Глава 2. Вергилий и его тараканы. Pt. 2.
8 июля 2013 г., 23:03
Вот есть порог боли. Человек теряет сознание, чтобы не умереть. А есть порог горя — вдруг перестаёт болеть. И ничего не чувствуешь. Вообще. Михаил Шишкин.
Я снова стою на краю обрыва. Только теперь вместо лавы провал заполнился одушевленным мраком, норовящим подобраться все ближе — словно неведомые твари тянут свои уродливые конечности, перешептываются между собой, касаются друг друга, образовывая звук шелеста опавших листьев на ветру. Их приглушенные голоса манят, обещая избавление, стоит только сделать шаг… Я отшатнулся и, резко развернувшись, ушел прочь. Слишком они притягивали уставшую душу, будоражили разум, заставляя невольно вздрагивать. Может быть, когда-нибудь я и сделаю тот шаг, отделяющий от бескрайней пропасти, ведущей к иной форме сознания, но это будет в самом конце, или когда отчаяние возьмет верх над всем остальным. Я должен выбраться из этой передряги живым, что возможно лишь в случае победы над темной и худшей стороной самого себя. Руки в перчатках, потемневших от пыли и крови, непроизвольно сжались в кулаки, когда я вспомнил, что этой твари удалось одержать надо мной верх и осуществить то, на что я бы долго не решился – братоубийство. До того момента я и представить не мог, насколько сильна эта часть меня. Но что-то она затаилась — наверняка раздумывает над тем, как бы ударить ещё больнее, лишить воли и одержать окончательную победу, оставляя место лишь в отдаленном углу сознания… Я могу одолеть любого врага, но как победить самого себя? Нечто, созданное моим же разумом? Оно узнает о моих планах еще до того, как я успеваю их составить. Оно — это я. Победа, если она вообще возможна, может быть одержана только в бою. Но слишком уж неравны силы. В полном здравии я с трудом могу выдержать натиск адского лика, что и говорить о противостоянии опустошенному сейчас. В жизни существует немного вещей, действительно способных вывести меня из душевного равновесия. Осознание собственной беспомощности – одна из них. Я иду по безжизненной черной земле, подобной камню, смотря строго себе под ноги. Да и что нового можно увидеть, подняв голову? Та же мрачная обстановка подземной пещеры, подсвечиваемая адским огнем из её глубин. Сложно держаться прямо, когда голова клонится вниз от слишком тяжёлых мыслей, переполняющих её. И не нужно. Не перед кем «держать лицо». Есть только я и мои галлюцинации – ничего лишнего. А уж им явно не до моего внешнего вида, как и мне самому. Об их пренебрежении говорит и то, в какой обстановке нахожусь в перерывах между реалистичными "спектаклями". По их мнению, я должен стать кем-то вроде Мундуса, но это сильно противоречит моральным принципам, что пустили корни в моем сознании ещё тогда, когда я был ребенком. Со временем они только укрепились, особенно когда меня лишили семьи, детства и всех тех, к кому я имел неосторожность привязаться. Тропа, по которой я держал свой молчаливый путь, оборвалась, явив взгляду ровную гладь подземного озера. Я опустил голову и встретился со своим отражением, злобно ухмыляющимся со дна, невольно вздрогнул от нахлынувшей волны страха, буквально приковавшей к месту и вынудившей смотреть в глаза собственному безумию, ставшему страшнее тем, что уже не Павший смотрит на меня — я сам. Кровь и грязь на лице, волосы растрепались и свисают на глаза, в которых полыхает лютая ненависть ко всему живому, её пламя осязаемо, выжигает остатки человечности… Тёмная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Я коснулся пальцами рта, понимая, что неподвижная озерная гладь отражает не что-нибудь, а мою ухмылку, мою злобу. — Нет, нет… — я упал на колени и начал судорожно водить руками по воде, стремясь уничтожить реалистичную иллюзию. А между тем отражение безжалостно показывает то, что происходит с лицом. Капли жидкости – проявляющей, скорее, свойства кислоты, а не воды, — попадают на лицо, разъедая кожу до крови; торжествующая ухмылка ни на миг не поколебалась. Я поднял руки на уровне глаз - поврежденная кожа пропиталась кровью. Не моей. Я отпрянул на спасительный берег, передо мной