Dear Diary

То, что я напишу сейчас здесь, имеет больше значение, поэтому я выделила для этого отдельную страницу. Ужин состоялся в семь, как и обещал отец: он заказал еду из ресторана, в котором по его словам я постоянно питалась. Признаться, я рассчитывала на сочный стейк или хорошо пропаренный вок, но меня ожидал зелёный салат и малюсенький кусочек чизкейка. Ну разве это еда? Мне здоровой пищи по горло хватило и в больнице. — Ничего если я поспрашиваю тебя немного? — осторожно начала я разговор. — Конечно, дорогая. Память так и не вернулась? Не переживай, доктор объяснил мне всё: я готов оказать всякое содействие. Спрашивай, что хочешь, — он улыбнулся мне ободряюще. — Ты знаешь с кем я общалась в старшей школе? Может имя? Или хотя бы класс. — Ох, — папа тяжело вздохнул, — извини, что я такой плохой отец, — он немного поник и прикрыл глаза. — Просто подростки в твоём возрасте такие скрытные. Мне не хотелось лишний раз допрашивать тебя. — А может быть я кого-нибудь приводила в гости? — Да… — Что, правда? — Да, ты время от времени приводила каких-то взрослых людей к нам, но буквально на пару минут. Ты вроде как говорила, что это по работе. — Так я где-то работаю? — ещё одна зацепка. — Да, я не очень в этом всем разбираюсь, но ты, кажется, работала после школы в каком-то журнале кем-то вроде помощницы, которая таскает всем кофе. «Явная отмаза. Нынешняя я тоже бы так соврала. С другой стороны, на моей книжной полке лежит пару килограмм глянцевых журналов» — Тебе в последнее время начала нравится мода, стиль и всё в этом духе. — Мне? — я даже поморщилась от удивления. — Дорогая, это не удивительно. — он пожал плечами. — Самые большие изменения с точки зрения личности как раз начинается в шестнадцатилетнем возрасте. К тому же, ты попала в новую, совершенно незнакомую школу. Новая среда и люди, оказывающее на тебя внешнее воздействие, очень меняют людей. — А что это за школа, в которая я хожу? Наверняка там должен учиться хоть кто-то, с кем я знакома более года. Магнолия не такой уж и большой город. — Вообще-то, твоя старшая школа в соседнем городе, — папа внимательно на меня посмотрел, — в Харгеоне. — Что? Но это же так далеко. — я не могла скрыть своего возмущения. — Час ехать только на поезде. С чего бы мне ездить туда, когда в Магнолии в пешей доступности полно отличных школ? — Ну, там есть какое-то специальное направление, которое тебе интересно. Прямо в период вступительных экзаменов ты резко передумала и решила поступать именно туда. Признаться, я не слишком вдавался во все эти детали, за что мне сейчас перед тобой безумно стыдно. Но ты же знаешь, что всеми этого вопросами твоего воспитания и развития занималась у нас мама, а мне приходилось постоянно работать. Поэтому я сейчас мало что могу тебе рассказать. — А, — мне пришлось немного выдержать паузу, — что… с ней стало? — Оу, — было заметно, что для папы это был неприятный и неожиданный вопрос, однако я не собиралась отступать от своей цели. Я заслуживаю знать правду. — Ну… летом прошлого года ей внезапно сделалось очень дурно. Мы повезли её в больницу, и врачи сказали нам, что у неё очень серьезная болезнь на последней стадии. Лечение было уже бесполезно, поэтому она провела остатки своей счастливой жизни дома под семейной крышей… Твоя мама скончалась десятого октября в этом самом доме с улыбкой на губах и в наших с тобой объятиях, — слёзы градом потекли по моему лицу, а будоражащие мурашки молнией прибежали по телу. Я была не в силах это предотвратить. Это воспоминание не вернулось, но я почувствовала знакомое чувство пустоты и глубокого отчаяния. «Как можно забыть последнюю улыбку на губах собственной матери? Как можно не помнить её страдания и боль? Не запомнить её прощальные слова? Я… я ужасно ненавижу себя за это» P.S. Всю ночь я проклевала в своей комнатушке. Это тело, дом, казались мне тюрьмой, запечатавшие моё истинное я, не принадлежащее этому миру. Должно быть произошла какая-то ошибка. Я не хочу взрослеть без мамы. Не хочу делать вид перед отцом, что всё помню, дабы его не расстроить лишний раз. Не хочу знакомится с людьми, с которыми я уже знакома. Не хочу такой жизни.