Меледа памяти

— Если ты сейчас не утихнешь, клянусь, я придушу тебя! — прорычал с соседней кровати вкрай рассерженный Цзян Чэн. Он так устал за прошедший день, что все его мысли были лишь о том, как добраться до кровати и завалиться спать. Но стоило ему оказаться на сладкой грани между явью и сном, как его резко выдернул из дремы приглушенный смех Вэй Ина. — Прости, А-Чэн, — пряча улыбку за плотно сжатыми губами, постарался извиниться Вэй Ин, но вышло у него это из рук вон плохо. — Не хочешь спать, вали отсюда! — с этими словами Цзян Чэн швырнул в друга кроссовкой, и, перевернувшись на другой бок, снова попытался уснуть. Не желая более испытывать терпение и без того хмурого соседа, Вэй Ин соскользнул со своей кровати и, быстро нацепив лёгкие бутсы, выскочил из комнаты. Несмотря на поздний час, сна у Вэй Ина не было ни в одном глазу. Сегодня он сдал последний экзамен, и впереди оставалось чуть меньше месяца на то, чтобы завершить свою дипломную работу. Но далеко не эта мысль не давала ему сейчас уснуть. Дело было в том, что за прошедшую неделю он сильно привык к переписке с детективом Лань Ван Цзи. И если поначалу его раздражал тот факт, что ему нужно перед кем-то отчитываться за каждый свой шаг, то уже на третий день Вэй Ин почувствовал лёгкую тоску от того, что после девяти вечера детектива уже не значилось в сети. Но сегодня был особенный день. Волнующий и чуть-чуть пугающий. Сегодня детектив Лань был на ночной слежке. Вэй Ину до сих пор не верилось, что тот сообщил ему о подобном событии. Хотя, должно быть, от сведений такого характера, даже расскажи Вэй Ин кому об этом, ничего бы не произошло. Ведь он не знал, ни где именно был детектив Лань, ни что расследовал. Так, маленькое сообщение в одно предложение, чтобы Вэй Ин не высовывался лишний раз из кампуса. Но даже эта мелочь заставляла его улыбаться. Заглянув в комнату отдыха и убедившись, что там никого нет, Вэй Ин опустился в кресло мешок и, подобрав под себя ноги, выудил из кармана кофты сотовый. На экране уже мигал индикатор, оповещая о входящем сообщении. Сняв блокировку, он шустро отыскал нужный ярлык и, открыв приложение, улыбнулся. Ухватившись за возможность пообщаться со скучающим, судя по всему, Лань Ван Цзи, Вэй Ин завёл с ним маленький спор по поводу данных по GPS, актуальности голосовых сообщений и правдивости текстовых. На самом деле Вэй Ину просто хотелось пообщаться с тем через аудио. Он сам не знал, откуда в нём зародилось это желание, но услышать приятный спокойный тембр голоса детектива с каждым днём ему хотелось всё больше и больше. И вот, ухватившись за предположение, что, возможно, сообщения Ван Цзи шлёт вовсе не он, а потенциальный убийца, Вэй Ин пытался всячески заставить того записать хоть одно аудиосообщение. Но тот был твёрд как скала в своём решении, и ни на какие доводы не вёлся. Вэй Ин пробежался глазами по последним сообщениям их переписки и опустил взгляд вниз экрана на ответ Ван Цзи. Выше он спрашивал у детектива, значит ли то, что тот отказывается общаться голосовыми сообщениями, что Вэй Ин может отдать свой смартфон соседу по комнате, а сам отправиться, к примеру, на прогулку в Риверсайд. На что получил весьма лаконичный и однозначный ответ. Детектив Лань: Нет. Не значит. К тому же, у тебя блокировка по отпечатку пальца. — Ха! Ха! У меня и на это найдётся отговорка, — усмехнулся Вэй Ин и принялся писать новое сообщение. Прошла неделя с их разговора в машине, но ничего плохого так и не произошло. Не было никаких подозрительных лиц близ университета или странных событий. И это, само собой, радовало Вэй Ина, придавая уверенности и спокойствия. Но, несмотря на затишье, Ван Цзи по-прежнему требовал от него сообщать о любом своём передвижении, что, признаться честно, весьма радовало Вэй Ина. Хотя, если подумать тот факт, что ему требовалось писать детективу чуть ли не по пятнадцать раз за день, сообщая, куда он идёт и с кем, должен был раздражать его свободолюбивую натуру. Но в общении с детективом Лань Вэй Ин ничего подобного не испытывал. Вы: Окей. А если так: кто-то отрезал мне указательный палец и, снимая отпечатком блокировку с телефона, пишет вам отчеты от