Меледа памяти

Как бы плохо не было — мир не рухнет. Как бы ни казалось, что безысходность достигла своего предела — ни сегодня, ни завтра ничего не произойдёт. Твоя личная катастрофа вселенского масштаба, она лишь внутри столь огромна и, подобно всепоглощающей чёрной дыре, пожирает все чувства, оставляя после себя лишь пугающую пустоту. Ежедневные трагедии, будь то мелкая драма или многонациональная катастрофа, не изменят постоянства течения времени. Солнце всё также будет вставать по утрам, а ветер уносить прочь все печали, страхи и надежды на светлое будущее. По крайней мере, Лиам думал именно так. С того времени, как он перестал быть ребёнком, запертым в чулане со швабрами, прошло больше пятнадцати лет. Но он по-прежнему помнит ту непроглядную темноту в пропахшей сыростью и плесенью комнатке и заливистый смех мальчишек в коридоре. В тот момент они, должно быть, гордились собой и своей выходкой в целом. Ещё бы, ведь это было верхом их возможностей — запереть своего одногодку в чулане, полном пауков, пыли и грязи. Быть может, это и правда было весело: сбивать с ног Лиама, толкнув в спину или поставив подножку, писать в его тетради мерзости и закрывать в вонючей кладовке всякий раз, как воспитатели уходили на обед. Возможно… Но Лиам не разделял с ними подобного веселья. Ему оно приносило лишь слёзы и лютую обиду на себя и своих родителей, что оставили его в детском доме. Но это теперь было не важно. Всё, что было до встречи с Ши Луанем, автоматически становилось для Лиама пеплом. И лишь очень плохой день мог всколыхнуть в его памяти те давние обиды, что приносили ему в детстве острую боль. Лиам Брадшоу по натуре своей был тихим ребёнком. Не лишенный ума и сообразительности, он с интересом воспринимал любую информацию, что давали воспитатели и учителя. Он любил книги, тишину и старые деревянные счёты, выброшенные взрослыми на помойку за ненадобностью. Он успел вытащить те из сваленной кучи перед самым приездом погрузчика, и с тех пор они были неизменным атрибутом его одинокого времяпрепровождения. Лиам не был проблемным ребёнком. Для счастья ему не нужно было бегать по двору с другими мальчишками, гоняя латаный грязный старый мяч. Не нужно было тайком играть в карты на порцию ужина или сладости, что так редко позволяли им воспитатели. Всё, что необходимо было Лиаму, это тишина и его большие деревянные счёты, с которыми он мог возиться, казалось, до бесконечности. Но даже этого Лиам не мог получить в забытом богом детском доме, субсидий для которого хватало лишь на то, чтобы хоть как-то поддерживать порядок и не дать детям помереть с голоду. И хотя Лиам был весьма терпеливым и кротким ребёнком, каждый новый день в детском доме давался ему всё тяжелее и тяжелее. Он с отчаянием боялся вновь оказаться мишенью для насмешек и розыгрышей. Каждая выходка его соседей по комнате резала его душу. Любая издёвка и тычок в бок оставляли на сердце шрам. Он не желал тут жить. Больше не мог… Не было сил… И в тот день, когда от удара одного из мальчишек костяшки его любимых счёт рассыпались по полу, он впервые убежал из детского дома. Сейчас Лиам с трудом помнил тот день. Отчаянный шаг, на который его толкнули детские эгоизм и жестокость, в конце концов оказался для него лучшим событием в его жизни. Ведь именно в тот день, когда Лиам улизнул за пределы детского дома и, проскочив зайцем в автобус, уехал в город, он и повстречал Ши Луаня. Самого лучшего на земле человека. Человека, ради которого он был готов на всё. Тряхнув головой, словно отгоняя непрошенные воспоминания, Лиам поежился. Несмотря на тёплую летнюю ночь и шерстяной плед, его слегка морозило. День выдался долгим и изматывающим, но сон не шёл к нему. И потому, устроившись в саду под раскидистым буком, он молча сидел в тишине, наслаждаясь стрекотом сверчков. Лиам сам не понимал, с чего вдруг ему вспомнилось детство. Просто случившееся ранее: разговор с Ричем, и та девушка… Всё это настолько ярко заставило его почувствовать себя жалким и беспомощным, что он невольно вновь ощутил себя маленьким мальчиком, закрытым в пропахшем плесенью чулане с тряпками. Он не любил этого делать, но именно сейчас ему хотелось пожалеть себя. За свою тяжелую жизнь, за отсутствие любви, ласки, внимания… За несправедливость мира к себе… После знакомства с Ши Луанем он почти забыл, каково это: желать внимания и заботы взрослых. Но всколыхнувшееся в нём за последние месяцы безумие, словно многоногое чудовище, всё сильнее и сильнее затягивало его обратно в бездну отчаяния и одиночества, напоминая, насколько он беспомощен и слаб. И хотя Лиам больше не был ребёнком, тяжёлая ноша в виде опечаленных глаз Ши Луаня ранилиа его хуже отобранных в детстве сладостей и сломанных счёт. Чувствуя, как вновь погружается в зыбучие мрачные мысли, Лиам вновь глубоко вздохнул и бездумно возвёл взгляд к ночному небу. Как бы глупо и слабодушно это не звучало, но он слегка устал от всего этого. От постоянной борьбы с самим собой, своими недостатками и ошибками. От вечных падений и вставания с колен. От неудач, что вереницей тянулись за ним день за днём. Какое-то время ему даже хотелось самому рухнуть вниз, да так и остаться лежать, пока кости не покроются инеем, а сердце не освободится от оков, сжимающих его душу. Но Лиам не мог себе этого позволить. Не сейчас. Ему оставалось сделать всего две вещи: избавиться от картины и от Вэй Ина. И тогда-то уж он точно сможет отдохнуть. Ведь Ши Луань будет в безопасности. А на остальное ему было плевать. Телефон тихо тренькнул в кармане его брюк, но Лиам не спешил доставать его. Сейчас у него не было настроения с кем-то говорить. Ему даже не хотелось смотреть на экран смартфона. Все его мысли уплывали к тому моменту, когда он сможет, вдоволь наигравшись с ножом, сжечь картину в печи для мусора. Он представлял, как лезвие протыкает полотно, как намалёванное маленькое тельце младенца на руках Ши Луаня исчезает в дыре прорези. Вокруг будет царить тишина, такая же, как была вчера в парке, когда он настиг бегунью. Она была настолько уверена в своих силах и своей мнимой безопасности, что сбить её с ног и задушить оказалось не так уж и