Suit for a hero

      Бой был долгим, тяжелым и даже немного унизительным. Так мерзко себя Кот не чувствовал даже когда ему пришлось рассекать в розовом платье Рефлекты, на каблуках и не со своей рожей. Тогда он мог относиться к этому как к косплею и особо не парился. Сегодня же…       О чем думал Бражник и где он нашел этого Боевого Пида… то есть Синего Кречета, но чары тому достались просто ужасные. Не в том смысле, что причиняли непоправимый вред, сильную боль или внушали кошмары. Ужасным был удар по чувству собственного достоинства. Недовольный переносом гей-парада ЛГБТ активист акуманизировался в нечто. Радужное и заставляющее любить только его.       Нет правда, он раз пять выхватывал Ледибаг из-под этого радужного луча, в последний раз не успевал и подставился сам. В ответ на «ну какой план?» получил задание подойти, попытаться отвлечь и утащить у этого извращенца его радужных флаг. Ну да, он смог. Вот только по пути засветился в почти стриптиз-танце, слава квами, костюм достаточно не расстегнулся. Соблазнительной походкой дошел до акуманизорованного, сумел убедить себя, что ради их любви следует освободить жертву акуманизации, и на последних остатках воли смог таки поломать этот флаг. Но танец и его ужимки засняли, и пусть Алья такое публиковать не стала, нашлось достаточно других ресурсов, а на форуме Ледиблога уже через час появилась ЛГБТ-ветка «Кот-наш». А уж сколько появилось слэш-фанфиков.       Он был готов к любому пиару и отношению к своей гражданской маске — она имела для него намного меньше значения, но такое отношение к той грани его личности, которая рассекала город в ночи в супергеройском костюме, его бесило. В черном супергейском костюме, по мнению уже слишком многих.       Все это на фоне экзаменов очередной четверти и участившихся фотосессий. Кот чувствовал себя загнанной львицами антилопой. Он устал и выдохся, и без этой гей-истерии на нем висело достаточно. Возможно, и не того уровня ответственности как у хранительницы талисманов, но занят он точно был не меньше, и последнюю неделю спал ночью часа по три.       Ледибаг же от этого отмахнулась как от чего-то малозначительного.       — Кот, не волнуйся ты так, это пройдет через неделю другую. И вообще это чудо, что до сих пор нет какой группы похлеще, учитывая твой костюм и то, как ты в нем выглядишь…       — У меня, если ты забыла, девушка есть.       Довольно раздраженный взгляд Ледибаг и запальчивый тон показал, что она явно не забыла.       — Ну и что! Она же вообще не знает, что ты Черный Кот. Или все же там не девушка, а парень, и он будет ревновать. Да и чего вообще ты беспокоишься из-за всякой ерунды. Ну считают тебя геем. То есть считает геем больше народу, чем раньше.       О такой несправедливости у Кота перехватило дар речи. Ледибаг ему явно мстила, ничем другим он не мог объяснить такое ее поведение. Вот только за что?       Он был готов ради нее на все раньше. Вообще на все — даже умереть. И почти на все был готов ради нее сейчас. Да-да, проблемой умереть ради нее не было и сейчас. А то, что он не мог себе позволить, вроде бы проблемой быть и не должно. Его чувства к ней не были тайной для них обоих, как и то, что данный конкретный Кот занят, и их отношения не пересекают черту деловых. Ведь, к Бражнику все, это то, что Ледибаг всегда хотела. Только деловые отношения между ними.

