Корзина гет драбблов

Не думайте, что я счастливый человек. Я улыбаюсь, только чтобы предотвратить слезы. Я занимаю себя улыбкой, чтобы предотвратить слезы. Если я не буду улыбаться, обязательно появятся слезы. Фридрих Ницше

***

      По мнению Занзаса одна известная особа слишком возгордилась, заявляясь в его резиденцию глубокой ночью, пускай и с несколькими бутылками виски известного бренда. Он бы с удовольствием использовал собственное пламя, выгнал бы ее отсюда с позором и предпочел бы больше никогда не встречать, но чертово ноющее ощущение внутри при лишнем взгляде на ее хрупкую фигуру не дает сделать и часть вышеописанных действий.       Бьянки опирается об дверь, пытается скрыть пропитанные горечью, бурлящего отчаяния глаза и сминает губы в кровь, кусая их так сильно, словно пытаясь привести себя в чувство. На ней надета открытая белая майка, оголяющая плечи и джинсы на высоких каблуках туфель.       Итальянка до сих пор старается строить из себя уважаемую соблазнительницу, несмотря на то, что выходит у нее это сейчас из руки вон плохо.       Скайрини недовольно вздыхает и грубо отодвигает стул перед собой, покорно откладывая не разобранные отчеты на дальний ящик, уже предчувствуя громкие крики патлатого.       Это был своеобразный знак согласия, который она расценила безоговорочно верно, устало садясь за предоставленное место и ставя хрустальные бокалы на твердую поверхность, наливая в один из них чрезмерно большое количество алкоголя.       Занзас не любит ждать, поэтому просто притягивает целую бутылку, уже заранее зная душевные проблемы своего своеобразного собутыльника. Бьянки говорила это миллион раз и повторит наверняка еще неоднократно. — Меня никто не любит.       Он задумчиво кивает, подталкивая продолжать, мельком замечая как девушка задрожав, решительно влила в себя целый стакан, наполненный до краев, большая часть правда вылилась на ее грудь, выявляя оттенки черного бюстгальтера.       На самом деле ему плевать, что там происходит в личной жизни наемницы, по сравнению с ее проблемами даже крик Скуало казался чем-то более раздражающим и требующим своего внимания.       В конце концов, что она из себя представляет в таком виде и чего пытается добиться? Занзас не видел ни одного ответа, кроме как жалости. И это было поистине смешно.       Потому что в последний раз он брезгливо жалел разве что свою мать, которая на коленях умоляла Девятого дать ей хоть немного денег на дальнейшее проживание.       Да, ему самому было только жаль эту несчастную.       Посмотрев на янтарную жидкость в бокале-роксе, Бьянки печально спросила, будто бы обращаясь в пустоту: — Но почему он меня не любит тоже?       Взглянув на сгорбившуюся девушку, Занзас гневно прищурился, вспоминая прошлые разговоры, также быстро сводящиеся к Аркобалену Солнца, что мучил буквально все ее мысли.       Понять логику и ход мыслей Бьянки сложно.       В принципе она была единственной представительницей женского пола, что вообще заставляла его вспоминать о известном слове «ступор».       Стоило бы придушить эту глупую хотя бы раз, для профилактики и возвращения мозгов обратно. — Он трахает тебя как портовую шлюху, использует, когда только заблагорассудится и воспринимает тебя лишь как какую-то вещь, — прикрыв один глаз, Занзас отпил ещё один глоток виски, криво ухмыляясь. — Тебе не кажется, что спрашивать о любви здесь как минимум не уместно, дура?       Гокудера в ответ смотрит пристальным взглядом, пробирающим до холодной дрожи, спокойно и несколько снисходительно приподнимая уголки губ в теплой улыбке. Бьянки и без этих слов понимала, что любви не существует, а если и есть, то создана в чересчур горьком и неприятном порядке.       Им обоим пришлось испытать это на собственном опыте.       Поддавшись вперед и нежно касаясь его губ своей ладонью, она обессиленно прошептала: — Почему это не ты?       Сердце Скайрини предательски сбило свой ритм, но даже не давая ему что-либо сказать, уста произнесли все быстрее него. Ведь разве это не очевидно? — Потому что я не люблю тебя.       Бьянки никто не любит.