Жизнь в беззвучном режиме

Вечер. Часы, занимавшие своё почётное место над невысоким шкафом с литературой, монотонно тикали, с большим трудом двигая три стрелки. Если на первую, хоть и самую длинную, сил хватало, то часовая двигалась по циферблату медленно, но верно, занимая место у цифры 6. С приближением этого часового, комната всё больше погружалась в золотую краску, разбрызгиваемую по стенам закатом. Подготовка к первому занятию проходила в полной тишине, несмотря на присутствие двух людей в комнате. Кроме звука сдвигаемого стула и шуршания страниц, никакие прочие звуковые волны не колебали барабанную перепонку. Но тихо было лишь для той части населения, привыкшей к гулу голосов в комнате. Те, кто имеет отклонения в лице немоты, глухоты и их сочетания определённо бы заявили, что в комнате шумно. «Тень не отбрасываю?» — севший на пододвинутый стул парень, чьи щёки уже сотни раз исцеловало заходящее солнце, активно прожестикулировал тому, что сжимал стопку бумаг, мелко исписанных сложной информацией, изложенной простыми словами. — Всё окей, — парень нарушил тишину низким шепотом. Такое иногда бывает, когда тишина поглощает с собой и время, и голос, заставляя подсознание желать сохранения спокойствия и безмятежности. «Итак, сосредоточься на том, что я тебе выписал для сегодняшнего урока тэт-а-тэт в скайпе. Если ты проглотишь хоть слово, то грех повиснет на тебе…», — руки Феликса были остановлены: парень впихнул в ладони первый попавшийся сборник задач, так кстати лежавший на столе юного дарования. — Я может и хуже тебя смыслю в математике, но смыслю же и читать умею, — парень уселся перед компьютером, старательно протирая фронтальную камеру и наблюдая за веснушчатым через отражение в экране. На лице того читался упрёк. — Ну что ещё? — Минхо, подняв брови, перевёл взгляд на Феликса, — Да сделаю я всё, как договаривались, не парься Оба парня, как парочка опоссумов, не сводили друг с друга взгляда. Им бы с их — хотя убедительно большая часть идеи принадлежала Феликсу и только голос принадлежал Минхо — придумкой идти в «Аферисты в сетях», а не по скайпу уроки проводить. Этот вечер сможет либо вытянуть одного из них из долговой ямы, либо же затянуть в топи обоих, посыпав сверху валежником, который навалят оба младших. Феликс прикрыл глаза, обречённо вздохнул и приложил руку к груди: «Помни, до 8 вечера ты — Феликс Ли» *** Хёнджин — это широкая улыбка от уха до уха, которая светила каждую минуту, а, может, и каждую секунду, потрёпанный пиджак в клетку, рубашки, безумные ночные прогулки и разговоры с друзьями и, конечно, вечеринки. Хёнджина знал каждый, а если не знал, то этот человек, видимо, только начинал вливаться в жизнь академии. Хёнджин не всегда был таким безалаберным. Он единственный ребёнок в семье владельца крупной компании, а значит автоматически становился наследником. «Будь достойной заменой. Идеальная учеба — залог успеха, » — и ещё миллион отточенных фраз, которые так и давили на мальчишку. Однако пубертатный период сыграл своё — захотелось адреналина, пойти наперекор всем, устроить революцию. У Хёнджина это отлично получилось. Ещё в школе он связался с ребятами из университета, которые являлись музыкальной группой. Хван быстро влился в трио, состоящее из Чана, Чанбина и Джисона, и уже в академию ступил с гордо поднятой головой, смелостью и уверенностью в себе. Однако излишняя свобода сыграла своё. Парень далеко не был глупцом, но со своей позицией:"Я учу только то, что меня интересует», он уже успел завалить пару тройку зачётов по математике. Вызовы к директору на парня никак не влияли, зато просьбы матери очень даже сработали. Хван резко перескочил 4 этапа прохождения через своеобразное горе, оказываясь на островке, носящем название «Принятие». Помощь он пытался найти в кругу старших ребят, но либо работа, либо взрослые дела вечно им мешали позаниматься с младшим, поэтому и на их помощь Хёнджин надеяться перестал. Но спустя некоторое время Хван все же решился оставить своё сообщение в огромном чате академии, надеясь найти человека, готового помочь с математикой по договорной цене. Несмотря на свою популярность, с помощью по математике к нему шли с неохотой. Чат наводняли сообщения от девчонки из другой группы, у которой с ним явно не математика вязалась, очередные приглашения