бы такого. Я вот так-то их лучше. У меня где-то моральные устои. И вообще, может Лестрейнджи и сейчас пытают кого-то каждую неделю. В том, что такое может практиковать Беллатриса, даже не сомневаюсь. Я вообще без понятия чем они занимаются. Но вспоминая мои «моральные устои»…       Я же знала, что Лорд за ученичество запросит подчиняться беспрекословно, применять Круциатус и Аваду, и кто знает, что еще. И кто над Панси издевался, мстя за ее паршивое поведение? Я бы и над Джинни так поиздевалась, если бы она только не поняла при этом, что это я. Ну да, я бы вряд ли убила, так и Лестрейнджи не убили… И вообще, я ж к Краучу сама пошла, тогда все выглядело логично и правильно. Сама решила перевести Барти в раздел союзников. А если бы осталась с Августой, то и с ней бы все хорошо было, и Дамблдор бы может на алтарь не положил, и не ввязалась бы в эти Пожирательские делишки. Ну, в Ордене так бы и осталась белой вороной, пожирательской дочуркой и прочая, ну, так не все ли равно, что они там думают, а шпионить для них отказалась бы. Тогда, казалось, что мне не дали бы отказаться, а сейчас — что могла бы найти другой выход.       Видимо, я так погрузилась в свои мысли, что Дженна забеспокоилась.       — Я его не оправдываю, — взволновано сказала она. — Но ни тебе, ни мне он точно не навредит.       Потерев лоб, вздохнула. Сейчас не до самокопаний. Дженне ведь на самом деле и мое согласие не нужно, она просто хочет сделать все по-хорошему. Мне же стоит думать о том, чем мне это может грозить.       — Дженна, я понимаю, что не могу тебя остановить или отговорить, — сказала я, собрав всю решительность и волю в кулак. — Ты сама вольна решать, насколько опасно и стоит ли связываться вообще с таким человеком или нет, но ты можешь навлечь на меня большие неприятности.       — Я этого постараюсь не сделать, — заверила она, продолжая поглаживать мои руки. — Я ничего ему не рассказала и не расскажу о тебе, если ты так того хочешь. Мне показалось, что раз ты дала своему отцу шанс, то и он достоин его получить.       И опять она нанесла мне новый удар, вызвав ощущение собственной бессовестности.       Точно, я же еще думала, хорошо бы Дженна вышла замуж за Барти, на минуточку, такого же Пожирателя, как и Лестрейндж. У меня была бы хорошая союзница, более того хорошая мачеха, да и Барти бы получил родного человека рядом, раз уж со мной не получалось… А получается все так, что… Отдать Дженну Лестрейнджу? Не хочу! Просто не хочу. Мало ли что он сделает ей, мало ли что наговорит. Пока его брат с Беллатриссой зачали Ричарда, а Крауч решил тоже с ума сойти, кто знает, что делал в это время младший Лестрейндж?! Может, сойдись звезды по-другому и он бы вообще моим отцом оказался?!       Вазочка на столе со звоном надкололась, а чашки расплескали остававшееся содержимое. Застекленный шкаф у стены с разным декором тоже зазвенел и послышался скрип дерева.       Мне не нужен тут выброс магии. Я же не хочу чинить Гриммо, да и Дженне навредить не хочу.       — Айрли, если не хочешь, я откажу ему, — вдруг выпалила Дженна.       Я подняла на нее глаза. Прозвучало отчаянно и ее лицо выражает прямо-таки муку выбора, притом, в мою пользу. Ну, или боязнь моего выброса магии. Боже, и зачем я только посмотрела? Они ж там еще целовались в каком-то закутке, спрятавшись, как подростки. Зажимались, гладили друг друга… Больше смотреть точно не буду или я рискую увидеть то, что потом не смогу забыть.       Отведя глаза от ее лица, я сказала:       — Я не хочу тебе ничего плохого, потому и не хочу, чтобы ты с ним… — сказать я этого не смогла. — Но я не хочу, чтобы ты отказывала только из-за меня. Ты права, он точно такой же, как Крауч, а Барти так-то не совсем потерянный, — я нахмурилась, понимая, что это правда.       Даже когда Волдеморт заставил его причинить мне боль, вернувшись домой, он все равно вернулся к своим методам «переговоров».       Правда еще и в том, что если Дженна сделает выбор в мою пользу, это отнюдь не значит, что она через время не вернется к этому Лестрейнджу. Так что удерживать ее насильно бесполезно и даже вредно. Более того… не хочу об этом думать, но если за действиями Лестрейнджа стоит Волдеморт… Все примет совсем скверный оборот. Быстрых и необдуманных действий лучше не предпринимать.       — Если ты так уверена в том, что он не причинит тебе зла, можешь идти, — решила я. — В конце концов, я с ним иногда пересекаюсь, может мне и так тоже выгодно будет. Мы же с тобой в деловых отношениях, так?       Жестко и по делу, только сухие факты. А факты в том, что она мне тоже может информацию в таком случае дать, если не проболтается. Я за ней не смогу так присматривать, как если бы она была в доме Краучей, но все же связные пергаменты есть. А потом посмотрим, обнаружатся ли за этим действия Волдеморта.       — Так… — тихо протянула Дженна.       — Вот и все, — кивнула я. — Я не смогла обеспечить тебе замужество, как обещала, ты нашла его сама, могу только поздравить, — не удержалась с ядом добавив: — Если он, конечно, действительно сдержит слово, а не морочит тебе голову.       — Но я же все еще могу тут остаться? — в ее голосе прозвучало волнение и тревога, причем вполне искренние, судя по тому, что мне говорила легилименция.       — Не стану скрывать, для меня это риск, — внимательно посмотрела на нее и прикрыла глаза на секунду, чтобы избавиться от очередной приторной сцены, как кто-то кормил Лестрейджа пирожным. Как это развидеть обратно? Иногда я жалею, что стала легилиментом. — Если ты не хочешь обрывать контакт с Лизой и со мной, ты подставляешь нас обоих под удар, а что случится с маленьким Блэком вообще не берусь сказать. Поэтому я хочу взять с тебя клятву, что ты никогда ему не скажешь об этом месте и не приведешь его сюда. Вообще никого не приведешь, — подумав, добавила я.       — Хорошо, я могу поклясться, — сразу согласилась Дженна, вызвав подозрения, что она не знает, что такое магическая клятва.       — Ты поклянешься магией также в том, что не выведешь Лизу или ее ребенка за пределы дома в какую-то ловушку, — добавила я.       — Хорошо.       Клятва получалась уже слишком обширной, а перекрыть все возможности Лестрейнджу навредить нереально. Он может воспользоваться Дженной, не уведомляя ее и забрать ребенка. Вполне возможно в этом кроется его план? Лиза тоже за себя постоять не сможет. В доме только две женщины и домовик, я даже среагировать не успею. Вдобавок, если вплести в клятву именно Лестрейнджа, он может попросить кого-то другого сделать это. Если же за этим всем стоит Волдеморт, который прознал, что этот дом принадлежит мне… Документы я переоформила на свое имя и в Министерстве должна быть информация. Вопрос в том, искал ли ее кто-то среди архивов?       — Мне надо посоветоваться с миссис Блэк, — решила я, поднявшись на ноги.       Я отправилась к лестнице, спускаясь вниз. Дженна сначала вроде решила остаться в гостиной, но затем догнала. Подумав немного, не стала ее прогонять, ведь речь пойдет о ней и ее судьбе.       — Миссис Блэк, — обратилась к большому портрету в прихожей.       Мать Сириуса относилась ко мне вполне спокойно и приняла идею внука даже с одобрением. Сейчас ее никто не завешивал, потому что она не была недовольна домочадцами и не орала, как резаная… По крайней мере не постоянно.       Другие портреты изображали отсутствие интереса, но я не сомневалась, что слушали внимательно. Колдунья с портрета кивнула с достоинством и слегка присела, склонив голову в качестве приветствия:       — Рада снова видеть тебя в доме, — степенно заявила Вальпурга с портрета. — В этот раз ты долго отсутствовала.       Я заметила, как ее темные, казавшиеся черными глаза метнулись на Дженну, остановившуюся слева от меня, и, казалось, обожгли, но в лице она не изменилась.       — Не было никаких гостей? — спросила я, заодно пробежавшись взглядом по другим портретам.       — Никаких, — так же степенно с достоинством ответила миссис Блэк.       — Один ухажер Дженны, — не удержалась от колкости, — Может пытаться проникнуть в дом или навредить как-то Лизе и ее ребенку. Есть способ, который надежно защитит их или хотя бы оградит его от дома?       — Защита на доме работает, как и прежде, — ответила она, казалось, не удивившись, но задумалась: — Но возможностей у него будет масса. Обычной клятвой тут не обойтись, следует подумать.       — Для вас это не новость, — поняла я, что хоть дама и держит лицо, но учитывая ее эмоциональность, все равно не могла бы так спокойно отреагировать на угрозу единственному наследнику.       — Я сказала этой девочке, что она должна немедленно сообщить тебе, иначе кто-нибудь из нас сообщит.       Потому что я следила немного за другими портретами Блэков, заметила что некоторые прямо ожгли ее свирепым взглядом, но тут же закивали с остальными. Кто-то поглаживал бороду, кто-то поправил монокль. Какая-то дама обмахивалась веером. Они похоже отдавали всю беседу Вальпурге Блэк, хотя громко вопили ругательства вместе с ней, когда здесь жил Орден.       — Я считаю, клятва на Дженне не сможет решить проблемы, — сказала Вальпурга. — Все со мной согласны?       Портреты снова закивали с серьезным видом, явно соглашаясь.       — Будет лучше, если клятву даст и тот юнец, — решила Вальпурга. — Для этого тебе нужно встретится с ним и поставить такое условие, если он хочет забрать эту женщину.       Юнец? Лестрейндж-младший? Да ему где-то сейчас, как Барти, может на пять-десять лет и старше, но… ай, да я зареклась угадывать возраст! И все равно, что-то меня прямо настораживает, словно улавливается странность, несоответствие. Портретов тут много и Вальпурга сказала, что она поставила такое условие Дженне, скорей всего под угрозой, что она не просто мне расскажет, а потребует изгнать ее и стереть память, или что-то подобное — это же горячие головы Блэков. Значит, Блэки успели обсудить это все за прошедшее время с каникул точно и только делали вид, что задумались. Набивали себе цену, наверное… Но и Дженна не слишком высоких кровей. У нее всего четыре поколения магов, по сравнению с фамилией Лестрейндж или Блэк, для них это ничто. Вон и Дженна стоит, помалкивает, не вмешиваясь в разговор с портретами. С ней они поди через губу только разговаривают. Я так и не припомню, чтобы Вальпурга напрямую с Дженной разговаривала хоть когда-то.       