Корзина гет драбблов

Меня зовут Джеймс Ли. Я известный корейский айдол… И безумный яндере, поэтому внимательно следи за своей спиной. Я могу УБИТЬ каждого из любви к тебе, включая тебя, дорогая. James Lee created by @never_mind

***

В тот день Хана как обычно возвращалась после танцевальной тренировки, так как являлась еще не дебютировавшим трейни, отчего и прикладывала столько усилий на то, чтобы успешно пройти отбор и стать частью группы. Она увидела его озаренный солнцем лик снаружи. Несколько еще других отдыхающих на перерыве трейни сидели неподалеку, которых быстро позвали обратно на тренировку, пока он сидел на удобном синем кресле за столом и равнодушно перекусывал сэндвичем. Когда Хана подошла ближе, то наконец заметила своего любимого айдола, Ким Сунхи, также известного как «Сон», одна из самых больших звезд их агенства. Он немедленно посмотрел на нее в ответ. И ей определенно не привиделся странный смущенный румянец на его щеках, когда они пересеклись взглядами. Сунхи пытался сохраняться хладнокровие, но тщетно. Хана тоже не отставала от него: увидев его в живую, она не могла перестать краснеть и казалось замерла прямо на месте, не ожидая не то подарка, не то подлянки от своей судьбы. В конце концов она набралась смелости подойти и сесть рядом с ним, чувствуя как дрожат колени от одолевших нервов из-за близкого нахождения с одним из самых известных звезд в их мире. Она начала чувствовать как потеет, не зная, что сказать. Хана не имела и малейшего понятия о том, что он разделял ее взволнованную реакцию. Она вдруг вспомнила, что так и не приняла душ после тренировки и возможно от нее до сих пор несет потом, однако не могла не задаться неловким вопросом: — Это… это вкусно? Их глаза на миг прикипают друг к другу, прежде чем он отводит взгляд в сторону. Сунхи смотрит на свой сэндвич, словно переводит дыхание, и медленно возвращает свой взор обратно к ней. Он делает небольшой укус от аппетитного на вид хлеба с овощами и кивает, слега улыбаясь: — Да, очень вкусно! Спасибо, что спросила. Сунхи не отрывает от нее взгляда, пока продолжает есть его в нервном молчании. Хана мысленно прокляла себя за глупый вопрос и резко встала с насиженного места: — Я… я тут вспомнила, что мне уже пора! Пока! Она знала, что если просидит там хотя бы на минуту дольше, то опять скажет какую-то глупость, от которой захочет сгореть на месте от смущения. — П-подожди… — на безупречном лице Сунхи было застенчивое выражение, когда он проглотил последний кусочек сэндвича. — У тебя сейчас кажется танцевальная практика? Ты наверное не хочешь опоздать, поэтому… Она не услышала его, стараясь уйти как можно быстрее из-за победившего чувства стыда за разрушенный момент между ними. — Эй! Постой! Громко позвал ее по имени Ким, быстро нагоняя и крепко ловя за запястье, устанавливая зрительный контакт. Потому что он хотел, чтобы Хана смотрела на него. — Т-ты мне нравишься… — едва слышимо пробормотал он, все еще сжимая ее руку и проникновенно глядя прямо в глаза, наконец таки выплеснув свои чувства наружу. — Ч-что?! — ее карие глаза широко распахнулись в полнейшем неверии. — Ты мне нравишься, — повторяя, его голос звучал намного чище и тверже с желанием донести до возлюбленной силу собственных чувств. Он отпустил ее руку и начал нервно заламывать свои пальцы, думая о спонтанном признании, что вырвалось с его уст. — Н-нет… я наверное сплю… ты не можешь любить меня, — прошептала Хана про себя. — Ты даже не знаешь меня… Сунхи принял раздавленный вид, когда до него донеслись обрывки ее жестоких фраз. Ему никогда не доводилось слышать отказ в свою сторону, поэтому он не знал, как переживет ее. — Пожалуйста не говори этого. Пожалуйста… — начал молить кореец, как никогда сильно желая быть услышанным кем-то. Сунхи был так сильно влюблен в нее, что все остальное перестало