сложно. И хотя его руки всё ещё горели, а сухожилия ныли от натуги, он даже ума приложить не мог, что лишить человека жизни может быть настолько просто и легко. Всего несколько минут борьбы, и девушки не стало. Ни тебе пытливого ума, ни заливистого смеха, ни очаровательной улыбки. Лишь пятьдесят килограмм костей и плоти. И ни грамма жизни. Аж мерзко, как всё просто. Вспомнив сейчас страх, застывший в глазах девушки, Лиам задумался. А будет ли так же просто и с Вэй Ином? Будет ли его плоть такой же податливой, как полотно картины, в которую он намеревается вонзить нож? Будет ли он сопротивляться так же неистово, как и девушка в парке? Будет ли кричать? Честно говоря, Лиаму было откровенно плевать на всё это. Он просто хотел, чтобы Вэй Ин перестал существовать на этом свете. Ему было всё равно, как это произойдёт. И если ему самому придётся сделать это, то он уже готов. Он сможет. Единственное, что слегка гложило Лиама, так это то, что он не распознал в Вэй Ине угрозу сразу же, как повстречал. А ведь уже тогда он неким седьмым чувством знал, что ничего хорошего от этого парня ждать не следует. Чувствовал, но так ничего и не сделал. На самом деле, Лиам невзлюбил Вэй Ина не с первой же встречи. Сперва он просто показался ему чересчур самоуверенным и общительным парнем. Просто не таким, каким был сам Лиам. Так сказать, его полной противоположностью. Но чем чаще они сталкивались, тем большим наглецом тот был в его глазах. Всякий раз, как Лиам видел Вэй Ина, тот из кожи вон лез в учебё, не упуская любой возможности отхватить побольше баллов. Вступал в беспардонные споры с преподавателями, доводя тех до белого каления. А если требовалась пересдача, то осаждал ректорат, словно крепость, не давая никому ни войти, ни выйти. Вэй Ин был из тех людей, что любую трудность на своём пути воспринимал за брошенный ему вызов. Он даже на каждом соревновании по волейболу играл так, словно от этого зависела его собственная жизнь. И Лиама всё это жутко раздражало. И хотя они учились на разный факультетах и были на разных курсах, Вэй Ин постоянно маячил перед ним, как бельмо на глазу. Но отнюдь не это заставило Лиама так сильно возненавидеть парня. Правда неприятия Вэй Ина открылась Лиаму всего пару месяцев назад. Он уже собрал почти все картины Ксяоми, и дело оставалось за последней, как ему на глаза попалось старое фото Ши Луаня. Лиам искал данные по той мерзавке, что бросила родного отца ради «любви», и совершенно случайно наткнулся на то, что знать определённо не хотел. На старой фотографии, найденной им в архиве, Ши Луаню было не больше тридцати. Карточка за минувшие года почти выцвела, а и без того чёрно-белые черты стали ещё бледнее, но не узнать опекуна Лиам просто не мог. И в том счастливо-улыбающемся молодом человеке, крепко державшим на руках семилетнюю дочь, Лиам узнал ещё одного человека. Вэй Ина. Со своими острыми скулами, прямым носом и разрезом глаз, он был с Ши Луанем почти одно лицо. Поставь тех рядом, и никто не усомнился бы в их родстве. И именно в тот момент, когда сознание происходящего накатило на разум Лиама, он и ощутил дикую злобу на Вэй Ина. В тот миг всё словно встало на свои места. Все его притирки с парнем, раздражение, вспыхивающее при одном лишь взгляде на него, злость на вечно растянутое в улыбке лицо Вэй Ина и его дурацкий смех — всё это внезапно стало очевидно ненавистным. То, что раньше Лиам принимал за чистой воды наваждение, теперь приобрело смысл. Он любил Ши Луаня, и для него было нормальным ненавидеть человека, что причинял его опекуну ноющую боль. Ведь так? В попытках узнать, откуда Вэй Ин, и кто его родители, Лиам потратил ни одну бессонную ночь. Он даже скопировал с компьютера Алана Фикли, декана факультета журналистики, пароль от личного кабинета Вэй Ина. Одержимость Лиама поиском информации почти сказалась на его собственной успеваемости и работе, но он не собирался сдаваться. Он даже не побрезговал тем, чтобы стащить у коменданта ключ от комнаты Вэй Ина. И найденные там рисунки и фотографии лишь заставили Лиама убедиться в том, что Вэй Ин тесно связан с Ши Луанем и его блудной дочерью. С того самого момента, как ему на глаза попалась та злосчастная фотография, Лиам дико боялся, что парень может заявиться к ним на порог. Он не желал видеть Вэй Ина в доме, что стал его обителью тишины, спокойствия и уюта. Только не этого вечно рвущегося вперёд неугомонного растратчика нервных клеток преподавателей и источника хаоса. Нет уж… Но не только это пугало Лиама. Куда сильнее всего прочего он опасался, что Ши Луань, узнав о существовании Вэй Ина, бросит его. Позабудет, как вещь, заперев в дальней комнате своего дома. Ши Луань— добрый по натуре человек. Он непременно привяжется к Вэй Ину. Быть может, даже полюбит. Но Лиам уже знал, чем кончится эта история. Новое предательство, боль и свежая рана на и без того искровавленном сердце старика. Но Лиам не мог этого допустить. Ведь именно она может стать для Ши Луаня фатальной. А его жизнь была для Лиама важнее всего на свете. С тех пор, узнав правду о происхождении Вэй Ина, Лиам всячески пытался решить эту проблему. Но избавиться от парня оказалось куда сложнее, чем от предыдущих ребят. Всякий раз, как Лиам уже ожидал счастливой новости, предвкушал услышать, что Вэй Ин больше не представляет угрозы, очередной звонок от исполнителя разбивал вдребезги все его надежды. Вэй Ин был как таракан. Только Лиам успевал расставить для того ловушки, как тот ускользал, даже не прикоснувшись к приманке. И всякий раз, как они невольно сталкивались, Вэй Ин казался ему всё счастливее и счастливее. И в его улыбке он отчетливо читал злорадство над собственными тщетными потугами. Он словно насмехался над Лиамом. Будто знал всё наперёд и игрался с ним, как кошка с мышкой, дьявольски уходя от неприятностей. Но всему есть свой предел. Везение Вэй Ина не может длиться вечно. И их чёртовой игре пора было положить конец. Лиам выпутался из объятий пледа и, лениво выудив смартфон из кармана брюк, снял блокировку. Яркий свет экрана тут же больно ударил по глазам, заставив в неприязни вздрогнуть. Как он и ожидал, учебный чат ректората пестрил многочисленными сообщениями и файлами. Была ещё парочка от однокашников и коллег с работы, но их Лиам сразу отодвинул на последний план. Они не могли быть срочными. По крайней мере, не в ночь с воскресенья на понедельник и не от однокашников, с которыми он даже и общаться-то толком не общался. Внимательно вчитываясь в сообщения, Лиам нахмурился. Он не очень любил резкие изменения в своём расписании. В особенности, если те заставляли его пересматривать собственные планы на день. Но сегодняшняя ротация, присланная от Каллеба Миллера, была как никогда Лиаму на руку. Словно сама судьба сопутствовала ему в его непростом деле. И с её лёгкой руки теперь ему не требовалось искать встреч с пропавшим со всех радаров Вэй Ином. По воле фортуны он сам приплывёт к нему в руки. А о дальнейшем уж Лиам позаботится.