Допустим им на нее плевать, но почему тогда не предложили просто избавиться от проблемы, как Вальпурга сказала избавиться от Сириуса? Последний Блэк, исключая Сириуса, это весомый повод для паранойи.       — Есть причина, почему я не могу с ним встретиться, — сказала я, так как пауза стала затягиваться. — Есть риск, что он, если и не задумал ничего, то после этого точно принесет проблем.       — Это можно выяснить только личной встречей, — продолжила гнуть свою линию Вальпурга. — Можешь нанять магов для охраны, представься дальней родственницей нам, мы поможем тебе составить легенду.       Портреты снова ее поддержали. Нет, точно, гады, уже все продумали и подводят к чему-то своему.       — Почему вы уверены, что он согласится дать клятву? — нахмурилась я, заметив и эту странность.       Даже для напыщенных и самоуверенных Блэков слишком самонадеянно.       — Тебе нужно будет проявить волю, — заявила Вальпурга. — Если эта женщина стала твоей слугой, то ты имеешь право не только убедиться, куда она собралась, но и требовать чего-то взамен, если он хочет взять ее в жены.       — Я не стала слугой, — возразила Дженна.       — Молчать! — рявкнула Вальпурга, посмотрев на нее свирепым взглядом, и остальные портреты согласно загудели.       — Она не моя слуга, — нахмурилась я, взглянув на Дженну, которой явно не понравилось такое предположение, а то и обидело.       — Лучше бы была! — заявила Вальпурга знакомо непререкаемо. — Иначе стереть память и вышвырнуть отсюда, раз не желает оправдать возложенное доверие!       Портреты разделились. Одни выкрикивали, что это не решение, стереть память недостаточно, другие тоже возмущались наглости девушки и утверждали, что она должна быть благодарна за то, что ей дано, третьи говорили, что только смерть гарантирует сохранение тайны.       — Решаю я! — повысила я голос, чтобы их всех перекричать. — Вы всего лишь портреты, так что можете только советовать!       Когда они прекратили болтать и замолчали, я добавила:       — Другие варианты есть?       — Требуй при встрече, что для заключения брака требуется твое благословение, — ответила опять Вальпурга, видимо, продолжив гнуть свою линию.       — Что оно может гарантировать? — нахмурилась я, так как никогда о чем-то подобном не слышала.       Обычно благословение давали родители, но это по-моему больше условно. Есть какой-то магический эффект? Взаимоотношения с Дженной я никак не закрепляла магически, так что хоть я ей и покровительствую, фактически мы не в таких отношениях.       — У тебя сильная магия, значит, благословение не даст расторгнуть брак, — пояснила колдунья. — Связанный с ней магически, он также не сможет навредить ей, пытаясь выведать расположение дома.       Блэки, похоже, видели истребовать клятву с Дженны и Рудольфуса Лестрейнджа лучшим выходом, полагаясь на то, что Дженна не сможет выйти за него самостоятельно. Их взгляд был явно старомодный, я лично не видела причин почему Дженна до сих пор не могла привести его в дом, кроме того, что не хотела делать это. По крайней мере, я убедилась, что она понимает корень проблемы и без проблем озвучила мне клятву, которую скрепила Лиза.       Это был хотя бы минимум, который было возможно сделать сразу, хоть до этого Дженна до сих пор вроде бы не выдала меня.       Портреты Блэков в прихожей и по всему дому. Видимо, так они и узнали о Лестрейндже, когда Дженна поделилась этим с Лизой. Но в случае опасности они могут только сообщить об этом, не более. Так как кто-то озаботился наложить на эти портреты заклятье вечного приклеивания, они сохранились в прихожей, у камина, и в некоторых гостиных, но поэтому же я не могу, например, взять чей-то портрет с собой чтобы постоянно держать связь с площадью Гриммо.       Про разговор с Лестрейнджем я обещала Дженне подумать. Хотя думать вроде бы было нечего, но всю ситуацию нужно было детально обмозговать без спешки. Сегодня у меня еще были дела и я уже отклонялась от своего графика.       — Значит, я могу остаться в доме? — спросила еще раз Дженна.       — Можешь, — я хмурилась, но взвесив все, уверенно кивнула. — Вы с Лизой сдружились, я не могу вам запрещать общаться, но будь осторожна. Когда-нибудь Лестрейндж заинтересуется куда ты пропадаешь и где живешь, — снова подумала и вздохнула, признавая очевидное. — Лизе сейчас действительно надо кто-то рядом для помощи и поддержки. Но его ноги чтобы тут не было.       — Хорошо, — Дженна слабо улыбнулась, что я заметила краем глаза. — Не обижайся на меня, ладно? Я помогу ей всем чем смогу и тебе тоже.       — Я не обижаюсь, — ворчливо ответила я. — А теперь извини, даже появись у меня такое желание на него взглянуть, я уже не успеваю. Меня ждет другое дело.       — Дать тебе с собой что-нибудь сладкого? — спросила она снова мягким тоном, снова взяв мою правую ладонь в свои руки и продолжая гладить. — Мы испекли пирог и шоколадное печенье еще свежее. Кикимер тоже может что-то быстро приготовить. У нас же есть еще минут десять-пятнадцать?       Все равно придется посидеть какое-то время, чтобы успокоиться. Не могу же я отправиться дальше в таком состоянии. Если не успокою магию, того и глядишь вообще придется вернуться обратно да отправиться на ковер к Лорду отдавать лишнее.       — Чаю пожалуй выпью, — кивнула я.       К чаю Кикимер принес не только печенье и пирог с патокой, но и кремовые пирожные. Я медитировала над кружкой, перебравшись на диванчик у стола, куда меня попросила пересесть Дженна и сама села рядом, невзначай то и дело продолжающая меня поглаживать по плечу. Я делала вид, что не замечаю этих ухищрений, но… это приятно успокаивало, как раз то, что нужно.       Самое опасное, это что Лестрейндж все-таки узнает про этот дом и донесет Лорду о его владельце. Но до сих пор вопросов от Лорда о доме не было. Возможно, он решил действовать осторожно и тайно, но что ему могло помешать прижать меня к стенке? Ничего. Редл склонен строить сложные планы, но вряд ли бы он их строил, когда можно решить все так легко силой. И вряд ли бы он упустил случая ткнуть меня в то, что я от него что-то скрываю. Поэтому я склоняюсь к мысли, что Лестрейндж все-таки действует один, но совсем не отказываюсь от варианта, где наоборот.       Я сумела утихомирить и спрятать эмоции. Мне они сегодня ни к чему, меня ждет важное дело и я не могу отложить его по такой глупой причине, как нестабильность магии. Второй раз отпрашиваться так у Кэрроу будет проблемно, я должна отправиться в Мунго. А все остальные эмоции оставить, Рабастан Лестрейндж тоже подождет. В конце концов, подумать о том, что я сама подтолкнула Дженну к Краучу, можно и потом. По сути разницы между Краучем и Лестрейнджем и нет… Так, все! Оставила эти мысли в покое.       Дженна внимательно всматривалась в меня, проводив с тревогой к камину. Я собиралась и дальше отправиться сетью летучего пороха. В приемной Мунго был как раз общественный камин и я вышла из него, накинув только капюшон на голову.       Главное, не встретиться со знакомыми лицами. Я бы могла, конечно, накинуть мантию-невидимку, но в Мунго на первом этаже как всегда много посетителей, тут проблемно пройти незаметно, ни с кем не столкнувшись. Да и вспыхнувший огонь в камине кто-то бы рассмотрел, а там и сажа сверху на мантию может осесть. Тем более, я учла этот момент и решила заодно сходить на консультацию для дополнительной конспирации, если что-то пойдет не так.       Очередь к приемной состояла из весьма странного вида людей, которые страдали от различных травм или проклятий и не могли от них избавиться. В окошке приемной я записалась на консультацию к дежурному лекарю в отделении лечения проклятий, сказав, что мне нужна помощь с проклятием. Другие отделения мне вообще не подходили, проклятия тоже не совсем то, но я решила попробовать. На каждом этаже была отдельная приемная с дежурным лекарем, не уверена, что он мне может помочь, но все же…       Я не боялась, что лекарь меня сдаст, уж ему-то по идее доносить лично Лорду нет смысла, имя мне незнакомое, так что решила не включать паранойю.       Лекарю выдала принесенные с собой бумаги, которые оставила Августа. Там была моя история болезни, то есть все, что делали со сдерживающими печатями. Так как Медоуз мне толком ничем не мог помочь, я решила обратиться на всякий случай к другому врачу, чтобы он хотя бы помог разобраться во всех этих бумагах. Когда я их получила, я пыталась разобраться, но ничегошеньки не поняла из-за медицинских терминов. Возможно, если лекарь обьяснит, мне станет яснее хотя бы что там написано, а еще лучше если найдет причину моих участившихся срывов. Все-таки нестабильность магии напрягала и я не готова была просто махнуть рукой, списав все на эмоции, бушующие в подростковом теле или последствия обнаружившегося титула. Это Лорд мог махнуть рукой, понадеявшись, что таким образом я сама загнусь, но не я.       Лекарь уделил мне полчаса приема, хотя явно был недоволен, что задерживаю. Читая, комментировал он мало, в общих чертах. Хотелось бы подробней, но когда я об этом попросила, поняла, что стало только непонятней из-за терминов.       — Почти с рождения сдерживающие печати… — покачал лекарь головой. — Интересно… А что с…       Пролистав несколько страниц с самого начала, лекарь сразу оказался где-то чуть ли не на середине.       — Ага, угрожающая нестабильность магии в подростковом возрасте… Ну вот же, — оторвался он от чтения страниц, — наложены магические печати, ограничивающее криптус инфестэнс, чтобы он забирал лишнюю магию. Изящное решение, рассчитанное на долгие годы, чтобы расти вместе с вами, — лекарь пролистал несколько страниц вперед, открывая какие-то наугад и спросил: — Я так понимаю, он все еще с вами?       — Кто? — не поняла я, подумав, что он опять что-то непонятное обычным людям называет, не надеясь даже, что его поймут.       — Криптус инфестэнс, — повторил название видимо какой-то сдерживающей печати лекарь.       Мы уставились друг на друга. Я пыталась понять, к чему этот вопрос.       — Да, сдерживающие печати все еще на мне, но последние годы они ослабевают, как мне говорили, — сказала я то, что поняла. — Вопрос, сколько будут они еще держаться? И можно ли их обновить или усилить?       — Усилить? — лекарь внимательно посмотрел на меня, я так и не поняла, что это за взгляд. — Наши лекари и так сделали очень многое, соорудив такую конструкцию. С вашей растущей магической мощью, очень вряд ли удастся найти что-то еще действенное. Это ваш и дар, и проклятие. Даже паразит, откормленный вашей магией уже не справляется.       — Паразит?! — шокировано распахнула глаза. — В смысле?!       — Никакие печати на теле не сдержат взрослого мага надолго, — пояснил лекарь серьезным тоном, который явно не должен был дать мне распсиховаться. — А у вас с младенчества такой порок или благословение к магии, как у взрослого мага.       Чернильница на его столе неожиданно попыталась перекинуться, я вовремя схватила ее рукой, поставив на место, и усиленно задышала, подавляя эмоции.       — Давайте подробнее, — попросила я, сделав голос ровным. — Что это за паразит, какие от него проблемы и как от него избавиться.       Лекарь с сомнением посмотрел на меня и на чернильницу, которую я оставила в покое, но обьяснил:       — Это паразит, который бывает прицепляется к детям и питается их магией. Обычно они небольшие, и не вырастают сильно. Печатями его закрепили и он не приносит вреда, съедая только то, что поступает к нему через специальный канал для еды.       — Если он ест, то есть и обратный процесс? — уточнила я.       — Да, но с этим тоже справляются наложенная печать, — лекарь перелистал в самый конец. — Судя по последнему обследованию, этот червь отьелся уже до предела и его срок жизни подходит к концу. Однажды он поест в последний раз и тогда вы останетесь сами с собой. Вам нужно будет в этот момент прийти, чтобы заменить его другим, — он нахмурился, видимо, это было не простое дело. — Вам следует продолжать плановые обследования, вы стали их слишком редко проходить. Судя по записям, это существо уже приготовлено для замены и находится у нас на хранении. Хотя, мне кажется, будет непросто заменить вашу взрослую особь обычным экземпляром.       Так подождите… это как?       До меня только дошло. То есть Августа специально не давала мне вникать в это все, выгоняла всегда, когда разговаривала с лекарями… Ну, так и она напоследок сказала, что не доверяет лекарям, что надо попробовать снять печати.       Или это было к тому, чтобы я избавилась от паразита? Думаю, Августа понимала, что узнав об этом, я в ту же секунду начну искать способ его уничтожить. Как ни посмотри, это паразит, такое никому не принесет пользы… Но все же он сдерживал магию долгое время, видимо, сьедая то, что я не могла контролировать в младенчестве, а затем уже то, что было лишним в более сознательном возрасте. Неужели другого способа не было? Чья это вообще была идея?!       — Там написано, кто это придумал? — хмуро спросила я.       — Целая комиссия лекарей, — кивнул он. — Думаю, они знали, что делали. Вначале обходились без него, — лекарь перелистал снова куда-то в начало, — но в определенный момент стали происходить критичные выбросы. Я вижу заметки о смене и модификации сдерживающей печати. Изначально рассчитывали постепенно ослаблять их, чтобы удерживать стабильный прирост и снимать скопившиеся излишки, но пришлось больше сосредоточиться на сдерживании из-за нестабильности.       Я хмурилась, пытаясь переварить эти слова. Лекарь посмотрел на меня, заключив:       — Это необычный случай, не помню таких больше, но они нашли единственное решение. Если бы не нашли, вы вероятно бы здесь не сидели.       Я хмуро обменялась с ним взглядами. Лекарь смотрел внимательно, явно пытаясь внушить, что поспешные действия ни к чему.       — В любом случае, вам не стоит тревожить почтенных лекарей, — подытожил лекарь. — Они уже сделали все что могли, и судя по последним записям, решений лучше на данный момент действительно нет. Осталось только ждать и готовиться. Будем надеяться, замена этого существа положительно скажется на вашем контроле магии или как минимум, добавит стабильности всей системы.       Готовиться? К чему? К тому, что червяк-паразит помрет, а у меня магия еще будет хуже контролироваться?!       Я снова поймала закружившуюся по столу чернильницу. Лекарь наблюдал за этим с неудовольствием. Хорошо, что это непроливайка.       — Если это все равно рано или поздно случиться, почему бы не сделать это прямо сейчас? — спросила я. — Снимите с меня этого паразита или убейте, что угодно, по крайней мере, если что-то пойдет не так, я уже в Мунго. Если что здесь же у вас и запасной хранится.       Лекарь все еще сомневался, но препираться долго не стал. Соглашаться впрочем тоже, но посмотреть и попробовать не смог отказаться. Видимо, ему было любопытно. Он все равно продолжал настаивать, чтобы это сделала комиссия целителей, боясь ошибиться.       Лекарь дал мне указание сидеть ровно и, изрядно нервируя этим, стал за спиной, наставив палочку мне на шею. Я услышала его шепот и одновременно почувствовала легкое покалывание, прошедшееся по шее к затылку и по позвоночнику. Покалывание быстро прошло, потом повторилось. Лекарь убрал палочку, я уж было обрадовалась, что все закончилось и сейчас он объяснит детали, но по его лицу увидела, что явно есть какая-то проблема.       — У меня не получится его обезвредить, я не могу даже считать его состояние из-за печатей, — признался лекарь. — Все-таки случай нестандартный. Не читал о случаях, когда эти существа вырастали до таких размеров. К тому же, лучше все-таки совершать такие сложные манипуляции комиссией.       — Я вас поняла, — пробормотала я, пытаясь переварить эту мысль. — Значит, у меня с рождения эта… аномалия?       — Верно.       — Мне обещали с возрастом это пройдет, — пожаловалась я. — А получается мне просто с рождения подцепили на спину магического паразита?       — Не с рождения, — поправил он, заглянув в бумаги. — Только в июне 1996 года, когда вы попали к нам с критическим уровнем магии. Сначала достаточно было просто сдерживающих печатей, магия накапливалась в них. Все-таки ваша магия растет вместе с вами и со временем они перестали справляться, как следует.       Обнадеживающе звучит, конечно… Я знала, что моя магия растет, но видимо, это было только предположения лекарей, что со временем тело привыкнет и все станет нормально. Мне ничего не остается, как поблагодарить за обьяснения, забрать бумаги и попрощаться.       Покинув кабинет, остановилась на минуту. Лето 96 года… Это не после Отдела Тайн ли? Тогда Редл сорвал печати, я надолго попала в Мунго. Но недавно похожее повторилось и без медальона. Я сама тогда надорвала печать просто на эмоциях что ли? Но паразита не сменили… Видимо, починить было легче.       Ладно, я понимаю, когда этого паразита подселяли, возможно, другого решения не было. Ограничивающие печати уже были и вопрос стоял ребром. В конце концов, я как-то заклинания применяю, даже магию ощущать научилась, только срывы и беспокоят. Как-нибудь переживу это. Я даже тренируюсь управлять магией без палочки благодаря Лорду, и вообще давно уже несколькими беспалочковыми заклинаниями владею. Все должно быть просто отлично! Мои одногодки и беспалочковой магией не владеют, не каждый может выдать мощную стихийную магию, да хотя бы просто мощную! При этом проблема появилась именно у меня! Сниму печати и собственная магия меня прибьет.       С лекарем я уже распрощалась, но, на всякий случай подробней расспросила о том, как избавиться от подселенца к попаданке. С этим он сказал, что не может помочь. Обычно таких паразитов находят на детях, которые выглядят вяло и болезненно, а затем быстро уничтожают взрослые своей магией. Паразиты малозаметные, цепляются ножками-щупальцами и сливаются с магической аурой. В нормальных условиях, такие червячки слабые и не переносят сильной магии, едят немного, могут долго прожить без еды, но мой содержится в плотном защитном коконе и получает питание. Каким-то образом он отожрался до ненормальных размеров. Хотя почему каким-то? Лорд кормит Пожирателей магией, я — какого-то червяка.       Его применили с пользой, лекарь заверил меня, что это полностью безопасно выглядит. И он понимает, почему другие лекари сказали мне, что надо просто подождать и рано или поздно он сам уничтожится.       По итогу, осталось какое-то невразумительное впечатление, как будто лекарь сам не понимал, что советовать — подождать, пока проблема сама решится, попробовать избавиться от него или поискать другое решение. Посоветовал обратиться к комиссии лекарей, но, мне кажется, от собственного непонимания как тут что-то сделать.       Буду сдерживать эмоции, чтобы паразит не подавился лишний раз в самый неудобный момент, а там как-то с комиссией вопрос решу, чтобы ее собрать. Того же Крауча напрягу… Хотя пока ему, наверное, не стоит это все сообщать. Он ведь должен был быть и так в курсе проблемы. Волдеморту тоже это не понравится, так как он уверен, что корень всей проблемы — моя неспособность контролировать магию Темного лорда. И отчасти это так. Возможно, через какое-то время эти упражнения по контролю магии принесут эффект, надо все-таки немного подождать.       Оставив кабинет дежурного лекаря позади, я двинулась в другую сторону этажа. Пока шла, все думала об открывшихся подробностях. Августа наверняка именно для этого оставила эти бумаги для меня в магловском сейфе. Лекари, похоже, даже сменив Сметвика, все равно решили не говорить мне таких подробностей. Наверное, чтобы не пугать подростка или еще почему. Не важно. Об этом я тоже могу подумать потом.       На пятом этаже, где я как раз была, располагались и палаты, куда я зашла. В дальнем конце длинного коридора, как я знала, располагалась дежурная целительница. Она выглянула из своего кабинета, услышав, как открывается дверь и судя по виду, сразу же узнала меня.       — Айрли, вы к родителям?.. — ее приветливое лицо подувяло и она неловко закончила: — Проходите, проходите, если так угодно.       Я улыбнулась ей, понимая, что целительница, наверняка, читала те статьи обо мне, как же, все-таки дед был главой Отдела международного магического сотрудничества и в свое время метил на пост министра магии, а отец Пожиратель смерти. Она снова улыбнулась, сказав негромко, что не будет мешать, открыла мне двери Алохоморой в изолированную палату, и исчезла в своем кабинете. Мне же лучше, что не будет над душой стоять. Может быть, конечно, стоило бы подстраховаться и поработать над ее памятью, но после замечания Лорда о том, что Пожиратели тренированы взламывать Обливиэйты, если я вдруг решу поэкспериментировать, у меня появилось некоторое недоверие к способам изменения воспоминаний. Тем более, что Джинни Уизли удалось вспомнить что-то, когда я назвала ее Джин-Джин, и она вытащила это из памяти. И она же вряд ли тренирована. Так что, буду использовать такое только в самых крайних случаях.       