Suit for a hero

      Дверь на балкон, освещенный тусклым светом еле-еле пробивающимся через плотные шторы, распахнулась абсолютно бесшумно. На пороге появился стройный, молодой светловолосый парень со стулом в руках. Проходя сквозь шторы, он движением, доведенным до автоматизма, как будто придерживал штору локтем, чтоб через нее мог пройти (или пролететь) кто-то еще. Потом он раздраженно прикрыл глаза, выдохнул, опустил локоть и, прямо держа спину, прошел на балкон. Адриан установил стул спинкой вперед, уселся, свел руки в замок и положил подбородок на спинку стула. Плечи его опустились, как будто не выдерживая навалившейся на них тяжести.       Снаружи, далеко от него, лежали огни города. Яркие огни, шумные звуки, сильные запахи. Там была его свобода. Там была его жизнь. Там был его долг. Был. Он повернул голову и оглянулся на серый в ночных тенях склеп его дома, который и домом называть не хочется. Так… Здание. Постройка. После пропажи мамы и отстранения отца — совсем холодная и пустая. Адриан опять посмотрел на близкий город, в который ему больше не было доступа. Надеяться, что отец его выпустит из дома ночью, да хоть и вечером хотя бы три раза в неделю, было бесполезно. Пробежаться… По крышам… Неузнанным… Без телохранителя… Три раза ха!       Хотя… Если прыгнуть с балкона вон на тот карниз, вернуть посохом равновесие перепрыгнуть вон там, где нет камер на забор и спрыгнуть… А возвращаться можно вон там, и сначала залезть на второй балкон рядом с запасным кабинетом отца…       Адриан подавил вздох. Нечего ему там делать. Уже нечего. В городе шла жизнь, ему же осталось существование. Унылое, скучное и почти безрадостное. Визит вчерашней гостьи слишком остро напомнил, чего он лишился. И чего она пришла именно к нему?! Почему из всех людей в Париже она заглянула именно к нему?! Чем он сейчас вообще от них отличается?! Ну, не считая того, что его смазливая мордашка красуется на доброй половине рекламных постеров города, Ледибаг уже точно пришла не поэтому… Из-за знания китайского? Секретом это вообще не было, об этом знают многие, вот он даже дяде Маринетт как-то помогал… С чего Ледибаг пришла к нему? Или злые языки были правы, и героиня Парижа тоже запала на мальчика с билборда. Адриан помотал головой. Что за глупости в голову лезут… Надо подумать о чем-то нейтральном. Он посмотрел вниз. Например… о дереве… Высоком, почти как крыши невысоких зданий. По которым было так удобно и прикольно бегать с…       Против воли в голову скользнули мысли о Ледибаг. Опять. Он знал ее целеустремленность, ее верность делу защиты Парижа и не сомневался, что она очень быстро найдет себе другого Кота, раз уж так получилось, что она начала сомневаться в нем. И хоть мысль о том, что новый Кот будет лучше него, что он будет лучше подходить Миледи немного его коробила и вызывала легкую тошноту, Адриан считал, что это все равно к лучшему. Он думал, что она еще не забыла о нем, и вместе с тем стыдился своей временной слабости. И только надеялся, что она не слишком презирает его за такой уход. Что же все же у нее случилось?       Адриан в очередной раз застонал и потряс головой, как будто пытался вытрясти оттуда мысли о Ледибаг. Ну зачем она пришла? Он же уже почти успокоился. Он уже почти смирился. Он изо всех сил пытался забыть. Забыть о подвигах, забыть о свободе, забыть о ней. Сильнее всего он пытался забыть о ней. Адриан вздохнул. Обманывать себя было бессмысленно. Он не успокоился и не смирился. Плагг был прав — он пожалел. И пусть он не заходил на Ледиблог, пусть он не включал новости, изо всех сил стараясь себя изолировать от супергеройского прошлого, уши-то пальцем не заткнешь. А у них в классе, у него на работе и даже во время особо важных показов нет-нет да и проскакивала тема Ледибаг и ее нового Кота. Бедный Плагг, как с его цинизмом ему выдержать столько пафоса. А визит Ледибаг только подтвердил его опасения — новый Кот не справляется.       