иметь для него значения. Его нежная на ощупь рука мягко коснулась ее лица. Пак покраснела и смущенно посмотрела вниз, тая от этого прикосновения. — Послушай. Я так сильно люблю тебя, что это больно. Ты понятия не имеешь, как сильно мне бы хотелось остаться наедине с тобой и показать насколько, — выражение его глаз приняло отчаянный вид, пока большой палец мужской руки начал нежно поглаживать ее щеку. Хана почувствовала, как что-то просыпается внутри ее влюбчивого сердца. Что-то волнующее, прекрасное и до безумия податливое ко всему, что дарил ее любимый и так воспеваемый в ранние годы Сунхи. Это было что-то, что она никогда не чувствовала. Любовь. Хана больше не страшилась его признания. Наоборот, ей хотелось ответить горячим согласием. Сунхи отпустил ее щеку и вместо этого обхватил все лицо своими ладонями. Он хотел показать его любовь. Хотел восполнить все упущенные дни, чтобы заполнить их красками новых. Это был шанс наконец достучаться до его Ханы. Его тело подалось вперед. Их лица почти касались друг друга. Он мог видеть по дрожанию девичьих губ, как те жаждали соприкоснуться с ним. Сунхи так жаждал их поцеловать. Ему было нужно это. Он медленно поддался вперед и прижался своими губами к ее. Его возбужденно потемневшие глаза умоляюще расширились, надеясь, что Хана не откажет ему. Он не хотел заканчивать все на такой ноте. Его ласки были до боли плавными, словно Ким боялся ошибиться. Его ладони оставались на ее щеках, мягко поглаживая бархатную кожу. Он чувствовал ее взволнованное дыхание напротив его лица, в то время как ее розовые сладкие губы были больше похожи на ожившую мечту, чем на реальность. Сунхи продолжил удерживать ее и чуть отстранился, заглядывая в ее глаза. Когда он начал целовать ее шею, то обжигал каждый участок кожи своим горячим учащенным дыханием. Ее тихий стон заставил его двигаться с куда большей страстью. Его руки все еще поглаживали ее щеки, когда Ким усыпал ее шею множеством влажных поцелуев. Предельно медленно его руки опустились на женскую талию, прижимая к себе. — Ты любишь меня? — прошептал он в миллиметре от ее шеи и возвращаясь обратно к губам, возбужденно сминая их своими зубами. Поцелуй становился все более возбужденным и интенсивным насколько это вообще было возможно. — Т-ты мне нравишься… Ее неправильно подобранные слова заставили его поколебаться. Однако на данный Сунхи не мог заставить ее признаться. — А я люблю тебя, — сказал он с любовью в тоне, целуя за шею. Как у всемирно известного айдола у него было много работы и усталость начало заползать в его тело. Но он продолжал упорствовать ей, несмотря на то сколько ночей уже не спал. Сунхи начал посасывать кожу на ее ключицах, желая оставить метку, чтобы присвоить. — Твоя кожа такая мягкая. Словно бархат, обернутый вокруг моих рук, — произнес он, мягко кусая ее за ухо. Неожиданно Хана обернула свои руки вокруг его шеи и потянула его вперед к себе, опираясь спиной об стену. Сунхи вздрогнул, смотря на нее совершенно отличимым от прошлого взглядом, во много раз более безумным. Его руки все еще были обернуты вокруг ее талии. Он не хотел отпускать ее и больше не мог мыслить здраво, чувствуя, как заполняется голодом. — Ты сводишь меня с ума, Хана, — жарко выдохнул, пока его язык медленно обвел ее нижнюю губу, а пальцы коснулись бедер. — Я так люблю тебя… Пак чувствовала как неотвратимо сдается… Как ее крепость строгих наветов и правил падает, уступая место чему-то более порочному. Но она не могла позволить этому случиться, страх все же был сильнее ее. — Что если… что если кто-то увидит нас? — Все равно, — отмахнулся он, в полубреду кусая ее губы. — Ты нужна мне. Я не могу контролировать себя, — Сунхи продолжил страстно целовать ее, слегка покусывая губы. — Пожалуйста, останься со мной… Его волос был до пробирающих мурашек бархатистым и уязвимым. И