Меледа памяти

— Вэй Ин проснулся? — опустив руки под струю воды, Алекса мяла в миске листья салата. Обернувшись через плечо на только что вошедшего на кухню Ван Цзи, она нечаянно задела рукой кран, и брызги градом хлынули ей в лицо. — Вот и умылась заодно, — проворчала Алекса, выключая воду. — Ну, так что? Все встали? — Мгм, — кивнул Ван Цзи. Он не был настроен на разговор сейчас. Особенно если тот касался Вэй Ина. Ван Цзи ожидал в ответ на новость о штаб-квартире нечто подобное со стороны парня, но почему-то совершенно оказался к этому не готов. Впрочем, Ван Цзи сам не понимал, что чувствует по этому поводу. Он очень хотел вернуться на работу. Несмотря на все трудности, она ему нравилась. Но в то же время его беспокоил тот факт, что Вэй Ин не будет под его наблюдением. Конечно, ему обеспечат должную защиту. Пожалуй, даже лучше, чем мог бы дать сам Ван Цзи. Но этот бесспорный довод совсем не помогал детективу разобраться в клубке противоречивых чувств, что невыносимым роем жужжали сейчас в его голове. Жестом попросив Алексу подвинуться, он занял её место возле мойки, вновь включая воду. — Мне каждый раз неописуемо лестно, когда ты готовишь за меня, — кокетливо улыбнулась Алекса, пристраиваясь рядом. — Но в то же время и совестно. Ведь это я должна ухаживать за тобой, как за своим гостем. А не наоборот. — Выбрось это из головы, — Ван Цзи слил воду с миски и, хорошенько встряхнув листья салата, принялся за оставшиеся в мойке овощи. — Может мне заняться пока нарезкой? — Нет, — вновь не оборачиваясь, сухо бросил в ответ Ван Цзи. Ему сейчас требовалось занять руки делом, а не стоять за спиной хозяйки истуканом. Он не был силён в самоанализе и в большинстве случаев просто руководствовался собственными принципами и советами психологов, но что-то подсказывало ему, что в случае с Вэй Ином ничто из этого списка ему не поможет. — Как скажешь, — забравшись на высокий стул, Алекса устроилась рядом, не без интереса наблюдая за тем, как Ван Цзи принимается за нарезку. За движением ножа в его руке, казалось, можно было наблюдать вечно. Ван Цзи действовал уверенно, точно и так быстро, что Алекса глаз отвести не могла. У неё самой так никогда не получалось. Первая и последняя её попытка показать мастер класс по быстрой шинковке овощей закончилась паникой мужа и кровавыми бинтами. Благо не пришлось накладывать швы, а то не ясно, кому из них двоих впоследствии потребовалось бы успокоительное. Алекса порой диву давалась, насколько Си Чень может быть паникёром. Если бы она не знала, кем именно работал её муж, и не видела того за делом, то в жизни бы не поверила, что тот может быть жёстким и нагонять на подозреваемых жуткий страх. Заслышав возню в смежной комнате, Алекса обернулась. За всеми гостями в доме близнецы совсем позабыли про свои игрушки и обычные забавы. В желании отхватить свой кусок внимания, они крутились вокруг гостевой спальни, явно выжидая, когда появится их новый друг и с ними поиграет. — Мальчикам, кажется, очень понравился Вэй Ин, — она скосила взгляд к сторону лестницы, где притаились Крис и Дин. Судя по всему, они хотели проникнуть в ванную в конце коридора, но слегка побаивались дядю и потому не решались вылезти из своего укрытия. — Еще бы, — бросил в ответ Ван Цзи, и Алекса тут же в интересе прищурилась. — Что это значит? — подперев голову рукой, она притянула к себе пакет со сладкой морковкой и, выудив парочку, с хрустом принялась жевать. — Свой своему поневоле друг, — пробурчал Ван Цзи и тут же нахмурился от собственного тона и самой абсурдности брошенной фразы. Он понадеялся было, что Алекса его не услышала. Пропустила эту глупость мимо ушей. Но, к сожалению, стоило ему бросить на девушку беглый взгляд, как понял — она не оставит это просто так. — Ван Цзи! — почти восхищённо пискнула Алекса и тут же прикрыла рот ладошкой. Между зубов у нее застрял изрядный кусок моркови. — Мгм? — Да ты язвишь, — понизив голос до шёпота, она заговорщически наклонилась вперёд и, наткнувшись на холодный взгляд деверя, громко засмеялась. — Не может быть! Ахахаха! Как давно я этого не видела. Да ты зол, как чёрт! — Не правда, — тихо возразил Ван Цзи. Он действительно не был зол. Может быть, слегка раздражён на себя, на сумбур, творящийся в его голове и заодно на Вэй Ина. Но он уж точно не был зол. — Правда! Правда! — Алекса хлопнула деверя по плечу и, придвинувшись ещё ближе, самодовольно промурчала: — Позволь угадать, — её голос стал ещё тише, и Ван Цзи пришлось как следует напрячь слух, чтобы расслышать. — В твоём плохом настроении виноват молодой симпатичный парень в чёрных бермудах и… О боже, это что, твоя старая футболка? — она приоткрыла рот от удивления. — Доброе утро, — поприветствовал всех вошедший на кухню Вэй Ин. Встретившись взглядом с детективом, он мягко тому улыбнулся. Посвежевший после душа, с влажными волосами и блестящими от веселья глазами, Вэй Ин уже не выглядел таким удрученным, как двадцать минут назад. В первую секунду Ван Цзи подумалось о