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Загорелся зелёный свет, и автомобиль, неспешно помаргивая поворотником, свернул налево. Несмотря на воскресный день, дороги были на редкость полны машин. Светофоры сменяли один другой, и казалось, словно сговорившись, каждый раз заставляли водителей подолгу стоять в пробке. Тишина, царившая в машине, на пару с молчанием агентов давила на усталое сознание Вэй Ина, заставляя старательно искать хоть что-то, на что можно отвлечься. Но вокруг были лишь нагретые вечерней духотой металлические корпуса машин, да кирпичные стены зданий за ними. Потому, покрутив головой ещё немного, Вэй Ин откинулся на спинку заднего сидения и, сползя чуть вниз, бездумно уставился взглядом перед собой. Ему уже не верилось, что ещё утром он нежился в постели с Ван Цзи. Буквально за каких-то десять часов он испытал такой букет эмоций, посетил столько мест и пообщался с таким количеством незнакомых людей, что события просто отказывались вписываться в привычные рамки размеренного дня. Вчерашнее барбекю уже казалось запредельно далёким событием. А прибытие агентов, что должны были сопроводить Вэй Ина в новое «убежище» — чем-то неуместным и несвоевременным. И хотя Вэй Ин с тяжёлым сердцем покидал квартиру детектива, переживания его были связаны отнюдь не с самим собой. Он волновался за Лань Ван Цзи. Дело было в том, что по их прибытию в школу картины в классе искусств уже не было. После пары звонков Ван Цзи в участок и краткого допроса охраны было выяснено, что картину вынесли ещё в пятницу. Она пропала так незаметно, что никто даже не обратил внимания. Лишь при помощи камер и пытливого ума одного из охранников им удалось быстро вычислить день и примерное время кражи. Но даже это не принесло больших плодов. После почти часа просмотра записей в душной комнатке охраны им всё-таки удалось найти того, кто беспрепятственно вынес полотно из школы. Вор, показавшийся на видео с камер наблюдения, не был просто хулиганом или новичком в своём деле. Он искусно прятал лицо под бейсболкой, поворачиваясь к объективу так, что ничего нельзя было разобрать. Всё, что можно было сказать о нём, это то, что им был темнокожий худощавый парень среднего роста. И ни каких татуировок, никаких шрамов или других особых примет. Без его лица нельзя было даже предугадать примерный возраст. И если бы не старик-охранник, что с большой неохотой всё-таки удосужился рассказать о произошедшем в тот день, детективу Лань так бы и не удалось сузить возраст подозреваемого с 18-40 до 18-25. Но и это не сильно обнадёживало в поисках преступника. Главная зацепка обнаружилась позже. Почти перед самым отъездом расстроенный их фиаско Вэй Ин наткнулся на небольшую булочную. Тёплый пряный запах выпечки так приятно будоражил аппетит, что пустой желудок Вэй Ина тут же среагировал жутким приступом голода и громким урчанием, отчего Ван Цзи, не менее расстроенный и понурый, послушно прикупил тому пару булочек с корицей и стаканчик кофе. И пока Вэй Ин дожидался напиток, уминая сдобу, тут то Ван Цзи и попалась на глаза одна из камер. Оказалось, что маленькая бакалейная лавка возле парковки после пары случаев вандализма обзавелась камерой наблюдения. И именно благодаря желудку Вэй Ина, что так кстати решил скрутить парня голодом, Лань Ван Цзи и получил главный ключ к поимке воришки. Но чем дальше Ван Цзи погружался в работу, тем серее становилось его лицо. И Вэй Ин никак не мог понять причину. С одной стороны, благодаря камерам булочной им удалось узнать номер и марку машины. И теперь оставалось лишь дождаться результатов запроса от дорожной инспекции. По их данным можно было выяснить, каким маршрутом передвигалось авто, кому оно принадлежит и где оно сейчас. С другой стороны, уже сегодня вечером с Ван Цзи будет снята обязанность присмотра за Вэй Ином, и это однозначно должно было поднять тому настроение. В конце концов, вся их вынужденная совместная жизнь хотя и закончилась вполне приятно, но всё-таки была слишком неожиданной. И не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы заметить: Ван Цзи требовалось уединение. Но, несмотря на это, детектив с каждым часом становился всё молчаливее и мрачнее. Он то и дело украдкой поглядывал на часы, будто кто-то установил в его голове счётчик. И чем ближе становился вечер, тем сильнее начинал беспокоиться за него Вэй Ин. Он не понимал, с чем именно было связано такое поведение детектива. Ван Цзи выглядел скованнее обычного. В его движениях сквозила некая поспешность, местами даже неуверенность на пару с раздражением. Он почти не смотрел на Вэй Ина во время разговора и постоянно поглядывал на свой телефон. Бывали минуты, когда Вэй Ин ловил его взвинченный взгляд и, затаив дыхание, ожидал, когда тот наконец-то скажет, что так сильно мучает его изнутри. Но всякий раз Ван Цзи лишь устало вздыхал, сильнее хмурился и отводил взгляд в сторону, вновь отвлекаясь на работу. Погруженный в собственные мысли, Вэй Ин сполз по сиденью ещё сильнее. Теперь его колени упирались в переднее сиденье и несильно ныли от жесткости спинки, но сил выпрямиться у него не осталось. Он мысленно вернулся к тому моменту, как после изматывающей беготни туда-сюда они добрались до квартиры детектива. Как их встретили возле самой двери агенты. Явно недовольные, что их заставили ждать и что Вэй Ин