моего имени. Детектив Лань: Бред. Вэй Ин прыснул от смеха, окрестив про себя детектива упрямцем, и тут же принялся писать ответ. Вы: Почему же? То есть использование геолокации вы допускаете в своей работе, но больше доверяете моим сообщениям, чем сигналу GPS? Детектив Лань: Час ночи. Это всё, что тебя сейчас интересует? Вэй Ин усмехнулся. Разумеется, его много чего интересовало, но за прошедшие дни он смог уяснить, что детектив Лань не намерен отвечать ни на личные вопросы, ни на те, что касались расследования. Расследование…? Внезапная мысль, посетившая его голову, заставила Вэй Ина быстро забарабанить пальцами по экрану. Вы: Есть кое-что! Я помню, что обещал не лезть в ваши дела, но не могу не попросить вас вот о чём: вышлите мне, пожалуйста, снимки всех картин Руйлинг (^人^). Детектив Лань: Это что? Вы: Что именно «что»? Вэй Ин нахмурился и ещё раз перечитал переписку. Но ничего непонятного так и не нашёл. И, прежде чем он снова хоть что-то написал, от Ван Цзи пришёл ответ: Детектив Лань: Символы в конце. Наклонив голову на бок, Вэй Ин попытался взглянуть на написанное под другим углом. Но ничего так и не изменилось. Вы: Как ни посмотри это смайлик. А вы что подумали? Детектив Лань: Зачем тебе снимки? Вы: Мне нравятся работы этой художницы, но я даже в интернете не могу найти фото всех картин этой коллекции, а у вас они есть. И не думайте, что я не заметил, как вы пытаетесь уйти от ответа. Что вы увидели на месте смайла? Детектив Лань: Не важно. Иди спать. Вы: Детектив Лань! Вы: Я отключаюсь. — Да что с этим смайлом не так? — Вэй Ин вытянул руку перед собой, пытаясь уловить некий иной смысл символов, но как бы он ни пытался, ничего так и не изменилось. Смайл по-прежнему смотрел на него в молящем жесте. Широко зевнув: так, что щёлкнула челюсть, Вэй Ин потянулся. Сон так и не шёл к нему. Но усталость этого дня неумолимо ложилась на его плечи тяжелой ношей. — Спать что ли пойти, — он окинул комнату кислым взглядом. Обычно здесь всегда кто-то был. Либо смотрел телик, либо читал, но чем ближе подходил конец семестра, тем всё реже и реже студенты покидали по вечерам свои комнаты. Посиделки за играми и совместный ночной кино-марафон остались где-то позади. И всё чаще Вэй Ин проводил время не со своими одногруппниками, а с Цзян Чэном. — Точно, — пошевелил губами Вэй Ин и взгляд его вновь упал на экран смартфона. — Вот кто может знать, — с этими словами он бодро поднялся на ноги и пружинистой походкой заспешил обратно в комнату. — А-Чэн, просыпайся! — на свой страх и риск Вэй Ин не стал включать основной свет в комнате, но даже малой толики освещения от настольной лампы хватило ему, чтобы увидеть, с каким дьявольским недовольством смотрел на него сейчас заспанный друг. — Тебе жить надоело? — сипло прохрипел тот и только было собирался накрыть голову подушкой, спасаясь от бьющего в глаза света, как Вэй Ин снова затараторил: — А-Чэн! А-Чэн! Посмотри сюда. Что ты видишь? Цзян Чэн сощурил взгляд, стараясь рассмотреть, что именно на экране смартфона показывал сейчас его неугомонный сосед. — Ну? — глаза Вэй Ина так ярко блестели азартом, что Цзян Чэн почувствовал, как в нём поднялась злость на друга. За его жизнерадостное выражение лица ему так сильно захотелось треснуть того по голове, что он едва сдержался. — Ну что? — снова повторил в свой вопрос Вэй Ин, чуть ли не светясь от переполнявшего его нетерпения и какого-то детского азарта. — Жопу, — проворчал Цзян Чэн и зло посмотрел на друга сонными глазами. — Прямо как ты. Автопортрет, — и, спрятав голову под подушкой, пробубнил, — Я тебе это припомню. — Что? — нахмурившись, Вэй Ин снова посмотрел на экран смартфона. Если присмотреться в наборе символов и правда можно было увидеть нечто из разряда физиологии, но уж точно не то, что озвучил Цзян Чэн. Скорее выше и по женской части. Но прежде чем Вэй Ин успел хоть слово сказать, по лицу ему ударили подушкой с такой силой, что он, не усидев на корточках, повалился на спину. Пока Вэй Ин потирал ушибленный локоть, прозвучал скрип кровати. Короткий треск выдергиваемого из розетки шнура. И в уже следующий миг комнату поглотила темнота. — Спокойной ночи, — раздался тихий, полный желчи голос Цзян Чэна, снова укладывавшегося спать. Отвернувшись лицом к стене и накрывшись одеялом с головой, он отгородился от Вэй Ина, ясно давая понять, что никаких ночных бдений сегодня больше не потерпит. Ничего более не говоря, дабы не вывести окончательно из себя Цзян Чэна, Вэй Ин обиженно потёр ушибленный нос. Стрелки часов перевалили за два ночи. И лишь мысль о том, что завтра весь день будет ходить сонным, заставила Вэй Ина подняться с пола и отправиться спать.