напускном. Но парень действительно ощущался сейчас легче и собраннее. И от его мягкой улыбки Ван Цзи почувствовал, как расслабляется тугой узел внутри него. — Я слышал, требуется помощь с завтраком, — пройдя вглубь комнаты, Вэй Ин остановился между Ван Цзи и Алексой, попеременно поглядывая то на одного, то на другую. — Ты же не умеешь готовить, — тут же мягко пожурил Ван Цзи. Бросив на Вэй Ина быстрый взгляд через плечо, он вновь вернулся к разделочной доске. — Зато я отлично нарезаю, — парировал Вэй Ин, ничуть не обидевшись. — Помогу скоротать время, — он шагнул было к Ван Цзи в желании коснуться его, но, вовремя вспомнив о присутствии Алексы, быстро себя одёрнул. — Прям как шеф и су-шеф, — хохотнула Алекса, поглядывая то на Вэй Ина, то на Ван Цзи. Она закинула в рот очередной ломтик морковки, но почувствовав лёгкую изжогу, поспешила свернуть пакет и отодвинуть прочь от себя. — Ладно, ребятушки, раз завтрак теперь на вас, я займусь сервировкой стола и бутербродами с арахисовой пастой для близнецов, — она взглянула на кухонные часы и тяжело вздохнула. — Хотя, бутерброды тоже на тебе, Вэй Ин. А мне нужно подняться наверх и пригласить на завтрак Циженя, — с этими словами, стянув себя со стула, Алекса нехотя поплелась прочь из кухни. Вид у неё был, как у каторжника. Проходя мимо, она что-то проворчала себе под нос, но Вэй Ин смог разобрать лишь пару слов: «старый хрыч» и «особое приглашение». — Итак, — проводив Алексу взглядом прочь из кухни, Вэй Ин заглянул Ван Цзи через плечо. — Что мне делать? Ван Цзи переставил поближе к нему банку оливок и жестом указал на болгарский перец. — Порежь. — Оливки— на двое? — Мгм, — кивнул Ван Цзи, снимая для Вэй Ина одну из досок. Нож тот уже успел схватить сам. — Штук десять, больше не понадобятся. — Понял, — охотно кивнул Вэй Ин. — Так! А как резать перец? Кольцами или соломкой? — Режь кольцами, — посоветовал Ван Цзи, про себя отмечая, что чем крупнее те будут, тем проще ему потом от них избавляться. Он терпеть не мог острое и потому был премного благодарен Алексе за то, что она предпочитала красный перец, а не зелёный. Ведь отыскать в тарелке с салатом среди прочих овощей зелённые кусочки жгучего безобразия было куда сложнее, чем красные. — Как думаешь, сколько это продлится? — голос Вэй Ина прозвучал тихо, но ровно и спокойно. Без каких-либо ноток веселья и баловства. И Ван Цзи сразу понял, о чём именно тот спрашивает. — От пары недель до пары месяцев, — Ван Цзи отложил нож в сторону и опустил руки на край столешницы. Неспокойное чувство вновь поднялось в его груди, и ему требовалось немного времени, прежде чем он продолжит готовку без риска что-то испортить в процессе. Вэй Ина тревожила его дальнейшая судьба, и Ван Цзи прекрасно его понимал. По собственному опыту он знал, что расследование могло идти годами. И потенциальные жертвы не всегда были под постоянным наблюдением. По крайней мере, не такие, как Вэй Ин. Ван Цзи в теории знал, как, скорее всего, поступит защита с парнем после окончания учебной визы, но предпочитал об этом не думать. — А что потом? — негромко задал очередной мучающий его вопрос Вэй Ин, словно услышав мысли Ван Цзи. Он смутно представлял, как люди в его случае вообще живут дальше. Если преступник не будет пойман, стоит ли ему опасаться за свою жизнь? Потребуется ли ему уехать из города. Уехать из страны. Вернуться на родину. Он думал об этом всё время, пока стоял под душем. Но больше всего Вэй Ина огорчал тот факт, что его могут под этой эгидой депортировать. А это означало крах всей его жизни. Ни тебе желаемой работы. Ни карьеры. Ни Ван Цзи… На последней мысли Вэй Ин остановил себя. Аккуратно опустив на доску нож, он повернулся лицом к детективу, и сердце его болезненно сжалось. Он не знал, было ли это просто сильное увлечение, или он действительно, впервые за всю свою жизнь, влюбился, но теперь Вэй Ин даже представить себе не мог, как он будет жить дальше, не имея ни единой возможности увидеться с Ван Цзи. А ведь, если его депортируют, так всё и будет. И Вэй Ину с большим трудом верилось, что в будущем он получит новый шанс приехать в штаты. Учёба по обмену была его билетом в новую жизнь, и он был больше чем уверен, что подобное ему уже не выпадет. — Я не могу дать тебе ответ на этот вопрос, — честно признался Ван Цзи. Стиснув край столешницы, он скрепя сердце повернул голову на Вэй Ина. Сейчас ему, как никогда прежде, было стыдно за себя. Неделю… Он потратил целую неделю впустую. Отстранённый от службы по причине больничного, Ван Цзи работал дома спустя рукава. А ведь он мог бы приложить чуть больше усилий. Выяснить больше зацепок. Выйти на исполнителя. И найти уже, в конце концов, заказчика. Он мог… — Ван Цзи, — голос Вэй Ина подействовал на него, как брызги холодной воды: отрезвляя, помогая взять себя в руки. — Это тоскливо, что меня перевозят. Правда, — он продолжал смотреть открыто, прямо, но в его взгляде прослеживалось что-то новое. Ван Цзи не мог пока сказать, что именно, но это ему определенно