Прошел месяц. Нет, не месяц. Прошло двадцать четыре дня, восемнадцать часов и семнадцать минут. Почти двадцать пять дней с тех пор, как он отказался от Талисмана Неудачи. Двадцать пять неполных дней с тех пор, как он решил; что если она в нем сомневается; если она решила, что он недостоин; если не может полагаться на него, то ей нужен другой партнер.       И чуть больше месяца, он точно не помнил, с тех пор, как он попытался построить отношения с кем-то вне его геройской жизни. Отношения, обреченные на неудачу. Каким идиотом он был, полагая, что причина его неудовлетворительной личной жизни — его долг Черного Кота. И влюбленность в идеал, от которой надо было избавиться любыми методами. Недостаток времени и потоки лжи ради долга. Сон, шедший только под утро от сонма мыслей о любимой. И что? Вот он ее почти не видел, вот у него бездна, по сравнению с прошлым месяцем, времени. Что изменилось? Да ничего…       Раньше у его вранья хотя была достойная причина. Сейчас же он избегал Кагами, так как просто не мог находиться с ней достаточно долгое время без того, чтоб ему было скучно, что было странно. До этого он с ней не особо скучал. Внезапная мысль пролетела так же быстро, как Ледибаг над Парижем: до этого на всех «свиданиях» так или иначе была Маринетт. И как только ее не было рядом, сразу начинала твориться какая-то ерунда…       Почему он вообще решил начать отношения с Кагами? Искал кого-то похожего на Ледибаг в обычной жизни? Решил, что такая подружка понравится отцу? Первая же более-менее свободная неделя показала, что, собственно, кроме фехтования, общих интересов у них нету. Что, кроме отношений, обсуждать у них нечего, да и взгляды на будущее у них вообще не совпадают. Нет, они пока еще не разошлись, но ключевое тут «пока еще». Адриан с тоской подумал, что ему-то и поговорить особо не с кем, вот хоть Ледибаг заглянула, пусть и по делу. Мысли обратно скакнули на одну из немногих, с кем ему в самом деле было приятно и комфортно общаться как Коту и как Адриану. На ту, которую от него в последнее время мягко отсекла Кагами. Адриану с ней общаться не получалось, а Коту? Черного Кота больше нет. Вместо него есть пафосно называющий себя Синей Пантерой трагический Пьеро. Еще более бесполезный, чем Черный Кот.       Адриан оглядел поместье, сад, окружавший все это великолепие высокий забор. Потом с тоской посмотрел на карниз и решился. Прыжок на перила балкона, несколько шагов по карнизу, еще прыжок, еле удержал равновесие, нужен посох, или хоть шпагу на худой конец надо взять, залезть на забор, прыжок вниз и идти вдоль забора в мертвой зоне камер. Дойти до большого дерева повернуть под 60 градусов к поместью и вперед, не покидая всю ту же мертвую зону камер. Все… Право слово, в костюме это было проще… С поместья его больше не видно, и можно погулять по городу. Надо только капюшон толстовки натянуть поглубже.       Адриан выдохнул. И тут на близкой площади Победы раздались крики и странный шум.       «А-ку-ма!!!» — простонал Адриан, проклиная свою неудачу, которая все еще с ним, несмотря на отсутствие кольца.       Губы беззвучно прошептали: "Плагг, когти!" И, естественно, ничего не произошло...       И надо бы уходить, но вот ноги сами несли его ближе к центру, и он не мог да и не хотел себя остановить. Надо только не забыть, что костюма у него нет.       Ближайшая часть Парижа была наполнена стонами и воплями страха, и вскоре после этого он понял, и какая именно Акума посетила Париж. Та, против которой даже у большой собранной команды супергероев было не слишком много шансов. И в каком-то глухом проулке он увидел их всех.       