Меледа памяти

Ван Цзи лежал на полу, вслушиваясь в шумное дыхание Вэй Ина. Прошёл уже почти час с начала их «тренировки», а они так и не продвинулись в результатах. Вэй Ин и правда был весьма сведущ в спорте. Его выносливости можно было позавидовать. Но он совершенно, абсолютно ни в какую не желал повторять ни одного из трёх самых простых приёмов, которым Ван Цзи пытался его научить. И дело было вовсе не в его неспособности повторить или в его собственном весе. Для тех способов подсечек, что для него выбрал детектив, не требовалось иметь больших габаритов. Причина невозможности Вэй Ина сбить Ван Цзи с ног кралась скорее в его несерьёзном отношении к делу. — Я выдохся, — устало подал голос Вэй Ин, и Ван Цзи почувствовал, как рука парня расслабилась в его хватке. По чести сказать, детектив был вымотал не меньше его. Он лежал на спине, глядя в потолок, а сам тем временем продолжал локтём прижимать Вэй Ина к полу. Если бы не пушистый ковёр под ними, парень опредёлённо не чувствовал бы себя в столь неудобной позе так расслабленно. Распластавшись лицом вниз с зажатой в захвате Ван Цзи рукой и без возможности подняться, он чувствовал себя приятно вымотанным. — Мне дышать нечем, — спустя полминуты проворчал сквозь толщу пушистого ворса Вэй Ин. Покрутив кистью руки, что по-прежнему оставалась в захвате детектива, он жестом попросил выпустить его. — Какая жалость, — сделав вид, что не заметил просьбы Вэй Ина, Ван Цзи посильнее стиснул пальцы на его плече. Вэй Ин в ту же секунду притворно захныкал и захлопал свободной рукой по полу: — Я сдаюсь. Сдаюсь! Сжалься надо мной. Ну же! Ван Цзи медленно, без какой либо охоты, выпустил плечо Вэй Ина из захвата. Почувствовав свободу, он тут же перекатился с живота на спину и только хотел было подняться, но спину прострелила резкая боль, и Вэй Ин тут же плюхнулся обратно. — Убожество, — прикрыв глаза, проворчал Ван Цзи. Впрочем, в его тоне не было раздражения и укора. Несмотря на то, что Вэй Ин ни в какую не желал придерживаться его инструкциям, тот явно был не безнадёжен. В какой-то момент Ван Цзи даже подумалось, что будь им сейчас лет по пятнадцать, и им пришлось бы сцепиться в драке, то та закончилась бы не скоро. Их кутерьма затянулась бы надолго, и не факт, что Ван Цзи вышел бы из неё победителем. — Называй меня, как хочешь. Я так устал, что мне даже отвечать тебе лень, — пробормотал Вэй Ин, и вновь перекатившись с бока на бок, больно ткнул Ван Цзи локтем под рёбра. Услышав сдавленный вздох, Вэй Ин невольно улыбнулся. Его словно кусали тысячи чертей. Подстрекали толкнуть Ван Цзи, ущипнуть, обнять. Несмотря на усталость, в нём кипела необузданная энергия. И он понятия не имел, как её выплеснуть наружу и при этом не обжечься самому. — Вэй Ин, — вздрогнув от неожиданного удара, Ван Цзи схватил парня за плечо, стараясь удержать того от бестолковой возни. Чуть морщась от боли, он провёл свободной рукой по месту ушиба, словно проверяя, всё ли в порядке, и вновь расслабленно выдохнул: — Ты сказал, что устал. Так что лежи спокойно. — Окей! — бодро отозвался Вэй Ин и попытался было вырвать руку из захвата, но Ван Цзи лишь покрепче притянул того поближе к себе и прижал к полу. За час их занятия они настолько успели притереться друг к другу, что любая выпадка со стороны Вэй Ина казалась Ван Цзи чем-то сродни баловству. Тот мог с совершенно серьёзным выражением лица попытаться увернуться от нападения Ван Цзи и, не рассчитав силы, влететь коленом в спинку кресла. Ответить на очередной выпад и удивиться, что дать отпор для него куда проще, чем уйти от нападения. И всякий раз, как они кулем падали на пол, а Вэй Ин начинал бить ладонью по полу в желании освободиться, Ван Цзи чувствовал небывалый подъём. Словно его тело наполнялось непривычным детским восторгом, а душу переполняла радость. — Ты безнадежен, — пробормотал Ван Цзи, сам до конца не понимая, к кому именно из них он обращается. Покрепче обхватив руку Вэй Ина, чтобы тот больше не крутился туда-сюда, а лежал на месте ровно, Ван Цзи вновь расслабился. Он склонил голову на бок, позволяя своему взгляду побродить по буйной копне волос Вэй Ина, которая сейчас практически ничем не отличалась от вороньего гнезда. Но не успел он вновь предаться своим путанным мыслям, как Вэй Ин всколыхнулся, словно что-то вспомнил, и резко повернулся к нему лицом. — Я? — серые глаза оказались так близко, что Ван Цзи почти мог разглядеть маленькие тёмные вкрапления в его радужке вокруг зрачка. Они были то ли жёлтого цвета, то ли коричневого. Ван Цзи не мог определить. Он хотел было попросить Вэй Ина отодвинуться, вернуть между ними былую дистанцию, но их носы почти соприкасались, и Ван Цзи подумалось, что, открой он сейчас рот и скажи хоть слово, тепло его голоса непременно осядет на тонких губах Вэй Ина, и тогда может произойти нечто непоправимое. Ван Цзи шумно сглотнул и ощутил, как сердце его бессовестно быстро забилось в груди от этой мысли. Ему казалось, что даже Вэй Ин слышал, как громко оно стучит. Видит, как пунцовеют кончики его ушей, и нервно дергается горло. Ван Цзи подался чуть назад, стараясь отодвинуться, пытаясь увеличить расстояние между ними, но Вэй Ин, словно привязанный, в туже секунду подался следом. — Детектив Лань, — тихо позвал Вэй Ин, и Ван Цзи приоткрыл рот от удивления. Он был прав: любое сказанное слово приятно касалось его кожи. Оно манило, подобно греховному демону, подталкивая вперёд, обещая сладость и наслаждение, и Ван Цзи почти был готов поддаться ему. — Ван Цзи, — Вэй Ин, не отрывая взора от светлых глаз напротив, невольно облизал вмиг пересохшие губы. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается, словно перед прыжком в бездну. Вэй Ин приоткрыл рот, желая сказать хоть что-нибудь. Комплемент, очередную глупость — всё равно. Но стоит ему вновь облизать от волнения нижнюю губу, как взгляд Ван Цзи опускается на его рот, с голодной жадностью следя за кончиком его языка. Это становилось уже невыносимым. Решившись, Вэй Ин подался ещё ближе и почти возликовал, когда Ван Цзи не попытался вновь отстраниться. Он уже чувствовал, как кружится его голова. Слышал тяжёлое дыхание Ван Цзи и собственное заполошное сердце. Он дико надеялся, что тому невдомёк, как то отбивает бешеную дробь в его груди. Что Ван Цзи не слышит его гулкое биение, так похожее на барабанный стук. Вэй Ин вновь открыл было рот, желая что-то сказать. Хоть что-нибудь. Спросить Ван Цзи, хочет ли он его. Нравится ли он ему. Что вообще Ван Цзи думает о нём. Но всё, что вырывается из его рта, это жалкий скулящий хрип. Не желая больше выносить этой муки, подстрекаемый теплом светлых глаз Ван цзи, его напускным спокойствием, и не чувствуя ни намека на неприязнь с его стороны, Вэй Ин решается на отчаянный шаг. С силой вцепившись в плечо Ван Цзи, не давая себе и секунды на раздумья, он резко подаётся вперёд и, прикрыв глаза, впивается в желанные губы. Проходит секунда, вторая. Вэй Ин чувствует, как его трясёт, словно от пережитого сильного стресса. В ушах шумит. А глаза отказываются открываться. Но, несмотря на это, Вэй Ин чувствует, как широкая ладонь Ван Цзи скользит по его спине меж лопаток, и от этого простого тёплого прикосновения ему хотелось кричать от восторга. Вцепившись зажатой между их телами рукой в майку Ван Цзи, Вэй Ин с жадностью глотает каждый последующий поцелуй, что дарит ему детектив. Он скользит босыми ногами о пол, стараясь вжаться в желанное тело как можно сильнее. Стремясь оказаться ближе. Ещё ближе. Ощутить на себе весь пыл Ван Цзи, на который тот был способен. И когда Вэй Ин уже было почувствовал, что Ван Цзи готов перевернуть его на спину, подмять под собой, усиливая напор, поддаваясь искре, охватившей их обоих, раздался звонок в дверь. — Что? — раздраженно и одновременно испуганно охнул Вэй Ин. Всё ещё тяжело дыша, он широко распахнул глаза в туже секунду, стоило лишь Ван Цзи разорвать поцелуй. И теперь, стараясь отдышаться, жадным взглядом блуждал по лицу напротив. — Кто… там… — его губы почти касались губ Ван Цзи. Их дыхание смешалось и с каждым загнанным выдохом опаляло и без того раскрасневшиеся от страсти лица. — Нам нужно… — Ван Цзи попытался было прийти в себя. Успокоить бешено рвущееся из груди сердце и пойти взглянуть, кто там пришёл, но Вэй Ин вновь облизал свои опухшие от жёсткого поцелуя губы, и все его мысли погрузились в туман. — Нужно? — на грани слышимости переспросил Вэй Ин, и кончик его носа неловко коснулся носа Ван Цзи. В дверь снова позвонили. Но на этот раз звонок сопроводил беспорядочный стук, словно по дереву забарабанили два десятка маленьких молоточков. — Вэй Ин, — вновь подал голос Ван Цзи, и Вэй Ин тут же откликнулся: — Да, — вцепившись в его майку, он посмотрел ему прямо в глаза. — Это я, — утопая в мороке, вскружившим ему голову, Вэй Ин вновь подался вперёд, сладко касаясь столь желанных губ Ван Цзи. Он решительно не желал сейчас позволить кому бы то ни было помешать его маленькой мечте стать реальностью. Ему было плевать на шум, устроенный незваными гостями. На телефон, так не кстати оживший и теперь раздражающе жужжащий и ерзающий по столу. Всё это было сейчас лишним. Вэй Ин чувствовал жар, источаемый телом Ван Цзи. С упоением улавливал волны возбуждения, что прокатывались по крепкому телу детектива каждый раз, как Вэй Ин выгибался в спине. И всё это не должно было закончиться лишь потому, что кто-то решил зайти к детективу в гости. — Вэй Ин, — вновь подал голос Ван Цзи, но на этот раз он не дал вновь себя увлечь. Проведя большим пальцем по скуле парня, Ван Цзи решительно отстранился и, не давая себе и секунды на раздумья, поднялся на ноги. В дверь по-прежнему продолжали звонить. — Я посмотрю, кто там, а тебе стоит… — он указал на свои волосы и как-то неопределенно покрутил рукой в воздухе, но Вэй Ин понял его без лишних слов. Он вполне представлял себе, как, должно быть, неважно выглядит сейчас. Вспотевший после спарринга, со спутанными волосами и распухшими от столь долгожданных поцелуев губами. Он вряд ли походил сейчас на роль человека, способного принимать гостей. — Угу, — только и нашёлся, что сказать, Вэй Ин. Быстро поднявшись на ноги следом за Ван Цзи, он тут же поспешил отвернуться. Теперь, когда первая волна страсти схлынула, он почувствовал себя немного неуютно. В дверь снова забарабанили, но Ван Цзи так и не сдвинулся с места. Он продолжал смотреть на то, как Вэй Ин поправляет одежду и пытается пригладить в конец растрепанные волосы, и четко понимал, что сейчас упускает из видимости нечто очень важное. Что-то, о чём потом будет сильно жалеть. — А, чёрт! — рыкнул Вэй Ин, в очередной раз проведя по волосам пятернёй, безуспешно пытаясь расчесать спутанные пряди. — Без расчески не обойтись. Я в ванную, — подарив Ван Цзи улыбку, Вэй Ин медленно зашагал в сторону уборной. — Цзян Чэн вечно твердит, что мне нужно подстричься. Давно пора его послушаться, — он рассмеялся над собственными словами, но уже в следующую секунду смех его стих. — Не нужно, — покачал головой Ван Цзи. И слова, что сорвались с его языка столь же неожиданно для самого себя, как и для Вэй Ина, заставили их обоих вновь замереть на месте. В молчании, что повисло между ними, было столько вопросов, что не хватило бы и часа, чтобы найти на них ответы. Но, несмотря на это, ни Вэй Ин, ни Ван Цзи так и не произнесли ни слова. А в следующую минуту в дверь вновь с силой стукнули, и Вэй Ин, воспользовавшись замешательством Ван Цзи, поспешил спрятаться в ванной.