Меледа памяти

— Ты можешь покорить мир! Ты можешь победить войну! — чуть постукивая пальцами по рулю и покачивая головой в такт музыке, Бенджамин громко подпевал вокалисту группы The Script. Его потрепанная жизнью старенькая магнитола с трудом ворочала затёртый диск, но по существу Бену было на это плевать. Эту песню он знал наизусть. И даже если бы, встав в очередной пробке, его аккумулятор, мигнув, убил бы окончательно рассыпающийся Sony, Бенджамин сильно не расстроился бы. Сегодня, в принципе, его ничего не могло расстроить. Ни прохудившаяся душевая лейка в ванной, что, громко чихнув на него утром ржавой водой, сорвала с резьбы головку и хлынула мутным потолок, окрашивая и без того не первой свежести кафель ржавчиной. Ни дорожная пробка длинной в несколько километров, образовавшаяся на въезд в тоннель Квинс-Мидтаун. Даже если бы сейчас хлынул непроглядный ливень, а его дворники отвалились, Бенджамин даже не чертыхнулся бы и совершенно точно не повернул бы обратно домой. В любой другой день, пожалуй, да, но только не сегодня. Сегодня Бенджамин Уайт готов был идти к цели хоть пешком, если потребуется. — Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь. Сделай это ради своей страны. Сделай это ради своего имени, — кричал из хрипящих динамиков Дэнни О`Донохью, и Бенджамин неумело вторил ему, чрезмерно вытягивая слова. Да, он желал сделать это. Не ради своей страны, но определённо ради самого себя. Решиться, наконец, на стоящее дело. Рискнуть, чтобы получить билет в лучшее будущее. Взглянув в зеркало заднего вида, Бенджамин хмыкнул. За его спиной уже выстроилась немалая вереница машин. И все они время от времени нетерпеливо моргали фарами и неодобрительно жали в клаксон. Он ещё раз посмотрел назад, оценивая длину пробки и, чуть вытянув шею, заглянул вперёд. Въезд в тоннель уже был совсем рядом. И, судя по машинам полиции, что отъезжали по соседней дороге обратно на Манхеттен, всё говорило о том, что спустя десяток минут дорога вновь будет свободна. Какая-то белокурая женщина в соседнем авто, заметив на себе беглый взгляд Бена, поспешно выпрямилась на своём сиденье и, состроив неодобрительную гримасу, показательно отвернулась. Бенджамина это нисколько не тронуло. Обращать внимание на такое отношение к себе он отучился ещё в раннем детстве. И хотя, быть может, закрывать глаза на столь откровенный расизм было глупостью, Бен не видел смысла поступать по-иному. Бенджамин Уайт, вопреки своей фамилии, был афроамериканцем. Он родился и вырос в гетто на полуострове Манхеттен и до тринадцати лет и думать не смел о том, чтобы получить образование и уехать жить в иное, лучшее место. Он учился в общественной школе. Помогал отцу на стройке. И гонял по двору с соседскими мальчишками старый латанный-перелатанный футбольный мяч. И до тринадцати лет, имея тёплую постель и, хоть и не богатый, но вполне съедобный ужин, Бенджамин не задумывался над тем, что же будет с ним дальше. Для него будущее было немного абстрактным. Чем-то весьма далёким, что непременно когда-нибудь случится, но уж точно не сегодня и даже не в этом году. Но в тринадцать лет случилось нечто, перевернувшее жизнь Бенджамина. Погиб его отец. В Нью-Йорке, впрочем, как и в остальных больших городах Америки, потасовки между так называемыми «белыми» и «чёрными» были аспектом постоянным. Они даже имели некую периодичность. И именно в один из таких дней, когда митингующие за свои права «чёрные» с транспарантами осаждали администрацию, под горячую руку правосудия и попал, возвращающийся с работы в автосалоне, Джонатан Уайт. То, что происходило во время разгона митингующих, почти не показывали в новостях. Да и большая часть людей позабыла о случившемся уже спустя пару недель. Но только не Бенджамин Уайт. Отец покинул их, и сколько бы времени не прошло, жизнь для Бена уже не могла вернуться в прежнее русло. Она изменилась на корню, сделав того новым кормильцем семьи и насильно заставив мальчика позабыть о развлечениях, что заботили его сверстников. Бенджамин Уайт повзрослел в тринадцать, осиротел в пятнадцать и научился воровать в шестнадцать. Но искусство карманника не покорилось ему полностью. Раз, другой его ловили практически за руку и силой отволакивали в полицию. Но будучи беспризорником и не имея за душой ни гроша, его тут же отпускали обратно на улицу, одарив парой оплеух и пригрозив расправой, если он хоть ещё раз покажется слугам закона на глаза. Разумеется, таскать кошельки у зазевавшихся прохожих в час-пик Бенджамин не переставал, как бы его за это не били. Ему нужно было что-то есть и где-то жить, а для этого требовались деньги, достать