Свернув в нужную палату, отметила быстрым взглядом занятые койки. Здесь была какая-то женщина, у которой вместо головы была голова собаки. Она заметила меня и гавкнула, как будто поздоровалась.       — Вы ко мне? Хотите автограф? Я сейчас выпишу! — с энтузиазмом резко выпрямился на кровати маг с яркими светлыми волосами.       — Нет, я не к вам.       Его широкая улыбка быстро увяла.       — Ну, если вам все же захочется… — пробормотал он, продолжив перебирать кучу своих фотографий и рассматривать их придирчиво со всех сторон.       Вся стена возле его кровати была заклеена его же фотографиями с разных ракурсов и на разном фоне. С виду безобидный, но чувствовалась в нем какая-то потерянность, словно он не понимал где находится. Его лицо показалось смутно знакомым, но не более. Вряд ли он как-то связан с Пожирателями, скорей всего где-то видела уже его фотографии. Остальные койки к счастью пустовали. Дальние две были огорожены ширмой, туда я и направилась.       Алиса и Фрэнк Лонгботтомы находились в пижамах на своих кроватях. Мужчина, как всегда безучастно пялился в потолок, не двигаясь, а женщина сидела, опираясь на подушки, дергая в руках фантик без какого-либо смысла. На ее лице застыло пустое выражение и взгляд словно смотрел в никуда. За столько лет ничего не изменилось, улучшений не произошло, они выглядели блекло, на еще не старых лицах виднелись морщины, а в волосах проседь. Им было около двадцати пяти, когда все случилось, а сейчас им уже перевалило за сорок вроде. Не следила как-то. Для волшебников, конечно, возраст не такой старый, но все же, выглядели они оба блекло и измучено. Постоянное пребывание на больничной койке сделало их тела тонкими, словно скелеты обтянутыми кожей.       Они оба никак не отреагировали на мое появление, как всегда, и я на секунду задумалась с кого начать. Может быть… точнее даже очень вероятно, что с первого раза не получится. Хорошо, если я не наврежу. Алиса явно в чуточку более сознательном состоянии, а Фрэнк совсем никакой, как в коме, если и ошибусь, не так будет страшно…       Мысленно дав себе подзатыльник, даже разозлилась на себя. У меня все должно получиться и никак иначе! И что это вообще за отвратительная мысль, что Фрэнк уж совсем чужой, как будто его менее жалко из-за этого. Вообще-то, это Фрэнк сын Августы, а не Алиса. Я их обоих так-то не знаю, да и они меня не узнают. Надо просто начинать со случая попроще.       Задернув ширму, я подошла к Алисе, которая все еще никак не реагировала на мое присутствие. Подтянула к кровати стул, сев на него и всмотрелась в ее болезненно-худое лицо, на котором отчетливо выделялись округленные глаза.       Вздохнула, собираясь с силами. Все должно получиться нормально. Лорд показывал мне тонкости работы мозга, я уже много тренировалась, отрабатывая воздействие. Лонгботтомов лечили, так что проблема не в физическом плане, повреждено сознание. Если проблема в сознании, то я с ней справлюсь. Мозг же, по крайней мере, у Алисы точно работает. Явно не вовсю, явно не так как надо, но работает.       Женщина никак не реагировала на мое присутствие, продолжая комкать в руках фантик от конфеты.       Аккуратно положив руку поверх ладони Алисы, подалась вперед, чтобы оказаться прямо перед ее лицом, так как она по прежнему смотрела только вперед. На всякий случай, сожму слегка руку, это поможет мне понять, если от моих действий она как-то отреагирует в реальном мире… и если что-то пойдет не так.       Сосредоточившись на ее зрачках глаз, мягко проникла в сознание. Щитов никаких, конечно, не было, я легко попала в самую сердцевину и тяжело вдохнула воздух, хотя тут и не требовалось дышать. Фиолетовые опухоли к которым я так привыкла, выглядели не как морской риф, а как кухонная мочалка, которую пора бы уже давно выкинуть. Надо с чего-то начать, но с чего? Попробую дать немного магии, все-таки Долохов говорил, что Лорд им как-то мозги вправил после Азкабана и у меня нет других предположений. Не думаю, что это хоть немного не поможет, как минимум придаст сил.       Едва я подала немного магии, как сознание встрепенулось, рука в реальности с силой сжалась. Я не услышала ничего снаружи, потому решила, что там все тихо и спокойно, но остановилась.       Вернувшись на секунду, убедилась, что в реальности все по-прежнему. Отыскала нужные элементы для работы мозга — здесь они частично не работали, но я как могла подсоединила, наклепала заплаток из своей магии и удовлетворенно осмотрела дело рук своих. Выглядело получше, но заработает ли все, как следует, еще вопрос. Попробую поискать подсознание Алисы. Оно по идее где-то заперто. Спать оно не должно, раз Алиса бодрствует.       Создав поисковик, я нашла огороженную часть, в которую нельзя было легко пройти. Но я наловчилась уже преодолевать простые щиты, а это было именно что обычным щитом, пусть и крепким, не превращавшимся в нечто страшное. Мне даже удалось пройти сквозь него мягко, не разламывая.       Здесь оказалось даже чересчур ярко, отчего я зажмурилась на секунду, осматриваясь. Сознание Алисы чувствовалось где-то здесь, среди густой крупной зелени… и вырвиглазного цвета грибов и цветов, как из детского рисунка. Ну, у каждого свое понимание укромного места.       Решив не обращать на это внимание, прошла вперед, раздвигая перед собой заросли, которые были выше меня ростом раза в два. Эта созданная комнатка была совсем маленькой, так что далеко идти не пришлось.       Среди сложившихся домиком нескольких крупных лопатых листьев, сидела точно Алиса, но моложе. На вид ей было примерно, как мне, будто она еще даже не закончила школу. Одета она была в голубое закрытое платье, поверх которого был повязан белый накрохмаленный фартук. Он бы непременно стал зеленым среди такой зелени, но это в конце-концов мир Алисы, так что здесь все, как она пожелает. Женщина… или девочка, сосредоточено складывала цветочки с листочками в букет.       — Привет? — вдохнув для смелости воздуха, позвала я.       — Ты кто?! — мгновенно дернулась Алиса, уставившись на меня испуганным, но вполне осознанным взглядом.       Мне даже чуточку стало легче. По крайней мере, сознание работает, реагирует и даже выдает речь.       — Друг, — сказала я и поинтересовалась: — Что делаешь?       Она с шорохом, показавшимся знакомым, выставила букет вперед, как меч и со злым лицом воскликнула:       — Ты пришла за принцем! Хочешь навредить ему?! Я тебе не позволю!       До того мягкая трава под ногами стала колоть ступни через обувь, а высокие кустарники как будто насторожено встряхнулись, готовые атаковать. Понятия не имею, что за принц, но… искусный легилимент должен быстро адаптироваться.       — Нет, я не за принцем, — с трудом сохраняя спокойствие, ответила я, будто не видела длинных листьев, похожих на обоюдоострые лезвия копий. — Я к тебе. Хочешь, я помогу тебе с чем угодно?       На ее лице отразилось смятение. Листья тоже как-то дернулись и вроде смягчились.       — Ты поможешь защитить принца? — переспросила она.       — Да, — закивала я.       — Ты точно не из этих? — уточнила снова Алиса.       — Точно. Я пришла тебе помочь. Я твой друг.       Очевидно, мышление давалось ей с трудом, из-за чего я говорила тоже простыми фразами и мягким тоном доктора. Круглощекая здесь Алиса недоуменно смотрела на меня с пару минут, затем спросила:       — Ты кролик?       Я слегка даже растерялась от такого вопроса и изогнула бровь:       — Ты хочешь чтобы я была кроликом?       — Да, белым кроликом.       И тут до меня дошло. Алиса в стране чудес! Очевидно же! Она уцепилась за эту сказку и создала внутренний мир, спрятавшись в ней и явно представляя себя в нем главной героиней. Единственный друг в этой сказке вроде как раз был белым кроликом, правда он скорее провожатый… но это-то мне как раз и нужно!       На мне сам собой появился фрак вместо мантии. Я жестом фокусника достала из кармана ободок с белыми ушками и нацепила их на голову:       — Не люблю других белых кроликов, вот и прячусь, — пояснила я, передернувшись в самом деле от воспоминаний о кролике Хелен, который часто портил мои вещи.       — Понятно, — Алиса такое обьяснение приняла и вернулась к сбору букета.       Трава и кустарники снова стали безобидными. Безумцы всех умней, кажется, так говорят, но у нее какая-то логика явно присутствует, попробую ей следовать.       — Ты не хочешь пойти со мной? — осторожно предложила я.       — Куда? — без интереса спросила она.       — Как куда? За белым кроликом в страну чудес! — не увидев на ее лице энтузиазма, я, вспомнила о сказанном ей и спросила: — Или может ты хочешь моей помощи в защите принца?       Алиса встрепенулась и снова обратила на меня внимание. Похоже сказка не стандартная.       — Да, — решительно кивнула она. — Я хочу отдать ему эти цветы. Они должны быть идеальными, когда он придет.       Она снова принялась перебирать букет, видимо, неудовлетворенная результатом. Но я наконец поняла, что это за шорох, несвойственный мягким листьям. Скорее это шорох бумажной обертки, как тех оберток с конфет, которые она отдавала Невилу и явно берегла их до его прихода. Мой мозг усиленно заработал.       — Почему бы тогда нам самостоятельно не пойти к нему, а не ждать пока он придет? — предложила я.       — Нельзя выходить, — покачала она головой. — Иначе они увидят. Они навредят принцу.       Я предположила, что она называет принцем Невила и желает его защитить — понятно. Ее сознание зацепилось за что-то ценное, наверное, самое ценное для нее.       — А если я дам тебе зелье, которое сделает тебя сильнее? — предложила я снова, вспомнив сказку. — Выпьешь его и станешь большой и сильной. Тогда тебе легче будет защитить принца.       Алиса подумала и кивнула. Я достала из кармана большой пузырек с темной жидкостью, на котором было написано «Выпей меня». Алиса без раздумий открыла его и сделала глоток. Я не просто так это предложила. Кроме силы самовнушения я все еще надеялась, что смогу полагаться на магию и снова передала ей немного в реальности, едва она выпила.       