не нравилось. — И мне будет совершенно невыносимо без твоих утренних побудок и крепкого кофе, но сейчас не об этом, — Вэй Ин поджал губы, облизывая те от волнения, и Ван Цзи невольно проследил взглядом за кончиком его языка. — Я… — Вэй Ин не знал, как сформировать собственные опасения перед Ван Цзи. Как объяснить всё правильно. Не натолкнуть на неверные доводы и дать понять, что боится он не за свою жизнь, а за жизни близких ему людей. Он метался в мыслях, стараясь подобрать правильные слова. Но тут в голове Ван Цзи что-то щёлкнуло, и взгляд его, по обычаю невозмутимый и слегка задумчивый, внезапно наполнился острой холодностью. Столь резкие перемены в лице детектива заставили Вэй Ина слегка отшатнуться. — Что? — с тревогой в голосе ахнул Вэй Ин, но Ван Цзи не спешил с ответом. Он продолжал смотреть на него так, словно тот сотворил нечто ужасное. Такое, на что никто в здравом уме никогда не решится. Ван Цзи внезапно понял, что именно было не так в поведении Вэй Ина. Если он сам злился на систему, злился на себя и на всю ситуацию в целом, то Вэй Ин наоборот. Он не принял перспективы будущего как нечто, что стоит пережить и бороться дальше. Вовсе нет. Вэй Ин смирился со своей участью. Просто взял и перечеркнул в своей голове всё, к чему стремился эти годы. Чего так желал достичь. И Ван Цзи это дико разозлило. Он не желал видеть в Вэй Ине ни смирения, ни покорности судьбе. И уж совершенно точно не позволит всему тому, с чем в душе уже смирился Вэй Ин, случиться на самом деле. — Ничего, — Ван Цзи мотнул головой, вновь возвращаясь к готовке. — Ты хотел что-то сказать. — А! — Вэй Ин рассмеялся. Он в последний раз бросил на детектива настороженный взгляд и тоже принялся заканчивать нарезать перец. — Я просто хотел сказать, что буду скучать. — Мгм, — Ван Цзи мельком посмотрел на Вэй Ина и, заметив, что тот больше не выглядит, как человек, готовый пойти на убой, облегченно выдохнул. — Я тоже.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Подготовка к барбекю шла полным ходом. И к тому моменту, когда часы перевалили за полдень, а гости собрались на заднем дворике под большим шатром, Алекса уже готова была лезть на стенку. Весь субботний день был совершенно не таким, каким она представляла его ещё неделю назад. И дело было не в ночном визите «горячо любимого» дядюшки. Хотя и он приложил свою руку к откровенно плохому для Алексы выходному. Всё, просто абсолютно всё, что бы Алекса ни планировала и на что бы ни рассчитывала, рушилось прямо на глазах. Сперва этот чёртов завтрак. Алекса искренне надеялась, что в присутствии чужих людей Цижень не примется выговаривать ей за всё подряд. Но нет. Он упрекнул её, казалось, во всех смертных грехах. И в плохо политых в саду цветах, и в пятне на футболке Дина, и даже намекнул на то, что неплохо было бы ей хоть изредка краситься, как, само собой, подобает всем приличным замужним дамам. И, пожурив на последок Алексу за тот факт, что она даже завтрак приготовить самостоятельно не может, с чувством выполнено долга уехал в аэропорт. Но на этом череда неприятностей для Алексы отнюдь не закончилась. В преддверии пиршества близнецы носились по дому, как сумасшедшие, снося всё на своём пути. Си Чень позабыл купить для жаровни уголь и не проверил, остался ли у них розжиг. А холодильник с пивом в гараже внезапно как-то странно тяфкнул и, приказав долго жить, отключился навсегда. Но самое неприятное для Алексы произошло с Вэй Ином. Хоть она и знала его меньше суток, парень ей определённо нравился. Он был милый, весёлый и лёгкий на подъём. И в тот самый миг, когда Чико, их старая собака, залилась лаем и ни с того ни с чего накинулась на Вэй Ина, ей захотелось откровенно разрыдаться. А самое удивительное было в том, что Чико вообще никогда не проявляла интерес к людям. Она любила детей. Позволяла им выкручивать себе уши. И даже терпела всякие поползновения ветеринаров к своему уже старенькому телу. Но никогда даже на соседей не лаяла. А тут со всем доступным рвением кинулась на Вэй Ина, лишь тот успел показался во дворе. И ладно бы Чико просто испугала своим внезапным появлением Вэй Ина. Над этим можно было бы посмеяться и быстро забыть. В конце концов, Чико определённо не желала покусать незнакомого для себя человека. Она виляла хвостом и подпрыгивала так, как не скакала ни разу за все свои десять лет жизни. Но дела обстояли куда серьёзнее. И сидя на краю ванной, вспоминая лицо Вэй Ина, перепуганное, почти на грани ужаса, Алекса ума не могла приложить, что такого могло произойти с человеком в детстве, что он теперь панически боится собак. Но, как говорится, нет худа без добра. После того, когда Алекса отвела Чико к соседям, уговорив тех присмотреть за собакой на время барбекю, и кинулась искать по комнатам Вэй Ина, она увидела то, что не предназначалось для чужих глаз. Она нашла его в самой дальней комнате. Там, где обычно хранила старые вещи и где сама любила проводить время, прячась от домашней рутины. Вэй Ин, всё ещё дрожащий