которые вариантов ему больше не представлялось. Конечно, Бенджамин хотел иной для себя жизни. Но обучение было платным. На хорошую работу без диплома его брать никто не хотел. И всё, что ему оставалось, это пойти по тёмной дорожке в надежде заработать столько денег, что можно было бы уехать прочь из города и начать новую жизнь. И вот, спустя три года, судьба смилостивилась над ним, и Бенджамин получил возможность за весьма непыльную работу получить немалого размер гонорар. — Ты можешь свернуть горы. Ты можешь разрушить скалы. Ты можешь быть хозяином. Не жди удачи, — подпевал динамикам развеселившийся Бенджамин, въезжая, наконец-то, в тоннель. Готовясь к делу, он невольно мечтал по ночам о том, куда именно поедет и что купит первым делом. Для начала он хотел приобрести дорогой костюм и, снарядившись галстуком, отобедать в самом мишленовском из всех возможных ресторане. Затем закинуть в багажник ворох своих пожитков и рвануть в Детройт. Вот там-то он зажил бы счастливо. Бенджамин столько раз слышал об этом городе, что в его мечтах он был сродни сказочной стране. Но прежде, чем он бросит всё здесь и начнёт новую, на этот раз счастливую, жизнь, Бену нужно было украсть картину. По первой ему казалось, что заказчик просто лопух, раз платит такие деньги за кусок какой-то тряпки, измалёванной красками. Ведь дураку было понятно, что все самые известные и дорогие предметы искусства хранятся в музеях и галереях. А ни как не в средней муниципальной школе в классе изобразительных искусств. Было вполне ясно, что то, что обычно украшает такие классы — это не дар выпускника школы, ставшего в будущем знаменитым, а просто то, что осталось от учеников прошлого потока в дар новому. Но Бенджамин недолго ломал голову над этой загадкой. В конце концов, у богачей свои причуды. Бывало же, когда ради простого развлечения или по причине прорвы денег толстосумы транжирили свои сбережения, раскидывая баксы с крыши небоскрёба, устраивая причудливые игры в героя, шастая по трущобам и делая ставки на победы того или иного пацана, заставляя драться ради дешёвого чизбургера с давно остывшим и почти заплесневевшим сыром внутри. Изначально у Бенджамина было два варианта плана действия. Согласно первому ему необходимо было дождаться субботы и, воспользовавшись открытым окном, что согласно его наблюдениям постоянно оставлял в своей коморке охранник, проникнуть внутрь школы, отыскать нужный кабинет и вынести картину. У этого плана почти не было изъянов, и совершить его в теории было не так уж и сложно. Охранник, мучаемый, судя по всему, простатитом, каждые сорок минут отлучался в туалет, идти до которого было ещё минут десять. Разумеется, обратно тот тоже возвращаться не спешил. И часто просто прогуливался по коридору, разглядывая в сотый раз старые выцветшие фотографии на стенах и с каким-то детским интересом читая самодельные плакаты на инфостендах. Но, несмотря на простоту этого плана, Бенджамину больше нравился второй вариант. В нём ему не нужно было крадучись влезать через окно на первом этаже и, стараясь двигаться, как мышка, рыскать по школе в поисках нужного кабинета. Согласно второму плану, Бенджамин входил черед парадную дверь, завязывал с охранником ненавязчивую беседу и отправлялся прямиком в класс искусств. Несмотря на присущую плану с первого глаза абсурдность, всё было куда проще, чем могло показаться. Всё, что требовалось Бенджамину, это выяснить среди местной шпаны, кто у них самый отъявленный бедокур, и чьи родители не были частыми гостями в школе. Далее требовалось лишь прикинуться кузеном сорванца, списать всё на очередную шалость и прошагать мимо охранника как ни в чём не бывало. Вызнать фамилию парнишки было проще простого. Пачка сигарет и пара баксов — и вот мальчишки уже готовы выдать своего однокашника с потрохами. Что же касалось притворства, то тут Бенджамину было ещё проще. За годы жизни на улице он настолько привык играть чужие роли и прикидываться под невинного дурачка, что выдать себя за двоюродного брата некоего Стена Пита было раз плюнуть. Въехав в тоннель, Бенджамин выключил магнитолу и ещё раз прокрутил в своей голове последний разговор со своим заказчиком. Тот хотел получить картину как можно раньше и был готов встретиться сразу же, как та окажется в руках Бенджамина. Конечно, это не могло не радовать Бена, ведь чем скорее он отдаст картину, тем быстрее получит обещанную плату. Но было что-то во взвинчено-напряженной речи заказчика такое, что не давало Бенджамину покоя. Что-то, что откладывалось на подкорке его сознания, заставляя насторожиться и ещё раз подумать о том, а стоит ли вообще браться