Ледяная госпожа

      Ван Цзи проснулась, как всегда, рано: в пять утра. До замужества, когда она спала в одиночестве в собственных покоях, девушка просто вставала, приводила себя в надлежащий вид и начинала заниматься своими делами. Сейчас же это было невозможно, потому что под боком посапывал супруг, крепко обнимавший ее обеими руками. Если она попытается встать, то почти наверняка разбудит его.              Поэтому Ван Цзи смиренно лежала, прокручивая в голове вчерашнюю ночь. Ей совершенно точно понравилось начало, и совершенно точно не понравился конец. Переживать такое снова она бы не хотела, но ради Цзян Ина она готова была и не такое вытерпеть…              Просто его отношение совершенно влюбило ее в него! У Сянь старался быть нежным и учтивым, он остановился, когда она попросила, а также утешал ее все то время, что она плакала. Девушка повернула голову к мужу и мечтательно вздохнула.              И только сейчас она заметила слабую, тянущую боль внизу живота, как будто бы у нее начались красные дни. Однако они уже прошли, поэтому Ван Цзи предположила, что это все — последствия вчерашнего соития. Вздохнув, она поняла, что хочет помыться. И хотя был шанс разбудить супруга, ей слишком хотелось переодеться и очиститься.              Девушка осторожно убрала его руки и аккуратно встала с мягкой постели, ступая на деревянные доски, что тихонько поскрипывали под ее небольшим весом. Госпожа Лань получше укуталась в нижний ханьфу и вышла из покоев. Постучавшись в комнатку для прислуги, она дождалась, пока ей откроют. Наверное, только они здесь вставали так рано: господа же поднимались то ли к десяти, то ли ближе к обеду.              Через несколько минут она уже сидела в горячей бочке и намывалась, невольно вспоминая поцелуи мужа. Мечтательно вздохнув, она вскоре переоделась в клановые одежды Юнь Мэн Цзян, собрала волосы и заколола их красивой фиолетовой цзань и вышла из комнатки, собираясь обратно в свои покои. Живот вдруг скрутило от голода, и она нахмурилась, ускоряя шаг. Вчера девушка практически ничего не ела — это от нервов. Неудивительно, что сегодня у нее так кружится голова и сильнее, чем обычно, дрожат ледяные руки.              Вдруг до нее дошло, что не она одна вчера голодала: кролики! Из-за свадебных приготовлений она совершенно забыла их покормить. Девушка резко рванула на кухню, а потом также резко затормозила: нельзя бегать. А когда до нее дошло, что, она не в Гу Су Лань и бегать, вообще-то, можно, девушка вновь сорвалась на бег. Ван Цзи, вбежав к поварам, попросила у них несколько листиков салата и морковь.              Поблагодарив прислугу, она вновь помчалась к подарку Цзян Ина, о котором так беспечно забыла.       