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Алексе никогда ещё не приходилось видеть своего деверя в столь растрёпанном виде. По опыту жизни в кругу семьи Лань она уже порядком привыкла к тому, что те больше, чем другие, заморачиваются по поводу собственного внешнего вида и положения. Но при всём при этом, то, что она сейчас видела, заставляло её невольно улыбаться. Ван Цзи— юноша, с которым она познакомилась семь лет назад; мужчина, что без тени сомнения заступился за неё на семейном ужине, приняв одинокую сторону брата, выглядел сейчас так, словно на его плечи легли все грехи мира. И, возможно, в иной раз это не на шутку бы взволновало Алексу, но только не сейчас. В этот момент, сидя на кухне, попивая крепкий чай и наблюдая, как её мальчики играют с незнакомым парнем, а Ван Цзи и взгляда не решается поднять на этого самого незнакомого ей Вэй Ина, всё, на что она была способна, это с восторгом осознать, что своим приходом явно чему-то помешала. — Мы договаривались на завтра, — Ван Цзи забрал у подбежавшего к нему Дина сотовый Вэй Ина, машинально ставя тот на зарядку. — Ну, мы изначально так решили, конечно. Но мне хочется, чтобы ты… Ой, прости, вы… — она стрельнула хищный взгляд на парня в гостиной. — Вы приехали пораньше. Соскучилась я по тебе, знаешь ли, — Алекса сделала глоток чая и поморщилась. — Не сладко. Где у тебя сахар? — Закончился, — Ван Цзи внимательно посмотрел на девушку. — Закончился?! — удивилась та. — Ты же не пьешь ни чай, ни кофе с сахаром, как он мог закончиться? — Вэй Ин пьёт, — мотнул головой Ван Цзи, но пристального взгляда так и не отвёл. — Что-то случилось? — Алекса, конечно, могла сколько угодно говорить, что соскучилась, и она определённо не будет лгать, но приехать в девятом часу вечера за час до отбоя близнецов лишь для того, чтобы попросить Ван Цзи переночевать у них дома — это было весьма подозрительно. — Ну, как тебе сказать, — протянула Алекса, прикусывая губу. — Цижень пролётом. Ван Цзи облегчённо выдохнул. Дядя был одной из тех проблем, с которой справиться ему было по силам. — Как долго? — Завтра в обед улетает в другой штат. — Ясно, — выдохнул Ван Цзи. Ему не требовались разъяснения, почему, несмотря на поздний час, Алекса не желала ехать домой. — Си Чень сказал, что вернётся ближе к полуночи, а ты сам знаешь, на что за это время способен ваш дядя. Ван Цзи кивнул. Разумеется, он знал. Лань Цижень на дух не переносил свою невестку и улучал любую возможность, лишь бы ткнуть Алексу носом в её недостатки. Именно он был против того, чтобы брат женился на американке. И всякий раз, как Алекса закрывалась в ванной и рыдала, уткнувшись лицом в полотенце, тоже виноват был дядя. Не изменили его отношения к невестке и появление на свет близнецов. Те, наоборот, словно стали очередной причиной лишний раз заехать в гости к старшему из племянников и с лихвой отчихвостить новоиспеченную мать. — У нас большой дом. Места для всех хватит, — не переставала напирать Алекса. Пододвинув свой стул поближе к Ван Цзи, она толкнула его плечом. — Ну пожалуйста. Ты же не оставишь меня в беде? Ван Цзи скосил взгляд на свою невестку, пытаясь припомнить хоть один из случаев, когда та оставалась в проигрыше. Пожалуй, такого ещё не происходило. — Ладно, — сдался Ван Цзи, и кухню в тот же миг огласил победный крик. — Но я не могу оставить Вэй Ина, — он посмотрел в сторону гостиной и задумался. Ван Цзи всё ещё не знал, следят ли за его квартирой, и вычислил ли преступник, где находится его жертва. Оставить Вэй Ина на час без присмотра при свете дня он ещё мог себе позволить. О завтрашнем дне тоже не волновался больше нужного. В конце концов, все приглашённые на барбекю были сотрудниками полиции. И, в случае чего, справились бы с ситуацией, выйди та из-под контроля. Но вот покидать квартиру ночью; эта идея ему не очень нравилась. — А я и не просила тебя ехать без него, — вырвала его из раздумий Алекса. — Си Чень всё мне объяснил. Он ведь жертва покушения, так? — Мгм. — Ясно, — вздохнула Алекса. Она вдруг почувствовала себя немного виноватой. — Я знаю, что ты ответственно относишься к своей работе. Твой дом — твоя крепость и всё такое. Но не забывай, наш дом оборудован камерами слежения. А на прошлой неделе Си Чень даже заставил меня распихать кнопки экстренного вызова службы спасения по всем комнатам, представляешь? — она весело рассмеялась, и Ван Цзи почувствовал, как напряжение уходит из него. — Так что будь спокоен. С твоим парнем ничего не случится, — Ван Цзи едва заметно дёрнулся от этих слов. Он понадеялся было, что волнение, прокатившееся по его телу, осталось незамеченным. Но не тут то было. От цепкого взгляда Алексы отнюдь не скрылась его лёгкая нервозность. — К тому же, — она прищурилась и даже как то вся напряглась, словно пантера перед прыжком. — Ван Цзи? — Мгм? — Когда ты открыл нам дверь, твои уши пылали подобно звезде на новогодней ёлке. — Чушь. — Нет, не чушь! — на распев проворковала Алекса, и, приметив на себе заинтересованный взгляд Вэй Ина с гостиной, тут же понизила голос до шёпота: — Он постоянно смотрит на тебя, ты знал? Ван Цзи тут же обернулся, но не успел он встретиться взглядом с Вэй Ином, как Алекса звонко рассмеялась. — Чёрт побери! — она с силой опустила ладонь на его плечо. — В жизни бы не подумала. Вау! Ван Цзи, — она заговорщически наклонилась к его уху и хотела было ещё немного подшутить над его чрезмерной сдержанностью, но тот, не желая больше участвовать в играх Алексы, резко поднялся со стула. — Уже поздно. Мальчики скоро уснут. Если ты всё ещё хочешь, чтобы я поехал с тобой, помоги им спуститься к машине. — Как скажешь, — улыбнулась Алекса и, выплеснув остатки чая в раковину, прошагала мимо Ван Цзи в гостиную, чертовски довольная собой. На то, чтобы собрать вещи, у Ван Цзи и Вэй Ина ушло не больше десяти минут. Последнему вообще кроме сменной одежды, зубной щётки и смартфона и брать то с собой больше нечего было. И вот, когда они уже разошлись по своим машинам, и Вэй Ин с удобством расположился на пассажирском кресле рядом с Ван Цзи, им обоим внезапно пришла в голову мысль: что, если случившееся после спарринга было ничем иным, как минутным помутнением друг друга? Может ли быть, что ответ на собственный порыв они получили совершенно случайно, и взаимности во всем этом и в помине не было? В конце концов, адреналин в крови никто не отменял. — Я рад, что… — Мне, правда, тогда хотелось… Заговорив в один голос, они так же одновременно смолкли. От абсурдности ситуации Вэй Ину захотелось рассмеяться в голос. Но вместо этого он лишь смущенно улыбнулся и, бросив