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Холодный белый свет падает на холст, полный полевых цветов. Он знал. Он всё ещё помнил, как она любила их. Как, будучи ещё совсем ребёнком, она падала в мягкую поросль клевера и смеялась. Но её смех почти стерся из его памяти. Лишь яркая улыбка и блеск глаз хранились все эти годы у него под сердцем. Подумать только, как же блекла порой бывает людская память, и как одновременно невообразимо ярка. Когда уже почти позабыв мягкость детских рук и звучный голос, в сознание, словно порыв ветра, врывается фраза: — Пап, я так тебя люблю! И он любил когда-то. Но лишь потеряв, познал, насколько сильно. Морщинистая, почти иссохшая под тяготой лет рука коснулась края холста. Желая ощутить хоть что-то, он медленно провел по нему подушечками пальцев. Но ничего. Масляные краски, яркие и тёплые на вид, на самом деле отдавали холодом. В бугристой поверхности под всеми слоями мазков был обычный туго натянутый холст. Он чувствовал, как в картине теплятся воспоминания. Но они были другими. В них не было его, её отца. Как не было её больше в его жизни. Все эти годы он жил в сожалениях. Но разрушить их у него не было то ли сил, то ли смелости. И попытки отыскать, вернуть домой каждый раз были такими жалкими. Почти пустыми. Старик тяжело опустился в кресло и взгляд его почти белесых, выцветших за ни один десяток лет глаз снова с грустью посмотрел в центр стены. Не хватало ещё одной картины; той, что, возможно, закроет дыру в его сердце так же, как прореху в созданной композиции из картин. Одной единственной, но самой главной. Старик вздохнул и чуть трясущейся рукой прикрыл усталые глаза от света. Ему недолго осталось. Он знал это. Чувствовал. Но вопреки всему жаждал отыскать хоть одну зацепку. Найти. Попросить прощения. Отдать всё, что есть у него. Свободной рукой старик нащупал карманные часы, но не найдя в себе сил открыть глаза, так и не взглянул на время. С недавних пор оно перестало для него существовать. Какой в нём был смысл, если его больше не с кем было разделить. Он всегда знал: родители не должны переживать своих детей. Не должны быть слишком строгими в своих порывах защитить. Не должны, в конце концов, забывать, что значит быть молодыми. Порывистыми. Спешащими жить. А он забыл… Сорок пять лет назад Ши Луань, потерявшийся в собственных убеждениях, ведомый упрямством и слепотой, лишился родной дочери. В попытках защитить, удержать, сохранить навек невинным ребёнком, он навсегда оттолкнул её от себя. И теперь, спустя столько лет бесплодных попыток отыскать, вернуть и попросить прощения, всё, что ему удалось найти, это её картины. В комнату постучали, и старик, шумно вздохнув, вновь открыл глаза. Каждый такой стук отдавался у него в сердце надеждой. Оно сжималось на время. Ровно до того момента, как в комнату не войдёт его секретарь и не сообщит, что новостей нет и сегодня. — Мастер? — дверь с тихим шелестом отворилась, и на пороге показался молодой человек лет двадцати пяти. Он почти мгновенно отыскал взглядом старика и, не дожидаясь приглашения, вошёл в комнату. — Почему-то я был уверен, что вы снова здесь, — опустив на свободный столик папку, он прошёлся от окна к окну, прикрывая тяжёлые шторы. — Уже довольно поздно. Ваша сиделка снова будет на меня ругаться, что я не проводил вас в постель. — Ахах, — усмехнулся Ши Луань, с трудом выдавливая из себя улыбку. Губы отчего-то совершенно не слушались его сегодня, и уголки так и норовили сползти вниз. — Мне иногда кажется, что именно ты, Лиам, моя сиделка, а миссис Гэрис — секретарь. А никак не наоборот. — Только ей этого не говорите. Иначе она решит, что я стремлюсь занять её место, — молодой