виднелось озеро, заполненное ярко-красной кровью. Над ним,один за другим, поднимаются изуродованные призраки, что когда-то связали свою жизнь с моей, умерли за меня, и теперь их пустые окровавленные глазницы с упреком и отстраненной жалостью взирают на меня, тянут руки, иногда окровавленные обрубки, подходят все ближе… «Это все, кого ты убрал со своего пути, поклявшись защищать. Твои руки в их крови», — произнес призрак, шедший впереди всех, с алым пятном в районе сердца. Я сжал голову руками. Белесые призраки наступали, норовя отомстить за свою погибель. В такие моменты люди просят отпущения грехов, молятся своим богам, я же хотел только одного – пусть этот кошмар закончится. Решение пришло само собой. Побороть свои страхи? Ну, что ж. Или они меня, или я их. Какими бы ни были изыскания моего воспаленного мозга — я должен пройти через это, не утратив себя, не уступив им. Это – мой долг, и если я его не выполню — грош цена моей жизни. С каждым разом степень безумства кошмаров только возрастает. Окровавленными пальцами я сжал кулон, некогда подаренный матерью, медленно поднялся с земли. Холод, исходящий от призраков, уже касался моей кожи. Я резко поднял голову, встретившись с собственным страхом лицом к лицу, предательски пошатнулся от слабости, накатившей вследствие сильного нервного переутомления. — Уходите. Все вы умерли по своей вине. А тебе, Данте, это ещё предстоит, — я с трудом достал катану из ножен и, превозмогая боль, сопровождающую каждое движение, открыл портал. Призраки не успевали вскрикнуть, как оказывались внутри него, и когда последний из них исчез, я рухнул на спину, проваливаясь в спасительную тьму.***
Не знаю, как долго длилось забытье, но очнулся я таким же разбитым и подавленным, каким засыпал. Кожа успела полностью регенерировать, а значит, прошел довольно длительный промежуток времени. Я умылся теперь кристально-чистой водой, ощущая странную ясность в мыслях. Это как раз то, что нужно. Но не успел я подняться, как обстановка вокруг снова подверглась изменениям. Вот только теперь это не вызывает никаких эмоций, даже удивления, оставляя место усталому ожиданию, мол, что на этот раз? Но ситуация разительно отличается от предыдущих – она вне меня, и эту чуждость я почувствовал почти сразу. Что-то здесь не так, но оно уж точно не может быть страшнее того, что мне пришлось пережить. Или может? Тёплые цвета сменились холодными: на место ярко-оранжевого цвета лавы, красного – крови, пришли синие, серые и голубые тона, как в предрассветный час. Я поднял голову: вверху разверзлась белая воронка. Вопреки ожиданиям, она не пыталась надвинуться на меня, только распространяя ледяной ветер. Стало по-настоящему холодно. Я плотнее укутался в пальто и пошёл вперед, против ветра. С каждым пройденным метром ветер усиливался, достигая ураганной силы и отправляя мне навстречу целые глыбы льда. Те, что поменьше, заострены и имели вполне определенную цель: убить. Я материализовал вокруг себя призрачные клинки, время от времени пуская их в ход. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы нейтрализовать угрозу, но требовало немалых сил. Я от души понадеялся, что опасность минует раньше, чем они закончатся. К счастью, так и случилось. На смену урагану пришел туман, как будто разум, отвечающий за происходящее, задумался над проведением следующий западни. Туман не был сплошным – он просто смягчал контуры льдин, плывущих прямо по воздуху. Прямо владения Снежной Королевы только без снега, дворца и её самой. Ну что, добьем ещё трепыхающееся сердце осколком льда? Я усмехнулся. Самое время. Несмотря на кажущуюся шаткость, глыбы льда оказались довольно устойчивыми. Я прыгал по ним, попеременно останавливаясь, чтобы восстановить дыхание и прижать руку к груди – каждый прыжок отдавался болью. Почему эта чёртова рана так долго заживает? Я прыгнул еще выше. Вдали маняще сверкал портал, обозначая, тем самым, дальнейший маршрут и его цель. Куда он приведет на этот раз – непонятно, но всё же лучше пустоты, адского пекла или пронизывающего холода, как сейчас. А может, ну его к черту? Не так уж холодно и