Маленьких все обижают

      После возвращения, увидев помятого Кэрроу, по виду даже похмельного, за столом преподавателей, изрядно удивилась. Да и не одна я. Школьников не особо стало меньше, все-таки мало отправлялось на эти каникулы домой и большинство школу не покидали. Поэтому ходили некоторые слухи. Из них выходило, что Кэрроу был такой еще вчера, даже хуже.       Слухи в школе, конечно, склонны сильно преувеличивать действительность, но пока что были относительно свежими. Меня еще раз огорошили новостью, что вчера видели драку у территории замка. Четверокурсники Хафлпафа прогуливались у озера и божились, что мой отец с «еще одним бандитского вида бородатым магом» сначала хорошо поколотили Кэрроу, а затем куда-то забрали. Узнали только Крауча и то только потому, что он тут уже несколько примелькался, подходя к воротам школы.       Причем это не была ни дуэль, ни обычная драка — завалили его буквально атаковав вдвоем. Поэтому к вечеру того же дня, все уже знали, почему Кэрроу такой помятый и побитый. Ран на нем не было видно, но слухи, как обычно уже начали обрастать дополнениями: и вот Кэрроу уже схватила толпа авроров, закинула в Азкабан на ночь, потом к инферналам и вампирам, а утром он вернулся на первый урок вести ЗОТИ. Слухи такие слухи. Участие Крауча немного затерялось, но это, по-моему, к лучшему.       — Ли! — воскликнула Хелен, когда я поделилась с ней и Сэм этой забавной историей на тренировке в пустом классе, и постучала по виску пальцем: — Ты подумай головой!       — Что? — не поняла я.       — Ты вроде умная, а не поняла ничего. Ты же сама сказала сегодня, что вчера Крауч как раз ушел после того, как ты сказала о паролях в ванную старост.       — Причем тут пароли в ванную старост? — не поняла я как это должно быть связано. — Они пошли выпускать пар, очевидно, но почему на Кэрроу не ясно.       Сэм сделала такое выражение лица, что проявился даже ее метаморфизм: оно вытянулось вперед с идеальной буквой «О» ртом, и с большими глазами, кажется, не от шока, а от чего-то другого. Потому что затем она заулыбалась, глядя на меня и пыталась подавить эту улыбку.       Хелен громко хлопнула себя по лбу. Я вопросительно на нее уставились. Сэм с интересом ждала ее пояснений и с каким-то предвкушением.       — Саманта, — обратилась к ней Хелен, — ты ведь почти все время с Ли. Скажи, Амикус Кэрроу к ней правда стал как-то по-особенному относиться, как поговаривают на Гриффиндоре?       — Смотря что считать по-особенному, — казалось, Сэм что-то смакует и веселится. — По сравнением с началом года, когда он ее всякими фразами прямо в классе крыл… То последние два месяца можно сказать Ли у него любимая ученица.       Я почесала щеку. Конечно, перемены в поведении Кэрроу произошли разительные, после того, как он увидел красные глаза и понял кто я. Было бы странно если бы никто этого не заметил.       — И что такого? — спросила я, хмуро смотря на этих двоих.       — Ли, меня не в первый раз беспокоит, что ты некоторых намеков просто не замечаешь, — серьезно заявила Хелен. — Да что там намеков, тут все прямым текстом.       — Каких таких намеков? — продолжала я хмуриться. — При чем тут Кэрроу и эти пароли?       — При чем тут новый профессор, относящийся к тебе более мягко, чем раньше, давший пароли в ванную старост, где можно остаться наедине и твой отец? — намеренно вопросительно подняла брови Хелен.       — Не хочешь же ты сказать… — фыркнула я, с кривой улыбкой обведя их взглядом, остававшихся серьезными. — Да нихрена, — фыркнула я снова, поморщившись. — Список паролей мне дала Алекто, вы еще скажите она падка на девочек.       Сэм смутилась, Хелен — нет:       — Ты уверена, что больше никаких подобных звоночков не было? — после моего кивка она добавила: — Но ты же не можешь отрицать, что в начале года их прям обоих перекашивало при виде тебя, а сейчас чуть ли не пылинки сдувают?       Я снова поморщилась. Не могу же я им обьяснить, почему они оба, Кэрроу в смысле, теперь пылинки сдувают?       — Это не я придумала, Ли, — добавила Хелен. — Не смотри так на меня, у меня таких фантазий не было.       Рассказать причину резкой смены поведения все-таки не могу, придется дать другую правду:       — Просто узнав, что у меня признанные способности к легилименции, захотели, чтобы я им помогала. Да и на будущее видимо, решили не ссориться, я же и до того предлагала им обоим заключить мировую. К тому же, я и раньше им угрожала, что нажалуюсь на них.       — Зато как эту историю в башне Гриффиндора подали, — покачала головой Хелен. — Ты бы слышала: Пожиратели спокойно приходят в Хогвартс и забирают кого захотят. На этот раз у них разборки между собой, но в другой раз, беззаконие коснется кого-нибудь другого, — произнесла она с патетичным видом, слегка прикрыв глаза.       Я хмыкнула, девочки заулыбались. Не сомневалась, что историю вывернут, но довольно быстро они тоже получили новости и похоже неискаженные. Хотя как по мне, довольно странно, что Крауч не забеспокоился, когда Кэрроу меня прессовали, а вот когда слишком хорошо относятся — это по его мнению прямо очень подозрительно!       Не стала долго ждать и сама подошла к Слизнорту в его комнаты. Всю неделю на каникулах я не принимала свой обычный набор зелий. Ничего вроде особо от этого не чувствовала, разве что иногда меня бросало в пот, иногда наоборот морозило, но пока была в Азкабане, не могла быть уверена, от зелий побочки это или от дементоров. В школе это продолжилось, а я уже хотела было совсем бросить прием всех зелий.       Поговорила со Слизнортом на эту тему, спросив совета.       — Что-то ведь вы уже изучили? — уточнила я. — Какие-то промежуточные выводы можете дать?       Я не отказалась от идеи исследовать состав того, что я годами принимала. Просто, чтобы знать.       — То, что вы не чувствуете сейчас разницы еще ничего не значит, — пояснил мне декан. — Долгий прием зелий означает, что они могли накопиться в теле и сейчас все еще частично влияют на вас. По результатам исследования пока могу сказать, что укрепляющее вам вреда точно не принесет и советовал бы его принимать дальше.       По выкладкам Слизнорта, который по его словам сделал только половину, выходило пока, что укрепляющее зелье было точно без дополнительных эффектов, хотя состав нестандартный, но скорее усиленный. Остальное… что-то угнетает нервную систему, в целом организм, заодно и иммунную тоже, из-за чего приходится пить это укрепляющее. Что-то призвано подавлять магию, судя по составляющим — частицы существ и трав однозначно указывали, по-моему, на некоторый транквилизатор, судя по действию. Слизнорт говорил, что оно могло бы тоже вызывать сонливость, но зато должно было уменьшить риск спонтанной магии.       Главное, что я уяснила для себя — укрепляющее пить, остальное можно выбросить. Краучу пока ничего не писала, да и запас зелий был еще на два месяца вперед. Решила следить за собой, если вдруг что-то пойдет не так, когда все зелья выведутся из организма. Слизнорт еще посоветовал какие травы попить для ускорения этого процесса и предлагал обращаться при появлении каких-то симптомов.       Ричи вдруг подошел после уроков и попросил отойти с ним. Я пообещала присоединиться потом к Сэм попозже в библиотеке, и пошла за Ричардом в пустой класс. Он внимательно проследил, чтобы никто не обратил на нас внимание и не прошел следом, а затем еще наложил заклинание от подслушивания. Секретность развел — жуть. Мне даже стало интересно, ради чего это все.       — Ли, я тебе хочу кое-что сообщить, — торжественно произнес он, убедившись, что в окна тоже никто не заглядывает и потянул чуть-чуть еще отойти в сторону, где обзор из окна был бы еще более ограничен.       — Надеюсь, что-то хорошее, — пробормотала я, так как уже начала беспокоиться, хотя его настрой и говорил об обратном.       Ричард закивал и заговорил:       — Только я никому об этом не говорил, но тебе можно. Даже остальным не могу показать, — заговорщицки сказал он, криво усмехнулся… и резко отдернул левый рукав мантии.       У меня сердце в пятки упало и на пару секунд я буквально забыла, как дышать. Сволочь змеемордая… Пометил.       Почувствовав, что мне нужна опора, схватилась рукой за близстоящий стол, медленно выдыхая. В голове внезапно стало пусто. Я испытывала одновременно ужас и гнев, понимая, что это из-за меня.       — Меня в последний день каникул позвали с матерью и отцом, — принялся быстро обьяснять Ричи, ощутимо растерявшись от моей реакции. — Болело жуть, но я теперь наравне со всеми, меня приняли!       Иссиня черный череп с выползающей изо рта змеей все еще был по краям красный от воспалившейся кожи. Змея медленно шевелилась, извиваясь, и как будто почувствовала, что на нее смотрят, тут же раскрыв пасть и показав огромные острые клыки.       Я подняла взгляд на лицо Ричи, немного смущенного, но определенно гордого. «Только мне можно» — я сразу все поняла. Мне можно, потому что ради меня это только и было сделано. Пятнадцатилетний парень Лорду сейчас ни к чему, но он использует его, как в свое время Малфоя.       Словно Волдеморт хотел сказать мне — смотри, он у меня на крючке и он за тобой наблюдает. Неужели он собрался и Ричи использовать для моего шантажа, не считаясь с тем, что он сын его Пожирателей? Убивать он его не будет точно, но может теперь добросовестно выдать задание, возможно даже невыполнимое, и приложить Круциатусом, пока я что-то не сделаю, что хочет он.       Закрыв ладонью глаза, помассировала их, отойдя в сторону, чтобы немного подумать. Это пока лишь напоминание мне… Предупреждение, что будет, если буду «слишком много о себе мнить».       Я Ричи и так держала на расстоянии, рассказывая не больше, чем ОСТам, но это уже было ближе, чем остальные. Не сомневаюсь, при желании Лорд мог увидеть все нужное в его голове в первую очередь. Так он мог узнать про всех моих друзей и как я к ним отношусь. В том году я мало что им рассказывала, очень многое недоговаривая, в первую очередь из-за Ричи. Мы с ним поссорились еще когда он с родителями связался и обманом переправил меня к Краучу, но потом помирились. Ричард, конечно, устроил сцену тогда, но простила и обратно позвала в нашу компанию я его не только из-за этого. Лорд, конечно, смотрел тогда за мной. Я еще не понимала почему так пристально и вообще не осознавала, насколько пристально. Но видела, что следит, считая, что это только из-за Крауча и Лонгботтомов или из-за способностей и умений не по возрасту. То есть Ричи с самого начала был тем шпионом, который заранее известен обоим сторонам. Волдеморт просто поднял ставки. Миг торжества и насмешки, когда он забирал меня из Азкабана стоил Ричарду метки.       — Ли, все в порядке, — встревожено позвал Ричи. — Мне сказали, я могу сказать только тебе, тебя же Лорд лично обучает. Потом и у тебя она будет.       Говорила же вроде как-то, что не хочу, не хочу ее!       Пол под ногами ощутимо встряхнуло, как и все помещение. Я расслабила руки, которыми закрыла лицо, помассировала голову и постаралась дышать правильно. Открыв глаза, увидела в беспорядке свалившиеся парты, которые были отодвинуты к одной стене возле меня.       — Значит, в последний день каникул? — уточнила я, чтобы что-то спросить, сделав голос ровным и смотря на эти парты.       — Да, — его голос слегка дрогнул. — Все произошло внезапно, я вещи собирал.       — Лорд что-нибудь сказал? — спросила я, все же взглянув Ричарду в глаза.       — Сказал, что я заслуживаю этого, — насторожено ответил он и дернул резко плечами, пожав ими. — Мои родители верно служили ему и надеется, что я тоже таким буду.       — А родители? — уточнила я пожалуй слишком резко. — Что сказали?       — Мама хотела отпраздновать, — взьерошил он волосы. — Но времени не было уже. Папа сказал потом, скоро уже поезд отправлялся. Обработали руку, она еще некоторое время болеть будет, но это нормально, и пошли.       Так вот почему Беллатрисы не было на вокзале. Она бы могла припереться, но похоже… праздновала? Судя по тому что я вижу, настроение у нее было именно праздничное. Она собиралась отметить то, что ее сын послужит Лорду.       — Да ты не переживай, — снова повторил успокаивающе Ричард. — Я с тобой все равно заодно! Без твоего ведома портключ не подкину больше.       Видимо, он тоже хорошо помнил ту историю, из-за чего его долго бойкотировали. Не из-за того он сейчас переживает, ой, не из-за того.       — Ричард, — серьезно посмотрела на него, сосредоточившись на том, что я сейчас должна сказать. — Ты поклялся ему в верности, значит, ты должен верно служить ему.       — Да мне ничего и не приказывали пока, — отмахнулся он.       — Нет, послушай, — настойчивей повторила. — Ты уже его Пожиратель смерти, хоть тебе пятнадцать.       — Шестнадцать летом будет, — напомнил он, кажется, снова не относясь так серьезно, как следовало бы. — Мы с тобой одногодки.       — И тем не менее, — надавила я, чтобы он меня послушал. — Думай теперь, прежде чем что-то делать. И не делай глупых вещей.       — Я и не делаю! — нахохлился он, вскинувшись. — Меня посчитали достаточно обученным! Притом Лорд посчитал. Малфой метку получил вообще только в шестнадцать, а я раньше!       Я помассировала переносицу. Звучит точно так же, как мальчишеское «кто громче крикнет, кто дальше плюнет». Сейчас даже не знаю, что еще ему сказать, чтобы он еще больше не стал грудь колесом выпячивать. Мне же его надо как-то теперь уберечь, а я вообще не понимаю, почему Волдеморт пошел на этот шаг. Может планирует уже что-то, может просто от злости, а может мне так хотел сказать, что вообще все видит и слышит!       — Ладно, Ричи, — вздохнула я. — Тебе сказали не говорить никому больше, так что постарайся скрывать это дальше.       — Я и сам догадался! — снова воскликнул он.       Прерывая разговор на этом, я поправила сумку, направившись к дверям. Теперь надо думать еще лучше, что говорю Ричарду. Определенно, играть с его чувствами не хочу, заново отстраняя его от нашего общества ОСТов — это уже просто бессмысленно. Лучше пока не делать резких движений, чтобы Волдеморт Ричи ничего не сделал, а если Ричи внезапно потеряет со мной связь, он ему вроде ни для чего больше не нужен. Тем не менее, сомневаюсь, что Лорд его оставит в покое, скорее заставит мучиться, пока я не сдамся.       В принципе, я считаю, что Кэрроу Волдеморт уже решил отправить в расход. Гадала, почему он Амикуса на месте не убил, но догадываюсь, что ради еще одной проверки. А то и не одной. Когда Амикус спросил поделюсь ли я с ним магией, можно сказать, что он подписал себе приговор. Его действиями явно руководит Волдеморт. Он знал, что Кэрроу так поступит и если Амикус или его сестра зайдут дальше, для них просто закончится все раньше. Скорей всего Волдеморт приготовит им какой-то повод, не связанный со мной, или ждет лета, чтобы не так заметно для общественности их заменить. Но если Кэрроу, обоих, не жалко, то Ричарда очень даже жалко.       Хотя Ричард — сын Лестрейджей, его верных сторонников, и Лорд его разыгрывать так легко не должен, но из-за того, что Ричард близок со мной, он его, вероятно, побоится к себе подпускать. Сам вряд ли убьет, но навредить может под видом «наказания» или подстроить обстоятельства с летальным исходом. Возможно, следующим шагом Волдеморт возьмется за кого-то еще из ОСТов, кто близок со мной. Надо смотреть в оба.       Я только-только успела порадоваться, что о сдерживающих печатях удалось так легко и незаметно забыть. Магия стала меня немного лучше слушаться, заклинания стали выполняться легче. В остальном разительных отличий я не заметила, хотя сегодняшний магический выброс от шока, все равно удивил. Они должны были прекратиться. Возможно, дело в том, что я так и не успела разобраться что не так с моим контролем магии и постоянно ношу на себе мантию-невидимку навыворот под обычной мантией. Мне уже грезилось, что я так незаметно наберусь силы, что смогу компенсировать ею разницу в мастерстве с Волдемортом. Хотя, конечно, об этом еще даже рано заикаться, но хотя бы стихийные выбросы магии должны были прекратиться! Мантия-невидимка, по сути делала то же самое — блокировала ауру от моей магии, как и печати, как я это понимаю. Если моя аура влияла на туман дементоров, отгоняя его, то едва я надевала мантию — аура дементоров перевешивала.       Все выглядело отлично, я думаю мне легче было бы разобраться с контролем магии, ауры и чего угодно, сумей я снимать мантию где-то в Выручай-комнате. Но похоже пока что в действительности это все грезы будущего. Учитывая, на какое расстояние моя магия влияла, пока я была на территории Азкабана, опрометчиво ее снимать сразу в Хогвартсе. Проверять сможет ли Выручай-комната полностью спрятать мои следы, я пока не рисковала, потихоньку испытывая свои силы.       Ноги сами принесли меня туда, где мне легче всего думалось — на Астрономическую башню, у парапета.       Просчитать действия Лорда для меня слишком сложно, но я удивлена, что он до сих пор не насел на Барти. Слишком очевидно? Он же предупредил уже, что за мои более серьезные косяки Крауч будет получать вместе со мной. Но Ричи он явно направил ко мне в открытую сказав, что мне можно показывать, потому что я у Лорда учусь.       И Долохов. Антонин не скрываясь помогал мне, опекая, на зимних каникулах. Сейчас с ним у меня контакта нет, но, очевидно, что Лорд бы мог его использовать, как Кэрроу. Если бы ко мне подошел Долохов, сказав, что все знает, я бы выдохнула от облегчения. Может быть, не все ему рассказала, но с Кэрроу я вообще недавно ругалась чуть ли не до смертоубийства.       Может быть, Долохов поумнее Кэрроу? Антонин только выглядит при более близком знакомстве простоватым весельчаком, впрочем, оставаясь матерым Пожирателем. Он явно старше Амикуса, не удивлюсь, если смертей на руках побольше. Тогда, наверное, Долохов для Лорда ценнее, чтобы им так легко пренебречь.       Припомнила, что Долохов и Крауч позвали нескольких друзей на помощь. Знает ли в действительности Лорд об этом их перфомансе? И, главное, кого позвали? Ладно еще тот Роули, подопечный Долохова. Я с ним практически не знакома, знаю только со слов Антонина, что он может быстро применять заклинания. Может, откликнулся на просьбу наставника о помощи. Лестрейнджи? Все трое? Беллатриса бы скорей прилетела только чтобы посмотреть, как я там мучаюсь. Двое братьев… Ну, надо признать, по разному я с отцом Ричи общалась. Вроде и дуэль нормальную устроил, не издеваясь, и избил тогда в подземелье. Я ему этого не забыла, но тогда при отправлении с перрона он тоже держался подчеркнуто нейтрально, как и я его игнорировала. С его братом не знакома тоже, знаю только, что он неожиданно к Дженне подкатывал. Тут бы его заподозрить в том, что он действовал от имени Лорда, но тогда почему согласился меня лететь спасать, пробиваясь сквозь сотню дементоров? Плюнул бы, если знает что-то и верен ему. Слишком уж сложно давать им задание отправиться с Краучем и Долоховым за мной в Азкабан. Если Лорд правда дал такой приказ, то не вижу особой пользы от этого.       Крауч тогда с Долоховым дали мне понять, что это не очень нормально на их взгляд подростков отправлять учиться с дементорами говорить. Притом в Азкабан сразу же, где тех просто тьма. Единственное, что приходит мне в голову, что такое же мнение имели и их друзья-коллеги, согласившиеся на эту авантюру, скорей всего за спиной Лорда. Не знаю, правда ли они меня оттуда забрали бы, но факт в том, что я их видела издалека.       Я согласна с тем, что это звучит ненормально, но что имею, то имею. Что они вообще тогда подумали? Явно же несогласны с Волдемортом в этом вопросе, но столкнулись с непреодолимой стеной в его лице. Не первый даже раз. Я вижу практически регулярно на лице Барти непонимание и даже, вроде, злость, когда Лорд вмешивается в его попытки меня воспитывать. Но Лорду, конечно, он и слова поперек не скажет. И еще, если Беллатриса не отправилась бы меня спасать, то кто тогда?       Отношения между Пожирателями явно очень разные, но полететь даже вшестером в Азкабан и пытаться прорваться сквозь орду дементоров дважды? Один раз бы не вышло, могли бы развернуться и полететь обратно. Не думала, что Пожиратели настолько дорожат связями друг с другом, что остальные повторно согласились на эту авантюру. Скорей всего даже попробовали бы еще в третий раз. По словам Барти, восстанавливались и искали, кого еще позвать на помощь. И это все за мной, да?       Кажется… Кажется, Пожиратели о чем-то как минимум догадываются. Я уже поняла, что маги пойдут на что угодно ради усиления собственной магии, поэтому предложи им кто-то вытащить, а точнее даже, утащить из Азкабана брошенную там Темную леди… Я же не Лорд, не отбилась бы, если бы не дементоры. Похитили бы меня, положили на алтарь и поживали себе припеваючи. Волдеморт с ними делится магией только, когда они как тягловые кони поработают, как тут не искуситься и рискнуть похитить какую-то девчонку?       