вообще покидал квартиру, они с большим неодобрением позволили парню самому забрать вещи из комнаты, оставив тех за порогом. Как, чувствуя лёгкое напряжение, из-за присутствия за дверью агентов кинул на Ван Цзи последний взгляд, и как тот бережно обнял его, оставив на губах полный горечи поцелуй. Всё это было столь ярким и мучительно-болезненным, что Вэй Ину больше всего на свете не хотелось в тот момент покидать детектива. Он будто оставлял на произвол судьбы раненого зверя. И хотя опасность угрожала именно Вэй Ину, а не Ван Цзи, больше всего переживал он именно за детектива. — Мы почти приехали, — подал голос один из агентов. Повернувшись на переднем сидении, он протянул к Вэй Ину руку. — Дай свой телефон. — Зачем? — встрепенувшись, он поспешно выпрямился на сидении, невольно сжимая в руке смартфон. — Мне сказали, мои личные вещи останутся у меня. — Дай, — протянул мужчина, и на его лице растянулась запоздалая натянутая улыбка. — Я только поковыряюсь в настройках и всё. Давай. Вэй Ин перевёл взгляд на водителя. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то копался в его смартфоне, даже если эти самые кто-то были служителя правопорядка. — Мне обязательно… — открыл было рот Вэй Ин, но второй агент грубо пришпорил его: — Отдай телефон, — голос его прозвучал строже и куда раздраженнее, чем у его напарника. Впрочем, весь их вид, даже наигранная «дружелюбная» улыбка второго агента не обещали Вэй Ину приятного времяпрепровождения. На их фоне Ван Цзи был просто образцом радушия и благовоспитанности. Потому, мысленно напомнив себе, что в его ситуации выбирать не приходится, Вэй Ин сдался. В конце концов, охрана, она на то охрана и есть, что обязана защищать и оберегать, а не строить жеманные улыбочки. — Хорошо, — пожав плечами, Вэй Ин с неохотой протянул смартфон мужчине, и тот моментально беззастенчиво полез исследовать его настройки. Гнетущая тишина, царившая в машине, теперь стала ещё невыносимей. Если до этого она просто заставляла Вэй Ина мучиться мыслями о детективе и своей собственной судьбе, то теперь ко всему этому примешалось ещё и отчётливое понимание того, что дни в компании с этими двумя станут для Вэй Ина худшими в его жизни. — Хорошая модель, — агент обернулся к нему, улыбаясь. — Родители купили? — Друг подарил, — без тени улыбки ответил Вэй Ин. Ему не очень нравилось, что кто-то капается в его смартфоне. Цзян Чэн временами брал его телефон, но только для того, чтобы выключить будильник или надоевшую мелодию звонка. И никогда бы даже заглядывать внутрь не стал. В этом Вэй Ин был уверен. Не такой Цзян Чэн был человек. По сути, загляни он в папки или чаты мэссенджера, то даже в этом случае Вэй Ин не переживал бы. Подумаешь! Что он там может увидеть, чего раньше не знал? Вэй Ин даже был бы не против отдать свой телефон Ван Цзи. Скорее наоборот: Вэй Ин был бы рад отдать смой смартфон детективу. Открыть все свои тайны. Вручить самые потаённые секреты. Да что уж там, для детектива Вэй Ин был согласен сделать многое, хоть душу отдать. А вот этим ребятам позволять заглядывать в свою личную жизнь совсем не хотелось. Эти ребята доверия у Вэй Ина не вызывали, и тот факт, что один из них почти что заглядывает ему в душу через его смартфон, сильно беспокоил парня. — Хорошие у тебя друзья, — агент вновь обернулся, протягивая телефон обратно. — Раз такие подарки дарят. — Лучше всех, — сухо бросив в ответ, Вэй Ин быстро забрал смартфон обратно. Побывав в чужих руках, металлический корпус теперь казался каким-то грязным. Замаранным. Словно отпечатки чужих пальцев на оконном стекле — они заставили Вэй Ина мысленно передёрнуться от неприязни. Внезапно ему остро захотелось вернуться обратно к Ван Цзи. Вэй Ин вдруг почувствовал себя маленьким ребёнком, которого увозят незнакомцы от родителей. И хотя их документы были тщательно проверены Лань Ван Цзи, а Лань Си Чэнь уверял, что это лучшие сотрудники отдела, Вэй Ина гложило плохое предчувствие. Что-то явно должно было произойти.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Ван Цзи потёр глаза и, откинувшись на спинку стула, устало вздохнул. От длительного просмотра видео у него уже порядком болела голова и хотелось спать. Виски сжимало невидимыми тисками, а из-за пустого желудка неприятно сосало под ложечкой. Лань Ван Цзи даже не требовалось смотреть на время, чтобы знать: час сейчас был довольно-таки поздний. Время от времени он бросал взгляд на свой хранивший тишину телефон, подумывая о том, не позвонить ли Вэй Ину и не узнать, как у него дела на новом месте. Но отчего-то ему совершенно не хотелось слышать голос парня. Не из-за того, что тот ему приелся или внезапно опостыл. Нет. Причина была скорее в том, что услышь он его голос, и его и без того натянутые, словно тетива, нервы вновь запоют от напряжения. Но, несмотря на то, что Ван Цзи старался не думать лишний раз о Вэй Ине, его всё-таки волновала обратная тишина. Те двое агентов, что забирали его вечером, не внушали особого доверия. Си Чэнь, конечно, уверял, что никаких ошибок с их стороны быть не может. Они были людьми проверенными и надёжными. Но Лань Ван Цзи всё равно с тяжёлым сердцем выпускал из своих рук Вэй Ина, провожая того взглядом до машины. В тот момент, когда парня посадили на заднее сиденье и захлопнули за ним дверь, Ван Цзи едва удержался от того, чтобы двинуться вперёд и остановить это «безумие». Он просто-напросто не хотел выпускать из виду Вэй Ина. И что-то подсказывало Ван Цзи, что это его чувство было весьма не беспочвенно. Что-то должно было произойти. И он понятия не имел, что именно. — Может мне сварить вам кофе? — лицо девушки появилось перед глазами Ван Цзи так незаметно и неожиданно, что он чуть было не сшиб ногой мусорную корзину. — Простите, я напугала вас? — поняв собственную ошибку, Джулиан Войс сделала шаг назад. Убрав выбившуюся прядку волос из куцего хвостика, она улыбнулась. — Не часто вас можно застать врасплох. Сложное дело? — Мгм, — кивнул Ван Цзи, разворачиваясь на стуле лицом к дежурной. За всеми своими мыслями он совсем позабыл, что в участке ещё остались люди. — Можно и так сказать. — Я могу чем-то помочь? — вспыхнула