от страха, сидел на коленях Ван Цзи и что-то тихо бормотал, пока тот гладил его по спине и также тихо что-то шептал на ухо. Алекса не видела лица Вэй Ина. Уткнувшись носом в плечо Ван Цзи, он явно желал сейчас ненадолго спрятаться от всего мира. Укрыться в объятиях детектива, позволяя себе стиснуть футболку на его груди, всем своим видом выказывая уязвимость перед собственными страхами. И хотя лицо его было от Алексы скрыто, она видела Ван Цзи и этого ей было достаточно для того, чтобы понять: их связывает нечто большее, чем просто служба. За все годы знакомства с деверем, Алекса знала лишь двух людей, с которыми у того были серьёзные отношения. И из них симпатию она испытывала только к Джу Мин. И то, чем больше она видела их вместе, тем сильнее убеждалась, что у тех отношений нет будущего. Ван Цзи и Джу Мин имели разные ритмы жизни. И с этим ничего нельзя было поделать. Теперь же, увидев рядом с деверем нового человека, не похожего ни на кого, с кем тот встречался прежде, Алекса невольно задумалась. Вэй Ин, как и Джу Мин, не походил на Ван Цзи. Но в отличие от его бывшей, молодой человек обладал неотъемлемой чертой, которой так не хватало Ван Цзи. А именно: стремлением любить. И Алекса очень надеялась, что именно это поможет её деверю раскрыться. Но на этой ноте нервные потрясения на сегодня для Алексы отнюдь не закончились. Стоило им расположиться во дворе под широким шатром, что защищал их от палящего июньского солнца, как Энтони Смит, муж её любимой и по совместительству лучшей подруги, ляпнул такое, от чего ей захотелось заползти под плинтус и умереть. Энтони Смит был самым гнусным человеком из всех, кого Алексе приходилось встречать в своей жизни. Он никого не уважал. Считал себя всегда правым. И совершенно не умел держать язык за зубами, не соображая, что следует говорить, а что нет. И стоило ему выпить литр пива, как его отвратный характер становился ещё более невыносимым. Энтони Смит был настолько самовлюблён, эгоистичен и чванлив, что Алекса никак не могла взять в толк, почему Меган, её приветливая и воспитанная подруга, вообще вышла за него замуж. Но у них была чудесная дочь. А сама Меган была добрейшим на свете человеком. Потому Алекса ради общения с ними была готова время от времени терпеть тупые подкаты в свою сторону от Энтони и даже не обращать внимание на его поведение с собственной женой. Но сегодня то ли он перешёл все границы, то ли нервы Алексы сдали не в самый подходящий момент, но лишь услышав в свою сторону фразу: «Вау, детка, на тебе что, розовый лифчик? Может снимешь майку и покажешь?», тут же оставила свой бокал на садовом столике и, круто развернувшись, быстро зашагала внутрь дома. И вот, спрятавшись от Энтони Смита в ванной, она без интереса пялилась в противоположную стену, мысленно думая, чем таким могла разгневать небо, что высшие силы так её наказывали. Она уже почти нашла в себе силы подняться и вернуться к гостям, как в дверь ванной постучали. — Алекса? Ты здесь? Ей стоило бы догадаться, что её уход не останется незамеченным. В конце концов, она хозяйка дома. Не хорошо было с её стороны вот так вот бросать своих гостей. — Да, — заслышав голос Ван Цзи, Алекса улыбнулась. Ей было откровенно приятно знать, что о ней кто-то волнуется. — Я могу войти? — Конечно. Открыто. С тихим шелестом Ван Цзи открыл дверь, заходя внутрь, и так же тихо закрыл ту за собой. От расстроенного вида Алексы, её мутных глаз и бледного лица ему стало не по себе. Ван Цзи теперь не мог чужие слёзы. Не знал, как с ними справиться. Не умел утешать и приободрять. И потому он не нашёл ничего лучше, чем спросить: — Всё в порядке? — Ну, так, — пожала плечами Алекса. Она призывно похлопала по краю ванной рядом с собой, приглашая Ван Цзи присесть. Но тот даже не шелохнулся. — Си Чень слышал? — Алекса напряженно посмотрела на деверя в ожидании ответа. Ей очень не хотелось, чтобы её муж видел подобное отношение к ней. Конечно, он знал Энтони и ничего умного от него не ожидал. Но всему есть придел, и сегодня Смит явно пересёк все границы. — Нет, — покачал головой Ван Цзи. — Но тебе не стоит больше волноваться об этом. Энтони сегодня не скажет тебе ни слова. Он замер возле двери, словно не зная, что будет уместнее: встать рядом с Алексой, или, как и она, присесть на край ванной. Впрочем, ему не пришлось долго терзаться вставшей перед ним дилеммой. Задорно улыбнувшись, Алекса вновь жестом пригласила его присесть рядом. — Ты поговорил с ним? — она склонила голову в интересе. Ей давно хотелось урезонить Энтони. Показать ему своё место и научить, наконец-то, рамкам приличия, но у неё самой это выходило из рук вон плохо. А просить о помощи мужа совершенно не хотелось. У Си Ченя и без того хлопот хватало, и обременять его лишними заботами Алекса считала делом неблагодарным. — Не я, — покачал головой Ван Цзи, присев рядом с девушкой. — А кто? — Вэй Ин. — Ооо, — протянула Алекса. Чего-чего, а уж этого она точно не ожидала. Она могла представить, как Минцзюэ загоняет