Карапас оглох и изо всех сил пытался прочистить себе уши. Синяя Пантера валялся на полу и неистово просил прощения у кого-то невидимого за то, что «он случайно узнал кто она, и вообще он не из-за этого». Рюко со слезами на глазах валяется в стороне с переломанными руками и поломанной ногой...       Рена Руж и Ледибаг остались без своих супергеройских способностей и пытались одолеть марионетку Бражника на голой силе негеройского суперэго. Получалось это у них не очень хорошо. А Черного Кота, который свои способности потерять не боялся, с ними не было.       Черного Кота вообще больше не было. Зато был Адриан Агрест, потерявший родителей, пусть его отец и был жив. Адриан Агрест, по собственной дурости потерявший вредного надоедливого, но друга. Бывший супергерой, потерявший возможность общаться с любимой девушкой и отдавший ради ее безопасности свою возможность хоть иногда быть свободным. К Сэндбою подходил Адриан Агрест, худшие кошмары которого уже сбылись. И который пришел удивительно вовремя для парижских супергероев.       Рену Руж Сэндбой уже отпинал и откинул к дальней стенке тупичка, и та просто соскользнула со стены и упала вниз. Акуманизированный медленно подходил к попавшей в зыбучий песок во время ловли Талисмана Удачи Ледибаг, прикрыть ее в этот оказалось некому. Талисманом оказалась обычная рекламка духов. Лишившаяся сил Ледибаг была для Сэндбоя относительно легкой добычей, но опять в себя пришла Рена Руж и опять бросилась на суперзлодея.       Дальнейшее помнилось Адриану какими-то урывками: вот Сэндбой, в очередной раз отмахивается от Рены Руж и ловит ту в зыбучий песок, вот Карапас наконец оставляет свои дерганья и бежит вытаскивать Рену. Сэндбой, раздраженный попытками Ледибаг вырваться, каким-то жезлом бьет ту по голове, и она теряет сознание. Вот Адриан подбегает к Сэндбою, тот не глядя отмахивается посохом и тянется к сережкам. Адриан, стараясь, чтоб противник его не видел, прыгает ему на спину, и голова того попадает в зыбучий песок у ног Маринетт. Адриан ломает жезл, прыгает, хватает бабочку и пихает ее в какую-то жестяную банку. Переворачивает банку. Бабочка внутри. Все.       Поднимается на ноги, вытаскивает бессознательную Ледибаг из песка, аккуратно кладет рядом, укладывая голову на что-то похожее на подушку из облачка, поднимается и встречается взглядом с подошедшей к нему Реной Руж.       — Адр... — начинает та. Бешеный взгляд Адриана вкупе с поднесенным пальцем к губам оборвал ее обращение, — что… как… спасибо за помощь.       Адриан кривится, ну конечно, его же знают.       — Старайтесь получше, ком-м-манда. А мне лучшей благодарностью будет, если никто о том, что я тут был, не узнает. А то я из дома выйду крайне нескоро, если вообще выйду в этом году. Проулок глухой, и вроде никого рядом не было, кроме вас. Все заняты были. А если кто меня и видел, то как минимум лицо было в капюшоне.       — А Ледибаг? — нарушает молчание Рена.       Адриан искоса разглядывает суррогат Кота и твердо заявляет:       — Особенно она. Вон уже бегут репортеры, я — пас.       Поворачивается и быстрым шагом уходит, стараясь идти как случайный прохожий, идти спокойно, так, чтоб его уход не выглядел как бегство.       Как молитву, все дорогу он шепчет себе уверения, что его решение не было ошибкой.       — Это случайность, это просто случайность. Они смогут. Я им не нужен, я ей не нужен. — говорит он, не убеждая даже собственные пуговицы на рубашке.       Адриан знает, что это неправда. Но свой шанс он уже отдал, это уже не исправить, и пустым сожалениям тут не место. Он перестал быть героем в тот момент, как добровольно отдал талисман хранительнице. Адриан вспоминает свое упоение короткой схваткой и почти триумфально сломанный посох Сэндбоя…       Он перестал быть героем… Или все-таки нет?