***

      «Ты больше, чем мой партнер — ты мой друг», — эти слова, когда-то так его обрадовавшие, отпечатались у него в подкорке навечно. Тогда, правда, он даже не задумывался об их двойной подоплеке. Потребовался поход на каток, испепеляющие взгляды Альи и разговор с лучшим другом. С лучшим другом Адриана, не Кота. А другом-Кота ака Ледибаг, слава квами, разговора на эту тему не было, а то бы он не знал, куда девать себя от смущения.       — Чувак, ты что серьезно позвал Маринетт на свидание с Кагами как друга?       Адриан пожал плечами:       — Да, а что…       — Чувак, ты — идиот! Во-первых, это довольно унизительно для девушки. Что для Кагами, что для Маринетт.       — Да что же тут такого?! Она просто друг.       — Адри, ну так нельзя. Маринетт — девушка, ты в курсе?       Адриан кивнул.       — Симпатичная девушка. А ты не то чтобы вообще не приглашаешь ее на свидание, так еще и просишь «по-дружески».       — НУ И ЧТО…Она просто друг. Да и я для нее — тоже.       Нино не знал, что уже делать с этим идиотом. Алья его убьет, но он должен это сказать.       — А то, — уже не выдерживая, прорычал он, — что когда ты говоришь «она просто друг» — это значит для любого человека, что и красивую девушку ты в ней не видишь. А видишь некое бесполое существо. Которое даже в принципе, никогда не сможет стать кем-то другим. Таким образом ты заявляешь неявно, что Маринетт никогда даже не может приблизиться к тому, чтобы стать парой кому-то такому замечательному как Адриан Агрест.       — Глупости какие, она замечательная девушка. И могла бы стать замечательной парой любому. И это, скорее, я ее не интересую. Я тебе даже рассказывал, я ее даже пытался пригласить на каток на свидание. Отказала. Перевела разговор на то, что надо пригласить и тебя, и Алью, и Кагами… и Луку. Так что это я ее, скорее, не интересую. Ну или интересую совсем немного.       Но Адриан понял. И то, на что почти прямым текстом указал ему Нино. Что как минимум он немного нравится Маринетт как парень. Ну или как минимум так думает Нино.       Вот только по индукции следовало еще и то, что Кот в принципе, не нравится Ледибаг как парень. И от осознания ему стало настолько горько, что он решил вышибить клин клином. Есть как минимум две девушки, которым на него не наплевать. Ну, тогда как получится.       Кагами в тот день встретилась Адриану первой.       Как бы то ни было, какое вообще дело Ледибаг до его личной жизни. Он же «ее партнер». И, судя по сегодняшнему дню, не самый лучший.

