Выбор Маникана

Маникан старался выкинуть разговор из головы, в итоге прокручивал его всю ночь. Утром встал не выспавшийся и раздражённый. Однако его ждал приятный сюрприз. Шевалье де Брольи* прислал записку, что соскучился и мечтает о встрече. Удобно ли сегодня после полудня? В который раз Маникан убедился, что нельзя класть все яйца в одну корзину. Нельзя сосредотачиваться только на одном человеке. Прежний он терзался бы от беспокойства: как надолго обиделся Гиш и что теперь делать? А нынешний он скоро окажется в объятиях любовника и всё будет чудесно. Маникан ждал этого момента с нетерпением. Брольи некоторое время провёл в Италии, и потому Маникан стал его забывать, но, стоило прочесть записку, как всплыли воспоминания о приятном и галантном мужчине. Когда перевалило за полдень, он вышел из дома и шёл довольно долго, пока не подвернулась свободная карета. Сказав кучеру ехать в квартал Маре, забрался внутрь. Его охватило возбуждение, вот только Маникан был вынужден себе признаться, что дело не в Брольи, а в Гише. Так хотелось выкинуть его из головы, что Маникан отдался бы кому угодно. Когда он переступил порог особняка Брольи, встречен был очень радушно. - Господин де Маникан! Услада глаз моих! - Господин де Брольи, - улыбнулся Маникан. Его зрачки были расширены, щёки раскраснелись. Он слегка задыхался, не в силах унять возбуждение. Этого нельзя было не заметить и Брольи почувствовал себя польщённым. - Вы голодны? - Нет, нет, - нетерпеливо пробормотал Маникан. – И жажда меня не мучит. Брольи расхохотался. Он был в восторге. - Кажется, вы даже более моего хотите оказаться в койке. Ну, раз так… Брольи обнял Маникана за талию и увлёк на второй этаж – в спальню. Попутно рассказывал, как прошло его путешествие. Маникан в нужный момент восклицал, однако на самом деле слушал рассеянно. - Я кое-что привёз вам, - Брольи вручил ему шкатулку из розового дерева, украшенную позолотой и жемчугом. Маникан осторожно открыл её. Внутри лежала подвеска в виде морского конька. Голова и хвост были из золота, туловище – из крупной жемчужины, а глаза – изумруды. - Ох, Брольи, - прошептал он. - Нравится? Я рад! Брольи с улыбкой разглядывал его, словно это Маникан был драгоценной вещицей. - Спасибо… - Не стоит благодарности. К слову, зря вы отказываетесь смочить горло. Я привёз бочонок кьянти. Оно превосходно. Брольи налил себе вина и потягивал его, пока Маникан раздевался. А после прямо с бокалом в руке улёгся на кровать и пролил немного на грудь и живот Маникана. Тот засмеялся, а Брольи стал слизывать вино с его кожи. Маникан вздрагивал от прикосновений и возбуждался сильнее. Брольи тоже больше не мог сдерживаться. Поставив бокал на пол, скинул халат. Будучи дестью годами старше Маникана, он всё ещё оставался в хорошей физической форме. Поджарый и сильный, был способен дать фору молодым. Маникан отдавался, как в последний раз. Захлёбывался стонами, молил любовника двигаться быстрее. Тот громко сопел и старался изо всех сил. Маникан чувствовал горячие дыхание на икрах, потому что его ноги были закинуты на плечи Брольи. Когда оба кончили, Брольи рухнул на подушки, пытаясь отдышатся. - Вы как будто воздерживались всё это время, - хохотнул он. Маникан улыбнулся в ответ, сдувая с лица золотистую прядь. - Такова моя радость от встречи с вами. - Идите сюда. Брольи раскрыл объятия и Маникан улёгся ему на грудь. Когда он трясся в карете обратно, то и дело морщился. Болела задница. Однако вернулось спокойствие. Любой пылкий и хорошо оснащённый мужчина способен подарить ему блаженство. Не только Гиш. Он может лишиться графа сто раз и в этом не будет трагедии. Кто угодно может попотчевать его интересными рассказами. С кем угодно можно