Ледяная госпожа

      Цзян Ин нехотя подчинился: ему не хотелось лишать себя возможности хорошенько рассмотреть свою госпожу, но при этом он понимал, что следует уважать чувства девушки. Она и так каким-то чудом согласилась стать его женщиной и отдать всю себя. Выполнить ее просьбу — это меньшее, что он мог сделать.              Юноша погасил практически все свечи, кроме парочки штук, что стояли на полке у изголовья кровати. Если он погасит еще и их, то будет ориентироваться только лишь на скудный лунный свет, попадавший в окна.              У Сянь присел на постель первым. Ван Цзи села следом за ним, настолько близко, что он чувствовал ее бедра подле своих. Почему-то это сильно взволновало его: во рту пересохло, а руки затряслись, как у немощного старика.              Ван Цзи дышала поверхностно и, кажется, боялась. Ее руки с силой сжимали шелковую постель, а сама она глядела куда-то вперед. Девушка выглядела совершенно спокойной: ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда Цзян Ин снова коснулся ее талии, притягивая ближе к себе.              Девушка наконец перевела взгляд на У Сяня, и они встретились глазами. Оба не двигались, будто бы изучая друг друга. Цзян Ин впервые был настолько близок к ее лицу, впервые мог рассматривать ее и трогать. И все это радовало его сердце, истомленное ожиданием.              — Госпожа моя… Если бы вы не согласились на брак со мной, я был бы несчастен всю свою жизнь. Вы осчастливили меня, и за это я готов на все что угодно ради вас.              У Сянь нежно коснулся ее бледного лица рукой, наклонился и ласково, почти невесомо коснулся мягких губ. Ван Цзи прикрыла глаза, двинула навстречу губами, а руки ее сжали свадебный ханьфу мужа у груди.              Она не знала, что должна делать. Ван Цзи действовала инстинктивно, так, как велело сердце. Поцелуи Цзян Ина понравились ей сразу же, причем любые: он одинаково приятно целовал ее губы, шею или руки. Девушка задышала чаще, когда супруг уложил ее спиной на постель.              Цзян Ин не спешил, поэтому довольно долго целовал возлюбленную, не решаясь снять с нее хотя бы верхнее ханьфу. Зато он решился сделать кое-что другое: Цзян Ин приподнял одну руку вверх и, коснувшись упругой груди, сжал ее. Ван Цзи вздрогнула и чуть прогнулась в спине, разрывая поцелуй. Она очень смутилась, но руку супруга от себя не убрала, лишь отвернула голову.              Цзян Ин видел, как ее спокойствие наконец-то начало трещать по швам: губы девушки дрожали, а взгляд метался из стороны в сторону, но она не смотрела на него. К сожалению, он никак не мог расшифровать ее поведение, потому как недостаточно хорошо знал. Эмоции супруги для него были загадкой, и это печалило его.              Цзян Ин наклонился, касаясь губами шеи, что открылась пред ним, когда девушка отвернула голову в сторону. Он интуитивно понял по ее вздохам, что жене очень даже приятна такая ласка.              Ван Цзи сжала пальцами свой ханьфу в области бедер, чувствуя себя все более странно. Обычно ей всегда было холодно, а кончики пальцев ног и рук мерзли. Сейчас же ей было жарко, необыкновенно жарко, будто бы у нее началась лихорадка.              У Ван Цзи вдруг приятно потянуло внизу живота — самое странное чувство, которое ей вообще приходилось испытывать. Девушка непроизвольно сжала ноги и задохнулась в собственном стоне.              Цзян Ин резко прекратил целовать косточки ключиц и приподнялся, глядя на тяжело и часто вздымающуюся грудь. Юноша нервно сглотнул и понял: пора. У Сянь стянул с нее алое ханьфу, потом — исподнее. Ван Цзи не сопротивлялась, а помогала ему, но когда осталась обнажена, несколько вжалась в постель и прикрыла рукой грудь.              У Сянь видел ее прекрасное тело, освещенное лишь двумя несчастными свечками и тусклым светом луны. Цзян Ин облизал вмиг пересохшие губы и навис над женой. Как же он ее хотел, кто бы знал!              В одеждах было жарко, поэтому он тоже стянул с себя ханьфу, но один нижний халат оставил, дабы не смущать жену. У Сянь нежно коснулся руки возлюбленной, аккуратно уводя ее в сторону, чтобы открыть себе вид на девичье тело. Госпожа Лань подчинилась, но тут же зажмурила глаза. Все эти действия он списал на стеснение, впрочем, его все еще напрягал тот факт, что жена совершенно не краснела, как это делали любые женщины от малейшего комплимента, брошенного в их сторону.              