Жизнь в беззвучном режиме

Суббота прошла суматошно. Невозможно утверждать о всех студентах, забившихся в комнаты общежития, как селёдки в банку, но день ДаблЛи определённо не отличался особой распорядоченностью, ибо таковая элементарно отсутствовала. Оба парня на протяжении всего дня и трети ночи писали конспекты, словно и правда были профессорами, готовящимися к лекции в Сеульском университете. Феликс заново перелистывал ранее зачитанные до дыр книги и рассказывал своему напарнику нужный материал, а Минхо, в свою очередь, израсходовал несколько блоков самоклеящихся стикеров, больше полагаясь на память бывших деревьев, чем на память бывшего отличника начальных классов (себя). Все эти действия больше походили на игру в сломанный телефон, только повреждения передатчика были не такими серьёзными, чтобы искажать полученную информацию. Этим передатчиком был Ли Минхо. В промежутки на импровизированный перекус парни брались обсуждать, как провернуть эту лекцию. Обсуждение велось лениво и односторонне: Минхо предлагал, а Феликс лишь покачивал головой, стоя у плиты и помешивая рамён. Веснушчатый пару раз палочками взмахнул, как дирижёр, отправив капельки бульона в свободный полёт, когда Ли Минхо начал жаловаться, что «шестерёнки в голове Феликса бы в руки переставить, иначе придётся год ждать, пока рамён приготовится. А голодание для мозга юного учителя только вред принесёт». Как и боялся Ли Минхо, всё то, что он перечислял, ранее любуясь почти безоблачным небом, Феликс воспринял с укоризненным вздохом, снова нависая над пиалой с лапшой и принимаясь мешать разбухший рамён палочками. Что же касается Хёнджина, то вечер пятницы, плавно перетёкший в субботу он провёл в кругу друзей. Хван успешно затолкал все математические знания глубоко в память, дав себе слово не будить это лихо до воскресенья. Многочисленные теоремы, формулы и аксиомы расположились между текстами песен и знаниями, в какой пропорции мешать парням пиво с соджу, чтобы получить фирменную «бомбочку правды», снимающую с языков каждого, кто её выпьет, все сокровенные тайны. Клятва Мародёров здесь не имела никакого смысла. Работала сия чудодейственная смесь всегда исправно, да и похмелья не оставляла. Как и воспоминаний о том, что выпивший преподнёс Хвану на блюдечке. Спаивать Хван умел и неплохо в этом практиковался, а сам предпочитал сидеть трезвым, перебирая струны, на парочки поглядывая и иногда включая драма-квин. В такие моменты парень заводил песнь о том, что такими темпами однажды женится на гитаре, с чем Хан, Чан и Чанбин даже не спорили.