энтузиазмом Джулиан и без тени стеснения заглянула в монитор компьютера. — Уууу, два часа просмотра. И, судя по всему, это не блокбастер. Но я всё равно могу помочь. Мне куковать в участке до утра, и самое захватывающее, что может случиться — это пара вандалистов на другом конце района. И то, если повезёт. Так что, — она заметила на себе пристальный взгляд детектива и, чуть смутившись, замялась, — как насчёт кофе? Ван Цзи ответил не сразу. Запоздало он поймал себя на мысли, что девушка слишком болтлива. Но это совсем не раздражало его. Скорее наоборот. Она напомнила ему Вэй Ина. Тоже безмерно любящего поговорить и совершенно не умеющего сидеть без дела. И внезапно ему стало вновь неспокойно на душе. — Детектив Лань? — Мгм, — он отодвинул мышку в сторону и, поднявшись со стола, улыбнулся уголками губ: — Да, кофе было бы не плохо. — А помощь? — воодушевившись, вновь решила попытать своё счастье Джулиан. Детектив Лань, судя по всему, не собирался отсылать её восвояси или отчитывать за излишнюю назойливость. Ей не хотелось проводить эту ночь в рубке диспетчера, что имел привычку смотреть безвкусные ТВ-шоу и курить на редкость вонючие сигареты. Если уж была такая возможность, то ей было бы куда приятнее провести ночь с известным своей стойкостью и сдержанностью детективом Лань, чем слушать пошлые шутки третьесортного стендапера. — И помощь была бы кстати. — Отлично! — широко улыбнувшись, он пропустила мимо себя Ван Цзи, нацелившегося на кухонный уголок в конце коридора, и бодро зашагала следом. Время за просмотром записей с камер, присланных дорожно-транспортной инспекцией, тянулось невыносимо долго. Ван Цзи подробно пояснил, что именно требовалось искать на видео, Джулиан, и с её помощью дело пошло куда быстрее. Но, несмотря на это, искомой машины так и не было видно. Она словно сквозь землю провалилась. После выезда с парковки та проскочила пару перекрёстков и, свернув на улицу, где камер не было предусмотрено, словно растворилась в воздухе. Судя по дорожной карте, оттуда можно было свернуть в пяти местах. Но камер в половине снова не было предусмотрено, а время поиска увеличивалось на неопределённый срок. Потому каждый новый файл в куче нескольких десятков совершенно не придавал Ван Цзи уверенности, что он справится с изучением хотя бы к утру. Вновь оторвавшись от монитора, чтобы размять глаза и отвести затёкшие плечи, Ван Цзи вдруг заметил горящий индикатор на экране своего смартфона. Имея привычку не отвлекаться во время сна на ошибочные звонки и смс-спамы, он всегда держал телефон в режиме «не беспокоить» с 22-00 до 6-00. Исключениями были лишь номера его семьи и пара рабочих. Остальные же молчаливо дожидались своего часа, не имея ни малейшего шанса и пискнуть, разбудив при этом детектива. И Ван Цзи бы даже внимания не обратил на мигающий индикатор смартфона, если бы не шальная мысль, пролетевшая в его голове. Он внезапно вспомнил, что номер Вэй Ина так и не внёс в список избранных. Не медля ни секунды, Ван Цзи тут же поспешно схватил со стола телефон, снимая блокировку. Его опасения подтвердились. Это и правда был Вэй Ин. Несколько пропущенных вызовов и парочка сообщений в чате, одно из которых оказалось аудио, заставили Ван Цзи резко нажать на «перезвонить». Вэй Ин не заставил себя ждать и уже спустя пару гудков поднял трубку. — Я часом не разбудил тебя? — даже не дав Ван Цзи и рта открыть, Вэй Ин почти шепотом затароторил: — Мне казалось, что ты не спишь. Хотя время час ночи. Понятия не имею, с чего вдруг я так решил. Просто тут так скучно. Ты даже представить не можешь. Но если ты спишь, то я мешать не буду… — Вэй Ин. — Да, — тут же отозвался парень. — Ты не разбудил меня, — услышать голос Вэй Ина оказалось куда приятнее, чем Ван Цзи мог себе представить. И это вовсе не взволновало его в неприятном смысле этого слова. Скорее знание того, что Вэй Ин сейчас в безопасности и, судя по голосу, вполне жив и здоров, растеклось по груди Ван Цзи успокоительным бальзамом. — Так поздно, — в голосе Вэй Ина послышалась улыбка на пару с тоской, — а ты не спишь. Ломаешь голову над делом? — Можно и так сказать, — Ван Цзи бросил взгляд на Джулиан. Девушка продолжала смотреть в монитор, но внимание её явно было приковано не к видео. Она почти окаменела от напряжения, силясь услышать голос собеседника в трубке, что благодаря тишине комнаты звучал весьма громко. — Как твои новые, — Ван Цзи замялся на секунду подбирая слово, — соседи? — Ооо, — протянул Вэй Ин, и голос его при этом стал ещё тише. — Замечательные ребята. Само радушие и нескончаемый источник веселья. Мы как раз только закончили захватывающий монолог из списка правил длинною в метр, что я могу делать и что не могу, — Вэй Ин на секунду задумался и чуть погодя добавил: — Второго там определенно было больше. — Монолог? — переспросил Ван Цзи, сбитый с толку. Он всё никак не мог понять, шутит ли Вэй Ин или говорит серьёзно. — Ага, — как-то печально хмыкнул Вэй Ин в ответ. — Монолог, потому что самое первое правило гласило: «Сиди помалкивай». Ван Цзи нахмурился. Ему не хотелось верить в подобное поведение агентов, но и не верить словам Вэй Ина он не мог. В конце концов, за неделю, проведённую вместе, Ван Цзи строго уяснил, что хотя тот и был балаболом и любил пошутить, лгать практически не умел. — А ты чем занимаешься? — словно стараясь улизнуть от неприятных расспросов, Вэй Ин постарался перевести разговор в другое русло. — Дома или всё-таки проскользнул мимо Элеоноры и засел в участке? — Второе, — покосившись на Джулиан, Ван Цзи решил всё-таки выйти ненадолго. А то девушка, почти окаменевшая от натуги расслышать слова Вэй Ина, почти перестала дышать. — Пытаешься найти машину воришки? — Мгм. — Как успехи? — Не такие, как хотелось бы, — прикрыв за собой дверь, Ван Цзи отправился на кухню за новой порцией кофе. Глаза давило так, что кофеин явно не будет лишним в борьбе с накатывающей сонливостью. — Тебе хоть кто-нибудь помогает? — Да, — выдохнул Ван Цзи. — Дежурная вызвалась разделить со мной часть файлов. Так что да, помогают. — Это хорошо. Хорошо… — голос Вэй Ина внезапно затих, и Ван Цзи почувствовал, как его сердце громко