за это дело. Впрочем, это чувство и раньше посещало Бенджамина всякий раз, как ему предстояло пойти на дело. Потому, списав всё на шевеление совести, остатки которой определённо у него были, Бенджамин, не раздумывая, согласился на то, чтобы передать картину заказчику буквально сразу после того, как заберёт её из школы. Выехав из тоннеля и свернув на 1-ю авеню, Бенджамин быстро набрал сообщение заказчику. Он не рассчитывал задержаться дольше нужного в школе. У него уже было общее представление, где находится нужный ему класс, и подготовлена правдоподобная история для проникновения. Потому, прикинув время, он поспешил тут же назначить заказчику место и час встречи. Добравшись до нужной улицы, Бенджамин бросил машину на парковке и, подхватив рюкзак, лёгкой походкой отправился к школе. Мальчишки шумной компанией сидели, развалившись, на траве, что-то громко обсуждая и нередко о чём-то споря. Девочки либо сидели в компании однокашников, либо, разбившись по парам, листали журналы и капались в телефонах. И никто из них не обратил внимания на незнакомца, появившегося на ступенях школы. Толкнув тяжелую дверь, Бенджамин поправил на плече рюкзак и бодро поздоровался с охранником: — Добрый день! — он широко улыбнулся старичку на посту, и тот, прищурившись, улыбнулся в ответ. — Добрый. Ты к кому? — он потянулся было к журналу на своём столе, но Бен остановил его. — Мистер, — он пробежался по бейджу охранника глазами, — Квил. Я тут из-за моего братишки, — Бен состроил недовольный вид. — Родителям позвонили в очередной раз с вызовом к учителю, и они отправили меня. — И кто твой братишка, парень? — старик отодвинул журнал посещений от себя, не желая лишний раз ломать глаза, выискивая среди мелко написанного списка нужное имя. — Стен Пит. Знаете такого? — старясь вести себя как можно более непринуждённо, продолжил свою игру Бен. — Ооо, — протянул мистер Квил. — Конечно, знаю, — маленькие жиденькие седые усики на его лице приподнялись в улыбке. — Что на этот раз натворил твой брат? — Не поверите, — покачал головой Бенджамин, — он разбил зеркало в кабинет ИЗО. — Не захотел писать автопортрет? — догадался мистер Квил. — В точку, — поддакнул Бенджамин. — Вот теперь нужно зеркало заменить. Новое стоит немалых денег. И я хочу просто забрать рамку домой и вырезать по нему новое зеркало. — А ты мастер, парень? — встрепенулся мистер Квил. — Ну, мастер— громко сказано, — Бенджамин сконфуженно почесал затылок, — но с резаком работать умею. — А мне сможешь новое сделать? — старик тут же вспомнил про ворчание своей жены, что жалуется каждое утро на чёрные точки по углам зеркала в ванной. По-хорошему его стоило давно заменить, но Квилу было откровенно лень это делать, и он оттягивал момент, как мог. — Без проблем, — бодро согласился Бен. — Я сперва закончу с проделками братца. А вы посмотрите, как у меня получится. И уж тогда, если вам понравится моя работа, возьмусь за вашу просьбу. Мистер Квил хотел было сказать, что ему по душе придётся любая работа. По сути, всякое новое зеркало будет на порядок лучше его старого. Но он решил не говорить этого парню. Уж слишком ему не хотелось принижать своих вкусов. Да и сам парень пришёлся ему по душе. — Договорились, — чуть пожевав губу, согласился всё-таки старик. И Бенджамин, кивнув тому, поспешил к лестнице на второй этаж.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

В переговорной было невыносимо душно. Кондиционеры привычно уныло гудели под потолком, но прохладный воздух, идущий сквозь лопасти, ничуть не спасал от летнего зноя. Расслабив галстук, Лиам кинул исподлобья взгляд на оратора. Тот, толи от натуги, толи от давящей духоты, весь покрылся потом и время от времени заикался, промокая потную толстую шею салфеткой. — И в этом случае нам стоит пересмотреть маркетинговые договора и сократить операционные расходы. Процент прибыли тут же существенно прирастёт. К тому же… Лиам, хмуро уставившись на выступающего, тыкал стержнем ручки в мягкий коврик для мышки. Сколько бы он не пробовал заставить себя вникнуть в обсуждение экономии бюджета фирмы, всё было тщетным. Лиам даже уловить смысла доклада не мог. Все слова словно проскальзывали сквозь него, а его взгляд то и дело падал то на тёмный экран мобильника, то на часы, висевшие на стене. — Вы, конечно, умно говорите — сократить «опекс». Но как именно вы это предлагаете делать? Взять хотя бы аренду. Договора заключены на год. И каким же образом вы хотите платить меньше, чем… Экран телефона загорелся, показывая всплывшее диалоговое окно, и Лиам тут же поспешил его прочесть. Крошка Бен, как назвал его координатор, готов был