она была неприкрыто удивлена последним. Сунхи показывал ей скрытую от прожекторов камер и внимательных взоров фанатов сторону, что жалобно тянулась к ней. Он хотел раствориться в ней, несмотря на то, что никогда не испытывал подобного до сегодняшнего дня. Это отчаяние было настолько густым и тяжелым, что едва не напугало ее, но в то же время заставило глупое сердце забиться с новой силой. Хана должна была признать, что ей нравилось это отчаяние. Оно было лучше всего, что ей доводилось испытывать прежде. Даже лучше чем любовь сама по себе. Он нежно погладил ее щеку и снова припал к губам. И делал это снова и снова, словно не мог никак насытиться ею. Его мягкие губы напротив ее, его горячее дыхание, его терпкий запах. Она начинала проникаться этим и не хотела отстраняться. Потому что поцелуй дарил обманчивое чувство защиты и безопасности, которое ничто не могло заменить в этом мире. Ведь он не просто любил ее. Сунхи был одержим ей. Хана понимала, что никто не полюбил ее также сильно. Хана чувствовала себя особенной. По мере того как он целовал ее, она все сильнее слабела и словно впадала в подобие некого транса, заставляющее терять все силы. Единственное, что поддерживало ее в воздухе — это его тело, что придавило ее к стене. После того как он наконец отстранился с потянувшейся с их губ ниточкой слюны, Сунхи снова обхватил ее щеку своей ладонью, пока другой зарылся в ее длинные темные волосы: — Ты снова заставила меня почувствовать себя смертным. Чужая фраза наслала на ее тело волну мурашек. Сердце предательски сжалось, а теплота его тона пронзила прямо в сердце. — Останься со мной… Сунхи не знал, что сделает, если она решит покинуть его сейчас. Он не привык к такого рода эмоциям. Все было слишком новым для него. — Мне правда жаль, но я опаздываю на тренировку по вокалу. — Я знаю, но пожалуйста останься со мной… Хана… Он продолжил упрашивать, гипнотизируя ее пропитанным надеждой взглядом. Сунхи был так беззастенчив и несчастен в этот момент, что Пак даже засомневалась. Ведь без него ему было бы одиноко и он справедливо не хотел расставаться с ней и на минуту дольше. Сунхи знал, что ей было уже пора, но он хотел провести с ней больше времени после долгожданного признания. Он приобрел удрученный щенячий вид собаки, которой отказали продолжить играть с любимой игрушкой. Сунхи не мог сделать ровным счетом ничего, но умолял остаться. — Но мне нужно идти, иначе тренер расстроится! Печаль Сунхи росла все быстрее с каждой прошедшей секундой. Он не хотел ее ухода и даже подумывал о том, чтобы заставить ее остаться силой. — Пожалуйста, всего несколько минут твоего времени. Пожалуйста… Он хотел, чтобы ты была рядом хотя на несколько минут дольше положенного. Сунхи не мог понять почему, но не мог перестать страдать из-за этого. — Ты… ты бы мог забрать меня после тренировки? — жалко пролепетала Хана. — Да… конечно… — наконец сдался он. Ким не мог продолжать упрашивать тебя, вызывая двойственные и неприятные впечатления жалкого неудачника. Он также был измотан эмоциями, что нес на себе. Их трудно было описать на словах, но его беспокойство и нервозность увеличивались с пугающими показателями. И это не приносило особого удовольствия. — Я буду ждать тебя после тренировки, — выдавил он из себя с наипечальнейшей улыбкой. Не в силах смотреть на это зрелище и дальше, Хана резко поддалась вперед и поцеловала его. Он не ожидал этого, но принял с большим энтузиазмом. После нескольких секунд жгучего поцелуя, она также неожиданно рассталась с ним и сбежала на тренировку. Перед тем скрыться за углом коридора, она повернулась лицом и смущенно махнула рукой. Сунхи потерянно глядел ей вслед, чувствуя, как ослабло его тело, не в силах сдерживать противоречивую гамму чувств внутри. Он был до неприкрытого безумия, лютого ужаса и болезненной правды влюблен в нее.