Алиса вскрикнула, осматривая себя. Судя по лицу она испытывала боль, но явно не слишком большую, а затем она и вовсе стала расти. Это уже было не мое влияние, а ее, так что я заставила свой образ тоже вырасти следом за ней. Трава под нашими ногами становилась все меньше и меньше, и вот уже кустарники выше головы едва доставали до колен. Здесь сверху были деревья, громадные и высокие, а лес образованный ими густым, недружелюбным и темным. Алиса задрожала, обхватив себя руками. Я подошла ближе, осторожно положив руку на ее плечо.       — Как ты? — участливо спросила я. — Не бойся.       — В п-порядке, — встряхнулась она, продолжая озираться, будто кто-то мог напасть, и я тоже напряглась, ожидая чего угодно.       Если себе Алиса по идее не должна навредить, то вот мне могла.       — Мне нужно отлучиться по делам на секунду, время поспешить, — как сказочный белый кролик-провожатый, я достала часы из нагрудного кармана. — Я скоро вернусь.       Алиса не успела ничего сказать, я покинула ее укромный мирок и сходила проверить центр сознания. На удивление, но к счастью, я заметила, что некоторые части стали лучше выглядеть. Я проверила места, о которых рассказывал Лорд, они отвечали за связь сознания с телом. Мои заплатки держались. Сложно, конечно, понять, хорошо это или плохо, но чуток покопавшись и убрав одну, я даже отдернула руки, пронзенная как электрическим током. Зрительно, я представляла эти связи, как большие медные провода и они не выглядели уже более целыми, но все еще перетершимися и изношенными. Думаю, это все же хороший знак.       Вернувшись к Алисе, я обнаружила ее сидящей на большом камне. На соседнем точно таком же камне-близнеце сидела зеленая гусеница размером с человека и говорила поучительным тоном:       — Салфетку для горячего складывай треугольником, конвертом либо трубочкой. Когда блюда стоят перед приборами, то изделие кладут между ложками и вилками.       Ее голос определенно принадлежал Августе, что заставило меня застыть на месте. Я даже не удивилась заметив на зеленой гусенице шляпу с грифоном и лису на одном из верхних сочленений. Даже не знаю, как на это реагировать, но похоже гусеница была занята своими инструкциями, чем наблюдением за окружающим.       — Кролик! — заметила меня Алиса, перестав слушать гусеницу, которая дальше наставляла, как располагать приборы за столом.       — Хочешь остаться или пойдем дальше? — спросила я, не понимая, что сделать будет правильнее: позволить остаться Алисе с пробивающимися воспоминаниями или попробовать найти еще.       Алиса сама решила, ловко спрыгнув с камня:       — Пойдем. Главное найти принца. Кролик, ты знаешь куда нам идти?       — Это не имеет значения, — ответила я, заметив, что и говорить она стала чуть связанней. — Иди вперед и подумай о том, где ты хочешь быть, ноги сами приведут тебя куда надо.       Алиса решительно кивнула, долго не думая, и пошла вперед, а я за ней. По ходу ее движения появлялись все новые и новые деревья, а те что оставались позади исчезали. Она изменяла свой внутренний мир сама, что не могло не радовать. Я старалась сильно не вмешиваться, боясь больше навредить, но это придется сделать, если ситуация наберет обороты.       Шли мы довольно долго и такое ощущение бесцельно, а пейзаж не менялся. Я на всякий случай спросила:       — Алиса, куда ты хочешь попасть?       — К принцу. Но он далеко. Если я к нему приду, они ему могут навредить, — пояснила она.       — Червонная королева? — предположила я, припомнив сказку.       — Со своими мерзкими лакеями, — выплюнула со злостью Алиса и обернулась, остановившись: — Ты поможешь мне их победить?       — Да, — с готовностью кивнула. — Вдвоем мы с тобой непобедимы.       Ее лицо приняло нерешительное выражение. Видно, мне не удалось ее убедить и я, припомнив Дженну, взяла ее руку в свои ладони, погладив. Она улыбнулась, сжав мою руку и повела за собой, не отпуская. Лес ощутимо стал убавлять темноты, как будто становился реже. Через еще минуту он исчез.       Погода быстро сменилась, пришли дождевые тучи и потемнело, как в сумерках. Теперь мы стояли у не очень высокого каменного забора, который при желании можно было просто перелезть. Алиса спряталась за ним, я повторила за ней, и вместе мы осторожно выглянули. Чуть поодаль на деревянном возвышении стояли два стула-трона. На одном была Червонная королева: женщина в старомодном платье, похожем на одежку карт, с темными волосами, уложенными короной на голове. Я не могла не узнать Беллатриссу Лестрейндж, правда с трудом, потому что она была ощутимо моложе, лицо имело здоровый цвет, волосы не имели проседи, разве что взгляд темных глаз был тот же. Она с ненавистью подняла палочку и направила ее на кого-то перед возвышением, скрючившегося на полу:       — Круцио!       Человек на полу пронзительно закричал от муки, Алиса рядом со мной закрыла уши и села, поджав к себе колени. Я не была уверена, что мне делать и снова посмотрела на трон, вглядевшись в Червонного короля: старомодная одежда с белым широким воротником, шорты и белые колготы, медные волосы, надменное лицо, да это же Родольфус Лестрейндж! Не удержавшись, усмехнулась от такого вида. Тогда рядом с ним… Точно, его брат Рабастан, закованный в броню, как рыцарь без шлема, но тоже с палочкой в руке. А Барти в еще более ярких одеждах: пышный гофрированный воротник, дутый костюм с шортами и белые колготки. От такого вида я не удержалась опять и хихикнула. Все выглядели моложе, а Барти, которому на вид не больше двадцати, совсем щуплый и еще больше похож на веснушчатого ушастого подростка.       — Что смешного?! — возмутилась Алиса. — Они опять пытают Вальта! Если они заметят нас, нам конец!       Я всмотрелась в того, кого она назвала Вальтом и с трудом различила в искаженном лице черты Фрэнка Лонгботтома. Видимо, у нее появлялись и плохие воспоминания, воплощаясь в пречудном виде.       — Взять их! — закричала Червонная королева и Алиса в ужасе застыла.       Выглядывая из-за ограды я увидела, как Барти-подросток и рыцарь направились в нашу сторону. Мне казалось, свое-то подсознание Алисе не навредит, но видимо, я могу ошибаться. Это я его могу контролировать и принудить их исчезнуть или даже превратить в резиновых уток, а Алиса заставляла их атаковать и причинять боль. Конечно, вряд ли осознавая, что это все иллюзорно.       Я долю мгновения думала действительно одолеть их каким-то фокусом, но выглядело бы это для Алисы приемлемо? Мне кажется она должна сама взять под контроль свое сознание, а значит мне нельзя вмешиваться. Я быстро достала два новых пузырька с надписью «Выпей меня»:       — Выпей этот и станешь такой незаметной, что они пройдут мимо или этот — и найдешь силы, чтобы их победить.       Алиса поспешно выхватила первый, не дослушивая, и сделала глоток. Спрятав второй, ведь выбор ею сделан, я опять передала ей немного своей магии, отчего девушку скрутило и она застонала, впрочем в тот же миг ее облик сменился. Похоже на дезиллюминационное заклинание. Я тоже сменила свой облик таким же образом и Барти с рыцарем пошарив глазами вокруг, так и не нашли никого, вернувшись к королеве. Алиса, едва они ушли, тут же сорвалась с места и побежала прочь. Я решила воспользоваться возможностью и сходить опять посмотреть на ее сознание.       Выглядело все действительно лучше, мне в прошлый раз не показалось. Такое ощущение, что ее тело самостоятельно восстанавливается. Кому скажешь — не поверят. Темная, куда уж темнее, магия Темной леди излечивает! Хотя точнее будет сказать придает сил для восстановления. Я вынырнула даже в реальность, убедившись воочию, что Алиса стала выглядеть отчетливо здоровее.       Странная штука магия. А темная так вообще… Мне никогда не давались целебные заклинания, но вот посмотрите-ка, как и говорил Долохов, магия Лорда творит чудеса вместе с моими заплатками. Видимо, она делала тело выносливей и крепче, и разум восстанавливается или что-то в этом роде. Мне на самом деле кажется, что Алиса восстанавливается самостоятельно, а магия лишь дает силы для этого.       Вернувшись, я обнаружила Алису за накрытым в саду столом. Вновь было светло, как днем, все дружелюбно зеленело и цвело. Она сидела с кружкой чая вместе с кем-то в шляпе, очевидно прообразом Безумного шляпника из сказки. Лицо ее было мне не знакомо, но похоже это тоже какое-то ее воспоминание.       — …Доклад на двенадцать дюймов пергамента! А ему все еще недостаточно данных?! — возмущалась шляпница. — Да ему, конечно, из кабинета главного аврора виднее, случайно ли подбросил он зелье маглам или нет, а все равно оправдательные заключение и жалкий штраф!       — Кролик! — обрадовалась мне Алиса, как будто мы уже давно знакомы. — Ты как раз вовремя на чай.       Сделав для себя выводы, что это видимо какая-то ее знакомая с работы, я поприветствовала всех и присоединилась к чаепитию.       — Кролик, мы как раз думали о том, что нам нужно какое-то оружие, чтобы победить королеву и ее прихвостней, — сообщила мне Алиса, а я не могла не отметить, что ее речь стала еще более связной и логичной. — Может быть, ты знаешь, где можно достать оружие?       — Конечно, — с готовностью отозвалась я.       — Где же оно находится? — глаза Алисы загорелись интересом.       — А ты как думаешь? — поинтересовалась я.       — Королева с прихвостнями забрали мою палочку, — с горечью сообщила Алиса. — Скорей всего она где-то у них, если не сломали еще.       Понятно. Скорей всего, палочку у нее забрали Пожиратели, так что такой ответ, перенесенный из реальности вполне мог быть и здесь.       — Ну, твоя палочка не единственная существующая. Ты можешь получить такую же палочку, которая не уступает, а то и получше их будет.       — Где? — тут же спросила Алиса.       — В моем домике конечно, — ухмыльнулась я. — Идем.       Чтобы не идти сражаться с созданными врагами с пустыми руками, придется вмешаться. Я создала образ небольшого домика в земле, похожего на кроличью нору. Алиса нетерпеливо толкнула круглую дверь и зашла внутрь. Я решила спрятаться и понаблюдать сверху.       