Энтони в угол, или как Лойс мило намекает о знакомых вышибалах, но чтобы Вэй Ин… Этого она представить пока не могла. — И что же он сказал этому мудаку? — Алекса, — нахмурившись, пожурил Ван Цзи за ругательство. — Прости, — она скорчила извиняющуюся гримасу. Впрочем, не столь убедительно, как хотелось бы. — Этому чрезвычайно нехорошему человеку. — Чрезвычайно нехорошему? — переспроси Ван Цзи, за что тут же получил удар в плечо. — Ну хватит! — она весело рассмеялась. — Ты же знаешь, что я не закончила колледж! Чего прицепился? Её смех умолк так же внезапно, как и начался. Прокатившись эхом по маленькой ванне, он мигом рассеялся, позволив вновь воцариться тишине. Тяжело вздохнув, Алекса прислонилась плечом к Ван Цзи и задумалась. Сегодняшний день, пожалуй, был самым тяжёлым за последние пару месяцев. Но оглядываясь назад, Алекса с теплом на сердце понимала, что вся её нынешняя жизнь стоила того, чтобы вот так вот изредка закрываться от проблем в ванной комнате, ворча на свою судьбу. У неё никогда не было ни сестёр, ни братьев. Её мать предпочитала решать все беды выпивкой, а отец вообще не желал знать о существовании своей дочери. Но Алекса не была слепа. Она видела, как живут её друзья. С щемящей завистью смотрела, как их родители приходят на спортивные соревнования, чтобы поддержать своих детей. Как её подруги плачут и злятся на своих матерей, которые запрещают им гулять после девяти. Алексе хотелось крикнуть им, что они дурочки. Сказать, что о них заботятся, что их любят. И с горечью осознавала, что, если она не придёт домой ночевать даже несколько дней подряд, никто не станет её искать. Ван Цзи приобнял её за плечи, отчего Алекса невольно улыбнулась. — Ты сегодня всех утешаешь, — лукаво промурлыкала она, исподтишка бросая взгляд на лицо Ван Цзи. — Мгм. Ты видела? — Да, — она подняла голову с его плеча и с озорством посмотрела ему в глаза. — Я не понимаю, что между вами происходит. — Я сам не понимаю, — спустя пару секунд признался Ван Цзи. Он произнёс это вслух и почувствовал, как ему внезапно стало легче. Словно вместе с этими словами из него выпустили лишний воздух, мешающий как следует дышать и думать. Алекса выскользнула из-под его руки и, присев на корточки перед ним, подперла подбородок кулаком. — Всё настолько запутано? — Мгм. — И в чем же именно проблема? — Он парень, — выдавил из себя Ван Цзи, чувствуя, как предательски загораются кончики его ушей. — И что? — Алекса вскинула в вопросе бровь. — Лично я вообще не вижу в этом проблему. Ван Цзи не ответил. Сцепив руки в замок, он чуть опустил голову вниз, в задумчивости рассматривая пол под своими ногами. Он понимал, что Алекса в какой-то мере права. Осознавал, что его сомнения на самом деле яйца выеденного не стоят, но всё равно что-то внутри него не позволяло ему окунуться в омут с головой. — Знаешь, — Алекса поднялась на ноги и стряхнула с коротких шорт невидимую пыль. — Когда я встретила Си Ченя, то тоже во многом сомневалась. Но потом я вдруг осознала, что несмотря на то, что я никогда не буду такой женой, какую желает видеть рядом со своим племянников ваш дядя. — Алекса, — начал было Ван Цзи, но та его остановила: — Погоди. Дай сказать. Так вот. Я много думала о том, кто я, что могу дать Си Ченю в замен, и достойна ли вообще иметь такое счастье. Как вдруг поняла, что это всё не имеет значения. Я люблю своего мужа, а он, как я надеюсь, любит меня. И плевать мне на остальное. Жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Разве я не права? Ван Цзи не нашёлся, что ответить. Алекса говорила всё правильно. Он и сам всё это прекрасно понимал. Однако на этот раз ему не хотелось бросаться грудью на арматуру, как это было с Джу Мин. И, пожалуй, именно это и останавливало его от очередного шага за черту. — Ну что? Ван Цзи поднял голову на Алексу, и та тепло ему улыбнулась. — Вернёмся к остальным? Пока они там без нас не съели всё самое вкусное. — Мгм, — Ван Цзи сделал глубокий вдох и посмотрел на дверь. Им действительно пора было возвращаться обратно. А об остальном он подумает позже. — Пойдём.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Лиам с тревогой смотрел в высокое окно. Уже прошли сутки с того момента, как злосчастная картина Ксяоми Руйлин попала ему в руки, но по злой воле судьбы он так и не смог от неё избавиться. Ши Луань стремился на встречу со старыми друзьями в Принстоне, и он просто не мог не составить ему компанию. Но как бы он не старался участвовать в беседах и разговорах, с того самого момента, как малыш Бен передал ему картину, Лиам только и думал о том, каким именно способом сотрёт её с лица земли. Сперва он желал исполосовать её кухонным ножом. Воткнуть кончик острия в лицо ребёнка и провести лезвием до самой кромки. Испещрить порезами. Соскоблить это существо с чёртового холста. Разумеется, Лиам понимал, что в конечном итоге ему придётся сжечь картину. А точнее то, что после его трудов от неё останется. Ведь он не хотел, чтобы её ненароком нашли. Не зачем было