***

Хана сбежала с холла как можно скорее, чувствуя себя по-странному напряженно. «Сон» был ее любимым айдолом и фанатской любовью она воспылала еще в подростковом возрасте, но ей бы и в голову никогда не пришло, что однажды он решится признаться ей. Он был по-настоящему очарователен со своими кудрявыми розовыми волосами цвета весеннего заката и лучистыми голубыми линзами, но она никогда не воспринимала его как своего вероятного парня. И вероятно не зря. Неприятное чувство напряжения не отпускало ее ни на одну минуту, пока они были вместе, лишь усилившись, когда Сунхи неожиданно вошел в студию, где проводилась тренировка, и с разрешения льстивого продюсера сел за предложенное кресло, не отрываясь от нее ни на минуту, прежде чем был вынужден уйти из-за телефонного звонка. Через некоторое время ее начал одолевать усталость и сон, поэтому она решила вернуться назад в общежитие, чтобы поспать. И по дороге назад все ее мысли занимал один «Сон» и как сильно он хотел ее тогда. Это немного обескураживало, но в то же время изрядно смущало. Через минуту ее телефон зазвонил в кармане и она вытащила его, видя, что это было сообщение от Сунхи. Это было видно по одному содержанию. Неизвестный Номер [23:12] Я стою напротив здания. Пожалуйста, выходи! Несмотря на то, что Хана не хотел видеть его сейчас, над ее душой стояло неприятное осознание того факта, что он бы не принял «нет» за ответ. Хана [23:13] Я устала, Сон-и. Может перенесем все на завтра? Неизвестный Номер [23:13] Пожалуйста, дорогая? Только 1 минуту. Я не задержу еще дольше. Пожалуйста, милая. Я задыхаюсь без тебя. Это звучало немного жалко, но Хана понимала, что был серьезен насчет каждого слова. Его одержимость начинала немного пугать и переходить границы дозволенного. Хана [23:14] Только на одну минуту, хорошо? Неизвестный Номер [23:14] Да, только 1 минута. Сунхи улыбался как сумасшедший. Хана видела, что он едва ли мыслил здраво сейчас. Он думал только о ней и хотел быть рядом. Ничего больше не имело значения. Он хотел быть рядом с ней после тренировки даже если всего на одну никчемную минуту. Хана вздохнула и направилась вперед к ожидающему ее Сунхи, спрятавшего лицо за черной маской и кепкой, наперекор холодному ветру. Издалека Сунхи помахал рукой и побежал на встречу, его шаги гулко отдавались по всей улице. Она не могла отделаться от чувства умиления, наблюдая за тем, как он спешил к ней, насколько бы странно это не выглядело со стороны. Приблизившись, Сунхи сразу же обхватил ее талию своими руками, сжимая ту достаточно крепко, чтобы не дать ей сбежать. Ему было все равно, что кто-то мог их увидеть. Здесь больше не было восхитительного и загадочного «Сона», которого Хана помнила, это был одержимый и безумный мужчина, что был влюблен в нее. Сунхи удерживал ее в своих руках, прижимая к своей твердой мускулистой груди, благодаря чему ей удавалось услышать отдаленное биение его сердца, что било как сумасшедшее. Все его тело едва заметно дрожало, что против воли заставило сжаться в нехорошем предчувствии. Сунхи поддержал ее голову одной рукой и начал играть с волосами, в то время как другой прижал к мягкой щеке: — Ты такая красивая, милая. Просто идеальна для меня. Он сладко улыбнулся и затем