человек остановился в двух шагах возле картин, и, без интереса мазнув по ним взглядом, снова устремил свой взор на старика. Он даже не успел ничего сказать, как тот уже понял, что новостей нет и сегодня. — Снова ничего? — Простите, — Лиам поджал в сожалении губы, но старик лишь покачал головой в ответ. Это не было для него ударом. Он ведь и так не рассчитывал на успех. Лишь надеялся и молился. — Скажите, — словно колеблясь, стоит ли заводить об этом разговор, Лиам присел на софу напротив, сцепляя руки в замок. — Я знаю, о чём ты хочешь меня попросить. Но, Лиам, — старик улыбнулся, и в его седых, как и его волосах, глазах отразилась толика счастья. — Но я хочу найти хоть кого-то. Понимаешь? Я знаю, что у меня есть внучка, а, может быть, внук… — Но раз они до сих пор сами не нашли вас, не думали ли вы, что им нет до вас дела? Старик покачал в ответ головой. — Не думаю. Молодой человек порывисто шумно вздохнул, но спорить больше не стал. Ши Луань видел, как Лиам искренне желал ему обрести покой. И всякий раз пытался оградить от внешнего мира, как он сам когда-то оградил его. Но между ними были десятки лет разницы. И Ши Луань не мог, да и не пытался более объяснить своему протеже, что тот ему ничем не обязан. Что двадцать лет назад он привёл в свой дом осиротевшего ребенка не для того, чтобы тот опекал его все последующие годы. Но Лиам словно его не слышал. — Почти это за моё последнее в этой жизни желание, — Ши Луань оперся на подлокотники руками, но прежде, чем он попытался встать, Лиам уже был рядом, поддерживая, помогая. — Я не обещаю вам найти вашу дочь или её ребёнка, но картину я определённо вам найду, — помогая старику выбраться из глубокого кресла, заговорил Лиам. — Я уже нашёл владельца. И он почти согласился её продать. — Спасибо за твои труды, Лиам, — старик вновь улыбнулся ему мягкой отеческой улыбкой, и молодой человек не удержался и улыбнулся в ответ. — Я так тебе обязан. — Не говорите глупостей, — отмахнулся тот. — Это я обязан вам, — заметив, как старик открыл было рот, чтобы начать препираться, Лиам, мягко, но в тоже время строго предупредил: — И не спорьте. Мне лучше известно. Проводив старика до его спальни и уложив того в постель, Лиам вновь вернулся в зал с картинами. Руки его сжались в кулаки, а между бровей пролегла морщинка. Эти картины, со всеми звучными красками и яркостью… Он ненавидел их. Ненавидел так же сильно, как и саму художницу вместе с её выродками. Его взгляд метнулся к черно-белой фотографии на стеллаже. С неё, счастливо улыбаясь, смотрели двое: высокий мужчина около тридцати лет и маленькая девочка, сидящая на его шее, раскинув в стороны ножки. Лиам медленно сделал вдох носом и выдохнул через рот, отводя взгляд от чертовки, что на всю жизнь оставила уродливый след в сердце Ши Луаня. И Лиам ненавидел её за это. Сколько бы не прошло лет, а тоска и печаль лишь росла в серых глазах его приёмного отца. И это злило его. Злило настолько сильно, что хотелось вырвать из памяти Ши Луаня эту неблагодарную дрянь и заменить воспоминания собой. Но как бы Лиам не старался, взгляд опекуна раз за разом возвращался к злосчастной фотографии. А выкинуть ту он не смел. Выудив из кармана сотовый, Лиам, не глядя, нажал на вызов и принялся ждать ответа. — Да, шеф, — раздался в трубке грубый мужской голос. Несмотря на хрипотцу, в нём ясно слышались веселые нотки. — Когда закончите уже? — Вы о картине, или вы про парнишку? — мужчина по ту сторону связи позволил себе развязно захихикать. — Я разве плачу тебе частями? Ты задаешь мне такие вопросы, — холодно отозвался Лиам и его взгляд невольно скользнул по ненавистной фотографии. — Нет, шеф, — в тот же миг стушевался голос в трубке. — Тогда, может, этого делать не стоит? — в груди Лиама клокотала злость, и любое брошенное невпопад слово было словно сухим паленом в этом разгорающемся внутри него пламени. — Простите, — мужчина понизил голос до извиняющегося, но Лиам не желал слушать его пустые, лишённые искренности слова. — Так сколько мне ещё ждать? — Две недели, — сбросив с себя всякую спесь, отрапортовал мужчина. — На всё две недели. Мы не подведём вас. — Громкие слова для человека, что