бухнуло в груди. Не знай он карты своего здоровья, то непременно подумал бы, что успел обзавестись аритмией. — Знаешь, — Вэй Ин заговорил было снова, но тут же вновь затих. Его словно мучило что-то, гложило изнутри, и он всё никак не мог собраться с силами, чтобы произнести это вслух. — Я кажется, — его голос понизился до шёпота, — скучаю, — наконец-то выдавил Вэй Ин из себя и вновь замолчал. Тишину, повисшую между ними, казалось, готово было пронзить свистящее, словно закипающий чайник, смущение. Ван Цзи почувствовал, как запылали его уши. Он словно влез в чьи-то личные переживания. Словно был пойман за чем-то постыдным и лишь невнятное бормотание Вэй Ина в трубке говорило ему, что это состояние было для них общим. Внезапно Ван Цзи показалось всё это неправильным. И то, что Вэй Ин был сейчас не рядом с ним и даже не у него в квартире. И то, что, слыша это, он не мог взглянуть в серые, почти как грозовые облака, глаза Вэй Ина. Не мог обнять его. Притянуть к себе, заставив уткнуться носом в изгиб шеи. — Я понимаю, это глупо, — начал было Вэй Ин, но Ван Цзи резко оборвал его: — Нет. Нет, это не было глупым. Ничего из того, что делал или говорил Вэй Ин, не было глупым. Уж Ван Цзи-то точно знал это. — Я тоже, — почти через силу выдавил из себя Ван Цзи. Жар, казалось, разлился уже и по его шее и даже окрасил скулы. — Без тебя слишком тихо. — Ахаха! — Вэй Ин почти взвизгнул от смеха, но тут же поспешил заткнуть себя, не желая разбудить свою охрану. — Я так и знал, что тебе было со мной весело! Признайся, ты из тех людей, что уверяют, что им хорошо в одиночестве, до тех пор, пока забор не сломается. — Возможно, — снисходительно признался Ван Цзи. Кофеварка с бурлящим шипением щелкнула, и он потянулся к мойке взять новую пару чашек. — Как проходит твоя работа над дипломом? — А! Ахаха, — в его смехе зазвучала нервозная нотка. — Я за вечер даже ни разу не включил ноутбук, — в трубке послышался скрип и тихая усталая возня Вэй Ина. — Завтра назначена итоговая встреча с моим куратором. Мистер Миллер явно будет зол, узнай, что я так и не дописал заключение. — Ты едешь завтра в университет? — Да. Как бы не хотелось, но мне и правда нужно закончить поскорее со всем и получить диплом. Между ними вновь повисла тишина. Говорить о том, что будет после окончания Вэй Ином университета им обоим не хотелось. — Ну что же, я тебя услышал, теперь могу уснуть в полном спокойствии. Ты тоже не засиживай допоздна. Си Чэнь говорил, что тебе тяжело даются ночные бдения. Это так, детектив Лань? — Не всё, что говорит мой брат, стоит принимать за чистую монету. — И даже то, что я тебе нравлюсь? — в голосе Вэй Ина послышались игривые нотки, но Ван Цзи, сбитый с толку подобным заявлением, даже их не заметил. — Си Чэнь… что? — Ахахаха! — вновь приглушённо захихикал Вэй Ин, судя по всему, давя приступы веселого смеха в подушке. — Я пошутил. Неужели ты действительно думаешь, что Лань Си Чэнь мог такое сказать мне? Ван Цзи промолчал. Он вполне знал, что мог и чего не мог его брат. И открытие его «тайн» другим вполне было в духе Си Чэня. По крайней мере, так было не раз с их родителями и даже пару раз в школе. И хотя каждое такое разоблачение было сделано с добрыми намерениями, краснеть всякий раз приходилось именно Ван Цзи. — Вэй Ин, я… — но не успел он хоть что-то ответить, его внезапно оборвали. — Детектив Лань? — Джулиан, показавшаяся в дверном проёме, застыла в нерешительности. Её глаза горели победным триумфом. Не отрывая телефона от уха, Ван Цзи тут же обернулся на её голос. — Я кажется нашла! — Что нашла? — услышавший слова девушки, вскинулся взбудораженный Вэй Ин. Его голос с игриво-дразнящего в один момент превратился во взволнованный. — Нашла машину? Или что? Вычислила преступника? Ну что?! — Вэй Ин, ложись спать. Я позвоню тебе утром. — Нет-нет-нет! Я не хочу спать! Да как я могу уснуть, когда у вас там целая движуха, а ты ничего не говоришь? — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Ван Цзи… — вскрикнул тот было возмущенно, но детектив уже не слушал его. Одним нажатием он сбросил вызов и, спрятав телефон в кармане брюк, поспешил вернуться в кабинет. Чашки с готовым кофе так и остались стоять на кухонном столе.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Цзян Чэн пребывал в небывалой для него до селе индифферентности. Час назад он защитился. И теперь смело мог вступать во взрослую и не очень привлекательную для него жизнь. И хотя, по логике, Цзян Чэна должна была переполнять радость; тот стресс, что ему пришлось пережить, выступая перед рядом преподавателей, всё никак не хотел его отпускать. И вот, вернувшись почему-то не к себе в комнату, а слепо пришаркав к Не Хуайсану, он уселся на край его кровати и бездумным взглядом уставился в стену напротив. Ему до сих пор не верилось, что всё осталось позади. Он так долго готовился. Столько нервов и сил потратил на написание дипломной. На сбор информации. Её редактирование. Так перенервничал, готовясь к выступлению. Он даже спал за последние два дня по три часа всего, и ради чего? Чтобы, краснея и потея, отчеканить свой доклад, ответить на пару вопросов и уйти? И вот ради этого он так трудился? Серьёзно? Не Хуайсан шумно отпил остывший кофе из своей кружки и лениво посмотрел на Цзян Чэна. Сам он не сильно волновался перед собственной завтрашней сдачей. Он был уверен, что преподаватели не захотят видеть его лишний год в стенах альма-матер, да и Не Миндзюэ уж точно не будет рад, если его вызовут в деканат с вестью, что его брат не сдал. Хотя, если быть до конца честным перед собой, Хуайсан был уверен, что уж как-то, но получить диплом он уж точно сможет. Если закончить университет могли такие олухи, как Джон Стоун, жующий собственные волосы с бровей и искренне верящий, что земля плоская, то он то уж точно защитит диплом. Внезапно дверь его комнаты резко распахнулась, и вместе с грохотом ударяющегося дерева о вешалку на пороге появился счастливый Моракан. За спиной его маячил Том Рейв, и совсем сзади, улыбаясь от уха до уха, крутился Юн Мин. — А кто этот замечательный парень? — запел Моракан, и от его чересчур громкого голоса Цзян Чэн