встретиться с Лиамом в два часа по полудню на углу между 64-й Восточной и 1-й Авеню. Взглянув на время, Лиам задумался. Собрание могло затянуться ещё на пару часов. Он не мог ждать так долго. Застрянь Лиам здесь ещё хоть на полчаса, то обязательно встанет по пути в пробке, а это отсекало всякую возможность получить картину сегодня. Решившись покинуть собрание раньше времени, Лиам откашлялся и, вскинув руку, попросил дать ему слово. Оратор, весь раскрасневшийся от напряжения и скептических нападок со стороны своих коллег, с облегчением поспешил дать тому высказаться. — Снизить затраты на аренду в «опекс» есть возможность, — поднялся с места Лиам. Он обратился к девушке, что отрешённым взглядом смотрела на бутылку с водой перед собой. — Мисс Перес, — та тут же вскинула на него голову. — Пересмотрите договора, опираясь на прибыль в тех местах, где мы являемся «якорями», — встав из-за стола, Лиам невольно обратил к себе внимание всех присутствующих. — Нерентабельные точки в середине года могут заставить арендодателя снизить стоимость за квадратный метр. Им не выгодно расторгать с нами договор. Они потеряют трафик. — В этом есть смысл, — кивнула мисс Перес и чиркнула что-то у себя в пустом блокноте. — Окей, здесь всё понятно, — снова подал голос тот, кто до этого терроризировал своим скепсисом главного оратора. — А как быть с IT? — Поправьте меня, если я ошибаюсь, мистер Кук, — Лиам с большим трудом заставил себя не бросить взгляд на часы. — Но не вы ли отвечаете за поддержку? Быть может, вам и подумать, как быть с IT? — Лиам почувствовал, как внутри него вскипает злость. Ему нужно было прямо сейчас покинуть зал совещания, а этот упрямый осёл, что только и умел, что скидывать свою работу на других, тратил его драгоценное время. Мистер Кук приподнял брови. Но прежде, чем он снова открыл свой рот, желая высказать негодование по поводу столь открытых нападок со стороны Лиама Брадшоу, тот, убрав ноутбук в сумку, попросил прощение за свой столь ранний уход, и, сославшись на неотложные дела, спешным шагом покинул зал. Направляясь к лифтам, Лиам чувствовал, как внутри него закипает злость. Последнее время раздражение было постоянным его спутником, но злость на его месте появилась впервые за последние два дня. Всякое дело, задуманное им, шло наперекосяк. Планы рушились. И даже когда, казалось, уже ничего не могло пойти не так, обязательно на его пути появлялось препятствие, которое ни обойти нельзя было, ни объехать. Но сегодня Лиам был настроен решительно. Сегодня он просто обязан был заполучить картину в свои руки. И даже если небо обрушится, а мир погрузится во тьму, он любыми средствами прибудет на место встречи и заберёт себе злополучный холст. Дождавшись лифта, Лиам проскользнул внутрь кабины, проверяя по пути ключи от машины. Сейчас ничего нельзя было забывать. У него не было ни минуты лишнего времени, чтобы возвращаться за вещами в случае чего. Прокрутив в голове своё расписание, стараясь припомнить всё до мельчайших деталей, Лиам разблокировал смартфон и принялся писать сообщение своему опекуну. Ему не хотелось, чтобы дурные языки сообщили Ши Луаню, что он покинул собрание раньше времени и потому поспешил объясниться лично. Он знал, что старик не осудит его, если Лиам прикинется больным или скажет, что ему требовалось встретиться с кем-то из своих преподавателей. А ещё Лиам знал, что Ши Луань безоговорочно верит ему и никогда не станет проверять его слова на правду. Чем Лиам сейчас и решил воспользоваться. Сославшись на срочную встречу, Лиам, отправив сообщение, спрятал смартфон в карман пиджака и выпрямился. Взгляд его ненароком упал на собственное отражение в отполированной поверхности металлической двери лифта. Бледный, светловолосый юноша с большими карими глазами, смотревший на него, заставил Лиама вновь опустить взгляд. Он не очень любил своё отражение. Проходя мимо зеркал, Лиам всячески старался его избегать. И виною тому был не его неприглядный вид. Напротив. Лицо Лиама, впрочем, как и тело, было весьма привлекательным. И большинство людей посчитали бы его даже красивым. Но тот человек, что смотрел по утрам на Лиам из зеркала, отнюдь был не им самим. Тот человек был абсолютной противоположностью личности, что жила в его разуме. Лиам видел себя со стороны в своей голове и там он был выше, сильнее, крупнее. Он не казался таким чахлым, каким видели Лиама другие. В такие моменты он понимал, что значит чувствовать себя чужим в собственном теле. Заключенным духом в сшитом не по размеру души костюме из плоти и костей. Раздался неприятный писк, и двери лифта разъехались, выпуская Лиама на парковку. Не