навлекать на себя и Ши Лауня неприятности. Но сперва, совершенно точно, будет нож. Эта мысль, или лучше сказать — предвкушение, будоражили сознание Лиама, заставляя страстно желать вновь вернуться домой. Он смотрел на своего опекуна, беседующего со старым другом, и безмолвно твердил себе, что осталось потерпеть совсем немного. Всего полтора дня и он вновь будет в своей комнате, среди своих вещей и картины Руйлинг, спрятанной в платяном шкафу за вешалками с рубашками. Время от времени его бросало в дрожь от мысли, что домработница может ненароком найти его тайник и сообщить в полицию. Но Лиам успокаивал себя тем, что та обычно не заходила в его комнату. Но даже в том случае, если бы ей пришлось это сделать, и она всё-таки нашла бы картину, то он был почти уверен, что Марта понятия не имела о ценности своей находки и её истории. Она не увлекалась искусством, а новостям предпочитала бульварные романы. Потому Лиам старательно отметал эту возможность, всё чаще возвращаясь к тому моменту, когда собственноручно отправит холст в огонь. Впрочем, чувство тревоги последние месяцы было постоянным его спутником. Оно поднимало свою оскобленную голову в его груди, подобно разбуженной змее, так внезапно, что Лиам даже перестал искать её причину. Он всё списывал на банальное беспокойство за своего опекуна. За его самочувствие: душевное и физическое. И лишь иногда говорил себе, что просто перетрудился. В конце концов, учеба и работа тоже отнимали много времени, сил и нервов. Закрывшись в своих мыслях, Лиам не заметил, как остыл его чай. Лишь стоило кухарке аккуратно коснуться его плеча, как он внезапно вспомнил, где находится и что делает. Вежливо улыбнувшись девушке, Лиам опустил свой взгляд на позабытый им чай. Чашка так и оставалась стоять на блюдце подле него. Остывшая, покрытая тонкой пленкой жижа внутри неё уже не была пригодна для питья. — Я могу забрать? — Да, пожалуйста, — вновь одарив ту учтивой улыбкой, Лиам откинулся на спинку кресла. Ему не хотелось тут быть. Он откровенно скучал среди всех этих старых друзей Ши Луаня. Но из-за любви к опекуну молчаливо терпел. Будь его воля, он бы оставил старика здесь, среди его любимых воспоминаний и разговоров по душам, а сам уехал бы обратно в город. Но, увы, Ши Луаня нельзя было оставлять без присмотра, и потому он безропотно сопровождал его везде, куда бы тот ни пожелал поехать. Телефон Лиама внезапно тренькнул, и он лениво потянулся взглядом на экран. Сегодня он не ждал сообщений. Алан Фикли, его куратор, отправился в отпуск. А из компании, где он выступал помощником Ши Луаня, ему вообще никогда не писали, а лишь звонили. Потому Лиам не сразу сообразил, кто бы это мог быть. Но стоило ему лишь приметить знакомые цифры на конце номера, как сердце его испуганно ухнуло. Поспешно схватив со стола телефон и сославшись на то, что ему хочется немного прогуляться перед ужином, Лиам поспешил прочь из дома. От радости, что последняя картина у него, он совсем позабыл о своём договоре с «чистильщиком». Честно признаться, он вообще рассчитывал больше никогда не иметь с тем дело. Лиам заплатил ему. Дал наводку. И больше от него ничего не требовалось. Всё, чего он ожидал, это увидеть в еженедельной газете в понедельник, что в парке нашли очередной труп. И больше ничего. Потому сообщение от исполнителя о том, что малыш Бен как-то подозрительно резко исчез, не на шутку его встревожил. Почти задыхаясь от волнения, Лиам скользнул в сквер через дорогу и, отыскав взглядом безлюдное место, спешно зашагал в его гущу. — Что значит «пропал?» — выпалил Лиам, стоило гудкам прерваться. — Вчера он был в городе. Куда он мог пропасть? — Без понятия, — безразлично ответил голос на другом конце связи. Судя по всему, отсутствие цели того не сильно волновало. Лиам почувствовал, как его начинает трясти от ярости. — Я заплатил, — начал было он, но мужчина бесцеремонно его перебил: — Ну, так может, мальца уже грохнули? — Кто?! — воскликнул Лиам и, опомнившись, тут же заозирался по сторонам, боясь, что его могли услышать. — Кто-нибудь… — снова хмыкнул мужской голос, и Лиам почти увидел, как тот безразлично пожимает плечами. — Это должны были быть вы. И знать должны наверняка, — прорычал сквозь зубы Лиам. Ему и в голову не приходило, что с тем парнишкой вообще могут быть какие-то проблемы. Бенджамин не отличался ни умом, ни сообразительностью. Он был мелким воришкой из трущоб. И, судя по его стилю жизни, беспокоиться о его внезапной кончине вообще никто не должен был. — Наверное, да… — вновь лениво протянул голос. И от его тона волосы на затылке Лиама в ярости стали дыбом. — А вам не приходило в голову, что он может быть под прикрытием полиции? Вы ведь так… — послушался издевательский смешок, и глаз Лиама дёрнулся, — наследили. — Я… Что? — во рту у него пересохло, и голос прозвучал некрасиво сипло. Эта мысль, по чести сказать, не приходила раньше ему в голову. Да и кто в здравом уме подумает, что легавые будут сотрудничать с парнишкой из трущоб. Но с другой