уже раз подвёл меня. — Тогда в случившемся не было нашей вины. Кто же знал, что … — но слушать его оправдания Лиам был не намерен. Громко цыкнув, он резким тоном перебил лепетания мужчины: — Ошибка есть ошибка. И мне плавать, по чьей вине. Меня волнует лишь результат. А каким образом вы его достигнете — это ваша проблема. Я понятно разъясняюсь? — Да, шеф. — Даю вам на пацана три дня. В понедельник его больше не должно быть на этом свете. — Да, шеф, — снова повторил в трубке мужской голос, после чего Лиам сбросил вызов. Пора было заканчивать с этим. Он больше не хотел видеть страданий Ши Луаня, что изо дня в день ждёт известий о потомках своей блудной дочери. Тянуть больше не было смысла. В понедельник он всё расскажет. Огласит известия, что его дочь, ровно как и её отпрыски, мертва. Так будет лучше для всех. Так будет правильнее.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

С самого утра Вэй Ин чувствовал лёгкую тревогу. Она поселилась в нём сразу же, как только на его обычное приветствие от детектива Лань не последовало ответа. Его сообщение оставалось непрочитанным на протяжении многих минут, а затем и часов. Что казалось Вэй Ину тревожным знаком. Конечно, Лань Ван Цзи не обязан был мониторить его ежечасно и круглосуточно, но, между тем, он всегда вставал раньше Вэй Ина и всякий раз почти молниеносно отвечал на присланные им сообщения. Сегодня же было непривычно тихо. Вэй Ин не мог сказать, была ли тому причиной резкая перемена в его распорядке дня из-за отсутствия в чате детектива Лань, или сегодня просто был тоскливый день. Но часы тянулись мучительно медленно. И были в них не только скука, но и смятение напополам с затаенным страхом. Так и не сумев сосредоточиться на финальной части своей дипломной работы, Вэй Ин, захлопнув свой стареньких ноутбук, отправился в комнату отдыха. Время близилось к обеду, но ни есть, ни пить Вэй Ину не хотелось. Сегодня за всеми своими мыслями он даже позабыл о любимом кофе. Телефон, что и раньше редко оставался в стороне, теперь и вовсе не покидал его рук. В ожидании ответа Вэй Ин то и дело крутил историю их сообщений то взад, то вперёд, цепляясь взглядом за отдельные фразы. Ван Цзи не был многословен. Он не уделял много времени соцсетям, и оттого каждое его сообщение было для Вэй Ина подобно лучику солнца. В редкие минуты он ловил себя на мысли, что впервые в жизни так рад чьему-то вниманию. Потеряв которое, почувствовал неприятную пустоту. По своей природе Вэй Ин был весьма привязчив к людям. Но старался не обременять окружающих своей тактильностью и необходимостью в общении, пряча желания за наигранным добродушием и беззаботностью. И ему почти всегда это удавалось. Но не сейчас. С каждым последующим днём, проходящим в пусть и скупом, но всё-таки общении с детективом Лань, Вэй Ин начал замечать, как вся его тяга быть в центре внимания окружающих начала сужаться до одного определенного человека. От внезапного отсутствия которого его не покидала тревога. Медленно шагая по пустому коридору общежития, Вэй Ин мазнул пальцем по дисплею и сообщения вереницей закрутились вниз, останавливаясь лишь в самом начале. В первый день Вэй Ин старался быть ненавязчивым, и за всеми переживаниями, случившимися с ним накануне, совершенно позабыл сообщить детективу о своей встрече с куратором в кампусе университета. За что Лань Ван Цзи кратко, но неприятно, укорил молодого человека, наказав впредь писать всякий раз, без исключения, о том, куда идёт и насколько. Вспоминая это, Вэй Ин не удержался от улыбки. Несмотря на внутреннее возмущение, что он ощутил тогда от полученного выговора, он не мог отрицать, что подобная забота ему нравилась. Пусть это и было работой детектива Лань, но Вэй Ину всё равно льстило его внимание и волнение. Бросив в последний раз на телефон взгляд, Вэй Ин спрятал тот в кармане джинс и толкнул дверь в комнату. В помещении вопреки открытым окнам было душно и жарко. На полу, на диване и раскатанному кресле-подушке, растянувшись, кто как хотел, бездельничало четверо студентов. Громко со всеми поздоровавшись, Вэй Ин прошёл вглубь комнаты и, грузно сползя на пол возле дивана, стащил со стола непочатую