крупно вздрогнул. Он перевёл взгляд со стены на нежданных гостей и нахмурился. Праздник и веселье это не то, что ему сейчас нужно было. — Скажи, кто же этот замечательный парень? — протиснувшись между Ли Мораканом и дверным проёмом, не менее громко и более немузыкально запел Том. — А этот замечательный парень! — завыли они на одном голосе, и Цзян Чэн поморщился. Эти двое, судя по всему, времени зря не теряли и уже успели выпить. Но присоединяться к ним Цзян Чэну совершенно не хотелось. — Конечно же, это… — Я! — громко икнул позади них Юн Мин и улыбки резко сползли с лиц Моракана и Рейва. — Я бы тебе сказал, кто ты, но не стану, — отобрав у Юн Мина недопитую бутылку с виски и бумажный пакет, он захлопнул дверь перед самым его носом и плюхнулся на кровать рядом с Цзян Чэном. — Впускать его не будете? — Хуайсан отставил в сторону холодный кофе и повёл носом в сторону пакета. Его края были чуть приоткрыты, и оттуда отчетливо тянуло картошкой фри и гамбургерами. — Он не скидывался, — без тени смущения отмахнулся Ли Моракан, устраиваясь поудобнее. — Разве можно этим закусывать? — поинтересовался Цзян Чэн, смотря, как его обычно весьма саркастичный и серьёзный друг после глотка виски выуживает из пакета завернутый в бумагу чизбургергер. — А разве нельзя? — вопросом на вопрос ответил Ли. — Я за прошедший месяц потерял пять лет жизни. Мне, честно говоря, уже плевать, что можно, а что там нельзя, — и с этими словами он впился зубами в посыпанную кунжутом хлебную корочку. От подобной картины у Цзян Чэна заурчало в животе. Не говоря ни слова, Ли протянул ему пакет, и тот, без стеснения выудив ещё один чизбургер, передал сверток дальше. — Мы так и думали, что ты будешь здесь, — аккуратно разворачивая свою порцию, улыбнулся Том. Цзян Чэн вопросительно поднял бровь. — После того, как Вэй Ин съехал, ты часто шатаешься по корпусу и сидишь у Не Хуайсана, — пояснил Том. — Хочешь? — он протянул ему картошку фри, но Цзян Чэн уже успел набить рот хлебом, и потому в ответ лишь покачал головой. — Я буду, — вклинился в разговор Хуайсан. И не успел Том и слова сказать, как тот уже забрал из его рук картошку и кетчуп в придачу. — Как у него, кстати, дела? Есть вести? — Ли отхлебнул ещё виски и откинулся на локтях назад. Еда и выпивка расслабили его, сделав более благонравным. Удачная защита диплома тоже сказалась на его обычно скрипучем характере, прибавив в голосе спокойствия. Впрочем, Цзян Чэн не имел привычки обманываться на его счёт. Моракан был Мораканом в любой ситуации. И если бы не Вэй Ин, то он навряд ли смог бы стать с тем другом. В конце концов, похожие по характеру люди редко терпят друг друга. — С пятницы молчит, — Цзян Чэн покосился было в сторону бутылки с виски, но вовремя себя одёрнул. На дворе ещё стояло утро, и начинать день с выпивки ему отчего-то не хотелось. — На следующей неделе у него защита, — Не Хуайсан за считанные минуты умял пол пачки картофеля фри и теперь соскабливал со стенок порционного мини-бокса остатки кетчупа. — И я слышал, что его родители прилетают. — А они знают? — встрепенулся Том. — Уверен, что нет, — Цзян Чэн невесело усмехнулся. Он с трудом сглотнул резко вставший поперек горла кусок чизбургера и проворчал: — Этот болван молчит до последнего. Я не удивлюсь, если они даже о нападении не знают. Хотя про тот случай на парковке весь университет неделю жужжал. — Ну так они в другой стране, — пожал плечами Том Рейв. — Я бы на месте Вэй Ина тоже не стал бы своим говорить о таком. Обошлось и ладно. — Ты!.. — Цзян Чэн хотел было высказаться. Ткнуть Тома в то, что он не прав. Что близкие должны знать. По крайней мере, о таком. Но тут же поспешил себя заткнуть. Не ему было говорить о том, что должны родные, а что нет. В конце концов, он сам старался не рассказывать родителям о своих «взлётах и падениях». Ему казалось, что, изобрети он лекарство от рака или выведи средство, способное заставить мужчин вынашивать детей, даже в этом случае мать не удостоит его своей похвалой. Подобное можно было сказать и об отце. Тот вовсе старался держаться особняком, наблюдая за ростом своих детей со стороны. То ли натура у него была такая сдержанная, то ли он так и не научился общаться со своими же отпрысками, Цзян Чэн не знал. Но, несмотря на всё это, всё равно любил своих родителей. И, пожалуй, если с ним произошло бы нечто подобное, что и с Вэй Ином, он бы, возможно, всё же сказал? Или нет? — Кто-нибудь знаком с Лиамом Брадшоу? — Не Хуайсан облизнул палец и, закинув пустой контейнер из-под кетчупа в мусорную корзину, поднял глаза на друзей. — Лично, имею ввиду? Все трое дружно покачали головой. — А что? — Я тут случайно, — Хуайсан сделал виноватую мину, якобы сожалея о содеянном, — залез на аккаунт Вэй Ина. — Ты копался в его личном деле? — Цзян Чэн вздёрнул бровь. — И почему я не удивлён, — пробормотал Моракан, вернув всё своё внимание бутылке виски. — Ну, а почему нет? Я же не собирался там ничего писать или удалять. Просто заглянул… — Ну и? — нетерпеливо поторопил Цзян Чэн. — И я вот что заметил: обычно Вэй Ин заходит в личный кабинет через телефон или свой допотопный ноут. — Пф! — фыркнул Моракан. — Допотопный? Ты же ему его сам и отдал на первом курсе. — Потому и отдал, что он был допотопным, — не моргнув и глазом, пожал плечами Не Хуайсан. — Неважно. В общем, есть другие входы. Я отследил айпиадреса и выяснилось, что некто по имени Лиам Брадшоу, тоже бывал на странице Вэй Ина. И знаете когда? Ровно перед покушением на парковке. В комнате на секунду повисла тишина. — И что? — скептично хмыкнул Моракан. — Ну залез какой-то парень на страницу Вэй Ина. Да мало ли, что он там искал. Может, просто упражнялся в хакерстве. — У него были логин и пароль. Он не взламывал его ЛК. — Мы говорим о Вэй Ине и его грёбанной методике придумывания паролей! Да даже я знаю, что на одной половине аккаунтов у него пароль «qwerty», а на второй «1qaz». И заметьте, я не хакер. — Но Ли, — запротестовал Не Хуайсан. — Пароли для лички придумываем не мы. Их выбирает и выдаёт деканат. И хранятся они там же в базе. — Тогда ещё проще, — пожал плечами Моракан. — Залезть в деканат вообще проще некуда. Тоже