У-у-ух. Хотя знай бы это Барти или Антонин, что бы тогда их остановило раньше? Сказали бы мне куда-то прийти, сами бы даже привели в ловушку, да и обманом так же можно выманить ценную магию. Тогда, вероятно, что не знают. Но Лестрейнджи… Волдеморт тогда переживал, что старший Лестрейндж и Джагсон могли увидеть мои глаза во время стихийного выброса. Джагсон был бы как раз шестой, пока сходится. Но Лорд бы вряд ли успокоился, после моих слов, что они завязали мне глаза. Может, есть какие-то другие признаки, как они могли бы меня узнать? Августа, вот, знала и для меня это оказалось сюрпризом.       Тогда вопрос надо ставить по-другому. Могли ли Лестрейндж-старший и Джагсон на самом деле еще тогда все понять и скрыть от Волдеморта? Лорд легилимент, но и они не зеленые юнцы, не первый год ему служат, могли бы научиться что-то скрывать или недоговаривать, как делаю я. Притом, возможно, и от прямой легилименции научились что-то скрывать, все же, кто носит метку, владеют окклюменцией.       А вот Барти, получается, реально Пожирателем стал и метку получил уже после воскрешения Лорда. У него того опыта защиты нет. Долохов могу поверить, что мог бы что-то недоговорить Лорду, а вот мог бы так Крауч? Он подучился окклюменции за это время, я чувствовала, но насколько сильно защищает сознание не испытывала. Может, ему всего просто не говорили?       Я постаралась припомнить, как Лестрейндж и Джагсон себя вели сразу после. Позвали тогда встретиться в Хогсмиде, чтобы вернуть воскрешающий камень, который забрали. Значит, могла и Морриган вмешаться, но это уже слишком жирно. Они оба признали камень, как ранее принадлежащий Волдеморту, может это как-то натолкнуло их на нужную мысль, когда Лорд мне этот камень вернул, а им по шее дал.       Даже если бы кто-то из них что-то бы знал и даже побоялся бы похитить, опасаясь возмездия от Волдеморта, то мне бы, конечно, никто ничего все равно не сказал. Во-первых, как сказала Августа, сообщать Темному лорду или леди такие вещи имеет право первой только сама Морриган, а во-вторых, опять же Волдеморт им по шее дал бы. Но вряд ли только Барти и Антонин бы удивлялись странностям с моим обучением у Лорда.       Чем больше думаю, тем больше кажется, что это правда. Но что мне это дает? Сказать ничего Краучу и Долохову не могу точно по той же причине, что и они мне не скажут — Лорд всех прикончит. До остальных мне как-то и дела нет, хотя то, что Лестрейнджи позволили заклеймить сына… Эх, хотя наверняка и у них, и у Ричарда никто ничего не спрашивал.       Какого-то выхода я пока до сих пор не вижу. Мне вроде надо как-то действовать, иначе Волдеморт меня так со всех сторон обложит, если еще нет, но с другой стороны действовать слишком опасно, потому что тут же прилетит отдачей.       Чувствуя, как голова уже пухнет, решила дать ей отдохнуть и спустилась с Астрономической башни, направляясь к библиотеке.       Неожиданно меня догнали, бросив в спину навозную бомбу. Я почувствовала что-то неладное, видимо, сработали вбитые уже рефлексы и уклонилась, развернувшись и завидев Джинни, выглядывающую из-за угла. Бомбочка пролетела мимо, упав на пол и расплескав свое вонючее содержимое.       — Думала, что тебе это сойдет с рук, Крауч?! — смело вышла Уизли из-за угла, поняв, что ее заметили.       — Что именно? — ледяным тоном поинтересовалась, сжимая в руке палочку.       Я снова чувствовала, что магия хочет выплеснуться стихийным выбросом, еще после разговора с Ричардом, потому медлила. Казалось, я ее точно серьезно покалечу, вот и тянула, взвешивая все за и против. Тем более, поблизости мог кто-то находиться из ее дружков, кто это мог бы увидеть.       — Это тебе за моего папу! — закричала она, достав откуда-то из кармана еще одну навозную бомбу и бросив ее так же.       На этот раз не стала уклоняться, перехватив аккуратно левитацией бомбочку, чтобы не рванула и вернула ее обратно. Джинни все-таки обладала хорошей реакцией, занималась квиддичем до сих пор, и уклонилась, отскочив в сторону.       За отца… Что я сделала ее отцу? В упор не помню.       — О чем ты? — решила все-таки спросить. — Не помню, чтобы я что-то сделала твоему отцу.       Кажется, Уизли еще больше задело то, что я этого не помню.       — Ты хотела, чтобы его арестовали! — в гневе снова обвинила она. Я изогнула вопросительно бровь. — Ты допрашивала его!       А-а-а, так она об этом! Еще до каникул меня сводили в Министерство, чтобы поучаствовала в допросах работников, как выразился Яксли, вызывающих подозрения. Уже успела забыть об этом.       — Никогда не сомневалась, что ты будешь помогать им отправлять невинных людей в Азкабан! — увидев озарение на моем лице, победно воскликнула она.       — Если не хочешь, чтобы твою семью все-таки арестовали, — вздохнула я, приняв решение. — То. Закрой. Свой. Поганый. Рот.       Произнесла я это раздельно и с чувством, решив, что сейчас преподам ей урок, когда накинется, чтобы с меня никаких вопросов не было. Уизли открыла было рот, чтобы выдать еще какие-то гадости или применить заклинание… но тот вдруг склеился. Склеился так, будто никогда никакого рта не было.       Уизли замычала сквозь него, подняв к лицу руку и испуганно ощупала подбородок. Интересно, умеет уже колдовать невербально? Мне говорили, что это как раз изучается на шестом курсе, где она учится.       Видимо, мысль колдовать невербально пришла Джинни в голову. Она направила на меня палочку и снова замычала с сосредоточенным видом. Я расплылась в улыбке, с сочувствием поинтересовавшись:       — Никак? Может тебе помочь?       Уизли отпрянула назад, выставив вперед палочку, как будто в самом деле что-то могла ею сделать. Она снова что-то мычала, грозно сведя брови к переносице: то ли ругательства, то ли заклинания.       — Беги скорее к Помфри в больничное крыло, — со смешком посоветовала ей. — А то проклятье распространится и склеится все, вплоть до попной складки.       Уизли восприняла мои слова всерьез, вызвав приступ смеха. Впрочем, внимание я с нее не спускала, готовая в любой момент среагировать. Джинни развернулась и бросилась бежать, сразу за поворот. Слышала только ее дробный топот, пока она спускалась по лестнице.       То, что Джинни добежала до больничного крыла стало ясно вечером. Слизнорт пришел в гостиную и попросил на пару слов.       — Вы понимаете, мисс Крауч, что даже отсутствие рта не помешало мисс Уизли написать, кто ее проклял? — спросил он меня негромко, но я заметила, что семикурсники прислушались, оборачиваясь.       — Понимаю, профессор, — не удержалась от улыбки. Вообще, после встречи с Джин-Джин как-то настроение улучшилось, выпустила пар немного. — Учту это и в следующий раз прокляну, чтобы не могла ничего написать.       — Это очень серьезное проклятие, — попытался образумить меня Слизнорт. — Мадам Помфри его до сих пор не сняла, а значит мисс Уизли придется отправлять в Мунго. Это очень серьезный урон для школы. Я вынужден назначить вам отработки.       Даже обработки меня не расстроили, тем более, что Слизнорт назначил всего три дня и у Филча — это вообще можно сказать ни о чем. Зато семикурсники покатились со смеху, услышав, как я прокляла Уизли.       — Интересно, через какое отверстие она теперь есть будет? — вслух предположил Гойл, отчего на него брезгливо зафукали все присутствующие девушки, а именно Панси и Милисента Булстроуд, но тоже заулыбались.       Меня спрашивали, что это за проклятие такое, предполагая что даже фамильное, раз мощное. Конечно, без лишних слов его решили отнести сразу к темным, но продолжали гадать. Были заклятья для склеивания ног, которые быстро снимались обычным Фините, были заклинания для вечного приклеивания, но они работали на вещах, а не на человеке. Слизеринцы были знакомы с проклятьями, которые склеивали рот, то же проклятье немоты лишало голоса, но загвоздка была в том, что снималось это все так же стандартным Фините в большинстве случаев. Темными назывались проклятья, которые наносили более серьезный урон.       Заданный Гойлом вопрос меня на самом деле не сильно волновал, но в целом в ситуации был тревожащий момент. Я не сказала заклинание. Совсем. Я просто посоветовала ей закрыть рот. Так обычно не работает, разве что те самые стихийные проклятья на эмоциях, но я была не так сильно, чтобы зла. Просто Уизли, как обычно, раздражала. И вообще, обычно у меня магия выплескивалась просто в магический ветер, очень редко что-то еще, как было с Краучем и Малфоем.       Для стихийных проклятий в стандартном случае должна быть ситуация, чтобы душа надрывалась, что-то вроде угрозы жизни. Тогда появлялось достаточно энергии и воли для самых неприятных проклятий, которые как раз долго и сложно развеивались, а то и оставались на всю жизнь. Я конечно, не против, чтобы Уизли и дальше продолжала молчать, но тенденция тревожащая. А вдруг я так ляпну что-то еще?              ***              Все-таки быстро все не развеялось. Меня опять позвал Слизнорт и сказал, что вынужден попросить меня проследовать с ним в Мунго, чтобы с тем проклятьем разобрались. И там будут родители Джинни, поэтому он отправил сову моему отцу.       Хоть Уизли бросалась навозными бомбами, как-то по-детски, ситуация создалась не очень приятная. Крауч прибыл в Хогвартс, прошел со мной, Слизнортом и Макгонагал, не преминувшей заверить меня, что это был гнусный поступок, в Мунго. Барти преимущественно помалкивал, отвечая короткими фразами. Но когда я всем рассказала, как было, не ругал и другим не позволил, сказав, что это было нападением.       Меня под таким большим конвоем провели в палату к Джинни, где она сидела, мстительно сверля меня взглядом, явно насылая мысленно всевозможные кары. Молли Уизли, ее мать, все время поправляла ей подушку и приобнимала ее за плечо, стоя у кровати. Знакомый мне лекарь Медоуз сказал, что сейчас исследуют мою палочку. Для того, чтобы снять проклятие, им надо было понять, как оно работает.       Мою палочку обследовали заклинанием Приори Инкантатем тут же и, по-видимому, что-то все-таки нашли, как и тогда, когда я прокляла Малфоя, хотя ни тогда, ни сейчас я палочкой не пользовалась. Я так об этом лекарю и сказала, отчего родители Уизли вспыхнули возмущением, заявляя «она все фрет!».       Медоуз всех успокоил, обьяснив, что у меня бывают всплески стихийной магии, с чем я уже неоднократно к ним в больнице обращалась. А мне пояснил:       — Если палочкой пользоваться много лет, она как бы привязывается к магу. И управлять ей тогда проще, и магию применять легче, в том числе стихийную. Проще говоря, мы привыкаем пользоваться палочкой и привычно направляем магию через нее.       