банку пива. — Что празднуем? — сорвав крышку, Вэй Ин сделал первый глоток и, ощутив дикую жажду, ополовинил бутылку. — Крах жизни, — проворчал Ли Морокан, студент с редакторского. Закинув ноги на подлокотник кресла и свесив руку вниз, он стеклянным взглядом смотрел в потолок. — Что так? — поинтересовался Вэй Ин. — Много корректировок? Морокан повернул в его сторону кислое лицо и с видом мученика сообщил: — Больше половины. — А когда у тебя защита? — Через две недели. — Ууу, — протянул Вэй Ин, прикидывая, сколько бессонных часов потребуется Ли, чтобы отредактировать дипломную работу. — Без допинга сложновато. — А у тебя есть? — с надеждой поинтересовался тот, на что Вэй Ин лишь повернул голову в сторону сидящего рядом с ним Не Хуайсана. — Ну здрасте! — возмущенно крякнул тот, заметив на себе заинтересованные взгляды. — То был один единственный раз. И поверьте, последний, — он инстинктивно потер запястье правой руки, на которой краснел тонкий шрам. — Я до сих пор чувствую боль от ремня брата. — Скажи спасибо, что он тебя не по жопе бил, — высунулся из-за раскиданных по полону диванных подушек Том Рейв. Лицо его было заспанным, но вполне себе довольным жизнью. — Да лучше бы так, чем по рукам, — проворчал Не Хуайсан, всё еще потирая запястье. Вэй Ин и Том весело рассмеялись. Мало кто видел, но все знали старшего брата Хуайсана, что слыл грозой для любого, кто мог навредить будущему его брата, и неважно, кем тот был. Порой хватало одного звонка и громогласной фразы, чтобы Не Хуайсан прописался в библиотеке и начал, наконец, готовиться к сессии. Вообще Вэй Ин мало представлял себе, как тот будет жить дальше без подобного контроля. Но что-то подсказывало ему, что Не Хуайсан не пропадёт. — Что-то случилось, Вэй-сюн? — лёгкая рука коснулась его плеча, вырывая из размышлений. Он сам не заметил, как выпал из реальности, вновь медленно уплывая в свои мысли. — Ты выглядишь встревоженным, — Не Хуайсан склонил голову на бок, и Вэй Ин только сейчас заметил, как тот осунулся за последние дни. Обычно почти лоснящийся красотой и здоровьем, он выглядел уставшим и чуть помятым. Под его глазами пролегли тени, а футболка, и без того ему великоватая, висела на худощавых плечах мешком. — Сам выглядишь не лучше, — криво усмехнулся Вэй Ин и указал пальцами себе под глаза. — Ночи напролёт грызешь гранит науки? — Учеба, Вэй-сюн, не всем даётся так легко, как тебе, — Не Хуайсан наигранно трагично вздохнул и, поджав губы, вновь искоса посмотрел на друга. — Ну, так что? Давай выкладывай, что стряслось. — Да ничего, — пожал плечами Вэй Ин, — всё в порядке, — он вновь улыбнулся и сделал глоток пива из бутылки. А в порядке ли? Он сам не знал. Мысли вновь закрутились к его голове, возвращаясь к Лань Ван Цзи. Вэй Ин пусть и был далёк от работы полиции, но прекрасно понимал, насколько та сложна и опасна. И знание это лишь наталкивали его на дурные мысли. Детектив Лань молчал и Вэй Ин даже не имел способа узнать, всё ли у него в порядке. — Суббооооотааааа, — лениво протянул Ли, и у Вэй Ина словно что-то щёлкнуло в голове. Он даже не удосужился подумать о том, что детектив может быть просто занят своими личными делами. Ведь у него могла быть семья, друзья, возлюбленная… От последней мысли на душе заскребли кошки. Представлять детектива Лань субботним утром с кем-то в постели или на кухне, готовящим завтрак после жаркой ночи, ему совершенно не хотелось. — Сегодня фестиваль на Лонг-Айленд, — внезапно вспомнил Том Рейв, и многозначительно посмотрел на Вэй Ина. — Может, скатаемся, отдохнём? — Можно, — не до конца отдавая себе отчёт, пожал плечами Вэй Ин. Мыслями он всё ещё оставался где-то далеко. Быть может, ему и правда требовалось развеется. Перестать бояться и поехать на фестиваль. В конце концов, не торчать же ему до конца своих дней в кампусе, опасаясь покинуть пределы студгородка. — Лонг-Айленд? Это же час езды, — заныл Ли. Медленно, словно был готов развалиться на куски, он сполз с кресла на пол, раскинув руки и ноги в стороны. Вопреки ожиданиям потёртый ламинат встретил его неприятным теплом, отчего он жалостливо застонал: — Жарааааа. Воздух в комнате, казалось, нагревался с каждой