***

— В этот раз всё должно пройти удачнее, я даже подготовился, — самодовольная физиономия Минхо вселяла надежду, да и бумаги с записями, сделанными "учителем Ли" выглядели добротно. Феликс лишь кивнул, в очередной раз уверившись, что во избежании повторения первого занятия он всё же должен либо стать невидимым, либо сидеть под столом, как чёртик в табакерке и подсовывать нужные объяснения, либо оставить через чур уверенного в себе Ли наедине со старшим. Ликс даже не знал, какой из вариантов хуже. — Ты мне не доверяешь? — устало выдохнул Минхо и откинулся на спинку стула, запрокидывая голову и потирая глаза кулачками. От рассвета до заката воскресенья парень просидел над раскрытой книгой, к счастью, без непонятной фиги внутри. Минхо без радости припомнил дни, когда в первом классе делал уроки с родителями, контролирующими качественное выполнение заданий. Почти восемь лет эта тактика не практиковалась и вот, кто бы мог подумать, в первой классе старшей школы, Ли снова зубрит уроки под надзором. Сделав большой круг головой в сторону, где сидел Феликс, Ли уловил лишь знакомое укорительное покачивание головой. Феликс даже не оторвался от прочтения математического сборника заданий — один бог знает, что он старался почерпнуть из рядов чисел, — словно ставя точку в предложении: «моё недоверие даже не стоит сомнений, оболтус» — Окей, но мы же вместе составляли эти самые бумаги. Поверь в мечту, и них, — Минхо бодро потряс толстой тетрадкой, подтверждением кропотливого труда, из которой тут же выпала визитная карточка какого-то цветочного магазина, привлёкшая внимание заместителя Феликса. Он поднялся из-за стола, поддевая ногтями карточку, которая словно пыталась слиться с паркетом. И не зря. — Ты снова вернулся на ту подработку? Нет же? —последний вопрос был произнесён умоляющим тоном. Минхо надеялся увидеть привычное покачивание головой, но Ликс был неподвижен. Он словно окаменел, ожидая нагоняй от мамочки, нашедшей что-то непотребное в кошельке. Они явно поменялись ролями с выходом в свет цветастого логотипа. В душу Ли Минхо закрались сомнения, и для их подтверждения или опровержения (на это он надеялся больше всего) снова взял в руки тетрадь. Листы с шуршанием пролетели между пальцами. В паре мест, помимо стикеров с формулами и пояснениями, оказались заложены радужные флаеры. Лицо Феликса стало ещё более непроницательным, чем когда выпало первое подтверждение подработки. — Ликс? — Минхо сложил все цветные бумажки веером в руке, походя теперь на даму средних лет, сильно огорчённую отказом от приглашения на белый танец на балу. Совсем не обмахиваясь, а разгорячённо вотрясая визитками, Минхо встал перед Феликсом. Первое — всем этим бумажкам требовалось основание, чтобы находиться в тетради первого ученика класса и второго ученика академии, одолженной хёну, второе – Минхо неотложно требовалось объяснение первого пункта. Веснушчатый понимал, что под коктейлем Молотова, компонентами которого стали напряжение и злость Минхо, имеется твёрдая почва, состоящая из волнения, но вот точку зрения имел другую. Ли отложил книгу в сторону, готовясь разгонять пчёл негодования Минхо, роящихся над флаерами цветочных магазинов. Немой, по одному, вытянул листовки, которые Минхо крепко сжимал. Некоторые уголки так и остались зажатыми в побелевших пальцах парня. «Что за лицо? Я же не на панель пошёл. Раздавать флаеры – не такая уж и неприличная работа, чтобы заслужить такую реакцию», — прожестикулировал Ли, принимаясь расправлять подтверждения заработка, — «Эта одна из немногих работ, куда чуть ли не с закрытыми глазами набирают персонал. Господи, как же громко звучит. Персонал» Из уст Феликса это и правда звучало слишком громко. Настолько, что тишина стала звенящей. Минхо опустил руки. Нет, он не сдался, а просто молча переваривал информацию, вращая шестерёнки в мозгу, но одной важной детали катастрофически не хватало — причины. Голос Минхо снова поддался молчанию, словно кто-то убавил громкость, и стал низким шепотом: — Фел, ты же распрощался со всеми задолжностями ещё в прошлом месяце. И не говори, что эти деньги потратишь на проживание. Ты и так чуть ли не в подсобку переехал, экономя деньги, — Минхо указал раскрытой ладонью на мультифункциональную комнатку, играющую роль и гостиной, и спальни, и кухни, — Чёрт, Ли, у тебя даже выпивать страшно, ибо пока пробежишь все пролёты до общественника, уделаешь стены и лестницу. Минхо, ощущая, что съехал с темы на дорожку пьяных похождений, снова принял попытку вернуться в прежнюю колею, но осёкся. Одной ногой он снова провалился в канаву, носящую название «причины». Насколько же сильно возрос долг, если Феликс устроился на все эти подработки, параллельно репетиторствуя у Хёнджина, что явно делал не за шоколадку и не свечку за здравие. Молчание исподтишка натягивало тетиву ситуации, выжидая, когда же выстрелит, но не выстрелило. Здравый смысл выбил лук из хватки недосказанности. Минхо присел на корточки перед молчаливым веснушчатым парнем больше похожим на изваяние. «Этот мелкий непробиваемый паршивец, я о происходящем быстрее из газет узнаю, чем от него самого», — пронеслось у Ли в голове. — Слушай, Ликс, — голос Минхо звучал в разы спокойнее, — мой номер у тебя всё ещё на быстром наборе? В ответ веснушчатый лишь смахнул локскрин в сторону, на заставке которого стояло фото минховского трио, которое парню было строго запрещено менять, и зажал цифру 1. Через секунду замурлыкал телефон Ли, владелец которого в довольной улыбке расплылся, возвращаясь за компьютерный стол.