теряя ни минуты, мысленно повторяя назначенный крошкой Беном адрес, он закинул на соседнее сиденье сумку с ноутбуком и, заведя мотор, круто вырулил в сторону выезда. Всё его нутро ликовало в предвкушении встречи. Раздражение и злость остались там, на парковке, и, мчась по свободной от машин улице, Лиам упивался мнимой свободой. Ему вдруг стало плевать на то, что спустя какой-нибудь час улицы заполнятся автобусами и частными авто. Что, возвращаясь в офис, ему, возможно, придётся простоять в немалой пробке. Сейчас Лиаму было всё это безразлично. Он уже видел на углу 64-й Восточной и 1-й Авеню серый, побитый жизнью пикап, и тело его окатывала волна упоительной дрожи. Прижавшись к тротуару, Лиам огляделся. Ему не хотелось лишних свидетелей. Но прохожим, впрочем, как и постояльцам паба, что располагался в пяти метрах от стоянки, не было дела до очередной машины, остановившейся на углу. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Лиам дёрнул дверную ручку. Теперь всё было так, как надо. Теперь всё шло по плану.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

— Фигня какая-то, — упиревшись пальцами в виски, Вэй Ин без удовольствия смотрел на заключение своей дипломной работы. Как по его мнению, так получался бред собачий. Он просидел над текстом больше трёх часов, и всё равно каждый последующий итог был бредовее предыдущего. Казалось бы, что может быть сложнее, чем написать саму дипломную работу? Может быть, если только выбрать тему и составить план. Ну уж точно не написать заключение. Сдавшись, Вэй Ин упал спиной на пушистый ковёр и только теперь заметил, как сильно затекла его спина и шея. Бездумно скользнув по светлым стенам взглядом, он прислушался. В квартире детектива Лань царила тишина. За последнюю неделю Вэй Ин уже порядком свыкся с тем, что за стеной не звучит громкая музыка, в коридорах никто не ходит взад-вперёд, а в комнату не заваливаются его друзья с предложением развеяться, или просто от скуки снуя туда сюда. В отличие от комнаты общежития в квартире детектива Лань всегда было тихо и относительно спокойно. И это даже нравилось Вэй Ину. Но со вчерашнего вечера на час или два в ней становилось действительно тихо. Не потому что они оба занимались работой или отдыхали друг от друга в разных комнатах. А потому, что Ван Цзи уходил на пробежку. И от пустоты, наполняющую квартиру каждый раз, как тот ступал за порог, Вэй Ину становилось откровенно тоскливо. Дело было в том, что после вчерашнего, так сказать, срыва, детектив Лань, сам того не понимая, заставил Вэй Ина почувствовать себя уязвлённым и под действием столь неприятного чувства раскрыться перед Ван Цзи. За их недолгий разговор они пришли к выводу, что постоянное присутствие детектива Лань рядом с Вэй Ином не обязательно. И тот вполне переживёт, если Ван Цзи на час или два будет покидать квартиру для похода в магазин или короткой пробежки. Разумеется, согласие детектива не досталось Вэй Ину так просто. Ван Цзи, оценив в уме все возможные риски и желание парня быть менее навязчивым, заставил Вэй Ина отыскать свой аэрозольный пистолет, который, к слову, тот уже успел потерять. И лишь убедившись, что Вэй Ин готов в случае чего постоять за себя, отправился на свою первую за последнюю неделю пробежку. Вспомнив на секунду вчерашний вечер, когда Ван Цзи, взмокший от пота, но ощутимо посвежевший и чуть даже повеселевший, вернулся в квартиру, Вэй Ин залился румянцем и, перекатившись по полу на живот, с размаху ударился ногой о журнальный столик. Громко взвыв то ли от боли, то ли от непристойных мыслей, что большую часть ночи так и не давали ему уснуть, Вэй Ин уткнулся носом в ковёр, тихо постанывая. Он не знал, что с собой делать. С одной стороны ему нравилось быть рядом с детективом Лань. Украдкой посматривать, как тот сосредоточенно разбирает бумаги. Наблюдать за тем, как, закатав до локтя рукава рубашки, Ван Цзи нарезает овощи для обеда. Вэй Ину всё это нравилось. Но в тоже время его просто выворачивало наизнанку от невозможности коснуться детектива. Подойти к нему сзади, когда тот возится на кухне, обнять и проследить подушечками своих пальцев гладкую тёплую кожу на его руках. Вэй Ину хотелось уткнуться тому лбом в спину и, коснувшись кончиком носа, вдохнуть аромат Ван Цзи. Вжаться в него всем телом и обнять так крепко, насколько хватило бы сил. Вэй Ин снова застонал и, вновь перекатившись на спину, спрятал лицо в ладонях. Скажи ему кто раньше, что влюблённость — пытке подобно, он бы не поверил. Чёрт побери, он ведь и раньше увлекался кем-то. Влюблялся так, что готов был хвостом ходить и всячески баловать свою пассию, лишь