на вечеринку, но вот он получает сообщение от некоего Феликса Ли, по которому Хёнджин точно понял, что тот готов помочь и явно знает толк в математике. Последней каплей убеждения в полезности Ли стала его аватарка — Энштейн — не математика, конечно, но видимо кумир паренька по великим детищам ума. Вечер той самой пятницы. Все общежитие бурлит, шумит, звуки веселья доносятся чуть ли не из каждого угла, а шатен сидит перед ноутбуком, готовит тетрадь, книги с задачами по математике и вздыхает так тяжело, будто его пыткам будут подвергать. В какой-то степени так и есть — он бы предпочёл вечер провести с баночкой вишнёвого сидра и душевными разговорами с друзьями, чем с математикой и абсолютно неизвестным парнем. Ожидал ли Хёнджин чего-то помимо математики на занятии? Да. Феликс Ли в представлении Хёнджина почему-то был весёлым парнем, который не откажется поболтать немного, отвлечься от занудных математических задач и уравнений. Однако ничего кроме них Хван и не получил. Голос у Феликса был монотонным, усыпляющим и совсем не таким, каким Хёнджин себе почему-то представлял. В принципе, образ Ли у Хвана был другим, нежели тем, что был перед шатеном на ноутбуке. Занятие проходило спокойно, никаких лишних вопросов, которые так и норовили сорваться с языка Хёнджина, и много новой (хорошо забытой старой) информацией. Хоть Феликс и оказался таким занудой, но преподавать он точно умел. — Эй, Феликс, — занятие уже заканчивалось и Хван заметил, как собеседник в спешке потянулся к мышке, а затем как-то вздрогнул неуверенно и на шатена посмотрел, — Чем сегодня занимаешься? Пятница все-таки, а ты даже со мной позаниматься согласился. Кстати, спасибо! Минхо, услужливо подменивший настоящего Феликса, в какой раз за все годы изучения математики осознал, что всё это слишком для его привычной и спокойной жизни. Математика написанная корейским языком была однозначно сверх его сил. Он дивился, как парень, чьё имя на нике складывалось в «Хван Хёнджин», не успел завалиться носом на клавиатуру так же поспешно, как и подвыпившие гости в новогоднюю ночь, которые исследуют глубины чаш с салатами. Оба актёра сначала старательно показывали свои навыки, а именно: Минхо — выразительное чтение, а Хёнджин — неподдельный интерес. Вскоре оба, не сговариваясь, решили, что растрата таких талантов не стоит 2 часов красивых распинаний на камеру. Время близилось к 8 вечера и карета Ли Минхо торжественно подбиралась к тому, чтобы стать тыквой с заплетающимся языком и готовой повеситься на черте первого же встречного радикала. Шею неприятно ломило и лишь пальцы под шумок от хозяина постоянно тянулись то к мышке, в надежде оборвать все мучения, то к очередному листку с полным объяснением к тому или иному примеру, быстро написанным безмолвным лектором. С той ловкостью, с которой Ли Минхо незаметно принимал помощь от, сидящего за пределами охвата объектива камеры, Феликса, он мог бы чистосердечно плюнуть на среднее общее образование, забрать пожитки и уйти в иллюзионисты или, хотя бы, в клоуны; а Феликс сидящий как на иголках все эти два часа мог бы стать успешным йогом. Веснушчатый мысленно повторял слова, ставшие чуть ли не мантрой всей его жизни и этого дня:"я не обманываю» Но мантра не ограничивалась простым предложением, а разворачивалась в длинное, успокаивающее совесть пояснение:"Во-первых, Ли Минхо на половину Ли Феликс. Во-вторых, если опустить то, что Минхо вместо икса последние 28 раз говорил Ликс, то в принципе всё не очень плохо. Да и заплятак Минхо не так уж и языкался под конец занятия» Со своего ракурса Феликс имел хороший обзор, а значит мог разглядеть человека, готового платить за занятия математикой через посредника — о чём Хван не догадывался. Парень выглядел ухоженно по шкале «человека живущего в общежитии и в полной дееспособности находящегося в комнате вечером пятницы». Вопрос довольно внимательного слушателя лекций Феликса ввёл обоих парней в ступор. Обухом Хёнджин хорошо огревает, при этом даже не замечая этого. Феликс заметил, как Минхо повёл бровью. Мозг обоих Ли работал, как в экстренной ситуации, крутя шестерёнки умов, словно одержимый механик. Первым ожил Феликс, высоко, как Симбу, поднимая сборник задач по алгебре, ранее прервавший его жестикуляцию. Никто из них не предполагал, как выкручиваться, но