Выбор Маникана

Напиться удалось только Лувиньи. Гиш был покрепче. Когда он вытаскивал брата из кареты, на ногах стоял твёрдо. Почти. По крайней мере, ему удалось самостоятельно подняться по лестнице. Пришлось вытерпеть, пока слуги его разденут и только после этого рухнуть на кровать. Гиш положил правую руку на живот и попытался пошевелить пальцами. Те слушались плохо. Пятнадцать лет назад, будучи ещё юношей, он принимал участие во взятие Дюнкерка. Тогда и получил увечье. Пуля раздробила кости, фактически, лишив Гиша одной руки. С тех пор он был не единожды ранен, но эта рана была самая досадная. Гиш закрыл глаза и попытался уснуть, но всплывало воспоминание, как Маникан воркует с Морелем, никого вокруг не замечая. Когда-то Маникан был его лучшим другом и при этом возлюбленным. Первой любовью, если быть точным. Познакомились они в особняке графа де Бюсси. Маникан приходился кузеном жене Бюсси. Только-только приехал из Пикардии, чтобы делать придворную карьеру. Если Гишу самой судьбой предначертано было стать придворным, то Маникан попал ко двору случайно. Его отец во время Фронды отличился в сражении при Ретеле и некоторое время кардинал Мазарини ему симпатизировал. Ахилл де Лонгваль ворон не считал и вызвал сына в Париж. Юноши постоянно пересекались: то участвовали в репетициях балетов, то в иных королевских забавах. Вскоре Маникан считался приятелем Гиша. Но это ещё ничего не значило. У графа было полно других приятелей. Все вместе они дурачились, возмущая своими выходками важных стариков. Но потом притяжение между Гишем и Маниканом стало очевидным и неодолимым. Последовал первый поцелуй, первый секс. Они стали не разлей вода. Когда Ахилл де Лонгваль вздумал фрондёрствовать, Гиш уже настолько нуждался в его сыне, что упросил герцога де Грамона заступиться за Маникана. Ведь тот фрондёром себя не выказал. И Маникан остался при дворе. Жил за счёт Гиша. Пожалуй, это было самое счастливое время в жизни графа. Но потом расцвёл Месье и стало невозможно пройти мимо этого цветка. Гиш не привык отказывать себе в чём-либо. Он хотел Месье и получил его. Особенно возбуждало то, что связь эта была запретной. Анна Австрийская и кардинал тряслись за лапочку принца. Вдруг граф де Гиш собьёт его с правильно пути, вложит в кудрявую голову опасные и дерзкие мысли. Гиш и впрямь пытался настроить Месье против Мазарини, но не получилось. Маникан терпеливо сносил всё это. Если и ревновал, то молча. А может, смирился, что помимо него у Гиша всегда будут любовники. И любовницы. Гиш ухаживал за многими дамами. Но по большому счёту это был фарс. На женщин у Гиша не стояло. Каждое свидание оканчивалось мучительной ночью. Только Маникан знал, как его это гнетёт и как неприятен насмешливый шёпот за спиной. Гишу прощали однополые связи, потому что считали их баловством, которое скоро уйдёт в прошлое. Такой знатный и богатый дворянин, такой великолепный красавец, такой храбрец просто обязан быть дамским угодником. Этого от него ждало общество, этого от него ждал герцог де Грамон. Последнее обстоятельство особенно давило на Гиша. Отец так его любит, так им гордится, нельзя подвести. А потом случилась Мадам. Кокетливая и остроумная, с сотней претензий к Месье и королю, но при этом недоступная. Любовь к ней могла быть только платонической. Гиш по всем правилам изображал страстного влюблённого. Но был ли он таким? Сейчас граф затруднялся с ответом. А тогда ему мнилось, что он встретил единственную женщину, которую желает на самом деле. Но если бы они оказались в постели, удалось бы что-нибудь? Уже не узнать. Маникан исчез из его жизни примерно в ту пору. Просто перестал появляться при дворе и в особняке Грамонов. А Гиш и не заметил. Слишком был занят. Его занимали тайные встречи и переписка с Мадам, ссоры с Месье, затем последовали скитания по Европе. Всё это время