на Ван Цзи быстрый взгляд, тихо прошептал: — Поговорим об этом позже? — Мгм, — кивнул Ван Цзи. Его рука всё ещё покоилась на замке зажигания, но он, как бы Алекса не подгоняла его сигналом сзади, так и не спешил заводить мотор. — Это не было ошибкой. — Хорошо, — вновь заговорив одновременно с Ван Цзи, Вэй Ин не сразу осознал сказанное им. Он всё ещё думал над тем, что впереди им предстоит разговор, и фраза, неожиданная, тихая, сказанная детективом в столь нужный момент, заставила Вэй Ин подскочить на месте. — Не ошибка? — он дождался кивка Ван Цзи и, сглотнув образовавшийся в горле сухой ком, тихо признался: — И я тоже сделал это осознанно. Мы… — он потянулся было к Ван Цзи, словно боясь, что не расслышит, скажи тот сейчас что-то, как высокий женский голос заставил его остановиться. — Ей! — возле водительского окна неожиданно появилось недовольное лицо Алексы. Сложив руки на груди, она смерила хмурым взглядом сперва Вэй Ина, а затем Ван Цзи. — Парни, не хотелось бы прерывать ваши задушевные разговоры, но должна вам напомнить, что уже половина десятого, и Крис на пару с Дином уже во всю дрыхнут на заднем сидении моего пикапа. И я клянусь: если за то время, что мы будет ехать, они выспятся и будут гоняться по дому до самой полуночи, пощады от меня не ждите. — Хорошо, — кивнул Ван Цзи. Дождавшись, когда Алекса вновь сядет за руль своего авто, он повернул ключ в замке зажигания. Спроси кто Вэй Ина, что произошло в тот момент, он бы так и не смог объяснить ни через день, ни даже через месяц. Но стоило Ван Цзи завести машину и улыбнуться краешками губ, как Вэй Ин понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

— Ну, давай, давай, — Не Миндзюэ откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, принялся терпеливо ждать сигнала. Он уже давно приметил, что его младший брат без зазрения совести лазает в его личное облачко и капается в рабочих файлах, как в собственном платяном шкафу. Знал, и между тем даже не думал сменить пароль от аккаунта. Да и зачем? По сути, проще контролировать брата со стороны и точно знать, в какую папку и сколько раз тот лазил больше обычного, чем не знать, что тебя вновь взломали по-тихому, и позволить Не Хуайсану узнать то, что знать ему не полагалось. — Ах, мы искусством начали интересоваться, — Миндзюэ скептично приподнял бровь, прочитав название дела, куда Не Хуайсан лазил чуть ли не по пять раз на дню, вероятно, проверяя, не появилось ли чего нового по данному делу. Отслеживание статистики проводимых операций и количества переходов стали для Не Миндзюэ обязательным аспектом в конце каждого рабочего дня. Он уже не мог сказать, с какого момента его забота о младшем брате переросла в тотальный контроль. Быть может, спустя год, как умерли их родители. А может и того раньше. Сколько Миндзюэ себя помнил, ему всегда приходилось присматривать за младшим. Но если в десять лет это походило на наказание, а сам Не Хуайсан был для него обузой, то в семнадцать младший брат стал для Миндзюэ единственным родным человеком. Он, да их старенькая бабушка, которая не позволила отправить осиротевших внуков в детский дом и всеми силами постаралась окружить мальчиков заботой и любовью. — Что делаешь? — на соседний стол опустилась стопка тонких папок, каждая из которых имела пометки карандашом о дате и номере подшивки. — Ааа, снова проверяешь хвосты за братом, — Лань Си Чень передал напарнику стаканчик кофе, заглядывая тому в монитор компьютера. — Что на этот раз? — А ты сам подгляди, — Не Миндзюэ отъехал чуть в сторону, позволяя Си Ченю подойти ближе. — Дело о картинах? — Угу, — поджал тот в ответ угрюмо губы. — И я поспорить готов, что это он не из праздного любопытства. — Зачем ему это? — Не знаю, — протянул Не Миндзюэ и, в два глотка ополовинив кофе, поднял голову на напарника. — Ты сейчас занят? — По сути — нет. — Прокатиться со мной не хочешь? — Ты, конечно, мне очень дорог как друг. Но, боюсь, я уже занят, — Лань Си Чень поднял повыше бумажный стаканчик с кофе, показывая своё обручальное кольцо. — Так что… — Ой, да уймись, — отмахнулся от него Не Миндзюэ. — Шутник гребанный, — он хотел было треснуть друга по спине, но тот ловко увернулся от широкой ладони напарника. — Я собираюсь нанести визит своему горячо любимому брату, — осклабился в недоброй улыбке Миндзюэ. — Ты со мной? — Во избежание кровопролития— непременно, — усмехнулся Лань Си Чень. — Только Алексу предупрежу, что задерживаюсь. — Окей, — махнул ему Миндзюэ. Он вновь подкатился на стуле поближе к компьютеру. Статистика автоматически обновилась, и на экране появились свежие данные. — Допрыгался, дружок, — губы его скривились в хищной улыбке. Допив остатки кофе и кинув стаканчик в ведро для бумаг, но поднялся с места, ловким движением блокируя доступ к рабочему столу.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Цзян Чэн устало повалился на покрывало, вытягиваясь поперёк кровати Не Хуайсана. Голова его раскалывалась от напряжения и недосыпа, но он всё равно продолжал прокручивать у себя в голове всё, что им удалось выяснить за последние сутки. Вспоминая учения матери, он старался абстрагироваться от картины в общем и разбирать в своей голове каждую мелочь, касающуюся Вэй Ин. Он будто бы собирал пазл. Сперва выискивал нужные по форме и цвету детали, и лишь после этого пытался узреть всю картину целиком. Но чем дольше он пытался во всём разобраться, тем сильнее запутывался. Цзян Чэн кинул взгляд на Моракана. Тот, послав всех далеко и надолго ещё час назад, уселся на пол и надев наушники взялся за свою Нинтендо. Ли всегда так делал, когда его мозги начинали закипать от напряжения. Просто бросал всё на полпути и отвлекался на книгу или очередную игрушку. Он даже на середине длинного семинара мог так сделать, и никто из преподавателей и слова ему обычно не говорил. А всё потому что, несмотря на свой показной пофигизм, тот был тем ещё грёбанным гением. Возможно, именно поэтому он и стал другом Вэй Ина. Неспроста же говорят, что рыбак рыбака видит издалека. Ли