обсудить книгу или оперу. Так он думал, пока не оказался дома и не обнаружил там Гиша, который пытался научить Дюфора играть в шахматы. - Наконец-то, сударь! – воскликнул камердинер. – Господин граф вздумал издеваться надо мной! Бормоча себе под нос, Дюфор ушёл накрывать на стол. На обед был суп с говядиной и овощами, второе блюдо - тушёные утиные ножки, а на десерт Жанна приготовила сырный пирог. Ничего из этого Гишу предложено не было. Дюфор надеялся, что он уйдёт до возвращения Маникана, но граф был упрям. Оставшись с Маниканом наедине, он сказал: - Простите. - Вы – капризное дитя, Арман. - Знаю. - Всякий раз станете убегать, когда моё мнение вам не понравится? Гиш смутился и не сразу нашёлся, что сказать. Да, он порывист и совладать с собой не может. Главная причина всех его неприятностей. - Сейчас вернусь, - бросил Маникан. Он поднялся в спальню и поставил шкатулку с подвеской на стол. Задумчиво стянул перчатки. Неприятно было себе признаваться, но его охватило облегчение. Маникан надеялся, что Гиш придёт. Морель второй день подряд приезжал к дому на улице Святой Анны и обнаруживал неподалёку карету Грамонов. Похоже, Гиш серьёзно взялся за Маникана. Влюбился заново или от скуки – значения особого не имело. В обоих случаях остальным любовникам видеть Маникана придётся реже. Это было досадно… Нет, не так. Это злило. Всё из-за проклятой влюблённости. Морель не был ревнивцем, однако в голове у него ненадолго поселилась мысль вызвать графа на дуэль. Потом, разумеется, он эту мысль отверг со смехом. Во-первых, Гиш – сын герцога, а Морель – галантерейщика, который получил дворянство сравнительно недавно. Гиш просто не может с ним драться. Их положение в обществе несопоставимо. Во-вторых, Морелю не нужны неприятности. О нём и без того говорят много дурного. Если он убьёт или ранит сына Грамона, пиши пропало. Ну а в-третьих, это было попросту нелепо. Маникан вправе решать, кому отдавать предпочтение. Если он выбрал Гиша, Морель не собирался закатывать истерику. Наверное, в этом его главное отличие от благородных господ, которые всякий раз оскорблялись, если объект нежных чувств предпочитал другого. Такие доводы приводил его разум. Однако сердце ныло. Он впервые встретил мужчину, с которым ему было так хорошо. Но если Маникан до сих пор влюблён в Гиша, его лучше забыть. Небольшую надежду давало то, что скоро граф уедет, но ведь и Морель последует за шевалье де Лорреном в армию. Как же быть?... В данный момент ничего дельного придумать не представлялось возможным. Морель был в спальне Лоррена, где уже скучали Марсан, Эффиа и Беврон. Кавалеры собирались сопровождать Месье к оружейнику, чтобы приобрести новые кирасы, шпаги, пистолеты и прочие необходимые на войне вещи. Те, которые им служили в прошлом году, либо пришли в негодность, либо просто надоели. Если уж предстоит снова воевать, надо это делать в самом приглядном виде. Чтобы противник не забывал, как роскошны и великолепны французские дворяне. - Морель, вы никогда не были на войне, - обратился к нему Лоррен. – Наверное, вам не терпится узнать, что это такое. - Я примерно представляю, - отозвался Морель. – Грохот, крики, грязь, оторванные конечности, мёртвые тела. - Вот и Месье так думает. Кстати, где же он? - Его высочество уединился в кабинете, - ответил Эффиа. – Пишет королю. Лоррен закатил глаза. Что за срочное письмо? Неужели оно не могло подождать три часа? Кавалеры снова стали обсуждать боевые действия. Если бы не оттепель, Гаага давным-давно была бы взята маршалом де Люксембургом. И все бы животы надорвали от смеха. Ведь получилось бы, что голландцы угодили в собственную ловушку. Осенью минувшего года они открыли шлюзы и затопили страну, надеясь