старшему — Хёнджин также пребывал в неведении того, что парни по другую сторону виртуальной парты были младше его на 3 года — нужно было что-то ответить. В ином случае удачный исход приближался к вероятности выпадения орла на шоколадной медальке с подтаявшей обратной стороной, когда дано, что она лежит решкой вниз. — Ах, да, пятница, — Минхо сделал вид, что тянется к календарю, думая, какой пёрл выдать и снова повторил, — Тааак, значит пятница. У меня запланирована дистанционная лекция с профессором Сеульского университета Феликс закатил глаза, складывая руки на груди, расценивать который можно было двумя способами: либо «отмена, умник», либо «то ли чаю выпить, то ли повеситься». Оба варианта были действенными, но не особо исполнимыми. Ответ «Феликса» ввёл Хёнджина в ступор. Не удержавшись, он усмехнулся прямо в кулак, а затем вновь на собеседника посмотрел, который уж слишком нервничал — его так вопрос безобидный напугал или же у Ли есть дела поважнее, чем общаться с практически незнакомым парнем в вечер пятницы, когда у всех нормальных студентов уже вся ночь распланирована. — То есть, ты хочешь сказать, что в восемь-девять вечера в тебя запланирована дистанционная лекция, — задумчиво протянул Хёнджин, усмехаясь, потому что такая отговорка действительно улыбнуться заставляла, — Ты либо зануда редкостный, либо тебе реально заняться нечем Хёнджин всегда был излишне открытым человеком, поэтому даже сейчас не задумался о том, что, а вдруг, это все правда, а этот самый Феликс Ли — это просто типичный представитель одиночества и которому наверняка обидно будет от таких слов. Задумался Хван об этом уже поздно и извиниться хотел, как заметил на самом Феликсе тень какую-то — будто бы рядом с ним сидел кто-то, да и сам Ли часто в ту сторону косился, что шатен заметил ещё во время занятия. — Эй, Феликс, — Хёнджин окликнул собеседника вновь, но уже с подозрением на него поглядывал и глаза щурил так, будто высмотреть пытался то, что увидеть и невозможно, — С тобой рядом кто-то есть, да? И не говори нет, я вас раскусил. Кто это? Хёнджин с ухмылкой на Феликса смотрит, прямо в вебкамеру, чтобы Ли на себе взгляд чувствовал, потому что такой поворот событий Хвану явно по душе — новый знакомый явно не из простых оказался, а все это лишь подогревает интерес. Ликс нервно вздохнул. Почему эта Мона Лиза, смотрящая на Минхо, так прожигала взглядом душу того, кто даже не был в его поле зрения? Он всем нутром ощущал взгляд хитро сощуренных тёмных глаз Хвана. Самые ужасные опасения парня оправдались. Хотелось биться головой о стену или об пол, и парень уже почти исполнил это небольшое дельце, сползая вниз со стула. Лицо Минхо тоже успело пару раз измениться: первый раз — после вопроса Хёнджина, чьё внимание направить бы в нужное для экзаменов русло, второй раз — после того, как заметил, что по руке упёртой в колено медленно ползёт синеватая тень. Потерявших дар речи стало двое, ведь из коридора предательски приветливо светил невыключенный светильник, нарушивший все планы двух несостоявшихся преподавателей. Феликс Ли, точнее настоящий он, отложил в сторону сборник, который всё время теребил в руках, так что теперь корешок детища человеческих умов выглядел так, будто за него дрались самые образованные собаки мира. Это был провал, причём грандиозный, из которого простым:"А, это статуя. Просто я по совместительству ещё и скульптор» не отделаешься. Заинтересованность Хвана в таких деталях начинала откровенно надоедать Феликсу. Это был не тот случай, когда нужно придираться к каждой тени. Такими темпами Ли скоро придётся разжиться хромакеем. Отмёрзший от ступора Минхо прервал километровую тишину порцией очередной выдумки: — А, это? Мой друг, он тоже хотел послушать лекции профессора из Сеульского. Сам понимаешь, что иногда за количество видимых слушателей нужно доплачивать, а тут мы оба скинулись, заплатили за одного, и оба в плюсе по знаниям. Да и сам профессор сейчас в командировке, поэтому по его времени лекция будет проходить в приемлемые для этого часы Слова подставного Феликса звучали правдоподобно, но слишком по-преступнечески уверенно. Феликс облегчённо хмыкнул — от движений руками и жестикулярной похвалы он воздержался, чтобы окончательно не приклеиться к этой липкой ленте вранья и объяснения явлений выдуманными