относительно спокойно – демоны тоже не горят желанием «освежиться», так, только мелкие неприятности в виде льда-убийцы, но мне не привыкать. Я добрался до островка с порталом: снега и льда здесь нет — их растопила еще теплая кровь поверженных демонов, а пятна красной намекали на то, что здесь был человек… Или любое другое существо в человеческом обличьи, что выглядело совсем уж нелогично: демоны сильнее в своем «исподнем», нежели гуманоидной личине. Существует две версии произошедшего: или нападавший был и не демоном вовсе, или демоном, но обессиленным настолько, что не нашел сил для перевоплощения. И первая, и вторая для меня ничем хорошим не оборачиваются. Пожав плечами, я устремился к порталу, сияющему ровным белым светом, как вдруг расстояние между нами увеличилось раза в три, и на этом участке земли, разделяющем нас, боролись двое: средней силы демон и незнакомая рыжеволосая женщина. Нет… Женщину я узнал практически мгновенно, только боялся себе в этом признаться. Ева. Моя мать. Потому что тех, с кем я не встречался раньше, здесь быть не может. Здесь, в мире, существующем только в моей голове. Но ангел, противостоящий демону честным оружием? Такого я не мог придумать. Наклонив голову из стороны в сторону, до хруста в шее, я бросил в демона призрачный клинок и, пока тот не исчез, притянулся к месту сражения. Такое ощущение, что ему наплевать на атаку — он даже не удосужился ко мне повернуться. Тем лучше. Со спины дело пойдет быстрее. Я сделал несколько росчерков катаной, едва касаясь плоти демона, и через несколько секунд куски, оставшиеся от него, лежали у моих ног. С каждым убийством я становлюсь сильнее, возвращаюсь в прежнюю форму, но финальным штрихом, так или иначе, будет победа Опустошённого. — Спасибо, но не стоило – я бы справилась сама, — фыркнула рыжая, обращая на себя внимание. Не Ева. — Еще три шага, и ты бы сорвалась в пропасть, - спокойно констатировал я, стряхивая с катаны демонскую кровь. Обернувшись, чтобы удостовериться в моих словах, не-Ева отошла от края - поняла намёк. Теперь я мог рассмотреть её лучше и лишний раз убедиться в том, что первое мнение о том, кто она, оказалось ошибочным: длина волос доходила до груди – кое-где края подпалены, и принюхавшись, я даже смутно мог различить неприятный запах жженого волоса, подводка вокруг глаз размазалась, напоминая о демонах с родного Лимбо, на левой скуле осела сажа, разбита нижняя губа, но даже сквозь это видно: черты лица жестче, чем у матери… Значит, чертов демон, убив которого я получу много силы. — Э-э-й, парень, не смотри на меня так, - предостерегающе сказала девушка, стоя с клинком наготове, а второй рукой придерживая кровоточащую рану на левом боку. Сражение будет неравным – дам ей шанс высказаться, она здесь явно дольше меня. Я задавал вопросы быстро, один за другим, но вразумительного ответа не добился: — Где мы? — Не знаю. — Как ты здесь оказалась? — Не знаю. — Кто ты? — Не… Я не дал ей закончить. Поиграли – и хватит. — Или ты придумываешь ответы пооригинальнее, или отправляешься за демоном. — Ну, это мы ещё посмотрим… С не изменившимся выражением лица я призвал одновременно три призрачных клинка, каждый из которых прошел в сантиметре от ее кожи. Надо сказать, эта несложная атака произвела нужный эффект. — Да кто ты такой, альбинос чертов?! — Я первый спросил – ты первая ответишь. — Триш. И… - она хотела сказать еще что-то, но, посмотрев мне за спину, мило улыбнулась, - у нас гости. Я резко обернулся. С десяток демонов разных мастей… и на этот раз по мою душу. Когда же я снова посмотрел туда, где секундой ранее стояла Триш, её уже не было. Она стремительно, как будто и не было кровоточащей раны, бежала к закрывающемуся порталу; повернулась ко мне напоследок, подмигнула и скрылась в его недрах, даже не удосужившись сказать что-нибудь. За ней портал тут же закрылся, оставляя ничем не примечательную, кроме тусклого свечения, арку – его контролировали подступающие демоны. Подготавливая призрачные клинки, я нарочито медленно повернулся к ним и, усмехаясь, пошел в атаку. А вот и «бульончик» сил ослабленному нефилиму.