На этом мое участие больше не требовалось.       Уизли вернулась в школу спустя почти две недели, в середине марта. Сидя за столом Гриффиндора в окружении своих друзей злобно сверлила меня взглядом и что-то сказала губами, которые стали бледнее и в веснушках, как и все ее лицо. Форма губ тоже казалось другой. Не такие уже пухлые, как раньше.       Я в ответ изогнула бровь, догадываясь, что это угрозы. Уизли провела ладонью вдоль шеи. Семикурсники-слизеринцы громко заржали и заулюлюкали, показывая на нее пальцем и выкрикивая насмешки.       — У тебя в школе братьев больше нет, — громко напомнила я Уизли вклинившись в поток насмешек от слизеринцев в сторону львят.       В ответ с гриффиндорского стола кто-то бросил едой прямо через два стола… вроде кто-то с младших курсов, но разбираться подошли от преподавательского стола деканы факультетов.       Казалось бы, все, на этом Уизли вынуждена была угомониться хотя бы на время. Она теперь одна не ходила, либо с кем-то из своих однокурсниц или с кем-то из оставшихся семикурсников. Выглядело так, будто они ее охраняли, но я считаю, на самом деле, они делали большую услугу мне, конвоируя таким образом Джинни, что удерживало ее от очередных нападок.       Как гром среди ясного неба Кэрроу принес известие, что меня вызывают. Опять сопроводил меня в особняк Малфоев после ужина и оставил в кабинете Лорда. Волдеморт сказал ему на этот раз подождать снаружи, а затем засверлил меня недобрым взглядом. Я стояла с выражением обычного ожидания, так как уличить меня в каких-то прегрешениях нельзя.       — Расскажи мне, что произошло с той Уизли, — неожиданно для меня спросил он.       — Уизли? — переспросила я, скорее от удивления. — Вы говорите о Джинни Уизли? — заметив только небольшой кивок, попыталась понять для чего этот вопрос вообще поднялся. — У нас с ней произошла стычка, обычная школьная драка, и я ее прокляла, но она уже вернулась в школу.       — Драка значит… — протянул он с опасной интонацией.       — Да, повелитель, — насторожено подтвердила. — Ничего необычного.       — Ничего необычного… — снова протянул он, став крутить в руках палочку.       Я не ответила, пытаясь понять, может ли он как-то связать это с Орденом? Уизли известные его члены, но тут я с Джинни подралась, а не браталась.       — Какое проклятье ты использовала? — вдруг спросил Лорд.       — М-м-м, — протянула, осознав в чем дело, но пришлось признать: — Это был стихийный выброс, повелитель.       Он размахнулся, больно хлестнув по подставленным рукам с такой силой, что меня опрокинуло на спину. Я села, закрываясь рукам и ожидая чего-то еще, потому что Волдеморт быстро приблизился, нависнув, не скрывая уже гнева:       — Я тебе что говорил?! Сдерживать свою магию! Еще одна несдержанность… — он снова отвел руку с палочкой назад и резко взмахнул.       Сосредоточив все усилия для щита, все равно почувствовала, как обожгло болью руки. Еще, гипогриф ее задери, за Уизли я не получала!       — От тебя не должно быть никаких проблем! — снова замахнулся он, ударив в открытый бок, отчего я плотнее прижала к себе колени. — Ты меня поняла?!       — Да, повелитель, — сквозь зубы ответила, так как он этого ждал.       Волдеморт снова нанес удар сверху по рукам, отчего я взвыла и зашипела от боли.       — Стихийная магия тебя может выдать даже в школе. Сдерживайся, если чувствуешь, что сейчас это случится. Магия Темного лорда мощнее и если ты не приучишь себя колдовать только тогда, когда произносишь заклинания, это будет проблемой, — видимо выпустив пар, теперь Лорд говорил спокойнее, перешел даже на объяснения, пусть и раздраженно. — Или я мало тебя учу?       — Нет, повелитель, — согласилась с ним, впрочем увидев возможность. — Я пытаюсь сдерживаться, но мне не хватает умений в контроле.       Казалось, что Волдеморт уже прекратил бить, но ударил еще раз.       — Значит, тренируйся больше самостоятельно!       Я промолчала, пережидая новую вспышку. Лорд шумно дыша, замер, тоже взяв паузу. Самостоятельно… Сам сказал. Я уж потренируюсь!       — Что с твоими оценками? Амикус сказал ты до сих пор не закрыла долги с начала года, — неожиданно Волдеморт перешел на другую, еще более неожиданную тему, как будто искал к чему еще придраться.       — Я стараюсь закрывать понемногу, — ответила, не рискуя пока опускать руки, потому что он продолжал стоять вблизи. — Задают много новых заданий, поэтому…       — Займись лучше ими, — перебил меня Волдеморт, зло это выплюнув. — Если ты хоть один экзамен в конце учебного года не сдашь на «превосходно», пеняй на себя. Ты этим опозоришь и меня, раз уж так вышло, что у нас с тобой один титул.       — Хорошо, — вздохнула тяжело, а почувствовав паузу, добавила: — Повелитель.       — Жду в июле табель с оценками, — подвел черту Волдеморт, все-таки не ударив еще раз, и отошел в сторону. — Теперь перейдем к уроку.       Лорд успокоился и принялся обьяснять, проходя со мной те же упражнения для контроля. На обычное занятие это мало походило. Я упражнялась с чистой энергией, как он говорил, манипулируя не оформленной магией. На первый взгляд, использовать это можно было разве что для развития диагностических чар. Надеюсь, это действительно поможет мне развить контроль.       Посчитав, что у меня опять перенасыщение магией, Волдеморт, как обычно сказал передать ее ему.       Хотела было выпить зелье, чтобы следы его вспышки гнева прошли и перестали жечь, как этот… учитель одернул, сказав, что только после урока разрешит.       Покинув кабинет, глотнула зелье. Кэрроу ждал тут же, за дверью, все… я проверила, два часа. Но не то, что не выплеснул на меня свое раздражение от ожидания, а воодушевленно скалился и ничего не сказал. Зря он, конечно, так пыжится своей важностью.       Вернувшись в Хогвартс, написала Краучу в связной пергамент, что вернулась и мне надо восполнить заживляющее зелье.              ***              Март, казалось, пролетел совсем незаметно. Я спешно позакрывала все учебные хвосты, порой засиживаясь допоздна. Не хотелось, чтобы ко мне еще был какой-то повод придраться, а в понимании Волдеморта, наверняка, значит, что если я не имею времени закрыть учебные долги, то занимаюсь чем-то не тем. Что отчасти, конечно, является правдой…       Очень помогали семикурсники. За меня, конечно, никто ничего не делал, но раскрыть тему в достаточном обьеме, сэкономив время на чтении нескольких книг, как и помочь с поиском литературы, они помогали.       Листая старые учебники, которые мне выдал Крауч с собой, могла сравнить учебную программу. На деле, она мало чем отличалась, но некоторые разделы почему-то пропали. Казалось бы, с течением времени, наоборот, количество информации должно только расти, но, видимо, кто-то в отделе образования решил упростить программу.       Когда мне в голову пришла мысль, что Барти мог мне оставить какое-то послание или хотя бы намек в этих учебниках, я пролистала сразу все, но ничего не обнаружила. Зато по прошествии времени заметила, что пометки в учебниках отличаются. В одном темы и ключевые слова подчеркивались, в другом — обводились. В учебнике зельеварения некоторые рецепты правились мелкими буквами прямо над текстом, в учебнике под названием «Магозоология» стрелки указывали на пометки на полях. При этом почерк идентичный почерку Крауча.       Конечно, я не думала, что Барти все это бы записывал вручную. Наверняка заколдовал перья бы для скорости, все-таки такую кучу материала даже за неделю сложно обработать еще и так подробно. Заколдованные перья сохраняли почерк зачаровавшего мага, но купленные в магазине уже были кем-то зачарованные. Они могли писать каллиграфично, исправляя слова на ходу, но все равно им надо надиктовывать слова вслух или мысленно. И это совсем не обьясняло ощутимую разницу даже в словесном выражении пометок. Та же «Магозоология» имела короткие рубленые заметки, а учебник по ЗОТИ испещряли фразы «таким образом», «можно утверждать», «не совсем корректно выражено, но в целом верно» вместе с кучей отсылок на другие разделы или книги, если хотелось изучить тему подробней.       При этом качество заметок в учебниках было действительно хорошим, если так можно выразиться. Барти, конечно, сдал на двенадцать СОВ, но сомневаюсь, что один человек может быть спецом во всем, потому что заметки не только касались программы, но и отсылали туда, где можно было более полно раскрыть тему, пусть и на не требующемся уровне для пятого курса.       Может быть, ответ даже проще, например, Барти мог загрузить этим Камиллу, попросив взять часть учебников. Не уверена, что она бы так старалась для меня, но как вариант, я это могла принять.       Все могло быть даже еще проще — просто Крауч заполнял учебники заметками еще в школе, возможно с каким-то из школьных друзей, когда сам готовился.       Я склонялась к последнему варианту. Пока Крауч не стал присылать посылки. То первое письмо со сладостями и печеньем, так меня впечатлившим, было не последним. Где-то раз в неделю от лица Барти стали приходить сладости, преимущественно шоколадные, и короткие записки, сводившиеся к тому, что у него все в порядке и вопросом, как у меня дела. Я тоже писала, что все в порядке, добавляя разве что какие-то пустяковые новости. Опять же, нашла и тут оправдание — после Азкабана, он наверное, переживал за мою психику, но я проблем не чувствовала.       Слизнорт сделал полную выкладку по зельям, что я принимала, только подтвердив свои предыдущие слова. Полезного сейчас для меня там уже было мало, хотя и откровенно вредительского не было. Если бы действительно была опасность, как я раньше думала, что магия меня же и убьет, то прием зелий выглядел бы оправдано.       По здравому размышлению решила Краучу не писать, что перестала пить свой обычный набор зелий — такое могло бы дойти до Лорда и вызвать нежеланную заинтересованность.       Меж тем так называемый Отряд Дамблдора и не думал успокаиваться. Стычки в коридорах со слизеринцами прекратились, но эта группа продолжала свое дело с никому не нужными надписями на стенах и прочими мелкими пакостями вредительного характера, которые как ни посмотри и раньше грубо нарушали не только школьные правила. В итоге их опять поймали, но уже за попыткой поджечь кабинет Алекто Кэрроу. Дело было более серьезным, если бы не возникало подозрений, что целью поджог они не ставили, а феерверки уже по ходу дела пожар устроили. И все равно звучало более внушительно. Этак они могли и одну из Кэрроу убить, если бы она была там, хотя они утверждали, что как раз специально ждали, чтобы ее там не было, когда оправдывались в учительской.       