было не до Маникана. Будь Гиш менее зациклен на себе, он бы подумал хоть раз, что у его бывшего возлюбленного нет денег и связей, что ему нужна помощь. Ахилл де Лонгваль, рассорившись с Мазарини, отнял у сына возможность сделать карьеру. Но Маникан сумел выплыть и зацепиться в Париже. Вот только способ нашёл сомнительный. Многие мужчины искали его расположения и готовы были платить за ночь с ним. И Маникан наверняка решил, что это не только позволит забыть Гиша, но и даст средства к существованию. Иначе придётся возвращаться в Пикардию и жить очень скромно. Учитывая всё это, имеет ли Гиш право снова появляться его в жизни? Нет, никакого. Советы и опасения по поводу Мореля он может засунуть куда подальше. Однако утром следующего дня он проснулся с мыслью о Маникане. И как бы Гиш не старался игнорировать её, мысль не уходила. Пришлось смириться. Возможно, жизнь даёт ему шанс исправить хотя бы одну ошибку. Вдруг Маникан связался с Морелем, потому что влез в большие долги? Вдруг он в безвыходной ситуации? Гиш предложит свою помощь. Надо только выяснить, где Маникан живёт. Никакого труда это не составило. Лакей уже после полудня сообщил, что господин де Маникан снимает дом на улице Святой Анны. Гиш решил визит не откладывать, а ехать прямо сейчас. Было страшно, чего уж там, но он привык смотреть страху в глаза. Сомнения и нерешительность не в его натуре. Домишко Маникана оказался довольно скромным, как и остальные на этой улице. Гиш изучал его из окна кареты. Но лучше такой дом, чем никакого. Когда таращиться надоело, выбрался наружу и перешёл дорогу. Поднялся по ступеням и постучал. Открыл худощавый мужчина лет пятидесяти. Недовольный и настороженный, он готов был захлопнуть дверь в любой момент. - Что вам угодно? - Поговорить с господином де Маниканом. Мужчина прищурился, пытаясь сообразить, почему лицо визитёра ему знакомо. - Его нет дома, - сказал он, понизив голос, и стал закрывать дверь. Пришлось помешать здоровой рукой. - Могу я подождать внутри? Дело срочное. Но не тревожьтесь. Я давний друг господина де Маникана. - Хозяин придёт нескоро. Завтра, послезавтра – не знаю. - Вот как? – удивился Гиш. - Именно так. Прошу, сударь, уберите руку. - Кто там, Дюфор? – раздалось изнутри. "Дюфор, - подумал Гиш. – Точно". Он и прежде служил у Маникана. - Ошиблись адресом! – крикнул Дюфор, а затем зашептал: - Сударь, уходите. Ей богу, это будет самое лучшее. Гиш нахмурился, удивлённый таким приёмом. - Ты меня узнал, верно? Но Дюфор не успел ответить. К нему спустился Маникан и пытался поверх плеча камердинера разглядеть, кто стоит на пороге. - Маникан, - позвал Гиш. Глаза Маникана округлились. Сердце заколотилось. Он непроизвольно сделал шаг назад, словно хотел бежать. - Впусти господина де Гиша, - велел, совладав с собой. Дюфор полностью открыл дверь и, нехотя, отступил в сторону. - Маникан, - повторил Гиш, уже глядя в глаза бывшему другу. Тот сделал приглашающий жест. Особой радости он не выказывал. Только смятение. - Чему обязан, господин де Гиш? - Мы можем поговорить наедине? - В моём кабинете, - пробормотал Маникан и направился к лестнице. Гиш следом. Он спиной чувствовал, как Дюфор сверлит его глазами. Кабинет оказался крошечным, но книг вместил десятки. Они были не только в шкафу, но и на столе лежали стопками и даже на полу. Гишу хотелось верить, что это его влияние. Все основания для того были. - Итак? – спросил Маникан, указывая на кресло. Гиш сел и понял, что не знает, с чего начать. Красноречие его оставило. - Как вы поживаете? Маникан вскинул брови. - Очень хорошо. - Прошло столько времени… - Да, очень много. - Вчера в "Сосновой шишке" вы были с неким Морелем. - Что? Да… Мы были там. - Маникан, вы же знаете, что это за человек? Повисла тишина. - Если вам нужны деньги или какая-либо помощь… - Господин де Гиш, - мягко, но решительно