Моракан и Вэй Ин по сути своей были хоть и разными по характеру личностями, но вполне себе гениями. Ни один студент, ни с их потока, ни с предыдущего, не мог похвастаться фотографиями, что делал на свою камеру Вэй Ин. Ровно как и перечитать текст, подобно Моракану, после зоркого глаза которого любую, даже самую бездарную писанину можно было отправлять на конкурс «Золотого пера». — Оау, — громко зевнув, Не Хуайсан покачнулся на компьютерном стуле, вытягивая ноги и закидывая те на грузную сумку, хранящуюся у него под столом. Вот кому-кому, а ему уж точно требовался отдых. Под глазами пролегли тёмные круги, кожа побледнела, а лицо осунулось от длительного сидения на одном лишь кофе. Он, как и Цзян Чэн на пару с Ли Мораканом, уже давно закончил свою дипломную работу и даже прошел проверку у своих кураторов. Но вместо того, чтобы тратить последние студенческие деньки на прогулки по кампусу и вылазки в городские пабы, они корпели над делом Вэй Ина. В тот день, когда Цзян Чэн, полный решимости заставить Моракана помочь ему, постучал в дверь Ли, он и предположить не смел, что тот откликнется почти сразу же, как только услышит, о ком именно идёт речь. И хотя они никогда большими друзьями не были, Вэй Ин стал для них тем социальным клеем, что объединяет десятки и сотни людей под общим для всех делом. Буквально за сутки они сумели прийти к выводу, что Вэй Ин не был случайной жертвой в ту ночь на парковке. Его там определенно ждали и спутать с кем-то другим просто не могли. Опираясь на данные, стянутые Не Хуайсаном под носом у собственного брата, они так же поняли, что, по существу, было две причины, по которой Вэй Ина желали убить. Первая и, по идее, самая явная, это наличие у Вэй Ина доступа к последней картине или сведений о её расположении. Это бы многое объяснило. Но, увы, Вэй Ин понятия не имел о том, где сокрыта последняя из картин Ксяоми Руйлинг. И оставалась вторая, не менее существенная для убийства, причина: личная неприязнь. Конечно, у каждого есть в своей жизни недруги. И Вэй Ин не был в этом исключением. Но так, чтобы кто-то желал ему смерти — таких людей ни Цзян Чэн, ни Ли Моракан, ни Не Хуайсан припомнить не могли. Да, Вэй Ин бывал порой резок в своих словах и мог без раздумий осадить очередного задаваку одной лишь фразой, но чтобы потом его за это захотели убить — такое просто в голове не укладывалось. Но иных идей по этому поводу больше ни у кого не находилось, и им пришлось смириться с тем, что они просто чего-то не знают об их Вэй Ине. В конце концов, их друг был тем, что за своей улыбкой был способен скрыть всю скорбь мира. Чего уж говорить о личных проблемах. — Есть охота, — проворчал Не Хуайсан, потирая впалый живот. — Может, закажем чего? — У тебя есть деньги? — не отрывая головы от кровати, проворчал Цзян Чэн. Ему тоже дико хотелось есть, но скажи он сейчас об этом, и хитрый лис в лице Не Хуайсана обязательно заставит его платить за доставку. — У тебя есть, — словно прочтя его мысли, отозвался Не Хуайсан, и Цзян Чэн чертыхнулся в подушку. — Я голосую за пиццу, — тут же поднял вверх руку Моракан. — Эй, ты же типа в наушниках, — возмутился Цзян Чэн. — Пицца — хорошая идея. Я хочу с мясом и сыром. — Да вы в край обнаглели, — кинув в Не Хуайсана подушкой, Цзян Чэн перевернулся на бок. — Не буду я платить ни за какую пиццу. — Цзян Чэн, — захныкал было Не Хуайсан, но тот резко его прервал: — Нет! Цзян Чэн уже прикрыл глаза и почти было снова погрузился в свои размышления, как его собственный живот громко заурчал. — Да господи боже мой! — резко сев на постели, он вытянул из кармана узких джинс кредитницу, и швырнул ту в нагло улыбающегося Не Хуйсана. — Со специями. И закажи газировки. — Как скажете, сэр, — на манер дворецкого протянул тот в ответ и, покрутив в руках серебряную карту, полез делать заказ. Время в ожидании еды стало тянуться ещё медленнее и совершенно не продуктивно. Стоило Цзян Чэну попытаться сконцентрироваться на очередной своей догадке, как все его мысли уплывали к горячей аппетитной пицце с хрустящей корочкой, обильно посыпанной сыром и перцем, которую будет до безумия приятно запивать обжигающей пузырями нёбо газировкой. Узнай мать, чем таким порой питается в общежитии её сын, точно бы лишила Цзян Чэна наследства, пожелав на прощанье язвенного гастрита. Но мадам Юй здесь не было, и Цзян Чэн почти упивался своими мыслями о предстоящем ужине, состоящем из самой вредной, но чертовки вкусной еды. К тому времени, как Веспа остановилась на парковке университета, Цзян Чэн уже готов был на стенку лезть. Дурная привычка Вэй Ина грезить о еде перед самым его появлением, судя по всему, неведомыми силами передалась и ему, и Цзян Чэн, не в силах больше ждать, сполз с кровати Не Хуйасана и отправился встречать работника общепита. Несмотря на вечер, воздух всё ещё был наполнен духотой. Всё, от каменных ступенек до вымощенных плитами дорожек, источало жар. Не помогал почувствовать себя лучше и лёгкий ветерок, что то и дело пролетал мимо, теряясь в зелёной листве высоких деревьев. Он совершенно не нёс в себе прохлады, а лишь ударял по лицу хлестким, обжигающим кожу, сухим воздухом. Добравшись до парковки и забрав у курьера горячие коробки с едой, Цзян Чэн тут же жадно припал к бутылке холодной колы. Газировка приятно обожгла горло, и от её прохлады, казалось, даже голова начала соображать лучше. Здраво оценив вес в своих руках и окинув хмурым взглядом прямую дорогу обратно в комнату Не Хуайсана, Цзян Чэн повернул в сторону сквера. Теперь, когда его желудок уже не так явно просил еды, а от прохлады колы даже ветер перестал походить на пытку, он решил не спешить возвращаться по солнцепеку и, выбрав более длинный путь под кронами деревьев, не спеша зашагал вперёд. Странно было видеть высокие кампусы общежития и думать, что уже через несколько недель он покинет это место навсегда. Пять лет назад, когда он впервые приехал сюда, эта мысль бы его не расстроила. Скорее наоборот. Тогда он чурался новых мест. Хотя, в принципе, он и сейчас не очень