Узнала я об этом от слизеринцев, которые обсуждали вечером все события в гостиной. Уизли, Финиган, Лонгботтом, Корнер, Макмилан — к старым фамилиям присоединились и новые, причем нескольким все-таки удалось скрыться. Корнер из Рейвенкло, а Макмилан из Хафлпафа, что несколько тревожило. Отряд Дамблдора очевидно расширялся или точнее привлекал старых членов к новой деятельности.       Нарушители были пойманы Алекто при поддержке слизеринцев и заперты в подземелье. Вскоре к ним присоединился и Амикус, когда сопроводил меня на урок и оставил на пару часов. Они их видимо, здорово отлупили, потому что все отрядовцы ходили на следующий день в синяках. Говорили, что Помфри прямо запретили их лечить, чтобы все видели последствия наказания, но синяки и без того быстро сходили. Видимо, они сумели отыскать где-то что-то лечебное и потихоньку принимали. Честно говоря, приятно было смотреть на лицо Уизли в синяках, хоть мне самой практически регулярно доставалось на уроках у Лорда. Но в этом была хоть какая-то вселенская справедливость.       Я все-таки рискнула написать Краучу, предупредив, что сейчас пропаду на пару часов. И теперь могла безбоязненно собраться с оставшимся составом моего клуба в Выручай-комнате, либо незаметно прогуляться в Запретный лес.       Погода как раз стала потихоньку улучшаться, но много проводить времени на улице не получалось. И даже с такими вылазками, которые похоже все еще не были известны Лорду, я слишком не наглела, стараясь не делать чаще чем раз или два в неделю.       Учитывая, что Лорд сказал, чтобы тренировалась самостоятельно, я все же пробовала ненадолго снимать мантию-невидимку, которую продолжала постоянно носить и даже спала в ней. Для этого решила выбрать все же Выручай-комнату с запросом «чтобы никто не почувствовал моей магии за пределами комнаты и я могла потренироваться». Я себе плохо представляла, как я буду тренироваться, разве что практиковать упражнения показанные Волдемортом на контроль, поэтому комната приняли вид с глухими стенами и без мебели. Ничто не могло здесь разбиться, разломаться или разлететься. Зато никакой паники я, вроде, не подняла.       И тут я узнаю от проговорившейся Сэм, что пока меня не было некоторые ребята из четвертого курса Слизерина наехали на Лиама и забрали палочку под предлогом того, что маглам нельзя ее иметь. Последнее было вообще за гранью всего, но Министерство уже выдало такой декрет о правомерности иметь у себя палочку и его, в принципе, как хочешь можно рассмотреть. От немедленной расправы над этими обнаглевшими чистокровками, меня остановила Сэм, сказав, что все произошло еще на каникулах, когда он в школе оставался один.       — Флитвик заметил, что он без палочки сидит, а сказать не может где она, — пояснила Саманта.       — Я-а-асно, — протянула я, чувствуя, как что-то зло закручивается внутри. — Кто это был? Фамилии?       — Рассел и Роджерс, — замялась Сэм. — Семикурсники потом, как собрались все вечером, пристыдили их даже при всех сразу в первый же день.       — Пристыдили? — не поняла я. — Слизеринцы?       — Да, — закивала она. — Я тоже удивилась. Они пояснили всем, что правила новые такие, что раз маглокровка чей-то, значит, его трогать нельзя, даже если тебя нет.       Седьмой курс, как я заметила, вообще большей частью держится кучно. Догадываюсь, это потому что родители все повязаны. Хотя все равно жутко странно слышать, как детишки Пожирателей вступились за маглорожденного первокурсника. Кому скажешь — не поверят, если не рассказать частности.       — По-моему, они уже две недели ждут, что ты их поблагодаришь за это, — добавила Сэм, видимо то, к чему и рассказала все.       — Да, пожалуй надо, — протянула я, а затем вдруг сообразила: — Они только поговорили?       — Да, но четверокурсники вроде прониклись. Палочку Флитвик раньше вернул и отработки назначил.       Видимо, я настолько ушла в учебу, что выпустила аспект социальной жизни. Но кто-нибудь вообще-то мог и раньше об этом сказать!       Сэм меня предупредила, что если буду активно заступаться за Лиама, то ему может только сильнее от одногодок перепасть. Его вроде не задирали так, как в самом начале года, но по ее словам все равно сторонились. И к тому же, опасно демонстрировать слишком большую к нему лояльность, ведь если отвернутся семикурсники, — а они могли бы, — то лидерство будет тяжело удержать.       Как будто я им как-то дорожу. Легче, конечно, жить на Слизерине, будучи в прошлом гриффиндоркой, если у них уважение есть хотя бы к твоей силе. В прошлый раз я смогла их удивить, заблокировав слабенький Круциатус, но это вышло эффектно. Такого точно не видели здесь раньше.       Кан, которого сейчас не было в Хогвартсе, мне раньше сильно помогал, обьясняя как тут устроена местная иерархия. Я просила его хотя бы намекать, когда требуется вмешаться, но сейчас мы продолжали общаться только через связной пергамент и он не мог видеть все своими глазами.       В смысле, после каникул Кан через время написал в общий наш с ОСТами «чат», что он в порядке, скрывается сейчас с семьей, но без подробностей места, что, считаю, было правильно. Было ясно только, что где-то далеко, но в нашем случае, чем дальше тем лучше. Тем более, что обучение в школе теперь обязательное. Многого говорить не следовало, поэтому переписывались только иногда и больше всего мы ему рассказывали новости.       Этан тоже отписался, что они с семьей пока в стране, но родители решили оставить его дома, естественно, временно сменив место жительства. По крайней мере, с ним все тоже в порядке.       Нравы у факультетов очень разные: на Слизерине всегда есть главный и его «свита», которые диктуют всем остальным правила внутри факультета и взаимодействие с другими факультетами. Именно потому, что я метила на место лидера, при отсутствии других кандидатур, слизеринцы тогда в Большом зале и принялись обзывать Уизли.       Кан был не высокого мнения о такой иерархии на Гриффиндоре. Как-то даже сравнил, что там, как в обезьяней стае — просто откусывают пальцы противникам со всей злостью и вспыльчивостью. По своему опыту сказала ему, что не видела, чтобы пальцы откусывали, но громкие споры с криками в гостиной и правда часто стояли, так же громко выясняли отношения или там же у всех на глазах целовались и шумно праздновали. На Слизерине всецело придерживались того же мнения, что и Кан, но сила была в количестве и обьединенности. Даже против кого-то из своих. Шпыняли Невила на Гриффиндоре все, как один, когда он на третьем курсе потерял пароли от входа и тем самым выдали их Блэку — ну точно стая голубей заклевывала. На Слизерине бы могла возникнуть точно такая же ситуация, я не сомневаюсь, разве что все зависело бы от мнения лидера.       Мне же казалось, что сам Слизерин был этакой стаей, где был лидер-вожак, властный и даже пугающий, эталоном видели Снейпа, потому Слизнорта не особо жаловали, хотя и не хамили в открытую, учитывая его должность. Остальные в стае подчинялись, но только до тех пор пока лидер не терял лицо, как произошло с Малфоем. По нему ударило его же поведение, слухи о том, что Люциус Малфой сдал позиции, разбитость Драко после начала учебного года, и хоть он сейчас не такой подавленный, собственных былых позиций не восстановил. Видимо, тогда Лорд особенно насел на Малфоев, а учитывая количество детей Пожирателей, многие знали, что Малфои до сих пор в опале и у Драко не было даже шанса.       Чтобы не терять это лицо, мне нельзя спускать подобное с рук, ведь Лиам был моим подопечным. С семикурсниками, которые, очевидно, составляли властвующую ячейку на факультете, я все-таки подошла посоветоваться. Они подтвердил мою мысль, уточнив еще, что как только отправился на больничный Монтегю — прошлый лидер, так и началась анархия. Мою идею хорошенько встряхнуть тех четверокурсников за то, что обижали первокурсника, поддержали даже с энтузиазмом. И сделать это надо обязательно публично.       Вечером, когда в гостиной собиралось достаточно народа, не все конечно, но достаточно для зрителей, позвали подойти к нашему месту тех четверокурсников.       Ричард посмотрел на нас, понял, что что-то назревает и тоже решил присоединиться, не спрашивая. Лиам молчаливо сидел рядом со мной.       — Это они у тебя отобрали палочку? — уточнила я, кивнув на четверокурсников.       — Ну, мы, — набычившись, сказал один из них, тот, что повыше, засунув руки в карманы мантии.       Двое мальчишек, низковатый, сутулящийся и кряжистый Рассел и высокий широкоплечий Роджерс, выглядевший как-то не на четырнадцать лет, чем-то похоже ведут себя на шестикурсников, с которыми я столкнулась в начале учебного года. Смотрят так с вызовом, но осторожно. В любом случае, я расценила это, как вызов, и предложила прямо:       — Меня не было, когда вы приносили извинения, хочу их увидеть.       — Мы уже сказали, что перегнули палку с этой шуткой, — набычился Роджерс. — Зачем еще раз повторяться?       Он очевидно, привирал, ведь Сэм мне точно сказала, что пристыдили их слабо. Флитвик и тот не заставил извиниться перед Лиамом, когда я его расспросила, только отругал.       — Я хочу увидеть, что вы действительно все поняли, — раздельно повторила, пытаясь давить словами.       У меня был хороший пример перед глазами — Волдеморт, но одних интонаций, видимо, было недостаточно. Что, впрочем, меня устраивало. Хотелось сделать что-то большее.       — Да, брось, Крауч, — пытаясь явно замять ситуацию, сказал Рассел. — Мы ничего ему не сделали. Да, Керриган?       Лиам неуверенно поглядывал то на них, то на меня, когда я скосила глаза на него. Седьмой курс, как и остальные присутствующие во всей гостиной, сидели тихо, ожидая продолжения и навострив уши.       — Ничего такого? — переспросила, чувствуя, как свело скулу от улыбки. — Тогда давай я у тебя отберу палочку, раз ничего такого.       Оба четверокурсника напряглись. Взгляды стали острее. Палочки они, конечно, ни в жизнь не отдадут, как не лишится ее добровольно любой волшебник.       — Что такое? — поинтересовалась с издевкой. — Не хочется?       Роджерс все еще бычился, сверля меня злым взглядом. Рассел заметно бегал глазами по лицам семикурсников и пошел на попятную:       — Крауч, мы честно признали, что шутка не вышла.       — Не похоже на извинения, — заметила я.       