***

      Цзян Ин мог назвать это утро недобрым только потому, что очнулся он совершенно один. Жены нигде не было, и, судя по тому, что ее сторона постели была холодной, он предположил, что его госпожа покинула его уже давно.              «Сбежала?» — подумалось ему вдруг. Он резко встал с постели и начал наскоро одеваться.              — Ну конечно, сбежала… Зачем бы ей оставаться подле такого мужа, как я? Причинил ей ужасную боль… — вслух произнес растроенный донельзя Цзян Ин, понимая, что оплошал.              Выйдя из покоев, он осмотрелся. Прислуга, проходившая мимо, странно на него покосилась, но поклонилась.              У Сянь вышел в спешно одетом помятом ханьфу, простоволосый, без какого-либо хвоста, пучка или украшения на голове! Будто он не наследник ордена, а всего-навсего простолюдин.              Именно в таком виде мать и застала сына. Мадам Юй, не долго думая, активировала Цзыдянь. Она приложила минимум сил, на самом деле не желая причинять ему боли, но он настолько ее вывел, что она даже позабыла, зачем вообще шла к нему.              У Сянь упал от удара и застонал от боли, потирая ушибленную спину.              — Матушка! За что вы так со мной! — закричал Цзян Ин, поднимаясь на ноги.              — Ты в каком виде вышел из комнаты, балбес! Что с твоей одеждой?! Что с волосами?! А если гости из Гу Су Лань тебя встретят?! Ты — позор на мою голову, честное слово! А ну быстро вернулся в свою комнату!              Женщина кивнула своим служанкам, чтобы те позвали прислугу для Цзян Ина и помогли ему одеться. Когда те вышли, она вошла в покои и нахмурилась, видя сына сидящим на постели. Тот был совершенно подавлен.              — В чем дело? Что с тобой такое? Обиделся за то, что я применила Цзыдянь? И где госпожа Лань?              После последнего вопроса Цзян Ин стал белее снега. Он помрачнел сильнее и, опустив плечи, пробормотал:              — Сбежала…              Мадам Юй чуть не упала замертво.              — Что?! Как это сбежала?! Как моя невестка могла сбежать?              — Я… Я неудачник, мама… Во всем хорош, а в делах любовных… — его голос дрожал, и она поняла, что тот едва сдерживается от слез.              Женщина подошла к нему и села рядом, а потом нежно обняла, гладя руками по спине.              — Что такое, У Сянь? Что случилось?              — Матушка, я сделал ей вчера очень больно… Она плакала. Потом мы легли спать, а когда я проснулся, ее уже не было… Я собирался пойти ее искать, поэтому даже не подумал о том, чтобы привести себя в порядок.              Госпожа Юй отстранилась и взглянула на сына. Нахмурившись, она молчала, не зная, что и делать.              Дверь в покои отворилась и внутрь вошла госпожа Лань в ярком фиолетовом ханьфу. Увидев не только мужа, но и госпожу Юй, девушка несколько опешила.              — Доброе утро, госпожа Юй, доброе утро, муж мой.              Она обратилась к каждому по отдельности, и каждому по отдельности же поклонилась, удерживая в длинных рукавах кроликов. Она хотела прийти до того, как Цзян Ин проснется, но не успела: брат и дядя задержали ее своими разговорами. Они, видимо, боялись, что все могло пройти не совсем гладко, но девушка заверила их, что всем довольна и потому они могут спокойно отбывать в орден.              — Моя госпожа… — произнес Цзян Ин, вставая с постели. Он подошел к ней и тут же крепко обнял, теряя голову от переполняющих его сердце чувств. Не сбежала! Она от него не сбежала!              Госпожа Лань чуть отпрянула назад, переживая за своих пушистиков. Опустив руки, она все же позволила крольчатам сбежать. Цзян Ин удивился и отстранился от нее, рассматривая животных, что бегали под ногами.              — Ван Цзи, это же…              — Это ваш мне подарок. Я ходила к себе комнату, чтобы покормить их, а потом решила позавтракать с дядюшкой и братом. Они-то меня и задержали.              Цзян Ин глубоко вдохнул воздух. Он совершенно позабыл, что мать сидит за его спиной, настолько он был опьянен своей госпожой. Наклонившись, юноша нежно коснулся ее мягких губ, сжимая пальцами тонкую талию.              Мадам Юй выгнула бровь, а потом отвернулась, смущаясь порывов собственного сына. Она даже не представляла, каково же тогда бедной госпоже Лань…              Ван Цзи уперлась обеими руками в плечи мужа и отпрянула от него. Цзян Ин увидел ее красные ушки и понял, что девушка смущена, хотя по лицу и не скажешь. Вот оно что! Уши… Только по ним можно все понять!              — Ваша матушка тут! — шепотом выдала она, сжимая холодными пальцами свой ханьфу.              — Ой, точно! — выдал Цзян Ин, а потом повернулся к матери.              — Я пойду, — сказала Мадам Юй, встала с постели и быстро прошла к выходу из спальни сына. Хотя, это теперь не спальня, а самое настоящее любовное гнездышко...