любил перемены. Будь его воля, он бы учился рядом со своим домом и работал бы там же. Но выбора, увы, у него не было, и пять лет назад его почти силой вытурили из дома, отправив следом пару коробок с вещами и нагрузив огромным чемоданом. Тогда он даже мысли не допускал, что, к тому времени, когда ему придётся покинуть это место, он будет жалеть, что так и не сделал тех вещей, на которые его с огромным энтузиазмом подбивал Вэй Ин. Хотя, стоит признаться, Цзян Чэн всё-таки не был тем оловянным солдатиком из сказки и не раз ввязывался на пару со своим сперва просто соседом, а затем и другом, в очередную передрягу. О! Тогда, каждый раз получая сообщение от матери, он клялся и божился, что больше никогда не поведётся на подначивания Вэй Ина. Клялся, но всё равно шёл следом. Сейчас же Цзян Чэн понимал, что те моменты, когда они застряли на козырьке третьего этажа женского общежития, или когда Юн Ми повис на шпиле ограды во время их ночной вылазки в город. К слову, с тех пор он больше не носил брюк с широкими лямками для пояса. Все эти глупые вещи были самым весёлым из того, что происходило с Цзян Чэном во время учебы. Вспоминая о том, как он зубрил историю на первом курсе, он не видел себя, склонившимся над учебником. Отнюдь. В этот момент в его голове всплывала фигура Вэй Ина, закутанного в простынь и в шлеме от регби на голове. Изображая Юлия Цезаря, он тогда забрался на чёртов компьютерный стул, с которого тогда и свалился, стоило колесикам чуть сдвинуться сверху. И все, абсолютно все: глупые, немыслимые, но такие тёплые и смешные истории в его студенческой памяти были связаны с Вэй Ином. Цзян Чэн поднял взгляд вверх, туда, где над крышей ближайшего кампуса виднелся учебный корпус. Он шёл по узкой дорожке, петляющей между деревьев, и всё думал о том, какой была бы его студенческая жизнь, не будь в ней Вэй Ина. Была бы она лучше? Плодотворнее уж точно, но однозначно не веселее. И что бы тогда Цзян Чэн вспоминал? Как захватывающе проводил пятничные вечера в центральной библиотеке? Или как отвечал на вопросы лектора, отчеканивая каждое слово по учебнику, будто вызубрил всё наизусть? Конечно нет. Вэй Ин стал не просто его другом. Он стал ему братом. И Цзян Чэн был решительно настроен вытащить этого добродушного остолопа из беды. Поднявшись по ступеням до входа в общежитие и не без труда протиснувшись с коробками в тяжелые двери, Цзян Чэн пнул дверь Не Хуайсана, громко оглашая о своем возвращении. Но, вопреки его ожиданиям, никто не кинулся открывать ему дверь. Не доносилось из комнаты и радостного приветствия. Лишь тишина и какой-то шелест. Цзян Чэн хотел было вновь стукнуть носком кроссовки в дверь, но тут она с тихим шелестом открылась, и на пороге показалась высокая фигура Не Миндзюэ. — Так-так, — он облокотился о дверной косяк и Цзян Чэн невольно скользнул взглядом по его мускулистым рукам. Он уже был косвенно знаком со страшим братом Не Хуайсана. Видел того на фотографиях. Но даже представить себе не мог, что тот настолько крупный мужчина. Оглядев Миндзюэ с головы до ног, Цзян Чэн отметил про себя, что не хотел бы встретиться с ним тёмной ночью. — Ещё один Шерлок Холмс пожаловал, — он оттолкнулся от дверного косяка, предлагая парню пройти внутрь. Но тот возвращаться к друзьям отнюдь не спешил. Перехватив коробки с едой поудобнее, Цзян Чэн скользнул быстрым взглядом по комнате. Но так и не найдя друзей, едва заметно подался телом назад. Он не стал выяснять, там ли ещё Моракан и Хуайсан. В конце концов, Миндзюэ был не его брат, и он вполне мог зайти в гости и в другой раз. К примеру: на следующий день, когда дверь не будет загораживать один из главный героев Квентина Тарантино. — Ну что же ты стоишь? Проходи, — мужчина, чью фигуру Цзян Чэн в порыве своей маленькой паники приметил не сразу, сидел на месте Не Хуайсана. Развернув стул лицом к двери, он восседал на нём, подобно королеве на троне. Его приветливое лицо и тёмно-карие глаза по-доброму смотрели на новоприбывшего, но нечто подсказывало Цзян Чэну, что если и стоит кого-то бояться больше из этих двоих, то определенно именно этого незнакомца. — Я, кажется, дверью ошибся, — решив для себя, что лучше зайдёт к другу чуть позже, Цзян Чэн попытался было сделать шаг назад, но сильная рука Не Миндзюэ резко схватила его за плечо, одним рывком затаскивая в комнату. Дверь за его спиной с громким хлопком закрылась, и только сейчас Цзян Чэн смог увидеть сидящих на кровати парней. Не дожидаясь, пока тот сядет сам, Не Миндзюэ забрал из рук Цзян Чэна аппетитно пахнущие коробки с едой и, жестом отправив того на свободное рядом с Ли место, удобно уселся на край стола. Тот под его напором жалостливо затрещал, но вес стойко выдержал. — Итак, — незнакомец приподнял брови и, окинув всю троицу взглядом, вздохнул. Ему явно не приносило удовольствия быть здесь, но при всём при этом ни в его словах, ни в жестах не было никакой спешки. — Сейчас мы все по очереди представимся. Познакомимся, — он выразительно посмотрел на Моракана и Цзян Чэна. — А после вы расскажете, с какой целью взламываете правительственные файлы, — на этих словах Ли и Чэн хмуро поглядели на ковыряющего носком пол Хуайсана, — и зачем собираете информацию по делу Руйлинг. —О, спасибо, — Си Чень улыбнулся Миндзюэ, благодарно принимая из его рук большой, аппетитно пахнущий кусок пиццы. Троица хмуро проводила взглядом коробку с пиццей, которую Не старший закинул на подоконник. — Пожалуй, представлюсь первым, — мужчина поудобнее развернул стул: так, чтобы можно было открыто смотреть на каждого из парней и спокойным тоном продолжил: — Меня зовут Лань Си Чень. Я сотрудник полиции. — Лань? — невольно вырвалось у Цзян Чэна. Он с подозрением уставился на незнакомца. — Тебя что-то смущает? — подался вперёд Не Миндзюэ, отчего стол под его весом снова жалостливо заскрипел. — К нам уже приходил человек с этой фамилией, — тихо, но довольно-таки твёрдо отчеканил Цзян Чэн. Улыбка сползла с лица Лань Си Ченя. — То есть? — теперь он тоже смотрел на парня серьезно и с