Роджерс подошел, слегка наклонился к дивану, где я сидела, нависнув и смотря с высоты своего роста. Он провоцировал на действия, но у него в руке палочки не было:       — Ты на год всего старше, — негромко сказал Роджерс, пытаясь делать грозный вид. — С чего ты считаешь, что можешь с нас что-то требовать? Если бы не семикурсники, тебя бы еще Харпер и Олсон на место поставили.       Это он о тех шестикурсниках, с которыми ранее я сцепилась. Они кстати сидят в стороне тихонько на своих местах. Роджерс не пугался того, что они в меньшинстве, видимо, беря на слабо.       Я пыталась оценить ситуацию немного со стороны, помня о том, что разборки у нас идут при всем народе. Видимо, Роджерс решил идти только вперед. Это с толпой семикурсников он спорить не может, а меня у них на глазах попустить как раз пытается.       — Подумай, что с тобой будет в следующем году, Крауч,       Смотреть прямо в глаза он не побоялся, продолжив:       — Харпер и Олсон девушек не бьют, а я могу. Ты не из наших змей, — ухмыльнулся Роджерс, наклонившись еще и положив руку на подлокотник у моей руки.       Я ожидала увидеть там палочку, но слизеринец просто провел по мягкой оббивке как-то… нежно. Даже интимно. Будто с намеком. Чтобы не говорила там Хелен, такое уж я поняла и втянула носом воздух, привычно уже пытаясь сдерживаться.       Схватив левой рукой его запястье правой руки у подлокотника и добавила физической силы. Не зря изучала для Долохова, оно и здесь пригодилось — кость под рукой ощутимо треснула, но не переломалась, как хотелось бы, — Роджерс заорал от боли, схватившись левой рукой за правую. Одновременно с тем Ричард резко встал, толкнув его в плечо, чтобы отошел, и Роджерс покачнулся, отступив назад, прижимая к себе руку и испепеляя злым взглядом.       Пора было действовать, пока не помешали и я быстро поднялась на ноги, не собираясь спускать такие намеки, которые он бросал.       — Уилл… — позвал скакнувшим внезапно голосом его дружок Рассел, пока тот пытался достать палочку покалеченной правой рукой.       С каждым словом счет Роджерса ко мне только рос. Даже не так: он забивал гвозди в свою крышку гроба. Круциатус? Нет, надо что-то более показательное. Он же тоже рассчитывает на действия публики.       Очень удачно в голову пришло заклинание, которое давали изучать в этом году на ЗОТИ, и я направила палочку, а затем четверокурсник упал, заорав пуще прежнего от сломанных костей на ногах. Надо же, а Кэрроу говорил, что этот аналог ватных ног только для задержания противника годится.       — Так-то лучше, — сказала, переведя взгляд на его более трусливого дружка Рассела. — Кэрроу мне еще пенял, чтобы заклинание для вырывания зубов отработала.       Тот как раз выхватил палочку, но выглядел так нервно-перепугано, что мог как наколдовать что-то опасное, так и наоборот не суметь вымолвить ни слова. Краем глаза заметила нечто странное. Слизеринцы, что сидели за столами неподалеку, отодвинулись от столов, будто чтобы не мешать. Их пергаменты, перья, чернильницы и учебники, зависли как подвешенные в воздухе, подозрительно повернувшись в одну сторону — в мою… Или точнее в Рассела, растерянно поворачивавшего палочку из стороны в сторону и не знающего, что ему применить.       Я прислушалась к себе. Магия не бурлила, не давила, как раньше. Я не чувствовала, как прежде какого-то давления с ощущением, что сейчас рванет.       Магия… Звенела. Словно от моей злости. Уверена, пожелай я, чтобы все в воздухе полетело в Рассела, того тут же истыкали перья острыми концами. Я не понимала, как это получается, но казалось, что очень легко потерять концентрацию, если хоть немного расслаблюсь.       — Успокойте ее кто-нибудь! — высоким голосом закричал четверокурсник, одновременно с этим наколдовав щит, отделившись его с одной стороны: — Протего!       Две секунды. Парень шарит взглядом по гостиной за помощью, но никто не собирается ему помогать.       Мне стало любопытно, получится ли. Я слегка прищурилась, сконцентрировавшись на цели, и со стороны, не закрытой щитом, в Рассела полетели предметы. Тот невнятно что-то вроде попытался сказать, закрываясь от обрушившихся на него с грохотом и звоном канцелярских принадлежностей, затем развеял щит и наколдовал еще один, закрываясь им. Я направила палочку и мысленным усилием привела в движение предметы справа от него, ранее зависшие за щитом. Он снова дернулся, закрываясь от орудий и покрываясь чернильными пятнами.       Оказалось, я так сконцентрировалась, что задержала дыхание и только теперь вспомнила, как это делать.       — Вы меня разозлили, — призналась я, когда снаряды закончились, валяясь вокруг поверженного противника. — Могли бы просто сказать, что раскаялись, а теперь мне придется применять Круциатус… Или нет? — приняла намеренно задумчивый вид на секунду. — Одного Круциатуса мне точно теперь не хватит. Даже не знаю, что вы должны сделать, чтобы я прониклась и поверила в ваше искреннее раскаяние.       Все присутствующие слизеринцы, насколько я могла видеть краем глаза, наблюдали за всем молчаливо и с интересом. Многие даже с садистским интересом, а некоторые перешептывались, улыбаясь. Очень-очень немногие наблюдали за происходящим не испытывая удовольствия при издевательствах. Моя однокурсница Астория Гринграс и вовсе отвернулась. Небольшая группка только что зашедших в гостиную, замерла, не привлекая внимание у дверей.       Роджерс, сцепив зубы, негромко постанывал сидя, не рискуя двигать ногами. Палочку он даже держать не смог, держась за треснувшую правую руку левой, хотя и достал ее где-то на треть. Зрители его теперь волновали в последнюю очередь и на публику он теперь не поиграет. Его дружок весь в чернилах, глянул на него, и спросил негромко:       — Чего ты хочешь?       — Заставим их молить о прощении на коленях, да? — вдруг спросил Ричард, став вровень рядом со мной слева.       Его глаза взволновано блестели, а улыбка растянулась до ушей, превращаясь в злой оскал. Он держал палочку направленной в сторону четверокурсников.       — Заставим, — ухмыльнулась я.       — Можно я применю Круциатус? — спросил Ричард.       Мне показалось, что если бы я отказала, это бы его не остановило. Беллатриса на совесть учила применять заклинания, особенно заклинание причинения боли. Не знаю, откуда у нее была страсть именно к нему. Не хотелось бы конечно, чтобы Ричард тоже к нему привыкал, но если он покажет уровень, то слизеринцы точно станут с ним больше считаться.       До этого учебного года он был почему-то на Когтевране, как будто специально туда отправленный, поэтому тоже осваивался в новой обстановке среди змей с некоторым трудом. Да еще и та история, когда он пытался наложить на себя руки, прогремела достаточно, чтобы слизеринцы были в курсе и, скажем так, не считали его сильным человеком.       — Дадим им последний шанс, — предложила я и вернулась вниманием к четверокурсникам. — Выхода у вас два: униженные просьбы простить или Круциатус и униженные просьбы простить.       Рассел пришел в движение, плавно присев на колени и склонив голову. Их с детства что ли учат делать это красиво…? Поражение он признал быстро:       — Я прошу простить мое недостойное поведение.       Сидящий на полу Роджерс скрипя зубами тоже склонил голову:       — Приношу свои извинения за то, что оскорбил вашего грязнокровку.       — Что-то неубедительно, — я наморщила лоб и повернула голову влево: — Ричард?       — По-моему, тоже, — подтвердил он и поднял палочку: — Круцио!       Роджерс завопил от боли и задергался на полу, невзирая на травмы. Круциатус все-таки был очень сильный. Отсчитав четыре секунды, подала знак Ричи, чтобы прекращал. На секунду дольше задержалась на его лице. Ричард учащенно дышал, но был готов ко второму раунду, направив палочку на Рассела, перепугано взиравшего на нас.       — Прошу прощения! — воскликнул он. — Это была идея Роджерса! Он придумал это! Я не хотел!       — Верим? — теперь я повернулась к семикурсникам, не уверенная, стоит ли принимать такие извинения и заодно проверив их реакцию на происходящее.       Те ухмылялись, довольные представлением и нестройно непонятно покачали головами, будто с неохотой.       — Как ты мог об этом не знать? — спросил Ричард. — У тебя глаз что ли не было? Не видел с кем ходит первогодка?       Рассел сконфуженно наклонил голову еще ниже.       — Или думал, что раз меня нет рядом, так можно сделать что-то за моей спиной? — продолжила я. — Можно безнаказанно тронуть мое?       — Нет, — замотал головой опять Рассел, негромко и все еще не смотря на нас, — простите, я об этом не подумал. Мои действия были недопустимы.       Это должно дать понять другим, чтобы даже в мое отсутствие не подумали делать что-то такое. Я перевела внимание на его дружка, более смелого и более пострадавшего:       — Тебе есть что добавить?       Роджерс, сцепив зубы, исподлобья сверлил взглядом всех троих.       — Мои родители и учителя узнают об этом, Крауч, — сказал он. — Ты расплатишься за это.       — Ты их здесь видишь? — поинтересовалась я. — По-моему, ты не понял, с кем связался.       — Ты и не Крауч вовсе, — зло выплюнул он. — Ты даже хуже грязнокровок. Дочь шлюхи, ставшей развлечением на ночь для твоего отца.       — Круцио! — с яростью закричал Ричард, повторив заклинание без просьб.       На этот раз я его не остановила и Ричард держал заклинание добрых десять секунд, заставляя Роджерса кататься по полу, невзирая на переломы. Заклинание прервалось, Ричи тяжело дышал, вдруг решив оправдаться:       — Он оскорбил тебя! Оскорбил!       — Не спорю, — поджав губы, я смотрела на тяжело дышащего Роджерса. — И он за это заплатит.       Направив на него палочку, позволила гневу выплеснуться:       — Круцио.       Силой проклятья Роджерса подбросило в воздух, откинув к столам и бросившимся в рассыпную слизеринцам. Я сама не ожидала такой силы. Он поломал столы, вопя от боли до заложенности ушей. Продолжалось это всего секунды две, потому что я сразу прервала заклинание, после чего парень обмяк и не двигался.       Заклинание все же не исказилось, просто он уже потерял сознание, но живой. Круциатусом не убить. Применила Энервейт, приведя обратно в чувства и повторила, но постаравшись не вкладывать столько сил. По крайней мере, желания причинить ему боль теперь поубавила. Он снова взвился в воздух, на этот раз я переместила палочку выше, чтобы не отлетал. Две секунды повизжал так же и снова потерял сознание. Чертыхнулась сквозь зубы. Видно, ему хватило предыдущих Круциатусов, все-таки заклинание сильно бьет по нервам.       — Пусть сам добирается до больничного крыла, как хочет, — сердито выдохнула, оглядев гостиную. — Пусть никто ему не помогает.       Слизеринцы глазели. Многие, кажется, не понимали, как им на это реагировать, но я видела и кривые ухмылки в сторону пострадавших. Иерархия была выставлена, такое им понравилось, по молчанию ничего больше не было понятно. Ричи все еще гневно сверлил взглядом лежащего без сознания Роджерса, как будто хотел подойти еще и пнуть. Рассел слегка дрожал, не двигаясь с места и тоже помалкивая.       Донеслись сначала редкие аплодисменты, — хлопали Крэбб и Гойл, им представление, судя по ухмылкам, понравилось, — затем восклицания: «Так его!», «Так ему и надо!». Их потихоньку поддерживали такими же хлопками и восклицаниями. Саманта широко улыбалась, представление ей явно сильно зашло.       — За такие оскорбления я бы тоже ему преподал урок, — присоединился к ним Нотт, неспешно похлопывая в ладони.       Вскоре шум стоял не меньший, чем в гостиной Гриффиндора после победы в квиддичном матче. Паркинсон замерла и не двигалась, бледная и с широко открытыми глазами смотрела на меня, чем привлекла внимание. Встретившись взглядом, она его быстро отвела и очень быстро захлопала, повторив за всеми. Малфой рядом с ней выглядит больше испуганным. Поймав мой взгляд, он как-то вздрогнул и медленно захлопал. Стадный инстинкт не иначе.       Мне стало немного не по себе, хотя я и понимала, что за такие оскорбления, которые мне нанес Роджерс, получил он заслужено и даже может быть еще мало.       Лиам опасливо моргает глазенками. Выглядит перепуганным, тоже быстро осматривая всех вокруг и хлопая, просто чтобы не выделяться. Саманта смотрит с восторгом за представлением, тут все понятно, хотя реакция несколько пугает. Забини приглашающим жестом предлагает вернуться к ним.       Ричард более ощутимо наслаждался всеобщим расположением. Я направилась к семикурсникам, чтобы шум, терзающий уши, прекратился. Когда я присела, а Ричи втиснулся на диван напротив, постепенно хлопки стихли, сменившись шумными разговорами.       Поддерживая начавшуюся беседу лишь слегка, я ощутимо хмурилась. Стихийная магия на этот раз вырвалась сильно и так же неожиданно, но в этот раз я даже слова не сказала. Все как-то поменялось после исчезнувших печатей. Да, предметы слетелись отовсюду, стихийная магия часто имеет радиус действия. Но все же я как-то смогла управлять ей, как беспалочковым заклинанием, а стихийная так не работает, на то она и стихийным выбросом называется.       Все слизеринцы возвращались к своим делам, восстанавливали Репаро поломанные предметы и все еще громче, чем ранее переговариваясь.       Судя по словам семикурсников, которыми те полностью одобрили наши действия, произошедшее можно считать достижением. При том, что по их словам, они бы вмешались, вдруг что, но не особо им верилось. Я поблагодарила Ричи за помощь.       Меня поздравили со случившимся возмездием, похвалили Круциатус не только мой, но и зардевшегося при этом Ричарда, и попытались вызнать, что это было за беспалочковое невербальное заклинание. Как я поняла, это их больше всего впечатлило. Я приняла загадочный вид и не призналась.       Лиам тихонько сидел рядышком. Не хотелось его сейчас выпустить из виду, хотя он даже улыбался на дружелюбные улыбки в его сторону.       — Не боись, ты же теперь наш, — ткнул его легонько в плечо Ричард, чтобы расслабился.       Через некоторое время все успокоились окончательно и потихоньку расходились по спальням. Роджерса никто не трогал, тот все еще лежал без сознания. Даже его дружок Рассел поднялся наверх, видимо спеша в душ.       Тогда и я изобразила зевоту, собираясь к себе, и потянула за собой Лиама. Сэм пошла сама следом. Ричард тоже решил пойти с нами, хотя на развилке, где спальни разделялись мы бы все равно разошлись. На развилке никого не было, я остановилась, повернувшись к первокурснику:       — Ты как?       — Нормально, — кивнул Лиам.       Выглядит все равно бледновато. Надо бы как-то убедиться, что действительно нормально. Оставлять его одного не хочется.       — Хочешь к нам зайти? — предложила я, оглянувшись на Саманту. — Ты не против?       — Нет, не против, — слегка растерявшись вначале, ответила она, видимо, сообразив зачем я это предлагаю.       — Правда, все в порядке, — нахмурившись, Лиам смотрел мимо меня.       Я обернулась к скорчившему явно угрожающую рожицу Ричарду. Тот прекратил кривляться первокурснику и засунул руки в карманы, обезоруживающе улыбаясь.       — Послушай, я должна была это сделать, — вздохнув, сказала я. — Теперь они тебя не должны задевать, но ты скажи мне, если что, в любом случае. Или другим ребятам, они помогут.       Мальчик кивнул, что понял. Я уже говорила ему это раньше, но кто ж знал, что случится такое, когда меня не будет.       — Хочешь что-нибудь? — спросила его. — Можем сходить на кухню за чем-то вкусненьким.       — Уже ведь комендантский час, — напомнил Лиам. — Нельзя покидать гостиную.       Да, точно. Нельзя приучать ребенка к нарушению правил, особенно, когда за них стали наказывать физически.       — У меня вроде оставались шоколадные кексы, — припомнила я то, что мне отправлял Крауч. — И печенье. Хотя мы можем найти что-то еще, да, Сэм?       Я оглянулась, заметив, что Ричи опять кривляется за моей спиной. На мои сведенные хмуро брови он снова принял невинный вид.       — Да нет, ничего не надо, — привлек к себе внимание Лиам. Он с надеждой взглянул на меня: — Разве что… научишь меня тому заклинанию?       — Управлять в воздухе сразу парой десятков предметов сложно для первокусника, — придумала я отмазку. — Может тебе что-то для учебы купить? Проси, что хочешь.       — Нет, не тому заклинанию, — Лиам с детской непосредственностью пояснил: — Заклинанию Круцио.       Так и хотелось спросить: «Мальчик, что с тобой не так?». Мерлин, что я делаю с первокурсником…       Не успела я придумать, что на это ответить, как Ричард выпалил:       — Как ты можешь это просить?! У ком… — он вдруг осекся, и быстро продолжил: — Айрли слишком занята, чтобы тебя учить. Я бы мог тебе обьяснить, проси меня.       — Вообще-то, — остудила я его взглядом, потому что явно уже начал перебарщивать, — это заклинание требует приличной магической силы. Но и без того первокурснику его не надо знать.       — Как скажешь, конечно, — пробурчал Ричард. — Он двигал кресло больше себя, я подумал, что сил у него хватит.       — Ричард, — повторила я. — Изучать проклятье боли ему не надо. У них по программе сейчас превращение спичек в иголку и смена цвета предметов.       Ричи успокоился, не став спорить. Лиам выглядел насупленным от отказа, но вроде не выглядел испуганным от рож, что ему корчил Ричард.       — Лиам, скажи, зачем оно тебе надо? — вздохнула я, видя, что он обижается.       — Буду причинять боль обидчикам, — ответил честный добрый мальчик.       — Причинение боли тебе в дуэли победить не даст, — озвучила я довод, пришедший на ум. — Лучше займись более полезными заклинаниями. Пока что у тебя сил на это заклинание не хватит все равно, так что не теряй на него время, — видя, что не убедила его, пояснила: — Проклятье Круциатус считается еще и незаконным. За него в Азкабан сажают.       — Я видел, как его применяли не раз, — возразил Лиам, переведя взгляд на Ричарда. — Лестрейнджи, кстати.       Я повернулась вовремя, чтобы увидеть, как скрестивший руки перед собой Ричи горделиво задрал подбородок:       — Мы специалисты в этом деле.       Сэм прыснула в кулак, пытаясь замаскировать это под кашель. Я окинула явно веселящегося Ричарда взглядом, надеясь, что он поймет по нему, что я думаю о таких шутках и вернулась к Лиаму:       — Раньше сажали, если кто-то попадался на применении. Лестрейнджи, кстати, и сидели в Азкабане за Круциатус все трое, — коротко посмотрела на прекратившего дурачиться Ричарда. — Так что не бери дурного в голову.       Лиам снова неохотно кивнул на это, приняв во внимание. Я вздохнула, так как надо было еще не забыть по-быстрому набросать несколько заклинаний на всякий случай, чтобы эти Круциатусы потом не аукнулись и предложила Ричи присоединиться.              ***              Наблюдая за всем вокруг в течении следующих дней, я заметила, что к Ричарду ощутимо стали относиться уважительнее на факультете змей. Насколько я могла видеть, когда пересекалась с ним, не только его однокурсники теперь здоровались или подходили поговорить. Со мной тоже теперь чуть ли не все здоровались, представляясь, так как я мало с кем общалась. Сложно запомнить всех, но по зеленой эмблеме видно было сразу, что слизеринец.       С Ричардом мы немного поспорили на повышенных тонах. Я опять подняла тему о том, что не стоит кичиться «семейными» специальностями. Круциатус это не то достижение, которым стоит гордиться. Он уперся, доказывая, что Круциатус всего лишь такое же заклинание, как и другие, и сейчас с него сняли запрет вовсе. Вообще отменили понятие Непростительных заклинаний, исказив его от незаконного до того, которое покушается на честь. А если честь это могла стерпеть от более сильного мага, то никаких последствий не было вовсе.       Мне, кажется, все равно не удалось его переубедить или разочаровать в родителях, но хотя бы стребовала с него обещание серьезнее относиться к заклинанию боли и использовать его только тогда, когда требуется. Он обвинял меня в двойных стандартах, ведь сама применяла его. Но что я могу с этим поделать, если на Слизерине, похоже, к этому относились довольно легкомысленно? Шестикурсник меня первый тогда им атаковал, и тут Круциатус был делом обыденным, правда, не на одного него полагались слизеринцы в вопросе решения разногласий. Догадываюсь, почему они выбрали именно Круциатус. Может, конечно, причина в том, что родители у многих Пожиратели, но также я уже знала, что в старых семьях Круциатус часто практиковали. Действие этого заклинания можно было регулировать в зависимости от эмоций и желания причинить боль, и от него не оставалось последствий, требующих похода в Больничное крыло. В итоге то, что происходило в общей гостиной или слизеринских спальнях, оставалось здесь. Слишком уж порицать Ричарда за это и правда не могу: мало, что сама применяла, согласна с тем, что Роджерс перешел черту, так еще и помощь Ричи пришлась кстати.       Дружба Рассела и Роджерса прервалась. Они ходили порознь, подвергаясь всеобщим насмешкам. Больше всего, кажется доставалось Роджерсу от своих же. Причем гнобили, начиная от измазанных учебников чернилами до заклинаний отправленных в спину — не смертельных, но обидных, болезненных и неприятных.       — Так ему и надо, — фыркнул на это Ричард, заметив, что Роджерс поспешно покидает обеденный стол в большом зале, когда мы пришли. — Он так тогда сказал, как будто жить не хочет.       На мой слегка удивленный взгляд на него, Ричи, немного поспешно пояснил:       — Я про то, что это еще он легко обошелся. Я ему сказал, что если где-то еще услышу его, то родители точно узнают, причем то, что сделает с ним твой отец, если успеет раньше, тоже будет больно и неприятно.       — Думаешь, все-таки пожалуется родителям? — засомневалась я. — Хватило же ему ума в наглую такими словами бросаться при всех.       — Не пожалуется, — заверил меня Ричи, с которым мы обсуждали вдвоем это неприятное дело, где были оба замешаны. — Роджерс вообще из какой-то малоизвестной семьи, а отец его полукровка. Занимаются травами какими-то, — без особого интереса пожал он плечами.       — Это хорошо, что ты узнавал, — сказала я, все-таки радуясь, что у меня есть такая поддержка, тот, кто готов поддержать, когда меня прямо оскорбляют. — И к слову, я уже говорила, но спасибо, что серьезно к этому отнесся.       Ричи явно смутился, потерев тыльной стороной ладони нос и посмотрев куда-то мимо меня в пространство:       — Ты же для меня тоже самое сделала бы, — сказал он все-таки точно смутившимся голосом.       Нотт поведал, что кто-то все-таки Роджерсу помог, потому что утром он уже не валялся в гостиной. Вездесущие слухи утверждали, что Роджерс сам дошел до больничного крыла, а значит ноги ему подлечил кто-то. Подозреваемых на факультете было несколько: некоторые уже демонстрировали умения в лекарском деле. Я решила, что выискивать доброхота не имеет смысла. В моих же интересах, чтобы история дальше не пошла. Все равно на факультете его начали откровенно сторониться, а некоторые еще и гнобить. Как будто у слизеринцев девиз — подтолкни падающего.       Конечно же, история пошла дальше. Но не в сторону декана Слизерина, остававшегося в блаженном неведении о том, что происходит на факультете, а попала к Волдеморту. Я только убедилась, что какая-то сволота ему на факультете доносит регулярно и быстро, потому что вечером следующего дня меня опять Кэрроу повел на урок.       Как-то совершенно уже рутинно, Волдеморт заставил уже меня стоять на коленях, склонив голову и извиняться за то, что я «становлюсь центром внимания» на факультете.       — Не смей сводить следы моего наказания зельями, — напоследок сказал он. — Пусть видят, что ты не пользуешься моим благоволением.       Это заставило скривиться, но я сдержала эмоции.       Я вернулась в Хогвартс и прошла в слизеринскую гостиную перед отбоем, не стесняясь ссадины на лице, которая продолжала слегка печь. Села с семикурсниками, которые болтали, играя в карты. Они замолчали на секунд пять, но продолжили прерванный разговор, я взяла шоколадный котелок, закинув в рот.       — Крауч, тебе может в больничное крыло зайти, — заметил Нотт, прикоснувшись к своей щеке. — У тебя вот тут…       — Я знаю, — буркнула ему. — Это чтоб все здесь видели, что уроки у Него-самого не ставят меня выше других.       Повела взглядом по гостиной. Рассел, который был тише воды, сидел поодаль с какими-то ребятами, да и в целом, несмотря на поздний час, все чем-то занимались. Не сомневаюсь, конечно, что все всё заметили.       Сказала я так специально, хоть Лорд и потребовал, чтобы я донесла эту мысль и больше не привлекала никакого внимания. Возымело это абсолютно противоположный эффект, семикурсники заинтересовано на меня поглядывали в ожидании каких-то еще откровений.       — Так что, — добавила, прожевав еще одну шоколадную конфету. — Думаю, это можно понимать как позволение и вам ставить таких выскочек на место.       Крэбб и Гойл воодушевленно переглянулись. Не сомневаюсь, затеют еще какую-то драку, зато от меня немного внимание Лорда отвлекут.       Главным подозреваемым у меня оставался Малфой. Просто потому, что тот был и так на не слишком хорошем счету и от него Лорд тоже мог быть готов в любой момент избавиться. Драко даже глаза отвел, когда я на него пристально так посмотрела, словно боялся легилименции.       В довесок после занятий Малфой, за которым я теперь следила, тоже куда-то пропал ненадолго оставив своих друзей Крэбба и Гойла, которых буквально всегда таскал с собой.       Поймала я его на перемене, позвав отойти от двух дружков-громил:       — Будешь стучать дальше, я тебе устрою веселую жизнь до конца учебы, — сразу же прямо сказала ему.       Надо отдать ему должное, отнекиваться Малфой не стал.       — Ты сама должна понимать, что я не могу ослушаться, — замотал он головой. — Он меня позвал и только убедился, что я правду сказал.       Значит, даже легилиментил. Будет не очень хорошо, если Лорд увидит этот разговор.       — Тогда не слишком усердствуй хотя бы, — похлопала Драко с сочувствием по плечу. — Иначе совсем плохо закончишь.       Больше говорить не имело смысла. По крайней мере, вдруг что, я смотрела теперь видно ли где-то поблизости Малфоя.       А со следами на лице и не только выручила Хелен, подсказав экстракт бадьяна. Его надо было хорошо развести и потихоньку смачивать рану, чтобы она быстрей заживала, но не мгновенно. Так что Лорду я даже в такой мелочи не позволила себя уличить.              ***              А Уизли была в своем репертуаре. У нее не иначе какой-то весенний приступ случился. Принялась обзывать меня опять при всех мерзавкой, только прибавив гадостей, завидев мою насмешливую улыбку на ее беззубую злость. Я даже не злилась, смеясь в ответ. Опасалась сорваться на ней и получить по шее.       Дружки, Финиган и Корнер, оттащили Джинни едва она достала палочку, успев до того, как полезла в драку. Я была готова ей ответить достойно, но видимо, прошлый раз помнили.       А затем по школе пополз слух, которые передавали шепотом и с возмущением, но на Слизерине шептались тихо и с опаской. Ричард, когда я его спросила, подтвердил:       — Да, я застал ее, когда она с твоим братом шла и рассказывала про тебя гадости. Ну я ей рот и закрыл.       — Круциатусом? — уточнила я.       — Круциатусом, — кивнул он, не стесняясь.       — Ричи, — вздохнула я, — ты же понимаешь, что это заклинание общество порицает и теперь на тебя все факультеты косо смотрят?       — Так что предлагаешь ей все дальше спускать с рук?! — нахмурился Ричард. — Я твоего брата не тронул, парализовал только, хотя он тоже всякое говорил, а она заслужила! И не важно, что на том же Когтевране об этом думают, там и так о всякой ерунде больше беспокоятся!       — Я не предлагаю ей спускать с рук ее поведение, но не обязательно для этого применять именно Круциатус.       — Понял тебя, — неожиданно легко согласился парень и усмехнулся: — В следующий раз склею ей рот.       Очевидно он намекал на последствия моего стихийного выброса.       — Послушай, я тогда, во-первых, не специально…       — А зря, надо было специально.       — А во-вторых, — нахмурилась я, — это очень жесткие методы для школы тем более за то, что она распускает язык. Слизеринцы Круциатусами между собой бросаются, потому что понимают, что дальше это не пойдет и за пределами гостиной такого не происходит.       — Ну раз она по-другому не понимает, — пожал Ричард плечами. — Что еще сделать? Пусть хотя бы боится.       — Не в Уизли дело, — возразила я, пытаясь донести свою мысль. — Хотя она вряд ли будет бояться после Круциатуса. А в твоей репутации. Ты ведь уже понял, что значит репутация фамилии. У твоих родителей она и так черная, а ты только подтверждаешь ее такими действиями. В глазах остальных твои действия превышение допустимого ответа.       — Почему это превышение?! — Ричард был категорически не согласен. — Я бы мог ее на дуэль вызвать и убить, вот это было бы превышение и то, как посмотреть. Мама и папа всех Уизли называют предателями крови и были бы не против повода в виде кровной мести. Хотел бы я посмотреть, как вся ее семейка будет умолять не открывать на них охоту!       — Мне кажется даже твоих родителей бы причина появления кровной мести не успокоила бы, — заметила я. — Мало ли кто что грубое сказал. Унизил бы ее при всех, как в прошлый раз, и хватило бы.       — Да не хватает ей, видно же! — возмутился Ричи. — Она к тебе в который раз уже лезет и гадкий язык распускает, а ты ей всерьез не отвечаешь!       Тут мне ответить было нечего. Честно говоря и не до Уизли, без нее дел выше головы.       — Просто у меня к ней счет побольше одного Круциатуса, — нашлась я с ответом. — И вообще тут вопрос больше в репутации в глазах других, я тебе об этом говорю.       Но репутация у Ричи на факультете от этого выросла. Я понимала, что сама подаю плохой пример, потому мои слова наверняка звучат неубедительно. Да и Беллатриса учила нас с ним какое-то время вдвоем, так что я догадываюсь, что дома его тоже науськивали.       Мне Ричарда переубедить в его чересчур повышенной категоричности действий не удалось, я обратилась за помощью к ОСТам. Правда, не на такую поддержку я рассчитывала.       Захария поддержал меня, веско сказав, что Круциатус неправильный выбор, правда, добавив, что причинить боль можно было и другим способом, чтобы не вызывать бурю общественного порицания. Смит конечно был только за любые жесткие методы против Уизли, у него тоже к ней были счеты. Трейси его поддержала, хотя по виду не особо была согласна с настолько жестокими методами.       Саманта тоже горячо поддержала Ричарда в его действиях, сказав, чтобы в следующий раз он позвал всех присоединиться, чтобы не действовать в одиночку, «а то эти грифы все время толпой ходят».       Лиам, как ни странно, тоже поддержал, сказав, что такие, как Уизли заслуживают Круциатуса. Не знаю, как у первокурсника, пострадавшего от Пожирателей, сложилась такая картина мира… Кажется, Уизли своими воплями уже просто достала даже его. Ну, и еще я подозревала влияние на него Ричарда. Как-то они и раньше дружили, общались, Ричи покровительственно с охотой первокурснику многое обьяснял. Даже расспросив Лиама, не обижает ли его Ричард, а то вдруг бы перегнул палку, убедилась, что у них скорее такая странная дружба. По крайней мере, первокурсник меня заверил, что Ричарда не боится и даже к нему обращался за помощью, когда меня рядом не было.       Хелен только поддержала меня, сказав, что излишняя жестокость ни к чему, но она осталась с Трэйси в меньшинстве и Захария потом с усмешкой шепнул мне, что она — лекарь, им положено жалеть всех убогих.