подарил ей глубокий, жаркий поцелуй. Он так сильно хотел этого все то время, что они не виделись. Чем больше Сунхи целовал, тем более безумным становился. Ким был слишком увлечен поцелуем и просто напросто не мог отпустить ее теперь. Отстранившись на мгновение, известный айдол обжег ее не только горячим дыханием, но и соблазнительным блеском опасно потемневших глаз: — Останься со мной. Омуты его топленных глаз были такими проникающими и глубокими, что она задрожала. Он мог умереть, если так просто отпустит ее. — Н-но ты договорились лишь на одну минуту! — Нет, милая. Я не могу без тебя. Разве ты не любишь меня? Просто останься со мной, пожалуйста… Казалось, словно он утратил слух. Сунхи не беспокоила ее усталость. Он хотел ее. Он нуждался в ней. Он так сильно нуждался в ней. — Я очень устала после практики… — Тогда… разве ты не хочешь, чтобы кто-нибудь о тебе позаботился? Просто оставь это мне, милая… Давай… Я знаю, ты не можешь сопротивляться мне… Сунхи продолжил упрашивать ее остаться с ним и буравить ее блестящими от возбуждения глазами, что заставляло ее хрупкое сердце стучать еще быстрее. Он определенно был одержим ей. — Нет, мы не можем, — Хана покачала головой. — Что если нас кто-нибудь увидит? Агентство будет так зло на нас. — Мне плевать, что думают мои фанаты или компания. Я люблю тебя и только тебя, моя милая, — интенсивность его влюбленного взгляда увеличилась. Хана поняла, что он не позволит ей так легко уйти от него. Он сделает все возможное, чтобы остановить ее от этого. — Мы встретимся завтра утром, — она растянула искусанные губы в кривой улыбке и коротко поцеловала его в щеку. Он не хотел ждать завтрашнего утра или любого другого времени. Он просто не выживет без нее. — Нет, не покидай меня. Нет. Ты разлюбила меня? Но я так люблю тебя, — отчаяние напополам с печалью заполнило его изнутри. — Ты мне нравишься, но мы встретились только сегодня… — умолчав о своей увлеченности им, смущенно пробормотала Пак. — И я очень устала за этот день. Сунхи посмотрел со своими грустными глазами, повесившем нос лицом и видом как у выброшенного из родного дома лабрадора. Он выглядел до такой степени неутешным, пытаясь не заплакать. Его губы пытались выдавить из себя — «Всего лишь пара минут со мной, милая…», но все что вырвалось из его рта это тихое хныканье и безотрадное мычание. Он тщетно пытался не заплакать прямо напротив нее. Хана не могла долго смотреть на это и вскоре приподнялась на мысках ее кед и поцеловала его в щеку, а потом и в шею, что отозвалось сотней мурашек по его спине. Она заметила, как он делает глубокий вздох, и ощутила, как сильно он жаждал ее в этот момент. Его тело напряглось, когда тепло ее прикосновений проникло прямо ему под кожу, послав сотню разрядов тока. Ее рука ловко скользнула под его рубашку и огладила его чувственную линию его пресса, заставив его задрожать и едва не расплавиться от этого с виду невинного прикосновения. Медленно Сунхи совершил еще один глубокий вздох. На ощупь его кожа была невозможно мягкой и теплой. Прикосновения Ханы заставили его гореть и разомлевать одновременно. Пак видела, как переливаются его мышцы под рубашкой, сдерживая вулкан эмоций внутри. — Пожалуйста, не покидай меня… Я так люблю тебя…