Алиса, кажется, и не заметила что я пропала. Она осмотрела деревянную утварь, шкаф, кровать, и ее взгляд упал на деревянный стол, где лежала палочка и еще один пузырек с зельем. Алиса оглянулась, открыв рот и желая спросить или сказать что-то, но не обнаружила меня на месте. Мне было интересно, как она ведет себя, когда я пропадаю. Ну, и я надеялась впихнуть в нее добровольно еще одну порцию темной магии. Почему-то когда она принимала ее добровольно, она явно лучше усваивается.       Алиса взяла палочку, заткнув ее за пояс фартука… хотя не фартука уже, а мантии. Ярко-голубой цвет платья сменился на темно-серую мантию прямо на глазах. Белый фартук вовсе растворился без следа, оставив только как напоминание декоративные швы на мантии. Ничего себе! Это точно прогресс!       Как будто не заметив перемен в одежде, она потянулась к флакончику, к которому была прикреплена этикетка «Для придания силы и смелости». Открыв флакон, она без раздумий резко глотнула. На этот раз я дала ей чуть побольше своей магии. Алиса согнулась пополам и упала на колени, тяжело дыша. Я видела, как ее лицо исказилось от боли, но она терпеливо переносила это, стиснув зубы. Да, план постепенно увеличивать магию, пока она не получит такой вот негативный эффект, я взяла из тактики Лорда. Он тоже давал своим Пожирателям столько, сколько те могли вынести и надо сказать даже подсознание Алисы подергивалось от ее неприятных ощущений. Это при том, что я передавала очень небольшой обьем.       Алиса вскоре успешно поднялась на ноги с решительным видом. Я быстро сходила еще раз проверить ее сознание и проинспектировать связи с телом. Чтобы не упустить сражение с врагами, я как можно скорее вернулась.       Застала я Алису вместе с Аластором Грюмом. Он выглядел, как деревянный солдатик, даже его кожа, казалась деревянной, и когда он двигался, слышался стук, как от его деревянной ноги в реальности. Здесь он тоже был моложе, с двумя глазами и целым носом.       — Что я тебе говорил?! Никакого сочувствия! Атакуй прежде чем они убили тебя! — орал Грюм на вытянувшуюся по струнке Алису. — Лучше убей нескольких, иначе в следующий раз они вернутся и их будет еще больше! Хочешь чтобы они тебя окружили?! Они будут мстить и убьют всю твою семью! Ты этого хочешь?!       Алиса замотала головой и заметив меня, обрадовалась, ощутимо выдохнув от облегчения:       — Кролик!       Молодой Грюм выглядел живее всех живых и в отличии от гусеницы и шляпницы обратил на меня внимание, даже заговорив:       — Разговорчики! Почему опаздываем на работу?!       — Я вовремя, — ответила, достав их кармана часы и продемонстрировав их, одновременно пытаясь решить, как мне на него реагировать.       — Стать в строй! — рявкнул Грюм. — Хватит со мной препираться, иначе поставлю в ночную смену!       Я встала рядом с Алисой, которая пошевелила бровями и улыбнулась в поддержку, прошептав:       — Старый зануда, да?       — Кто там назвал меня занудой?! — заорал аврор-солдатик.       — Вам послышалось, мистер Грюм, — ответила Алиса и подмигнула мне.       Я заулыбалась. Выглядело так, будто Алиса вспомнила строгого начальника и отыгрывалась. Но меня порадовало, что она называет его по-фамилии, а не просто Солдатиком.       — Так, нечего стоять на месте, — сказал Грюм. — За дело! Наше задание — освободить Вальта!       Пытаясь сохранять серьезность я последовала за этими двумя. Видимо, Алиса создала его, чтобы чувствовать себя увереннее в бою.       Мы снова оказались у того же каменного забора. Четверка делала то же самое, как будто и не прошло никакого времени с тех пор. Червонная королева громко кричала «Круцио!», король, рыцарь или Барти безмолвно по очереди исполняли приговор. Больше тут никого не было.       Погода все так же была мрачной и с соответствующим мрачным гневным настроем Грюм и Алиса бросились в бой. Я держалась чуть позади, чтобы посмотреть, как он пойдет и, так сказать, не выпасть из лора происходящего. На удивление пошел вполне обычный обмен заклинаниями. Четверка бросалась с возвышения только Круциатусами, Алиса и Грюм, сменяя друг друга явно по отработанной схеме, атаковали Парализующим, Оглушающим, Взрывным заклятьями, и блокировали щитами. Противники не использовали щиты, но заклятья на них как будто не действовали. Алиса оглянулась, крикнув:       — Кролик, помоги!       Я достала из нагрудного кармана фрака палочку, которая в нормальных условиях не могла там поместиться и взмахнула ею. Ноги забавного Барти превратились в коробку, а сам он повис, как на пружине. Дернувшись беспомощно на этой пружине туда-сюда, его втянуло в закрывшуюся коробку. Червонная королева противно завизжала от ярости, Алиса, воодушевившись, крикнула:       — Ридикулюс!       Именно с боггартом, который показывал страхи и заклинанием, которое превращало его во что-то смешное, похоже у нее сработала ассоциация. От взмаха ее палочки голова Червонной королевы надулась, став похожей на воздушный шар, руки разбухли, выпуская палочку, а сама она взмыла в воздух под появившимся порывом ветра, понесшего ее визжащую куда-то вдаль.       Алиса торжествующе воскликнула, сообразив, наконец, как сражаются в подсознании и широко улыбаясь, засмеялась. Грюм продолжал сражаться с рыцарем, отвлекая его. Король гневно сведя брови, оскалился и пошел в атаку, бросаясь Круциатусами. Алиса ловко уклонялась от них, так что я пока не вмешивалась, а затем она уличила момент и широко улыбнувшись, снова воскликнула:       — Круцио!       Король упал на спину, закрутившись и закричав в агонии. Широко открыв глаза, я в удивлении смотрела на Алису Лонгботтом, которая применяла заклинание с большим удовольствием. Наверное… это такая реализация желания мести? Я была готова к тому, что она применит Ридикулюс опять, придумав какой-то забавный эффект, даже к реальным заклинаниям, но просто более успешным…       Заставив Червонного короля мучиться с десять долгих минут, добрая девочка оставила его в покое… и применила Круциатус на рыцаре. Доспехи ему, конечно, не помогли. Закончив с ним, снова применила Круциатус на Червонном короле. Я пыталась понять, как до этого дошло и как выбраться из похоже замкнутого круга, который она не хотела прекращать. Мой взгляд упал на продолжавшего лежать Вальта.       — Алиса, надо помочь Вальту! — окликнула я ее.       Вспомнив о нем, Алиса заставила доспехи рыцаря сжаться со всех сторон, как будто их кто-то пережевал. Остатки покореженного метала со звоном упали и остались лежать. В завершение дела она отсекла голову злому королю и уже затем подошла к Вальту.       — Фрэнк! — позвала она, видимо, узнав его лицо и присела, затормошив. — Фрэнк, ты в порядке?!       Фрэнк в старомодной одежде сел, кивнув. Я отметила, что мантия Алисы снова претерпела изменения, став красной форменной аврорской. Да и сама она стала выглядеть решительней и даже чуть старше, не напоминая испуганную девушку, которую я увидела с самого начала. Я еще раз взглянула на отсеченную голову из которой медленно вытекала струйка крови. Создавалось впечатление, что она бутафорская, из обычной пластмассы, но я не уверена, что это влияние Алисы, а не мое. Мне не хотелось видеть что-то подобное, хотя я уже всякого насмотрелась.       Алиса с Фрэнком обнимались, счастливо улыбаясь. Наверное, это защитный механизм такой. Все-таки мы в подсознании, тут возможно все что угодно и оно покажется самым настоящим.       — Теперь мы можем пойти к принцу, — напомнила я, отвлекая их от чувств.       Я отметила, что ненастоящий Фрэнк вел себя зеркально Алисе, уже плачущей от счастья, а Грюм стоял молчаливо поодаль, как будто оставленный и забытый в игре солдатик.       — Да, но как нам его теперь найти? — Алиса осмотрелась по сторонам, поднявшись на ноги и вытерев лицо. — У тебя есть какое-то зелье для этого?       Интересно, она уже сама поняла принципы царивших правил и закономерностей.       — Конечно, — улыбнулась я, доставая из кармана новый пузырек. — Выпей и подумай о том, как сильно ты его хочешь увидеть и ты найдешь нужную дверь.       По моей задумке, Алиса должна была сама создать себе двери, чтобы выбраться из пузыря подсознания, в которое сама себя загнала. Так, мне кажется, лучше всего. Не тащить же мне ее наружу силой?       Алиса взяла пузырек и какое-то время смотрела на него, собираясь с силами. Видимо, понимала, что будет еще сложнее чем в прошлые разы. Затем, решившись, быстро проглотила содержимое и тут же упала на землю, громко закричав от боли.       Я снова выглянула наружу, ненадолго покинув ее. Сознание все-таки впечатляет. Так быстро восстанавливаться! Уже выглядит практически нормально. Я убедилась, что сознание нормально соединяется с телом, кое-где аккуратно даже поправив, надеясь, что это не сделает хуже. Ну по-крайней мере, стоило мне приложить немного усилий, все вставало на свои места без каких-либо реакций атаки.       Вернувшись обратно, я застала Алису на пустой поляне. Грюма и Фрэнка не было видно. Алиса стояла, задрав голову и рассматривая что-то наверху. Присмотревшись, я увидела в голубом небе, где не было ни облаков, ни солнца, плывущую луну. Она выглядела, как в полнолуние, но была изрядно больше, чем обычно выглядела в реальности.       — Принц там? — спросила я и Алиса, заметив меня, резко обернулась.       Она осмотрела меня с головы до ног, будто впервые увидев, и вдруг спросила:       — Кто ты?       — Кролик, — намеренно удивленно приподняв брови, я улыбнулась.       — Это ведь не по-настоящему? — спросила она, как будто уже начала понимать, что происходит что-то не так. — Грюм и Фрэнк остались там и исчезли. А ты — нет. Это все ты делаешь?       — Я? — я снова удивленно приподняла брови, не удержавшись. — Это все ты, а не я.       — Нет, раньше тебя не было, — отрицательно замотала она головой. Я не могла не отметить, что теперь она выглядела внушительно и говорила более резко. — Как только ты появилась, все поменялось. Как будто я все время спала и теперь проснулась. Это все сон?       Посерьезнев, я внимательно посмотрела на нее:       — Что ты последнее помнишь?       — Я и Фрэнк… — она нахмурилась и лицо ее потемнело. По-видимому эти воспоминания тоже прорвались. — Почему Червонные король и королева, паж и рыцарь… Почему Грюм солдатик, почему Доркас и гусеница?.. — она схватилась за голову, но ее лицо скорее выражало смятение, а не боль.       Похоже, она столкнулась с пониманием, что это все не похоже на реальность или реальность какая-то вывернутая, и теперь пыталась справиться с этим, теряясь. Не уверена, что такой шок не отразится на восстанавливающемся сознании, но по крайней мере она точно приходит в себя. Стоило бы сходить проверить, но думаю бросать ее сейчас не лучшая идея.       — Так ты уже поняла, что ждет тебя там? — я указала на луну, маячащую в небе единственным ориентиром.       — Принц… — она с трудом сфокусировала взгляд на мне, перестав метаться вокруг. — Принц мой сын, так? Принц мой сын!       Воскликнув это она как будто сама это только что поняла.       — Как мне туда добраться до него? — спросила она меня. — Нужно выпить еще одно зелье?       — Не думаю, что нужно еще одно, — сказала я. — В прошлый раз тебе было очень больно после него.       Алиса кивнула, но смотрела решительно:       — Это неважно. Я потерплю, если надо, сколько угодно. Можешь меня доставить к сыну?       Нет, магию ей давать больше может быть опасно. Все-таки Лорд не зря останавливался, едва принимающие выказывали признаки боли, а я тут пробовала несколько раз и последний она мучилась слишком сильно, не сумев много принять. А вот доставить к той луне… Не проблема, но я не знаю, что там будет. Не похоже, что она действительно представляет дверь наружу. Там ее выдуманный мирок не заканчивается точно. Но все равно придется сходить посмотреть с ней.       Протянув руку и предложив взяться за нее, я создала ступеньки, которые вели к луне прямо по воздуху. Ступеньки лестницы были как раз той ширины, которая позволяла подниматься двоим людям. Мы поднимались выше и выше, оставляя землю далеко позади. Алиса смотрела только вперед, а луна, к которой она стремилась, приближалась, но не увеличивалась в размерах.       Вскоре и она и я смогли рассмотреть маленького мальчика, наверное годовалого. Он уже стоял сам и, когда Алиса нерешительно позвала: «Невил!», замахал ей в ответ. Я забеспокоилась, и беспокойство полностью оправдалось. Едва мы оказались на этой маленькой планете, которая в диаметре была не больше пяти метров, Алиса схватила мальчика, принявшись его зацеловывать и ласково называть лягушонком. Очевидно, дальше она никуда не собиралась идти.       — Собираешься тут оставаться до бесконечности? — спросила я.       Алиса будто снова вспомнила о моем присутствии и прижала ребенка к себе с таким видом, как будто я собиралась его отобрать.       — Я все еще не знаю кто ты, — напомнила она мне. — Ты не ответила. Что тебе надо?       Сделав два шага по маленькой планете, я снова взглянула на Алису. Угол обзора сменился из-за округлой поверхности.       — Я спросила, собираешься оставаться на этой маленькой планете навсегда?       — Сначала ты ответь на мои вопросы! — воскликнула Алиса.       Я задумчиво перекатилась с пятки на носок. Вздохнув, сняла ободок с белыми длинными ушками кролика. Он тут же исчез в моих руках. Нет, рассказывать ей кто я определенно не стоит. По крайней мере, точно не сейчас.       — Я же сказала в самом начале, я пришла тебе помочь, — напомнила ей. — Разве ты не поняла еще, что это все ненастоящее? И мальчик в твоих руках тоже.       Алиса позволила себе немного отнять от груди ребенка, чтобы всмотреться в него. Мальчик выглядел очень даже реальным, без глупых костюмов, даже издавал какие-то звуки, похожие на попытки говорить.       — Он исчезнет тоже? — спросила она слабым голосом. В ее глазах появились слезы, а голос задрожал: — Он исчезнет, как Фрэнк и Грюм?       — Он здесь пока ты хочешь, чтобы он был здесь, — сказала я. — Но Невил, настоящий Невил, жив и уже вырос.       Алиса уставилась на меня. Понимаю, что мои слова, наверное, звучат довольно странно.       — Ты хочешь забрать его, — не то спросила, не то ответила она, побледнев и повторила: — Хочешь забрать его у меня, но я не отдам.       — Разве я до сих пор не помогала тебе? — поинтересовалась я. — Разве я чем-то тебе навредила?       — Ты привела меня сюда зачем-то, — возразила она, достав и направив на меня палочку. — Привела, потому что сама не могла, для того чтобы забрать моего мальчика.       Я тяжело вздохнула. Вроде и соображает уже нормально, явно на улучшение пошла, а вроде и заново с ума сходить начала.       — Я могу здесь делать все, что захочу. Мне не нужна твоя помощь, — пояснила я и жестом руки заставила ее палочку исчезнуть. Могла бы и без жеста, но так она должна понять, что это сделала я. — Палочку тебе дала я, провела тебя я. И я тебе сказала — ты можешь выбраться отсюда, если захочешь. Ты ведь уже поняла, что все не настоящее, так почему веришь, что мальчик настоящий?       Алиса снова посмотрела на ребенка, который безучастно реагировал на происходящее, даже не заплакав ни разу, несмотря на ее срывающийся голос.       — Но Невил где-то есть, так? — спросила она, все еще бледная, потерянная и недоверчивая. — Настоящий Невил. Ты меня обманываешь с этим ненастоящим, а где-то есть настоящий?       — Я обманываю? — не удержавшись, переспросила я. — Ты сама его создала, не я.       — Но если ты здесь всем заправляешь, то все это создано тобой? — пыталась, видимо, разобраться в происходящем Алиса. — Зачем ты все это делаешь? Почему издеваешься надо мной?       — Издеваюсь? — изогнула я бровь. — Я могла тебя оставить там, среди травы с букетом цветов. Считаешь, так стоило поступить?       — Зачем-то ты же все это делаешь, — Алиса с вызовом взглянула на меня, будто готовясь к неравному бою, не иначе. — Значит, тебе что-то от меня нужно.       Подумав о том, что я могу сказать и самое главное, что я хочу сказать, я ответила:       — Скажем так, я просто возвращаю долг. Уверяю, моя цель только в том, чтобы помочь тебе выбраться отсюда.       — Отсюда? — уцепилась за последнее слово Алиса. — Откуда отсюда?       — Этот мир не настоящий, — снова пояснила я и постучала по виску. — Все это в твоей голове. Я могла бы вытащить тебя силой, но, согласись, это было бы неприятнее.       — Получается, ты играешь со мной!       Я, снова не удержавшись, вздохнула, закатив глаза. Этот разговор начинал утомлять, но ничего с ним сделать нельзя. Надо, чтобы она сама пришла к выводам, тащить ее силой действительно не хочется. Я не уверена, что это пройдет без последствий, тем более для ее мозга, который только-только восстановился достаточно. Будет лучше, если у нее будет понимание.       — Ты заодно с Пожирателями, что мучили нас?       Я видимо, как-то изменилась в лице, отчего Алиса продолжила увереннее:       — Ты действуешь с ними заодно и хочешь выведать куда исчез их хозяин, так? Так вот, у тебя ничего не выйдет! Я тренировалась в окклюменции!       Выдувая медленно из надутых щек воздух, я мысленно прикидывала, отразится ли на ее сознании шок от осознания, что прошло уже пятнадцать лет с того момента, а Лорд успел умереть и возродиться за это время. Нет, пожалуй, эти новости надо приберечь на потом.       — Нет, я не заодно с ними и ничего из этого меня не интересует, — ответила я. — Подумай, разве я вредила тебе? Твоя окклюменция не помогла тебе ни разу, значит, меня бы не остановила, вздумай я что-то сделать плохое.       Отчасти это правда, отчасти я не уверена, ведь она довольно ловко управляла пространством, пусть и явно не всегда осознано.       Алиса все еще не выглядела убежденной и спросила:       — В чем тогда подвох?       Ох уж эти недоверчивые авроры. Профессиональное наверное, от того же Грюма досталось.       — Много времени прошло с того момента, что ты помнишь, — пояснила я. — Скажем так, я не хочу говорить тебе все, что изменилось и произошло, но ты можешь узнать это, когда выберешься отсюда сама. Это твой мирок, укромный уголок в твоей голове, которого не существует в реальности. Здесь может быть все так, как ты захочешь. Реальность же страшная и совсем не простая, но это реальность, где ты сможешь жить настоящей жизнью. Там настоящий Невил.       Алиса с сомнением еще раз посмотрела на ребенка в ее руках, который безучасно смотрел на нее глазенками, затем окинула взглядом маленькую луну, висящую в воздухе, и снова взглянула на меня:       — Ты хочешь какой-то платы за то, чтобы вывести меня отсюда?       — Я же сказала, я просто возвращаю долг, — я едва удержала тон ровным и не раздраженным. — Считай, что все уплачено раньше, мне хватит и того, что мы разойдемся потом и ты не будешь пересекаться со мной или тем более вредить. Конечно, я буду рада, если ты будешь благодарна мне и в дальнейшем поможешь в ответ, но не более. Что касается вывести, то тебе надо просто захотеть. Представь дверь, если тебе так будет легче, и открой ее.       Хорошо бы клятву взять… но подействует ли она тут? Да и вообще кто ж мне ее даст. На самом деле, мне действительно ничего конкретно сейчас от них не нужно, они и дать-то ничего не могут, но будет приятно иметь страховку на тот случай, если мизерный шанс победы сил «света» сработает. Тогда я и смогу напомнить про это хорошее дело.       — А что с этим Невилом? — спросила Алиса, имея в виду ребенка на руках.       — Отпусти, — посоветовала я.       Мальчик, напоследок угукнув, растворился в воздухе. Алиса пошевелила руками, как будто проверяла не стал ли он просто невидимым, но вскоре слегка разочаровано опустила руки. Закрыв глаза, она с сосредоточенным и напряженным видом замерла, видимо, считая, что так получится точно. Я почувствовала, как стенки этого мирка задрожали, а затем появилась дверь.       Алиса открыла глаза, уставившись на нее, и как мне показалось, собираясь с духом. Затем подошла, повернула ручку и толкнула двери вперед. За ними ничего не было, яркий свет затопил все пространство.       Напоследок заглянув еще раз в ее сознание, чтобы убедиться наверняка, что все в порядке, я собралась уже выбраться в реальность тоже, но внезапная мысль, которая, видимо, все же сидела подспудно давно, вызвала во мне… не сказать, чтобы любопытство, скорее интерес.       Говорил ли мне Крауч правду? Раньше казалось, что вряд ли, он сторона заинтересованная, но узнав его получше, это может быть правдой. Правда… Когда наконец он заманил меня в ловушку, не дав быстро сбежать, и рассказал о том, что это было не изнасилование…       При мысли, что меня может там ожидать, возникало неприятное чувство, даже мерзкое, но я все равно хочу знать.       