недоверием. — Он забрал Вэй Ина, — Цзян Чэн почувствовал, как сердце в его груди бешено забилось. В его голове промелькнула мысль, что человек, увёзший его друга неделю назад, был вовсе не тем, за кого себя выдавал, и от этого ему стало страшно. — Ван Цзи что ли? — Миндзюэ посмотрел на своего напарника. — Если так то… — Си Чень вновь перевёл взгляд на Цзян Чэна. — Вы знаете Вэй Ина? Вся троица моментально одеревенела. — О как! — хохотнул Миндзюэ. — Не в бровь, а в глаз, — он облизал соус с большого пальца и, кивнув на коробку с закусками, предложил Си Ченю: — Ещё будешь? — Нет, спасибо, — отмахнулся тот в ответ. — Я буду! — подал голос Не Хуайсан. Ему уже изрядно поднадоело изображать из себя мировую скорбь по содеянному. Голод болезненно сжимал тисками пустой желудок, и ему уже начало казаться, что, не съешь он сейчас хоть что-то, его просто сморит голодный обморок. — Обойдёшься, — тут же рыкнул на него Миндзюэ. — С чего бы это?! — вступил в перепалку с братом Хуайсан. — Платили за пиццу мы. — Вообще-то я, — тихо поправил его Цзян Чэн, но, к счастью, его никто не услышал. Братья Не в считанные секунды подняли такой шум, что у парней на мгновение появилась надежда, что на звук ругани придёт комендант, или хотя бы кто-то из соседей. Но Хуайсан продолжал громко препираться с Миндзюэ, а к ним так никто и не шёл. — Залезешь в моё облако ещё раз — ноги переломаю. — А ты что, вопросы по телефону решать не умеешь? Нужно лично приезжать? — Так ты по телефону не понимаешь! Нужно лично всё объяснять! — Ах, вот оно как! Ты для этого поддержку с собой привёз? А чего только одного? Где группа захвата? —поднявшийся со своего места Не Хуайсан воинственно встал напротив брата. Тот, в свою очередь, подниматься не спешил. Даже просто сидя на краю стола, он был чуть ли не на голову выше младшего. — Любят они, смотрю, друг друга, — пробормотал Моракан, глядя на то, как Хуайсан ругается со своим братом. — Ага, нежною любовью, — поддакнул Цзян Чэн. На пол полетела стопка книг, и он мысленно поблагодарил судьбу, что посиделки они решили провести в комнате Хуайсана, а не его или Моракана. В конце концов, тут, кроме книг, и кидаться было нечем, в отличие от их комнат. Одна коллекция значков Вэй Ина чего стоила. Такими, чего доброго, можно было и глаз выколоть. — Так! Хватит, — поднявшись со своего места, Лань Си Чень потянул, готового ринуться вперёд, напарника обратно. — Сядь, будь добр, — он прошёлся между братьями до окна и, подхватив две коробки с пиццами, протянул те студентам. Моракан с Хуайсаном тут же выудили по большому куску. Цзян Чэн даже подивился их наглости. Ему самому сейчас даже кусок в горло не полез бы. В такой-то обстановке. Как оказалось позднее, Лань Си Чень, этот доброжелательный, весьма приятной наружности мужчина, оказался старшим братом того самого детектива, что забрал из общежития Вэй Ина неделю назад. Он на пару с Не Миндзюэ занимался расследованием жестоких убийств, произошедших в парке Риверсайд и близ центрального парка. И в связи с тем, что произошедшее не афишировалось в официальной прессе, а всё то, что публиковалось блоггерами на страницах интернета, весьма быстро удалялось, им стало интересно, с чего вдруг Не Хуайсан так рьяно принялся лазить по облаку Миндзюэ. Во время разговора, в процессе которого оголодавшие студенты в том числе и Цзян Чэн поели, они выяснили, что Вэй Ин и правда был каким-то образом причастен к делу о картинах. Цзян Чэн, кто лучше всех знал друга, поведал следователям, что бабушка Вэй Ина занималась некогда рисованием. Именно она привила внуку любовь к живописи и научила держать карандаш. Но, несмотря на это, найти связь хоть с кем-то, кроме родителей самого Вэй Ина, кто знал бы его бабушку или приближенных к ней, так никому и не удалось. Никому, кроме Не Хуайсана. — Долго будешь дуться? — сложив руки на груди, Миндзюэ наблюдал, как его брат запихивает пустые коробки из-под пиццы в объёмный мусорный пакет. Спустя несколько часов, полных разговоров и размышлений, всех, наконец-то, распустили по своим берлогам, а Хуайсану, как хозяину комнаты, пришлось теперь за всеми убирать. — Я не дуюсь, — покачал головой младший Не, при этом по-прежнему продолжая не смотреть на брата. — Вообще-то это я здесь должен дуться, а не ты. — Я не дуюсь, — снова повторил Хуайсан, но на этот раз голос его прозвучал чуть выше обычного. — Конечно, не дуешься, — разозлился Миндзюэ. — Ты хоть понимаешь, что скрывал зацепку, которая может помочь нам в деле? — Я не скрывал! — вспылил Хуайсан. Швырнув в пакет бутылку из-под колы, он завязал тот узлом и пнул в сторону двери. — Я наткнулся на фотографию совершенно случайно. Ты и сам мог её найти. — Умно, братец. Хотел бы я посмеяться вместе с тобой, но, боюсь, у меня нет столько свободного времени, как у тебя. Так что уж извини. — Да я не об этом! — фыркнул Не Хуайсан, насупившись. Разговор с братом всегда давался ему с трудом. То ли их интересы сильно разнились, то ли они просто думали на разных языках, но всякий раз даже самый безобидный диалог между ними быстро перерастал в перепалку. — Я пытался отыскать человека с фото, — сдался Не Хуайсан. В конце концов, он не умел долго ругаться с братом. — Хотел сперва всё проверить, и лишь потом показать тебе, — Не Хуайсан скользнул взглядом по распечаткам на своем столе. Пару дней назад он наткнулся в интернете на старую статью в местной газете. Там рассказывалось о талантливой молодой художнице, которая по неизвестной причине попросила не раскрывать в заметке её настоящее имя. В статье говорилось лишь о псевдониме девушки— Ксяоми Руйлинг. И именно оно зацепило Не Хуайсана. Маленькое чёрно-белое фото, копия которого сейчас и лежала на письменном столе, и пара людей на нём — вот и всё, что ему удалось найти спустя почти сутки рыскания по интернету. Но на этом Не Хуайсан не собирался сдаваться. Среди подписей на фото он смог разобрать фамилию, которая и стала маленькой связующей его с возможной разгадкой нитью. — А ты бы показал? — скептично хмыкнул