перебил его Маникан. – Вышло какое-то недоразумение. Господин де Волон – мой друг. Меня не нужно от него спасать. Гишу пришлось переваривать это молча. У него нет права возмущаться. И лучше бы он сюда не приходил. Маникану даже смотреть на него противно. Гиш пытался поймать его взгляд, но Маникан отводил глаза. - Рад слышать, - сказал он резче, чем собирался. – Простите, что побеспокоил. - Ничего, - ответил Маникан. – Вы из добрых побуждений. - Я найду дорогу обратно. Гиш затопал по лестнице, а Маникан откинулся на спинку кресла. Его колотила дрожь. Сколько лет он пытался забыть графа и когда это почти удалось, Гиш сам пришёл к нему. Как будто почувствовал, что исчезает из одного сердца. Спокойно, сказал себе Маникан, хуже, чем тогда не будет. Тогда пришлось резать по живому, сейчас же чувства уймутся через час-другой. - Сударь? – заглянул к нему Дюфор. – Может, выпить желаете? Маникан слабо улыбнулся и покачал головой. Дюфор прекрасно помнил его страдания. Но как же давно это было. Вечность назад. Не стоит снова раздувать трагедию. Кто не познал несчастной любви? А его любовь, по сути, не была несчастной. Ведь поначалу счастье лилось через край. Это потом возлюбленный перестал его замечать. Случается. Рядовая ситуация. Маникан принял решение уйти и ушёл, никем незамеченный. Что только подтверждало правильность его поступка. Но как же потом ломало. Он будто переделывался для жизни без Гиша. - Сударь, - снова заглянул Дюфор, - господин Морель, когда уходил сегодня утром, дал мне монету. - Ах, Дюфор, - сказал Маникан с наигранной весёлостью, - твои намёки слишком прозрачны. - Так и должно быть, сударь. Я ведь хочу, чтобы меня поняли. Маникан усмехнулся. Дюфор был наповал сражён щедростью Мореля. Да и Маникан считал, что это лучший мужчина, которого он встретил за последние годы. Но в этом-то и заключалась проблема. Маникану нравилось принадлежать всем и при этом никому. Он не хотел любить. Слишком опасно для него. Если он сосредоточится только на Мореле, остальные любовники отвалятся. Когда Морель бросит его ради кого-то помоложе (а это неизбежно), Маникан снова окажется в одиночестве. Снова придётся начинать жизнь заново. В зрелом возрасте это сложнее, чем в молодые годы. А учитывая то, как Маникан добывает средства, для него сейчас каждый год важен. Настала пора делать накопления. Вдруг он доживёт до старости, а не умрёт от сифилиса. Нет, не до любви ему. Если Морель согласится быть одним среди многих, Маникан будет счастлив. Гиш забрался в карету и стукнул в стенку, чтобы кучер трогал, хотя хотелось вернуться обратно. Но что ему сказать Маникану? Больше нечего. Да и не хочет Маникан его слушать. Визит Гиша – неприятный сюрприз. Теперь даже Маникан тяготится его присутствием. Больно это было осознавать. "А он красив", - подумал граф. Ему бы при дворе блистать. Как когда-то… Гиш вспомнил, как впервые увидел юношу с золотыми волосами и голубыми глазами, которые казались особенно яркими из-за его смуглой кожи. Маникан, словно вобрал в себя солнце. Одетый в скромный костюм, он всё равно привлекал внимания больше, чем придворные модники. Сияние их бриллиантов меркло рядом с его сиянием. И он всё ещё оставался таким. В тёмном и заваленном книгами кабинете Маникан был солнечным пятном. Гиш смотрел на него и видел луга, заросшие клевером, и высокое безоблачное небо. Когда Маникан любил Гиша, на земле было лето. Почему бы не попытаться вернуть его? Если Маникана может получить всякий кавалер с деньгами, значит, и Гиш может. Его одиночество затянулось, надо это исправить. Кто, как не Маникан способен подарить Гишу блаженство? "Оставь его в покое", - сказал себе граф. В одну реку дважды не войти. Но ведь в Маникана можно… Гиш с силой хлопнул себя по лбу и подумал: "Идиот!". Пока карета катила к особняку Грамонов, он повторял это и повторял.