историями. — Если с моим окружением разобрались, то можем договориться о дате следующего занятия, и я наконец тебя отпущу на заслуженный отдых, — Минхо улыбнулся, надеясь съехать с темы. Не хватало ещё произвести полное знакомство спонсора умных записей и придирчивого к деталям парня. «Зануда» — вновь пронеслось у Хёнджина в мыслях, но препятствовать репетитору не хотелось, так как нервы не стальные, а тот явно пережил какой-то микроинфаркт, когда Хван вопрос о рядом сидящем задал. Шатен ещё раз задумался о том, почему этот друг отсидел все два часа урока с Хваном, а не пришёл позже, но он решил все свалить на то, что эти умные с их мозгами довольно странные ребята. Договорившись об ещё одном занятии в воскресенье — прямо перед контрольной по математике в понедельник — Хёнджин с Феликсом попрощался и не забыл о его молчаливом анонимном друге. Щелчок мышки и звонок закончен. Монитор вновь показал такой привычный рабочий стол и, откинувшись на спинку кресла, Хван ещё разок быстро взглядом пробежался по записям. Засиживаться ещё больше с математикой Хёнджин не собирался. Хоть осознание всех проблем с учёбой и появлялось, но жертвовать выходными абсолютно не хотелось, поэтому уже через полчаса Хван летел в комнату к друзьям, не забывая про любимый вишнёвый сидр и пиво. На другом конце провода щелчок мыши тоже был встречен по-особенному. Парни выдохнули, словно дамам на балу ослабили корсеты, так что утончённые натуры наконец могут втянуть воздух полной грудью, не ощущая стискивающих лёгкие лоскутов плотной ткани. Тиски убрали, а вот их следы остались. Минхо тряпичной куклой откинулся на спинку стула. Ни один экзамен так не разматывал весь клубок нервов, как вопросы парнишки, грозящего испепелить платы компьютера пронзительным взглядом в веб-камеру. А вот Феликс не ощущал желаемого облегчения. Он вообще ничего не ощущал, кроме острого желания хорошенько отчихвостить Минхо за его уверенность в готовности к проведению вебинара. Жестикулировать было бессмысленно, ведь подставной Ли Феликс не имел желания открывать глаза и считал нужным обдумать всё, что сказал. Все обсуждения позже, а сейчас, воодушевлённый шумными дискуссиями, доносившимся с улицы, Минхо неожиданно почувствовал силы и приобрёл нормальную форму. Чего только ни сделаешь ради того, чтобы хорошенько отдохнуть пятничным и субботним вечерами. Быстро ретировавшись Минхо однозначно подписался на рассылку гневной тирады от Феликса Ли. Хлопнула входная дверь и парень снова погрузился в тишину. Призрачные надежды улетучились через замочную скважину с не менее бледным учеником, только начавшего познавать программу старшей школы и столкнувшегося нос к носу с темами выпускного класса. Несмотря на то, что первое знакомство прошло не особо гладко, парень был благодарен помощи, на которую Минхо согласился без уламываний. Один. Ликс даже не сомневался, что так будет. В сердце закрадывалось щемящее чувство одиночества. Тишина не хотела поддаваться немому: ни с собой не поговорить, ни друзьям не позвонить. Одно радует несовершенства речевого аппарата не лишили парня способности, кричать, слышать и мыслить. Но эти способности постепенно растаскивала тишина, топя Феликса в глубине мыслей. В довершение драматичной комедии в двух частях, и без того коньячное утро Минхо было разбавлено не только колой, но и ментосом — сообщениями, что Ли кинул Минхо, — вызывавшим головную боль.

3:34 am

felstein: Куда ты так быстро свинтил? felstein: Я даже не договорил felstein: Мин? felstein: Хо?

minzdrav: рошо было бы, если ьы ты дождвбчя нормвыльног утра, а не minzdrav: внутреннегт рвссвета

felstein: пишу с петухами felstein: мы ДОЛЖНЫ обсудить, как проводить воскресный урок

minzdrav: воскпечный? minzdrav: оорроот minzdrav: тогда, ьро minzdrav: поставь за метя там чвечку и помолтсл

felstein: уговорил felstein: напишу, когда очухаешься

5:46 am

felstein: не, ну нам реально нужно поговорить felstein: на кону жизнь невинных людей!

minzdrav: предчтввь каково Суни, Дуни и Дори сейас однив minzdrav: тт minzdrav: я так по нмм скучась minzdrav: *скупаю minzdrav: *ть

felstein: окей felstein: окей, пиши, как отойдёшь

«37 пропущенный (ых) звонок (а) от minzdrav»

felstein: Я НЕ СУНИ, НЕ ДУНИ И НЕ ДОРИ felstein: забудь этот номер до тех пор, пока не протрезвеешь