Миндзюэ, на что тот лишь сильнее вспылил: — Конечно, показал! — лицо Хуайсана пронзила гримаса боли. — Я знаю, что ты считаешь меня ничтожеством, и что я ни на грамм не соответствую твоим ожиданием. Но неужели ты думаешь, что я бы скрыл от тебя нечто важное, что может помочь в работе и заодно спасти моего лучшего друга? — Я не считаю тебя ничтожеством, — опешил от такой резкости брата Миндзюэ. — Оболтусом, возможно, но уж точно не ничтожеством. — Ты понял, о чём я. — Хуайсан… — Извини, — он поправил свой куций хвостик и натянуто улыбнулся брату. — Вы правда сможете узнать людей на фото и место, где оно было сделано? — Ещё бы, — бровасто хмыкнул Миндзюэ. — Или ты во мне сомневаешься? — Бывает, — вздёрнув свой нос, парировал Хуайсан, всем своим видом выказывая показную холодность. Впрочем, надолго его не хватило. Получив от брата сильный хлопок по плечу и чуть было не отлетев от такой силы в сторону, он весело рассмеялся. — Займись лучше своей учёбой, а проблемы вашего друга оставь на меня. — Ладно, — сдался Хуайсан. — Тебя проводить до парковки? — Это ты типа соскучился, или это намёк на то, чтобы я мусор вынес за тебя? — Ну, — протянул Хуайсан. — И то, и другое. — Вот ты жук, — покачав головой, беззлобно рассмеялся Миндзюэ. Подхватив с пола объёмный мешок с мусором, он толкнул дверь, пропуская вперёд брата. Быть может, Лойс Келли права. И ему действительно стоит почаще видеться с братом. В конце концов, они одна семья.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

С раннего утра Ши Луаня обуревала необъяснимая тревога. Он перелистал свою почту. Позвонил старым друзьям, проверяя, не помер ли часом кто-то из его знакомых. Даже обошёл дом, медленно ковыляя на своих с трудом слушающихся ногах. Но всё было в порядке. Присев на скамью возле задней двери своего дома, он уставился перед собой немигающим взглядом. Это было больше, чем просто печально — прозябать вот так вот остаток своей жизни. Работа, деньги, большой дом — когда тебе восемьдесят пять, ничего из этого уже не важно. Да и было ли вообще важно хоть когда-то? Теперь ему казалось, что нет. Работа помогала ему отвлечься и забыться. Дом служил напоминанием о собственных достижениях и силах, вложенных в дело всей его жизни. Но оглядываясь назад, Ши Луань невольно понимал, что оно того не стоило. Сегодня или завтра его не станет, и что будет с этими, так называемыми, достижениями? Кому они достанутся? Да и нужны ли они вообще кому-то? Ответ был очевиден — нет. Ши Луань выпустил трость из ослабевших рук и прикрыл лицо ладонями. Тоска по былому давно высушила слезы на его глазах, но от того не становилось легче. Боль плотно засела в его груди, и сердце, то самое, что вот-вот должно было остановиться, вымученно билось, истекая незримой кровью. Тихая трель огласила о входящем сообщении на его телефон, заставив Ши Луаня отвлечься от своих тяжких мыслей. Лиам не часто писал ему, предпочитая звонить, и потому ему захотелось поскорее взглянуть на сообщение. Лиам, пожалуй, был единственным, кто не позволял ему сойти с ума все эти годы. Открытый, умный, милый мальчик был отрадой для израненного сердца Ши Луаня. Он почти никогда не капризничал, будучи ребёнком, и всегда прилежно учился. Повзрослев, он всегда старался быть рядом, чем одновременно и радовал, и огорчал старика. Лиам невольно напоминал ему о своих возможных внуках, и это наполняло сердце старика печалью. Ши Луань знал, что у его дочери родилась девочка. Знал, что та не пожелала дать ей его фамилию и скрывала своё дитя от него, как могла. Она стремилась защитить своих близких от собственного отца и, в конце концов, ей это удалось. Ши Луань потерял связь со своей дочерью. И спустя годы так и не смог отыскать хоть одну ниточку, что привела бы его к ней. Погруженный в свои мысли он не заметил, как наступил обед. Его сиделка, милая миссис Гэрис, аккуратно присела рядом с ним на скамью, касаясь его руки. — Ммм? — тут же открыл глаза Ши Луань. — Да? — Вы задремали, — улыбнулась женщина. Морщинки вокруг её глаз собрались в милые гусиные лапки. Она была из тех женщин, которых зрелось делала ещё более привлекательной. С годами округлые черты её лица сменила лёгкая острота, а наполненные теплотой глаза придавали её лику мудрости и стойкости. — Возможно, — усмехнулся Ши Луань. — Старость, моя дорогая. Думаю, вам ещё не скоро придётся испытать это на собственном опыте. — Вы мне льстите, — вздёрнув бровь, парировала женщина, но сквозь её напускную холодность Ши Луань заметил нотки кокетливой благодарности. Ей всегда нравились комплементы в свой адрес. И Ши Луань старался делать их как можно чаще. — Обед готов, — оповестила она его и, подняв с земли трость, помогла подняться на ноги. — Лиам присоединится к вам? — Он написал, что у него появились дела, так что, думаю, — нет. Сегодня обедаем без него. — Вы выглядите сегодня более уставшим, чем обычно, — забеспокоилась миссис Гэрис, заметив едва уловимые хрипы в его дыхании. — Вы хорошо себя чувствуете? — Если честно, не очень, — признался Ши Луань. Перед ней ему вовсе не хотелось блистать бравадой. — Вы всё ещё собираетесь поехать сегодня в Принстон? — Ах! — глубоко вздохнув, Ши Луань ахнул. Вцепившись в руку миссис Гэрис, он жестом попросил ту остановиться на минутку. — Вот, что я забыл. — Вы и Лиаму, должно быть, не сообщили? — Нет, — покачал головой Ши Луань. Он действительно совершенно позабыл о запланированной поездке и от столь глупой оплошности ему стало немного стыдно. Память с каждым днём всё больше подводила его. И с этим он уже ничего поделать не мог. — Я сообщу ему, хорошо? — приметив глубокую прорезь морщин на лбу старика, мягко предложила миссис Гэрис. — А вы между тем отдохнёте и наберётесь сил, — и, чуть погодя, добавила: — На десерт доставили сливочный пудинг. Ши Луань невольно улыбнулся. — Надеюсь, из Магнолия Бейкер? — Разумеется, — сердечно кивнула миссис Гэрис. — И я почти уверена, что если мы сейчас не поторопимся, его непременно кто-нибудь съест. Ши Луань от всей души рассмеялся.