бы та ему улыбнулась. Это ведь уже с ним происходило. Тогда почему сейчас всё по-другому? Вэй Ин не просто хотел внимания Ван Цзи, он хотел его безраздельно. Ему просто жизненно необходимо было знать и чувствовать, что тот рядом, что только с ним. Приподняв голову, Вэй Ин стукнулся затылком о пушистый ковёр, и голову его тут же пронзила сильная боль. Обхватив ушиб руками, он перекатился на бок и зашипел от досады. За всеми своими мыслями Вэй Ин совсем позабыл про шишку на своём затылке. Та всё ещё была размером с грецкий орех, но уже не так сильно беспокоила, как предыдущим утром. Элеонора, заезжавшая вечером, говорила, что та пройдёт за пару дней, и беспокоиться не о чем. И Вэй Ин, по чести сказать, сильно на это надеялся. Он даже без труда спал на спине, хотя шишка всё ещё сильно болела, когда он мыл голову или ненароком надавливал на неё. Аккуратно ощупав ушиб, проверяя, не сделал ли он ещё хуже, Вэй Ин снова перекатился на спину, устремляя бездумный взгляд в потолок. Ему совершенно не хотелось снова возвращаться к работе над заключением дипломной. Вэй Ину почему-то думалось, что всё, чтобы он сейчас не написал, будет несвязным, лишенным логики и смысла бредом. Но в тоже время работу требовалось закончить и отправить куратору на финальную проверку. Сквозь несвязную вереницу мыслей до Вэй Ина донёсся скрежет ключа в дверном замке, от чего сердце его тут же взволнованно ёкнуло. Он почти замер в ожидании появления детектива Лань, уставившись во все глаза в сторону прихожей. — Всё хорошо? — вошедший в комнату Ван Цзи выглядел греховно прекрасно. Его коротко отстриженные волосы, обычно зачёсанные назад, были сейчас взъерошены и очаровательно блестели на свету. Серая майка, и без того выгодно обрамлявшая натренированное тело Ван Цзи, прилипла от пота к груди и животу и уже не скрывала от жадных глаз Вэй Ина крепких мышц. Что же касалось светлых глаз Ван Цзи, то они словно светились изнутри. Будто радужку затопило чистое золото, отвести взгляд от которого было почти невозможно. — Да, — только и смог выдавить из себя Вэй Ин, привставая на локтях. Ему показалось, что кондиционер заработал как-то неправильно, отчего по его спине и шее прокатился табун мурашек. Спохватившись и постаравшись взять себя в руки, Вэй Ин тут же сел, обхватывая руками щиколотки. — Как пробежка? — он впился пальцами в тонкую кожу на ногах и широко улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — Хорошо, — кивнул Ван Цзи, отвинчивая крышку на бутылке с водой. Вэй Ин тут же почувствовал, что и у него пересохло в горле. Жадно проследив за тем, как заиграл кадык Ван Цзи, а капля воды стекла по его подбородку, Вэй Ин мысленно отвесил себе оплеуху и поспешно отвернулся. Ему следовало заняться уже своей дипломной работой и закончить со злополучным заключением. Но так и не нашёл в себе сил придвинуться к ноутбуку. Вэй Ин почувствовал, как по его лицу и шее расползается краска. И виной тому был не только откровенно греховный вид детектива Лань, но мысли Вэй Ина, которые в одночасье заполонили картинки непристойного содержания. Дело было в том, что на кануне ночью, когда, так и не справившись с возбуждением, вклинившимся в его фантазии по поводу детектива Лань, Вэй Ин решил пойти от противного. Он рассудил для себя, что как худеющие люди стараются привить себе отвращение к еде, так и он должен отвадить себя от желания оказаться с Ван Цзи в одной постели. А так как Вэй Ин лишь образно представлял себе, как занимаются сексом мужчины, он решил поискать в интернете материал, что отбил бы в нём всякое желание грезить о близости. И поначалу у него это весьма хорошо получалось. Первые два видео, что попались Вэй Ину, почти заставили его отшвырнуть ноутбук в сторону. Они были столь плохо сняты и имели отвратительно хлюпающий и скрипучий звук, что Вэй Ина не на шутку затошнило. Свернув окно и посидев немного в тишине, он вновь взялся за поиски. Эффект, что дали первые видео, был куда убедительнее, чем он ожидал, и потому Вэй Ин решил на этом не останавливаться. Он нашёл ещё парочку, чтобы, так сказать, закрепить эффект. Но стоило ему перейти к следующему видео, как все его старания полетели коту под хвост. Вэй Ин сам не понимал, что в этой записи было не так. Это было очередное порно: двое совершенно голых мужчины; смазка, минет, секс и прочее по списку. Но, вопреки своим ожиданиям, Вэй Ин взгляда от экрана оторвать не мог. Он смотрел на то, как двое занимаются сексом и внутри него поднималось приятное тягучее чувство возбуждения. Парень, расхристанный под весьма недурным собой культуристом, так завораживающе стонал, что Вэй Ин готов