остановить наступление французов. Но вода замёрзла и превратилась в толстый лёд, позволяя Люксембургу без проблем дойти почти до самого Лейдена. Затем случилась проклятая оттепель и смешала все карты. Французам пришлось спешно отступать, чтобы не утонуть. - Как по мне, - сказал Лоррен, - его величество напрасно распыляет силы. Следовало разбить каждого соперника поодиночке. Сначала немцев, затем испанцев, потом уже голландцев. Тюренн говорил об этом. Конде говорил об этом. И что в итоге? - Мы надолго увязли в этой войне, - кивнул Беврон. - Но наверняка победим, - встрял Марсан. - Вряд ли нас подслушивают, Шарль, - хмыкнул Лоррен. – Можете прямо говорить, что думаете. Марсан недовольно покосился на старшего брата. Как он может быть уверен, что у стен нет ушей? Изгнание не научило его следить за языком. Определённо. Эффиа не вмешивался в разговор, потому что заметил, Морель то и дело на него косится. Значит, хочет улучить момент и что-то спросить. А какие у него могли быть вопросы к Эффиа? Только те, что касались Маникана. И в самом деле. Морель, как бы невзначай, встал рядом. - Наш общий друг возобновил знакомство кое с кем, - тихо сказал он. - Насколько тесное? - Полагаю, теснее не бывает. Эффиа быстро стрельнул глазами в сторону собеседника. Он ничего не знал. Так был занят в последние дни, что не вспоминал о мире за пределами придворного мирка. - Вы ждёте от меня совета? – прошептал маркиз. - Если вас это не затруднит. Эффиа задумался на минуту. - До осени у вас связаны руки. Но кое-кто в том же положении. Это было верно. Пусть Гиш сейчас перешёл в наступление, но ему придётся сделать перерыв на весну и лето. Не успел Морель ответить, как в комнату вошёл Месье. За мгновение до того о нём возвестил запах духов. - Пришлось писать брату, - сказал Месье. – Он хочет, чтобы я вернулся в Версаль. Я попытался отнекаться. Какой смысл переезжать на месяц? - И впрямь, - согласился Лоррен. - Ну что? К оружейнику? Также следует заглянуть к ювелиру. Сегодня я не знал, какие кольца выбрать. Так надоели все. Только представьте, на целых полгода мы оторваны от нормальной жизни. Когда я теперь попаду к ювелиру? Не раньше осени! Месье капризно поджал губы. Однако всем было понятно, что подобные пустяки его волнуют в меньшей степени. Он тревожится за Лоррена. Тот был безоглядно храбрым. Стремился поучаствовать в каждой осаде в прошлом году, в этом - вряд ли что-то изменится. - Мы будем захватывать города и вас завалят золотом, - утешил его Лоррен. Месье заметно приободрился. Эту сторону войны он любил. Когда весёлая компания направилась на выход, Беврон удержал Эффиа за локоть, чтобы оказаться позади всех. - Не сочтите меня ревнивцем… - начал Беврон тихо. - Но вы ревнивец, - возразил Эффиа. - Допустим, - не стал спорить Беврон. – Поэтому мне интересно, о чём вы шептались с господином де Волоном. - Вы заметили? Беврон поглядел на него с возмущением. - Заметил ли я? Негодяй почти тёрся о вас. - Разве? - Антуан! Эффиа загадочно улыбнулся, но промолчал. - Антуан! – повторил Беврон. – Я не буду знать покоя! - У господина де Волона есть чувства, но не ко мне. - Почему он поверяет чувства вам? - Я могу дать дельный совет. Беврон посмотрел на него строго. Эффиа скорчил забавную гримасу. - У вас ресница на щеке, - сказал Беврон. – Погодите. Они остановились, один любовник осторожно коснулся щеки другого. - Антуан! – позвал Месье. – Расскажите мне ещё про Вильгельма Оранского. Где же вы? Эффиа бросил на Беврона весёлый взгляд, от которого у того запорхали бабочки в животе, и поспешил к Месье. Беврон остался в одиночестве. К указательному пальцу прилипла ресница маркиза. Беврон подул на неё и загадал, чтобы Эффиа любил его вечно.