минутой. А отсутствие хоть какого-то лёгкого ветерка из открытых настежь окон делало пребывание в помещение совершенно невыносимым. — У меня даже сил нет подняться, — прохрипел Ли и, приподняв край футболки, принялся им помахивать. — Зато там можно найти заведение с кондеем, — ляпнул первое, что пришло в голову Вэй Ин, без удовольствия допивая уже ставшее совсем тёплым пиво. Ли от его слов заинтересовано поднял голову. — Час езды в душном автобусе, зато море блаженства после, — добавил Не Хуайсан, правильно уловив направление, которое невольно задал Вэй Ин. Не желая снова возвращаться к себе в комнату и, обложившись учебниками, готовиться к сдаче хвостов, Не Хуайсан вмиг сообразил, в какую сторону следует закинуть удочку, чтобы все согласились поехать на фестиваль. — Я за! — тут же вскинул руку вверх Том. — Ну и я уж тоже, — донёсся с пола приглушённый голос Ли. — А Цзян Чэн пойдёт? — отодвигая от себя пустые бутылки, Не Хуайсан поднялся на ноги. Его весьма веселил тот факт, что учеба на сегодня для него откладывалась. — Нет, — Вэй Ин последовал его примеру, лениво поднимаясь с пола. — Он умчался утром в аэропорт, встречать сестру. Она возвращается сегодня с конференции. А ещё у них там запланирован семейный ужин. В общем — минус один. — Сестра? — отозвался сквозь сон, дремавший всё это время, Юн Ми. Оторвав голову от дивана, он заозирался по сторонам. — Чья сестра? Красивая? — Безумно, — расплылся в издевательской улыбке Вэй Ин. — Правда? — Чистейшая, — продолжил тот веселиться.— Красивая, умная, стройная. Она почти безупречна. — За исключением двух маленьких недостатков, — посмеиваясь, вставил свою ремарку Не Хуайсан. — Это каких же? — Юн Ми уже окончательно проснулся и, сев на диване, с жадность переводил взгляд с одного на другого. — Если она имеет дурную привычку или ещё что, я готов смириться, — Вэй Ин и Том, переглянувшись, громко прыснули. — Извини друг, — Вэй Ин хлопнул, проходя мимо, Юн Ми по плечу, и, ступая следом за Не Хуайсаном из комнаты, на пороге добавил: — Но боюсь, эти самые привычки не готовы мириться с тобой. — Это почему же? — обиженно крикнул тому в след Юн Ми, но смеющийся в голос Вэй Ин уже его не слушал. — Потому что одна из них— адвокат в крупной фирме, а второй всего год отроду. — Чё? — не понял Юн Ми, но из коридора донёсся громкий голос Вэй Ина, избавляя Тома от последующих объяснений. — Цзинь Цзы Сюань — привычка, ахахаха! Расскажу Цзян Чэну, вот смеху то будет. — Она за мужем что ли? — переспросил Юн Ми, с туповатым выражением лица, что появлялось у него каждый раз, как тот чего-то не понимал. — Да! — хлопнул того по плечу Том, из последних сил сдерживая смех. — Уж прости, но вашей любви не суждено было состояться, — и вновь услышав громкий смех Вэй Ина, прыснул, заливаясь хохотом. — Придурки, — беззлобно фыркнул Ли Морокан, проходя мимо парней. — Поехали на Лонг-Айленд. — Я с вами!

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Ван Цзи проснулся десять минут назад, но всё ещё смутно понимал, какой сегодня день и час. Он словно находился в прострации. Голова гудела. На глаза давила тяжесть. Посидев ещё немного в постели, он откинул в сторону плед и огляделся. Воспоминания вчерашней ночи пробивались в его сознание словно через чёрно-белую дымку. Ван Цзи с трудом помнил, как добрался до дома и завалился спать. Он впервые за последние полгода вымотался так, что рухнул по прибытию на кровать прямо в одежде. Теперь его рубашка измялась и была похожа на пожеванную рифленую бумагу, а брюки приобрели с десяток кривых складок. Протерев глаза, Ван Цзи рывком поднялся на ноги, направляясь прямиком в ванную. Холодная вода освежила лицо и в считанные секунды помогла прийти в себя. Закрутив кран и подняв взгляд на своё отражение, Ван Цзи недовольно нахмурился. Выглядел он откровенно неважно. Чуть опухшие глаза, красная сетка, обвившая белок, и бледная кожа. Проведя рукой по лицу, стирая капли воды, он мысленно выругался. Ван Цзи прекрасно знал, что плохо переносит алкоголь, и уже был знаком с последствиями его употребления, но всё равно поддался ночью порыву, позволив своим коллегам себя угостить. И в тот момент это