был завыть от зависти. Ему вдруг захотелось прикоснуться к себе. Ощутить на своей коже горячее касания чужих губ. Почувствовать сильные руки на своих бёдрах. Дико хотелось оказаться на месте того самого парня и быть полностью покорённым. Но маячащая на грани желания мысль, ради чего он вообще всё это затеял, не позволяла Вэй Ину уйти в свои мечты с головой. Он хотел было закрыть видео. Перейти на другое. Но пальцы замерли в жалком миллиметре над мышкой, а взгляд его так и был прикован к видео на экране. Вэй Ин продолжал невольно представлять себя на месте этого парня. Он уже почти ощущал, как это его шеи касаются сильные руки, как именно его бока и грудь сжимают в страстной хватке, и на глазах его навернулись от досады слёзы. Сознание вернулось к Вэй Ину горькой правдой. Оно словно развеяло пелену и заставило посмотреть действительности в глаза. В ту же минуту Вэй Ин захлопнул крышку старенького ноута и, плюхнувшись лицом в диван, так и пролежал всю ночь, сглатывая образовавшийся в горле неприятный желчный ком. — Вэй Ин? — голос Ван Цзи прозвучал так близко, что Вэй Ин ощутимо вздрогнул от неожиданности. — Да! — он бодро улыбнулся детективу, но тот в ответ лишь сильнее нахмурился. — Что-то случилось? — попробовал догадаться Вэй Ин. — Где пистолет, что я тебе дал? — голос Ван Цзи прозвучал так спокойно, но в тоже время строго, что Вэй Ин тут же отбросил все свои попытки отшутиться на эту тему. — Там, — он растерянно указал в сторону кухни. Внутри его кольнуло неожиданное осознание, что пистолет стоило все-таки хранить поближе к себе, а не кидать его, где попало. — Я уже заметил, — Ван Цзи всё так же продолжал стоять в шаге от Вэй Ина, с укором взирая на него сверху вниз. — Детектив Лань, — протянул Вэй Ин, отгоняя от себя тянущее чувство вины за столь явную оплошность со своей стороны, — раз ты заметил его там, то зачем тогда спрашиваешь? — Почему он там, а не с тобой? — голос Ван Цзи прозвучал ещё суровее, чем до этого. — Я забыл его там, — пожал плечами Вэй Ин. Чувство возбуждения резко сменило напряжение, повисшее между ними. Отчего былые полные страсти и пламени мысли показались ему теперь неуместными и даже постыдными. Вэй Ин даже не стал пытаться найти оправдание своему поступку. Он готов был выслушать всё, что скажет на этот счёт детектив Лань, и пообещать, что впредь такое больше не повторится, и на время его, Ван Цзи, отсутствия, он непременно будет во всеоружии. Но ему не пришлось этого делать. Постояв ещё с полминуты в молчании, Ван Цзи жестом приказал Вэй Ину встать. Тот, пусть и настороженно, но повиновался. Но стоило Вэй Ину открыть рот, чтобы поинтересоваться, сердится ли на него ещё Ван Цзи, как тот резко двинулся вперёд и, схватив парня за руку, почти заставил того упасть. Подсечка, молниеносно быстрая и ловкая, повалила бы Вэй Ина на спину, но Ван Цзи не дал тому рухнуть на пол, предусмотрительно приобняв за спину. — Что? — вцепившись в руки Ван Цзи, выдохнул испуганно Вэй Ин. На секунду он даже позабыл, как дышать. Всё произошло настолько быстро, что Вэй Ин и сообразить не успел. Вот он поднимается на ноги, а в следующий миг Ван Цзи уже держит его на весу, как нашкодившего щенка. А самое абсурдное было в том, что Вэй Ин был готов пробыть в этом положении хоть целую вечность. — Детектив Лань? — он еле стоял. Пятки его ног то и дело скользили по полу, а руки от напряжения уже мелко дрожали. Но Вэй Ин упрямо продолжал цепляться за сильные предплечья детектива, лишь бы тот не отпускал его, лишь бы продолжал смотреть ему прямо в лицо своими потемневшими от гнева карими глазами. — Ты даже не умеешь драться, — выдохнул ему прямо в лицо Ван Цзи. Его глаза снова затопило золотом, но в этот раз вместо тепла оно отдавало холодом. Резко подавшись назад, он рывком поставил Вэй Ина на ноги и, стиснув зубы, покачал головой. — Я умею драться, — запоздало откликнулся Вэй Ин. — Просто… — Махание кулаками в студенческой потасовке — не одно и то же, что умение постоять за себя, — перебил его Ван Цзи. — Детектив, — снова было подал голос Вэй Ин, но тот вновь не дал ему договорить. — Вэй Ин, — Ван Цзи заговорил строго и серьезно, — мы договорились вчера, что на время моего отсутствия ты будешь бдителен. Громко вздохнув, Вэй Ин отвёл взгляд в сторону. Ему было не по себе от этого тона Ван Цзи. За всеми своими дурными грезами он позабыл о действительно важных вещах. И теперь от собственного поведения ему было немного тошно. — Да, ты прав, — вновь вздохнул Вэй Ин. Он мысленно отвесил себе хороший подзатыльник за свою забывчивость. На самом деле, он даже мысли не допускал, что в квартиру к детективу