стороны это действительно могло быть правдой. И тогда… Лиам мотнул головой и сделал глубокий вдох. Ему не о чем было беспокоиться. Малыш Бен скорее всего кутит где-то в баре, соря заработанными деньгами направо и налево. Быть может, в эту самую минуту тот развлекается в борделе с проституткой. В конце концов, кто захочет спать с ним за бесценок. А тут выпал шанс податься во все тяжкие. Собравшись с мыслями, Лиам заговорил вновь. На этот раз голос его не дрогнул: — Вы закрываете заказ? — Да, — тут же легко отозвался мужчина. Он устало вздохнул, словно Лиам его утомил своими капризами, но уже в следующую секунду заговорил со всей возможной серьёзностью: — Послушай. Я советую тебе оставить это дело. Не рой себе яму. Если малец у полиции, ты уже под колпаком. А если нет, то просто оставь парня в покое. Он и так никому ничего не скажет. И вот ещё. Закругляйся. В противном случае я позабочусь о том, чтобы никто из моих ребят с тобой больше не работали. Тебе ясно? — Ты мне сейчас угрожаешь? — процедил Лиам, не веря своим ушам. Он заметался взбешённым взглядом из стороны в сторону, крепко сжимая руку в кулак. — Нет, — снова смешок. На этот раз без издёвки. — Даю дружеский совет, — бросил напоследок мужчина и, не проронив больше ни слова, бросил трубку. — Совет? — Лиам посмотрел на зажатый в своей руке телефон, как на нечто мерзкое. Словно тот лишь одним своим существование оскорблял его до глубины души. — Совет, значит, — по телу его прокатилась неприятная дрожь. — Да пошёл ты к черту со своими советами! — проревел в бешенстве Лиам, с силой швыряя сотовый в ближайшее дерево. Металлический корпус с глухим стуком ударился о шершавую кору и упал в траву. Мимо Лиама пробежала девушка в спортивных шортах и топе. Она не остановилась. Лишь скользнула по незнакомой фигуре взглядом и трусцой побежала дальше. Из-за наушников она вряд ли могла что-то услышать. Ни криков Лиама, ни уж тем более его бормотаний. Да и какое ей вообще должно было быть дело до чужих проблем? Но в тот миг, когда её фигуру скрылась за деревьями, Лиам обернулся ей в след. Она не видела ни его горящих безумием глаз, ни искривленного в негодовании рта. Всё это осталось позади бегуньи. В её голове звучала ритмичная музыка, и уже спустя минуту она позабыла о незнакомце. А между тем Лиам был в бешенстве. Ярость рвалась наружу. Она словно невидимой лавой лилась сквозь кончики его пальцев. Сочилась из пор каждой клетки его тела. Всё ещё тяжело дыша, он метнул взгляд на свой телефон, валяющийся в трёх метрах под деревом, и вновь повернулся в ту сторону, где скрылась от его взора бегунья. Разбить телефон было слишком просто. Этого ему уже было мало…

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Сегодня настроение Бенджамина ничто не могло испортить. Он уволился с работы мойщика в забегаловке «У Джорджа». И, получив расчёт, отъелся от пуза в милом семейном ресторанчике, где, в отличие от закусочной, не бегали тараканы, а между зубчиками вилки не оставалось остатков еды от предыдущих клиентов. Сегодня Бенджамин рассчитывал собрать свои пожитки и, с наступлением ночи, покинуть город. Но прежде, чем прошлая жизнь останется за много миль от него, он хотел в последний раз прокатиться по залитыми неоновым светом улицам. Попрощаться со своими друзьями. И с чистым сердцем ринуться в новую жизнь. Пожалуй, он даже не будет брать с собой много вещей. В Детройте ему не потребуется весь тот хлам, что скопился в его маленькой комнатушке. Лишь пара фото с улыбающимися живыми родителями, да сменная одежда. Остальное он купит. Теперь-то уж было на что. Остановив машину на дороге напротив дома, в котором жил вот уже почти два года, Бенджамин на пару секунд замер. Хлопнув дверцей авто и засунув руки в карманы, он окинул взглядом многоэтажку сверху вниз, запоминая каждую его деталь. Ему казалось, будто он впервые смотрит на этот старый многоквартирный дом так, со стороны, и как на чуждое ему. Он был уверен, что уже никогда не вернётся сюда. Этот дом стал для него переходной чертой на его жизненном пути, возврат к которому мог привести лишь к краху будущего. Шумно втянув в себя пыльный и душный воздух, Бенджамин на секунду прикрыл глаза, сохраняя в памяти момент. Возможно, вскоре он забудет все детали жизни здесь, но эту секунду уж точно запомнит на долгие годы. Улыбнувшись своим мыслям, Бенджамин покачнулся с пятки на носок, и, словно подгоняемый порывом ветра, заспешил ко входу в дом. Влетев на всех парах по ступеням вверх, Бенджамин проскользнул по обшарпанному коридору к лестнице на второй этаж. Его комната была угловой, и в особенно морозные зимние ночи одна из стен чуть ли не покрывалась инеем, но в целом она была куда лучше остальных комнат в этом доме. Её окна выходили на солнечную сторону, а ветер всегда дул с запада, отчего в квартиру не проступали запахи с вечно переполненной помойки возле соседнего дома. Погруженный в собственные размышления, Бенджамин не сразу заметил, как дверь позади него открылась, и