Ван Цзи вообще всегда странно себя вела. На комплименты не обращала внимания, очень часто ему не отвечала — просто-напросто молчала, а если он слишком много говорил — накладывала заклятье молчания. На подарки реагировала холодно, на теплые слова — безразлично. Она никогда пред ним не краснела и никогда не выдавала своих эмоций, будто бы их и не было вовсе.              Цзян Ин продолжал надеяться, что поведение жены в их брачную ночь — это смущение, и только. Потому как если это отвращение, ему будет невообразимо тяжело. Как же так? Он любил, обожал и почитал, а его — ненавидели, не желали и презирали?              Цзян Ин нежно целовал ее грудь, водил руками по телу, всячески стараясь разжечь в ней огонь страсти. Ван Цзи коснулась руками его волос, а потом зарылась пальцами в темные пряди, чуть сжимая, когда ей было приятно.              У Сянь опускался ниже, касаясь скользящими движениями ее живота. Мышцы ее напряглись, задеревенели; она сжимала ноги вместе, совсем тихо постанывая. Цзян Ин развел ее колени и госпожа Лань задрожала, сжимая пальцами его волосы. Потом она накрыла лицо руками, не выдерживая и сгорая со стыда.              Цзян Ин поднял на нее взгляд и, нервно сглотнув, опустился вниз, касаясь ее в самом интимном месте губами. Девушка вздрогнула и тихо промычала, порываясь снова свести ноги вместе, но он не дал. Цзян Ин нежно провел языком по несколько влажной плоти, запоминая ее потрясающий запах и вкус.              У Сянь довольно долго ласкал свою госпожу, потому что только так Ван Цзи стонала, не в силах сдержаться, настолько новые ощущения были приятны и необычны. Ее протяжные стоны ласкали слух, поэтому он так долго сдерживался, мучая себя.              Цзян Ин наконец стянул с себя нижний халат и откинул его куда-то назад. Юноша оперся руками по обе стороны от ее головы и наклонился, нежно целуя ее в губы. Потом чуть приподнялся и, взяв член в руку, направил его во вход. Девушка глубоко вздохнула, кажется, задержав дыхание.              Цзян Ин навис над ней и двинулся вперед, встречая преграду. Нахмурившись, он сильнее толкнулся в нее и распахнул глаза, услышав громкий вскрик жены. Ее лицо скривилось от боли, а светло-карие глаза наполнились слезами.              Ей было больно, безумно больно. Причем эта боль была глубоко внутри нее и, казалось, только усиливалась. Если бы она поранила руку, то никогда бы не расплакалась, но то, что она испытывала сейчас — совсем другая боль.              Ей было стыдно, неприятно, страшно, больно. Она не могла совладать с этим букетом эмоций, поэтому просто-напросто разрыдалась, вновь накрывая лицо ладонями. У Сянь совершенно не знал, что ему делать, поэтому на некоторое время застыл.              — Госпожа, моя госпожа, прошу вас, скажите, что мне делать? Вам очень больно? Мне… Мне выйти?              Цзян Ин растерянно смотрел на руки девушки, что закрывали ее лицо и заглушали рыдания.              — Д-да… — наконец, произнесла она, и Цзян Ин послушался. Он покинул ее тело и взглянул на постель, что запятналась в крови. Однако его пугало другое: кровотечение не останавливалось, поэтому, поднявшись, он быстро накинул на себя халат и нашел на полках какие-то платки и чистые тряпки.              У Сянь сел рядом с женой и, прижав ее к себе, словно маленького ребенка, вытер ее и прижал ткани, дабы остановить кровь. Он укрыл ее плечи одеялом и поцеловал в лоб, слушая тихие всхлипы.              — Тш-ш-ш, милая, все прошло, не плачь… Я больше не причиню тебе столько боли… Ты только не плачь, ладно?              Ван Цзи постепенно успокаивалась. Она лежала головой на его груди, все еще чувствуя тупую, ноющую боль где-то внутри себя. Девушка никогда более не хотела испытывать что-то подобное, настолько это было ужасно. Она слышала, что первый раз в жизни девушки может быть болезненным, но она и не предполагала, насколько!              Когда Ван Цзи полностью успокоилась в теплых объятиях супруга, они легли на другую сторону кровати, потому как госпожа Лань не пожелала будить слуг, да и к тому же по-прежнему испытывала стыд.              У Сянь нежно обнимал ее всю ночь, и если бы не это, она бы полностью разочаровалась в первой брачной ночи.