могут прийти по его душу. Почему-то ему казалось, что если есть на свете безопасное место для него, то это определенно именно здесь. И нигде иначе. — Это непредусмотрительно с моей стороны. Мне не следовало быть таким беспечным, — виновато выдавил из себя Вэй Ин. Он вновь вспомнил быструю подсечку детектива Лань, что в считанные секунды вывела его из строя, и тут его осенило. — Ван Цзи! — Мгм? — детектив смерил его хмурым взглядом. — Я согласен, что разбрасываться пистолетом по квартире— плохая мысль, и впредь обещаю так больше не делать. Но я вот что вспомнил, — заметив, как гнев в светлых глазах детектива сменился интересом, Вэй Ин с жаром продолжил: — Будет ли толк от оружия в моих руках? Я же ни разу в жизни не стрелял. — И что ты предлагаешь? — поинтересовался немного озадаченный Ван Цзи. — Я? — он коснулся своего груди. — Я предлагаю научить меня рукопашному, — сияя от собственной идея, заключил Вэй Ин. — Серьезно? — приподнял брови Ван Цзи и, стараясь не допустить в своей голове даже мысли на эту тему, тут же добавил, — Плохая идея. — Но почему же?! — не желая сдаваться, продолжил напирать Вэй Ин. — Только представь, что меня лишили оружия, и что мне тогда делать? Ты же сам только что сказал, что я не умею драться. — Что ты хочешь? — сдался Ван Цзи, признавая про себя, что в словах Вэй Ина было зерно истины. — Научи меня паре приёмов. — Вэй Ин… — Ну правда! — всплеснул руками Вэй Ин. Собственная идея захлестнула его с головой, и теперь он почти дрожал от предвкушения первого урока самообороны. — Ван Цзи, я хорош в спорте и быстро всему учусь. Тебе не придётся показывать мне всё по несколько раз. Ван Цзи в нерешительности замер. Идея Вэй Ина была не плоха, но от одной лишь мысли, что он может вновь ненароком причинить тому вред, ему делалось дурно. Всё ещё мучаясь в раздумьях, Ван Цзи почувствовал, как прохладный воздух кондиционера коснулся его мокрой спины. Обычно сразу после пробежки он отправлялся в ванную. Ему претило липкое чувство пота, и не нравился запах, что стремился въесться в его вещи. Потому первое, что он делал по возвращению, это пил воду и, закинув вещи в барабан стиральной машины, тут же вставал под струи воды в душевой. Но не сегодня. Сегодня, стоило ему зайти на кухню за бутылкой воды и ненароком заметить валяющийся на стуле пистолет, как все мысли о душе и стиральной машинке тут же вылетели из его головы. Нельзя было описать весь спектр эмоций, что захлестнули расслабленного после пробежки Ван Цзи. Ему было обидно и одновременно досадно от того, что Вэй Ин пренебрёг их уговором. Его злило от столь небрежного обращения парня с оружием и от наплевательского отношения к самому себе. Он искренне не понимал, как можно быть таким ветреным. И в тот момент, когда Ван Цзи уже готов был молча развернуться и уйти, его внезапно охватило острая необходимость показать Вэй Ину действительность. Он не желал сделать парню больно. Не пытался ударить или сломить. Ван Цзи захотелось показать всего лишь один приём, которого должно было хватить для того, чтобы Вэй Ин наконец-то понял, что перед лицом опасности он бессилен. Но всё оказалось тщетным. — Детектив Лань? — снова позвал его Вэй Ин, и Ван Цзи, будучи всё ещё немного в смятении, посмотрел тому прямо в глаза. — Мгм? — Ну, так как? Ван Цзи, устало вздохнув, покачал головой. Он явно пропустил момент, когда просьбы Вэй Ина стали для него первостепенной задачей. Ван Цзи временами мысленно возвращался к разговору с Норой на тему того, что парня гложет скрытый страх, и это придавало ему уверенности в твёрдости своих решений. Но сейчас этот довод казался притянутым за уши. Ван Цзи смотрел в горящие азартом серые глаза Вэй Ина, и отчетливо понимал, что желание тому помочь совершенно не связано ни с его работой, ни с состоянием парня как жертвы. Он просто хотел помочь. — Ладно, — согласился Ван Цзи, и Вэй Ин, издав победный клич, кинулся было его обнимать, но он не дал этого ему сделать. — Но прежде, я приму душ, а ты соберёшь распечатки, — Ван Цзи указал взглядом на методички, книги и тетрадки, что валялись вокруг рабочего столика Вэй Ина. — Нам определенно потребуется место. — Будет сделано, — сверкнул улыбкой Вэй Ин и тут же принялся собирать с пола учебный материал. Наблюдая краем глаза за парнем, Ван Цзи чуть замешкался в дверях. Ему нравился энтузиазм Вэй Ина и его нескончаемый запас энергии, но что-то подсказывало ему, что эта затея может ничем хорошим не закончиться. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — тихо пробормотав себе под нос, Ван Цзи толкнул наконец-то дверь в ванную. Вечер предстоял, судя по всему, хлопотный.