звучный мужской голос оклинул его. — Бен, привет! — из соседней квартиры показался дородный мужчина средних лет, и Бенджамин невольно обернулся. — Привет, Рич, — он улыбнулся ему и поспешил вернуться назад, чтобы поздороваться как следует. Ричард Хопс был одним из немногих в этом доме, кто по-настоящему нравился Бену как человек. И хотя другие жильцы ему не раз говорили держаться от него подальше, в ответ он лишь махал рукой и продолжал приходить к Ричу посмотреть телик или выпить по бутылочке пива. Этот полный, как Санта-Клаус, мужичок забавлял Бена. В любое время года он ходил в одних и тех же вытянутых штанах и серой майке. И всякий раз, как Рич вразвалочку выходил из своей квартиры и окликивал его, Бен невольно вспоминал фильм «День сурка». Одна ситуация настолько походила на другую, что Бен, видя белую дверь квартиры Рича и его самого, облаченного в треклятые штаны и майку, с трудом удерживал себя от того, чтобы не расхохотаться в голос. Но, несмотря на весь свой забавный вид, Ричард Хопс был тем ещё типчиком. Бен как-то слышал от соседей снизу, что прожили в этом доме большую часть своей жизни, что Рич в молодости работал «коллектором» в одной кредиторской конторе. По их словам, он был самым безжалостным профи в своей стезе. И буквально ни один «должник» не ушёл от него невредимым. Впрочем, Бенджамину было абсолютно плевать на всё это. Рич ему нравился и как собеседник, и как человек, потому он не особо придавал значение всяким слухам. — Как жизнь? — Бенджамин вновь спрятал руки в карманы джинс и от нечего делать принялся перебирать пальцами ключи. — Лучше всех, — хмыкнул Рич, пристально разглядывая парня. — Я тут слышал краем уха, что ты нас покидаешь, — он провёл рукой по сальным волосам, зачесывая редкие пряди назад. Его чёрные, как смоль, волосы были настолько жидкие, что на светлом фоне кожи головы смотрелись весьма комично. Видя эту жалкую пародию на прическу, Бенджамин всякий раз задавался вопросом, почему тот не сбреет волосы вовсе. В таком случае они уж точно не притягивали бы к себе ненужных насмешливых взглядов. — Уезжаешь? — Дааа, — протянул Бен, широко улыбаясь. Ему не терпелось поделиться хоть с кем-то новостью о своём везении. — То дело, что ты дал мне, очень меня выручило. Заказчик оказался щедрым, а поручение плёвым. Так что теперь я получил шанс уехать отсюда. Пора вставать на ноги и жить, как порядочные люди. — Да что ты, — усмехнулся Рич, и улыбка сползла с лица Бена. Вопреки его ожиданиям, Ричард даже не собирался порадоваться за его удачу. Он не выглядел удивлённым или расстроенным его будущим отъездом. В нём вообще словно ничего не осталось от добродушного толстячка-весельчака. В один момент Ричард Хопс превратился в раздражённого, готового к внутреннему взрыву, человека. Бенджамин невольно попятился. Ричард всегда был в общении с ним добряком и зла никогда не держал. Потому видеть его таким для Бена было чем-то новым и странным. — Да, — уже без былого энтузиазма вновь кивнул Бен и уставился на Ричирда в ожидании. Если и была причина, по которой мужчина так переменился в лице, то он непременно скажет об этом сейчас. По крайней мере, в этом Бенджамин был уверен. И словно прочтя его мысли, Рич скользнул по пустому коридору взглядом и, понизив голос, спросил: — Тебе уже заплатили? Бен в ответ кивнул. — Тогда вот тебе мой совет, — Ричирд наклонился вперед и заговорил тихо, но чётко. — Хватай ключи от машины и вали, куда глаза глядят. Сейчас же. — Почему? — Бен продолжал растерянно смотреть в серьёзное лицо Ричирда. — Потому что слушок недобрый ходит о твоём заказчике. Люди исчезают. С концами в воду, так сказать. Если ты понимаешь, о чём я. — Не может быть, — Бен невольно сделал шаг назад, словно Рич ему угрожал. Он вспомнил лицо парня, что забрал у него картину. Тот был не на много старше его самого. Холеный, с аристократическими чертами лица и вежливой манерой общения, он вовсе не походил на человека, способного причинить кому-то вред. Парень был даже мил. Да он, скорее всего, в жизни даже мухи не обидел. Так о чём таком твердил сейчас Рич? — Может, — на полном серьёзе кивнул Хопс. — Слушай, малыш Бен, ты хороший парень. И мне вовсе не хочется увидеть в бульварной газетёнке заметку о твоём трупе где-нибудь в канаве. Так что вали из города. — Я хотел попрощаться с друзьями, — всё ещё пребывая в растерянных чувствах, пробормотал Бен. У него в голове не укладывалось всё то, что сейчас сказал ему Рич. Он хотел было попросить времени на размышления, но Хопс не дал ему такой возможности, продолжая напирать: — Тебе своя шкура дорога или нет? — Дорога, — закивал Бен в испуге. — Тогда пулей наверх. Хватай всё необходимое, и чтобы духу твоего в городе не было. Ясно? Бенджамин кивнул. — Чего стоишь? — хмыкнул Рич. — Иди! — крикнул он парню, и в третий раз повторять ему не пришлось. Бенджамин уже мчался к своей квартире, по пути доставая ключи. — А я уж сделаю так, что тебя не будут искать, — пробормотал себе под нос Рич, глядя вслед парню.