действительно звучало неплохо. Но не сейчас… На самом деле Ван Цзи был рад не меньше своих коллег, что после трех месяцев расследования и неустанных слежек им, наконец, удалось успешно закрыть дело. Преступник был пойман. И папка толщиной в пару сантиметров уже лежала на столе прокурора, обещая преступнику срок от семи лет. Но за всем этим Ван Цзи словно о чём-то позабыл. О чём-то важном и срочном. Внезапное понимание заставило Ван Цзи вылететь из ванны. Отыскав телефон, он снял блокировку, тут же нажимая вызов. Он видел новые сообщения от Вэй Ина, но этого ему было сейчас недостаточно. Ему почти физически требовалось убедиться, что тот в порядке, и ему ничего не угрожает. Но один длинный гудок сменял другой, и с каждым последующим Ван Цзи чувствовал, как начинало громко бухать в груди встревоженное сердце. — Алло! — весело отозвался Вэй Ин, и наряду с его звонким голосом в квартиру Лань Ван Цзи ворвалась какофония из музыки, людского гомона и звуков гудящих машин. — Вэй Ин? — Ван Цзи огляделся в поисках часов и только сейчас увидел, что было уже семь вечера. — Да, — рядом с ним кто-то громко рассмеялся, после чего музыка чуть стихла, словно её приглушили. — Вэй Ин… — Минуточку, подождите, я вас плохо слышу, — послышался звон, затем звук закрывающейся двери и, наконец-то, наступила тишина. — Детектив Лань. Это вы? — в голосе Вэй Ина прозвучали нотки игривости и недовольства одновременно. — Да, — кратко и чётко ответил Ван Цзи, напряженно бегая глазами из стороны в сторону, словно это могло помочь ему понять, где тот сейчас находится. — Где ты? — На Лонг-Айленд, — в голосе молодого человека звучала улыбка. — А вы где? Не хотите приехать? — Что ты там делаешь? — в груди Ван Цзи вспыхнула ярость. Весь морок от долгого сна после стопки джина выветрился, уступая место твёрдой решимости и порыву к действиям. — Ты пьян? — Нет! — рассмеялся Вэй Ин. — Что ты делаешь на Лонг-Айленд? — Ван Цзи обуревала злость за столь халатное отношение Вэй Ина к собственной безопасности. Зацепившись взглядом за ключи от машины, он направился в прихожую за обувью. Требовалось срочно отправить отбившегося от рук парня домой. — Мы решили немного отдохнуть, — честно признался Вэй Ин. — Знаете, сидеть постоянно взаперти и готовиться к сдаче дипломной — дело так себе по степени веселости. — И ты решил, что подвергнуть свою жизнь опасности будет хорошей идеей? — Вы… — Вэй Ин запнулся, что позволило Ван Цзи переложить трубку к другому уху и надеть эти злосчастные ботинки. — А вы сами-то где всё это время были? Я писал вам, вы не отвечали. — У меня были причины. — Ну да, конечно, — едва слышно проворчал Вэй Ин, но Ван Цзи всё равно его услышал. Обида в голосе парня звучала настолько по-детски глупо и в тоже время раздражающе, что детектив едва удержался от того, чтобы не бросить в ответ что-то грубое и резкое. Вся эта обстановка взвинчивала его и без того находящееся последние несколько недель на грани терпение до предела. Расследование краж и убийства. Немая борьба с руководством, чтобы для Вэй Ина, как для потенциальной жертвы, выделили хоть какие-то средства защиты. И тут на тебе. Наплевав на всех и всё, Вэй Ин сам выходит наружу, живой мишенью разгуливая по одной из самых оживлённых улиц города. — Вэй Ин, — совладав с собой, вновь заговорил Ван Цзи. — Я! Я всё ещё здесь, — отозвался Вэй Ин. — Стой, где стоишь. И никуда не уходи, — в голосе Ван Цзи зазвучала сталь, предостерегающая от любых споров с ним. Но на Вэй Ина это совершенно не подействовало. — Я вообще-то в туалете, — кисло подметил молодой человек. Он не стал объяснять детективу, что в зале бара настолько шумно, что единственным местом для спокойной беседы, которое пришло ему в голову, оказалась уборная. — Плевать, — отчеканил Ван Цзи. Он включил на смартфоне GPS, отправляя запрос на местоположение Вэй Ина. — Будь там и никуда не уходи, — и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов, захлопывая за собой дверь квартиры. Гонимый необъяснимый чувством тревоги Ван Цзи спешно спустился на парковку, запрыгивая в машину и заводя мотор. Его сердце шумно бухало в груди, а в голове билась лишь одна мысль: «Нужно поспешить».