мне трудность. — Ладно, — протянул Не Хуайсан. В его голосе прозвучала лёгкая обида. — А как вам такое: этот самый Лиам Брадшоу числится на магистратуре нашего университета. Он помощник Хопса и, чтобы вы знали, искал этот парень именно данные о родителях Вэй Ина и их месте жительства. Вот. Ли Моракан и Цзян Чэн недоверчиво переглянулись. — То есть, — медленно заговорил Том Рейв. — Лиам, как его там, искал данные о Вэй Ине? — Ага. — О его родителях? — Да. — Зачем? — в один голос задали мучающий их вопрос Цзян Чэн, Ли Моракан и Том Рейв. — Ну как зачем? — устало вздохнул Не Хуайсан. — Чтобы узнать, родственник ли Вэй Ин художнице Ксяоми Руйлинг или нет. В комнате снова все притихли. Спустя пол минуты твердым, но слегка взволнованным голосом Том спросил: — Ты пьян что ли? — В это сложно поверить, но… — Да нет, легко поверить, — помотал головой Ли Моракан. — Такой бред может нести только весьма нетрезвый человек. Цзян Чэн и Том тихо хрюкнули от едва сдерживаемого смеха. — … но Вэй Ин, — не обращая внимание на повеселевшего из-за виски Моракана, Не Хуйасан продолжил, — явно имеет некую связь с художницей. Помните то фото, что забрал мой брат. Ли громко икнул и, чуть было не подавившись глотком виски, поспешно поднялся на кровати. Тот прошлый визит Миндзюэ с его напарником в их кампус троица помнила очень хорошо. И о второй подобной встрече не мечтали. — Судя по вашим лицам, помните. Так вот, оказалось, что на фото как раз была сама художница. По сведениям, она уехала из страны и проживала в том же городе, откуда родом и Вэй Ин. — Ну, это не значит, что они родственники. Они могли быть просто соседями. Или вообще не знать друг друга. — Я тоже так думал, но вчера вечером я вот что смог узнать, — он открыл переписку в чате и пролистал чуть вверх, находя нужное сообщение. — Настоящая фамилия Руйлинг — Цансэ. И она же девичья фамилия матери Вэй Ина. — Да ты шутишь! — Не может этого быть! — Ладно, допустим, — Цзян Чэн потёр лицо ладонями. — Даже если Вэй Ин и та художница — родственники, зачем его за это убивать? Какой в этом смысл? — Если бы я знал, А-Чэн… — Послушайте, — Том перевёл взгляд с Не Хуйасана на Цзян Чэна. — У меня идея. Почему бы нам самим не пойти в деканат и не узнать, где найти этого самого Лиама. Найдём адрес или на худой конец номер телефона и спросим у него, зачем он лазил в личку к Вэй Ину, да и вообще что хотел-то. — А хорошая идея, — Моракан медленно кивнул, и словно припоминая что-то, добавил: — Сегодня как раз должно быть несколько консультаций по поводу дипломников. В том числе и у Хопса с Миллером. Они то уж точно должны знать про этого Лиама. — Отлично! Пойдём! Ребята уже выдвинулись в сторону двери, как Моракан остановился: — Стоп. А ты чего сидишь? — он укоризненно посмотрел на Не Хуайсана. — А мне с вами идти обязательно? Цзян Чэн пнул ножку его стула, от чего тот слегка крутанулся и сильно заскрипел. — Вставай уже. — Как скажете, — пожав плечами, Не Хуайсан лениво сполз со стула. — Хотя, по мне, так это лишняя трата энергии. — Иди уже, — хмыкнул Цзян Чэн, закрывая за собой дверь. — Экономист хренов.

~~~~~***~~~~~***~~~~~***~~~~~

Вызвать водителя оказалось лучшей идеей Лиама за всё утро. Промаявшись над тем, как именно объяснить Ши Луаню, что он не сможет сопроводить его домой и что с утра ему требуется отправиться прямиком в университет по делам его куратора, он не выбрал ничего лучшего, чем сказать всё, как есть. Разумеется, Ши Луань его понял. Для своего возраста он вообще был человеком всепрощающим и понимающим. За прожитые годы в нём не появилось ни капли самолюбия, ни возникло и намёка на важность статуса собственной значимости. Что делало его в глазах Лиама лишь ещё более беззащитным. Была бы его воля, он бы никогда и ни за что не отходил от опекуна. Защищал бы его от всех тех людей, что алчно жаждали его денег и любыми правдами и неправдами старались выслужиться перед Ши Луанем. И в принципе Лиам и собирался всё это сделать. Но прежде, чем он сможет «взять оборону», ему было необходимо избавиться от той последней, но самой важной угрозы, висевшей над Ши Лаунем в лице лицемерного наглого прохвоста Вэй Ина. Чем сегодня Лиам и собирался заняться. По пути в город он почти не волновался. У него был шокер на три Ватта. Заряженный по такому случаю до отказа. В багажнике лежала бечевка. Её должно было с лихвой хватить, чтобы плотно связать Вэй Ину ноги и руки. Лиам даже не задумывался над тем, куда именно повезёт Вэй Ина. Для него это было чем-то само собой разумеющимся. Он не собирался мучить парня. Не желал его истязать, как того хотелось сделать с картиной. Но при всём при этом, Лиам чётко знал, что должен сделать так, чтобы парня никто так и не нашёл. Лучшим вариантом будет, если все решат, что тот просто сбежал. Точно так же, как сделала его блудливая бабка. Эта чертовка, позволившая своему отцу страдать все эти годы. Если бы Лиам мог, то он бы и её отправил в забытье. Но как оказалось, она и без того уже была мертва. И второму суду смерти была не доступна. Лиам приоткрыл окно, впуская свежий утренний ветер в салон машины, и глубоко вдохнул. Сегодня в нём впервые за долгие годы проснулось дикое желание жить. Хотелось мчаться вперёд. Нестись, подобно дикому леопарду. От его обычной инертности не осталось и следа. Лиам никогда не был лентяем, но при всём при этом избегал чрезмерной суеты и на дух не переносил занятия спортом. Но сейчас его тело словно наполнило неизвестно откуда взявшаяся сила. Она толкала его вперёд. Подстрекала сорваться с места со всей доступной ему прытью. И бежать. Бежать, бежать. Снова сделав глубокий вдох, Лиам сильнее сжал ладони на руле автомобиля. Его руки уже не тряслись так, когда он закидывал труп девушки в чаще парка сухими ветками. Не было той тоски и чувства собственной ничтожности, сопровождавшие его все последние дни. Наверное, это было потому, что он ехал именно за Вэй Ином. За человеком, что не должен был вообще родиться. За тем, кто своим существованием лишь отравлял людям жизнь. И убийство его должно было сделать Лиама героем. По крайней мере, он станет им для своего опекуна. Личным героем и спасителем.