***

      В общем, не удивительно, что через день после этой неприятной акумы еще более усталый чем раньше Кот был малость не в настроении. Сегодня акума была несложной, проблема в том, что сам он оказался физически далеко. Он практически с мясом вырвался с фотосессии на другой стороне Парижа, как только услышал о нападении, после которой договорился встретиться с Кагами; она уже должна была там быть. Бежал изо всех сил, дрожал, беспокоился, корил себя, что не смотрел телефон, думал о том, чтобы только бы успеть, только бы с ней ничего не случилось. Успел, перехватил, помог, справились и быстро. Вот только единственной благодарностью ему были претензии. За опоздание, за безответственность, за заморозки в предместьях Парижа и засуху в Нормандии. За все хорошее.       — Ты! Ты опять опоздал! Ты опять облажался! Ты опять…       Ледибаг говорила и говорила. А Кот понял, что он устал. Устал от двойной жизни, бесконечного расписания днем и тоскливых прогулок под ночным небом ночью. Он как будто почувствовал себя в замкнутой системе коридоров, где как ни беги, придешь в то же самое место. Еще один день, еще одна ночь, а ему все хуже. Невероятно, но он смог утомиться и от своей Леди. И не только прямая усталость была тому причиной, хотя мечты о хотя бы шестичасовом сне все оставались мечтами. Кот устал от такой жизни. Устал от участившихся придирок Ледибаг, устал от ее дифирамбов неизвестному парню, устал от взглядов, украдкой кидаемых на Вайпериона. Устал от ее придирчивого безразличия. Устал от своего вранья Кагами, от выдумывания отмазок Натали и Гарри, от обмана друзей и от всех тех проблем, что преследуют его даже в костюме. Ледибаг же понесло, и она не останавливалась:       — … и вообще, я не понимаю как такой безответственный человек мог получить талисман. И не стоит ли тебе его вернуть. Может, даже прямо сейчас. Мне как Хранительнице и…       Черный Кот просто почувствовал, как внутри него держащая его в напряжении натянутая струна с треском оборвалась. Ему резко стало наплевать на все.       Ледибаг уже собиралась продолжить, но замерла от следующих действие своего партнера…       Черный Кот подошел ко входу в здание с крыши и стал практически невидимым в густой тени.       — Плагг, когти внутрь.       И еле успела закрыть глаза, чтоб не увидеть своего партнера.       — Кот, это безответственно, — начала она в очередной раз свою лекцию о тайной личности, но ее перебил тонкий хриплый голос:       — Пацан, не делай этого!       — Плагг, извини… Я знаю, я обещал, но я просто больше не могу.       — Пацан! Ты сейчас сделаешь ошибку, о которой пожалеешь.       — Плагг, ты лучший квами из возможных, ты мой единственный и лучший друг. Но ты сам знаешь, Ледибаг нужен партнер… Ледибаг нужна защита. Тот, кому она доверяет. И это не я. А работать с тем, с кем она не хочет... — Ледибаг почти видела пожатие плеч.       — Паца-а-ан… — и кольцо впечаталось Ледибаг в ладонь.       — Прощай, Ледибаг.       Наверно, в этом была ее вина. Она давала понять, что Кот ей важен и нужен, но никогда не давала понять, насколько. Ведь тогда бы Кот мог надумать себе лишнего, и откровенно говоря, был бы не очень не прав. Кот все равно надумал себе лишнего, вот только не в ту сторону. Кот решил, что он ей не нужен, что его легко заменить. Кот решил, что она может и хочет его заменить.       Ей хотелось попросить его не уходить, и он бы не ушел, она знала точно, он бы не ушел, но она не могла. Это будет нечестно. Она столько раз отказывалась от него. Она столько раз обрывала хоть какую-то возможность их будущего, что сейчас это казалось просто невозможным. Ей стоило намекнуть, дать хоть малейший шанс, и он бы навсегда был рядом. Но она решила, что так неправильно. Она сделала неверную ставку. Она проиграла. Она потеряла своего Черного Кота. Он больше не Черный Кот. И, что намного хуже, он больше не ее.       Без сомнения, он ее раздражал, но он все еще оставался ее самым надежным и опытным партнером. Был ее самым надежным партнером. Она прогнала его сама. Да, можно все списать на его эмоциональную незрелость, но не надо врать самой себе — причиной ухода Кота была она. Все ее придирки, критика и попытки размазать Кота своими замечаниями в последние несколько недель. С того самого дня, как он сказал, что нашел подружку и прекратил обращаться к ней как к «Миледи». И пытался объяснить, что ничего между ними не поменялось. Соврал, пусть не нарочно — для нее поменялось. Это вкупе с тем, что Адриан обратил внимание на девушек и, увы, не на нее. Она вообще в тот день опоздала и узнала постфактум. Хотя что бы изменилось, приди она раньше? Можно подумать, Адриан выбрал первую попавшуюся. А первой попавшейся она быть не хотела. Сейчас… А когда Адриан выбирал, совсем была бы не против…       Ей хотелось на ком-нибудь оторваться, выместить на ком-то свою боль и злость. А Кот был рядом, Кот близко, и Кот ее любил, точно любил.       А сегодняшнее, видимо, оказалось для Кота последней каплей. Сначала он отшучивался, и его хватило надолго. Потом на его лице появлялась тень хорошо скрытого раздражения. Потом Раздражение становилось явным. Потом оно сменилось бесстрастной маской. Все, до сегодняшнего дня других вариантов не было. Но, видимо, сегодня этот котел наконец взорвался, и она закономерно осталась одна. Просто потому, что не смогла вовремя признать, что ей совсем не безразличен парень под маской Кота. Ее напарник, ее друг, ее герой, который оказался совсем без маски и далеко от нее.       Ей надо было бежать и ловить его, она же в непонятном ступоре стояла и смотрела на дверь выхода с крыши, откуда исчез не её неЧерный Кот.       В ее защиту стоит сказать, что сначала она даже и не осознала, что именно произошло.       Ну, Черный Кот обиделся. Не в первый раз. Побесится и простит.       Ну, ушел. Бывает.       Ну, отдал кольцо. Как отдал талисман, так и возьмет обратно. И тут до нее дошло. Она, в отличии от других пользователей талисмана, все еще не знает, кто он. И отличить его от еще уймы светловолосых и, вероятно, зеленоглазых, парижан не сможет. Под такое описание даже Агрест, чтоб его, Адриан попадает. А до Кота Агресту как ей самой до Ледибаг — невообразимо далеко.