Сознание Алисы еще восстанавливалось, она в пограничном состоянии, где я ее задержала, я думаю, у нее сейчас имеется некоторая спутанность мыслей, но воспоминания улеглись и не было уже так рискованно залезать в мозги безумной. Я задала запрос и увидела…       Судя по всему, это какой-то магловский дом. Окна занавешены, но одна лампа слабо светит на комоде, освещая фотографии какой-то семьи с двумя детьми. Кроме комода, картин и единственного кресла, мебели почти нет, но судя по следам на ковре, то она когда-то стояла. В кресле сидит один человек и я без труда узнаю в нем Барти. Он моложе чем сейчас, такое ощущение, что он едва школу закончил и выглядит ужасно устало, будто после недели экзаменов. На припухшем от недосыпа лице под глазами темные круги. На полу лежат двое. Они даже не связаны, но не двигаются. Я тоже их узнаю, хотя Фрэнк и Алиса выглядят плохо, кое-где виднеется засохшая кровь из мелких ран. Они одеты в повседневную домашнюю одежду, а вот Барти в черном плаще Пожирателя.       Алиса подает голос, называя Крауча по имени. Барти хоть и смотрел все время на них, но только сейчас сфокусировал взгляд. Судя по разговору, они действительно были знакомы, может и правда учились вместе. А нет, видимо, виделись в Министерстве: Алиса замечает, как удивительно, что Барти, сын главы Отдела магического правопорядка, которому пророчили тоже блестящую карьеру в Министерстве, переметнулся на службу к Темному Лорду. Крауч, уже знакомо мне, обвиняет отца и боготворит Лорда. Алиса спрашивает зачем он с Лестрейнджами, зачем они это все делают, почему не остановятся, если метка не реагирует и Лорд видимо мертв. Барти отвечает односложно, но резко. Говорит, что они уверены, что его еще можно найти.       По тону Крауча даже мне стало ясно, что он сам не верит в то, что говорит. Видимо, прошло много времени с той злополучной ночи, когда Лорд самоубился об Поттера.       Алиса просит выпить алкоголя, увидев в серванте у стены бутылку со стаканами. Барти не отказывает, призывая бутылку с чем-то бурым, но оставив стаканы.       — Магловское пойло, — буркнул он. — Не особо рассчитывай, что подействует.       Тем не менее Алиса предлагает ему выпить первым, аргументируя тем, что там может быть яд или сыворотка правды. Я удивленно изогнула бровь, наблюдая за тем, как Барти хлебнул из горла, встал с кресла и передал бутылку Алисе, которая с трудом села.       Я подошла ближе, всмотревшись в лицо Крауча. Взгляд и так слегка расфокусированный, не думаю, что он понимает, что идет на поводу у пленницы. Лицо Алисы тоже усталое и измученное, с синяком на лбу, искусанными губами… но глаза сосредоточенные. То ли от алкоголя, то ли от чего-то еще даже поблескивают.       Понимая вполне трезвым умом, что Барти бестолочь, которая опасно близко находится к пленнице, хотя и держит палочку наготове, я перевела взгляд на Фрэнка. Дыхание тихое и рваное, непонятно спит или без сознания. Судя по виду ему все же больше досталось. Намного больше.       Я отвлеклась услышав резкий звук. Повернув голову, застала Барти и Алису соприкоснувшимися губами. Не думала, что они так быстро дойдут до дела, вот как-то и пропустила, как это вышло. Они точно ничего не говорили и неясно, кто стал инициатором.       Барти оттолкнул ее. Алиса прервалась, но схватила Крауча за руку и зашептала:       — Ты же не плохой парень, я знаю. Всегда прилежно учился, когтевранец… Я знаю, как тебе тяжело…       Наблюдая за этим с желанием сказать «не верю!», я едва расслышала от Барти:       — Я такой же как они, я не тот Барти, которого ты знаешь.       Алиса принялась расстегивать его мантию, он как-то ошалело и отстранено за этим наблюдал, я хлопнула ладонью по лбу и закрыла глаза. Не то, чтобы я не знала, что я увижу… но настолько банально?! Очевидно, что это какая-то уловка. Не уверена, что Алиса в таком же состоянии, как Барти, который от усталости что ли или от алкоголя вообще вяло реагирует. Может потому, что он моложе ее.       Крауч немного реабилитировался в моих глазах, буквально на секунду, когда схватил ее за руку, остановив.       — Хочешь знать, где ваш хозяин? — тут же спросила Алиса, облизав нервно губы. — Я могу тебе сказать, что знаю.       Барти впился в нее взглядом, отпустив руку и схватив за плечо:       — Говори! — приказал он твердым голосом с чем-то почти безумным в глазах.       — При одном условии, — Алиса ответила тем же шепотом, приложив палец к его губам и мягко провела подушечкой.       Глаза Барти заметались с одного ее глаза на другой. Судя по движениям, Алисе явно досталось меньше Фрэнка. Ее пожалели? Зато теперь у нее есть возможность забалтывать Барти, рассказывая о всякой чепухе типа последнего желания.       Раньше я не собиралась смотреть, как дойду до этого момента, но теперь мне стало интересно. Они ерзали в одеждах, так что даже отводить глаза не надо было, а так… довольно скучная порнушка. Алиса проявляла инициативу по полной, наверное, поэтому Барти решил, что ему ничего делать не надо… или, возможно, у него просто еще не было опыта. И вот, наконец, тот момент, которого я подспутно ожидала. Барти достаточно расслабился, что даже палочку положил на пол рядом с собой. Алиса взяла ее, создав небольшой яркий шар света, превратившийся в лису, — очевидно, патронус, — который тут же унесся в окно. Барти даже не сразу заметил и запоздало встрепенулся, оглянувшись в сторону окна, но женщина его отвлекла. Пытаясь вяло отстраниться, он нащупывал палочку, которую Алиса подсунула ему под руку.       Ох и долбень ты, Барти… Даже пропажу палочки не заметил.       Крауч, очевидно, был слишком увлечен другим делом и близок к концу, судя по издаваемым звукам, как тут со стороны двери донеслись быстрые шаги сразу нескольких ног и дверь резко распахнулась. Я узнала более молодую, еще без седых прядей, Беллатрису и ее мужа, хотя они оба тоже выглядели как фрукты не первой свежести. Она заорала на Барти, осыпая его ругательствами, из которых едва было ясно, что патронуса они заметили. Рудольфус не орал, но со злым лицом коротко выплюнул:       — Придурок! — он развернулся, крикнув и куда-то побежав: — Басти! Пора убираться!       Я догадалась, что он пошел искать брата. Барти отскочил от Алисы, как ужаленный, на ходу пытаясь застегнуть одежду. Беллатрисса не была столь беспечна, обезоружив невербальным Экспелиармусом Алису, выхватившую палочку у Крауча, и тут же применив Круциатус. С ненавистью на лице, она держала проклятье боли и держала.       Почувствовав какое-то сопротивление, я не сразу поняла, что это, видимо, попытки Алисы прервать эти воспоминания. Глядя на то, как извивается и вопит от боли аж до звона в ушах Алиса в воспоминаниях, я решила, что достаточно для утоления любопытства. Видимо, таким образом их и поймали…       Я знала, что увижу что-то пострашнее хоум-видео. Но… Правда оказалась еще более безжалостной.       Вернувшись в реальность, я какое-то время сидела неподвижно, пытаясь решить, как относиться к увиденному. Барти, однозначно, дурень, но все же тогда получается правду говорил… Его это не оправдывает, ведь мог остановиться, но… просто молодой дурень. Стокгольмский синдром, как же! Его тупо обвели вокруг пальца.       Алиса, все еще полусидя на подушках, подняла к своим глазам исхудавшую тонкую руку и рассматривала через тонкую кожу кости или вены. Непривычно было видеть на ее лице какие-то эмоции, хотя сейчас у нее, видно, шок. Там, внутри, все ощущается совершенно иначе, одни чувства становятся ярче, а все остальные исчезают. Я внимательно наблюдала за ней, ожидая чего-то. После всех расспросов и подозрительности, не будет удивительно, если она еще и закричит или выкинет что-то. Тем более, после увиденного, я начинаю понимать, на что она способна. Хотя тело у нее слабое, все-таки она сама передвигалась, так что сил на что-то да хватит. На всякий случай, я была готова броситься в нее оглушающим, хотя делать это сразу после пробуждения может быть опасно.       Алиса посмотрела на меня, будто заново рассматривая лицо. Очевидно, сразу узнала.       — Кто… — она что-то хотела спросить, но голос ее с непривычки засипел, и я жестом попросила ее замолчать.       — Не шуми, я закончила только с тобой, — и кивнула на ее мужа, лежащего на соседней койке.       Она проследила за моим взглядом и на ее лице смешались сразу множество эмоций: непонимание, страх, неверие, изменившиеся до паники и ужаса.       — Фрэ…! — попыталась громко и скрипуче позвать она.       Я применила Силенцио, пояснив шепотом:       — Прости, не могу позволить тебе привлечь внимание дежурной целительницы. У меня еще остались силы и я бы хотела закончить с вами обоими сегодня. Так что подожди немного.       С той стороны занавески послышался голос того странного мужчины с фотографиями:       — А? Меня кто-то звал?       Я мысленно чертыхнулась. Не хотелось на пациентах применять какие-то заклинания или тем более менять память. Все-таки они и так здесь травмированы, не хотелось бы сделать хуже. Да и если бы начали говорить что-то о странной посетительнице, на их слова не обратили бы внимание из-за недугов. Но вот если они призовут целительницу, то это проблема. К счастью, мужчина успокоился. Я осторожно выглянула, проверив, что он вернулся к своему делу и что-то черкал пером на фотографиях.       Убедившись, что все в порядке, я размяла затекшую шею и плечи, забрала стул и переставила его к кровати Фрэнка. Алиса провожала меня взглядом, в котором мне увиделась какая-то мольба. Я приложила палец к губам и улыбнулась ей ободряюще. Настроение, несмотря на препирательства недавно, теперь было хорошее. У меня ведь получилось! Правда получилось! В это все еще не верилось как-то, но для закрепления успеха, действительно надо довести дело до конца.       Я проверила время, убедившись, что прошло почти два часа и еще осталось часа три до того момента, как закроют посещения. То есть, мне вполне должно хватить.       Мешкала я только от того, что не знала, не выкинет ли что-то Алиса. Связывать ее рискованно, так заметит дежурная целительница, если вдруг зайдет. Жаль я не взяла с собой какого-нибудь снотворного зелья, надо взять в привычку.       — Если кто-нибудь зайдет, лежи и просто смотри перед собой, не реагируй ни на кого и ни на что, если хочешь, чтобы я помогла Фрэнку, — дала я наставление Алисе и, после ее кивка, сняла с нее Силенцио. — Предупреди меня только если кто-то зайдет.       Затем повернула голову безучасного ко всему Фрэнка набок, чтобы заглянуть ему в глаза.