***

      Последние несколько недель были тяжелыми для одноклассников Маринетт.       В один прекрасный, точнее ужасный день Адриан... потух. Во всяком случае, Кагами не могла лучше описать, что с ним произошло. Он все так же ходил на уроки, все так же вставал к ней в пару на фехтовании, поражая отличной техникой, все так же улыбался. Вот только он явно через силу заходил в школу. Он еще меньше по своей воле хотел общаться с кем бы то ни было. На фехтовании исчезло желание и вдохновение импровизации, дополняющее технику и делающее его из просто хорошего фехтовальщика почти гениального. А улыбка, пусть и была такой же красивой как раньше, перестала задевать его глаза.       Адриан потух. Правда, четко видела это только она. Ну и, пожалуй, еще Хлоя. Ну, возможно, еще бы заметила Маринетт, если бы не была настолько поглощена собственной трясиной чувств.       Но даже больше опасений, чем Адриан, у нее и у Альи, да что там у Альи, даже у Хлои, вызывала Маринетт. Потому что, если Адриан потух, то Маринетт выгорела. Если Адриан выглядел так, будто ему просто плевать на окружающий мир, то глаза Маринетт смотрели так, будто она просто еще не выбрала себе способ самоубийства. И потихоньку раздумывает, как все будет лучше: перерезать вены и прыгнуть с Эйфелевой башни. Или, может быть, было бы неплохо отравиться? Или наглотаться снотворного?       Это началось буквально на день или два после этого пугающего изменения в Адриане. Немного отступало после нападения акум, но потом возобновлялось с новой силой. Прошло уже две недели, и никаких улучшений не было. Разговоры Альи не действовали, команды и тормошение Кагами не помогали. Маринетт не реагировала. Не реагировала она и тогда, когда Хлоя поговорила с ее родителями, пустила к телефону Алью, для подтверждения поволокла ее, Сабрину, Алью и Кагами себе в спа. Массажи, грязевые ванны очищающий чай, легкий ужин. Маринетт подчинялась, но так ни с кем и не говорила особо.       Только поздним-поздним вечером, когда от легкого вина отрубились и Сабрина, и Алья, Хлое наконец удалось пробиться сквозь каменный панцирь Маринетт.       — Он ушел, понимаешь, совсем ушел, — тихий отчаянный плач Маринетт выглядел по-настоящему страшно.       — Сволочь, — кивнула Хлоя.       — Нет, — кинулась на его защиту Маринетт. — Это я!.. Он… он был готов ради меня на все, на самом деле на все. Даже умереть. Он почти умер несколько раз. Он столько раз спасал меня, подставлялся за меня, а я только смеялась, щелкала по ушам и отталкивала. А я... я не могу без него. Никто не может мне заменить его. Черн… — и Маринетт вырубилась.       Несмотря на общее мнение класса, дурой Хлоя не была. И понять, что вчерашний Кот был совсем не тем, что неделю назад, и что Маринетт связана с этим сильнее, чем она думала… Но терапия помогла: Маринетт начала потихоньку приходить в норму, Адриан пусть и был завален фотосессиями, но, когда появлялся в классе, выглядел получше.       И все было отлично, пока не появилась следующая разрушительная акума, а Великое исцеление не сработало…